Пульс "Элиона"

Глава 15

Прикольно, что первый человек, который меня потревожил, когда я вернулся домой стала Маргарита. Девушка просто позвонила к нам домой и предложила прогуляться.

— Дима, я хотела с тобой серьёзно поговорить. Ты же должен помнить, что есть такая игра «Зарница». Наверняка ты участвовал в ней, будучи в пятом классе. Так вот, принято решение, что следует привлечь к её проведению воинов-интернационалистов. Обычно мы приглашали ветеранов войны. Но пионеры лучше воспримут информации от тех, кто ненамного старше их самих, — слушаю девушку с удивлением. Впервые слышу о пионерской военно-спортивной игре, имитирующей военные действия. Там дети делились на команды, проходили полосу препятствий, «воевали» за флаги, учились оказываться первую помощь и даже разбирали учебные автоматы. В принципе тема нужная и глупо отказываться. Тем более в свете моего желания наладить более тесные отношения с горкомом комсомола. Рита воодушевлённо убеждает меня помочь их пионерской дружине. Дурочка, отказываться я не буду. Моя голова сейчас занята другим, главная пионерка школы даже не догадывается, что я сейчас оцениваю её как женщину.

Совсем недавно я балдел, оказываясь рядом с нею. Нежный девичий голосокбурно стимулировать фантазию, и неважно, какую чушь она произносила. Подкупала молодость, свежесть и возможно невинность. Но после моих приключений на любовном фронте в Караганде, моё восприятие в корне изменилось. Я отчётливо вижу некие недостатки, которые раньше не замечал. Нос картошкой, россыпь прыщиков на лбу, немного усиленные икры и своеобразная скованная походка. И чётко улавливается фальшь в её разговорах о возвышенном и патриотическом. Короче, сработал принцип — в магазин за покупками голодным не ходи, обязательно купишь лишнего. А потом будешь недоумевать, зачем купил то, что никогда есть не будешь.

Так и тут, мне остро не хватало женского общения в самой примитивной форме. И тут попалась Рита с её девичьим очарованием, но после щедрей на ласки Ольги, трудно рассматривать Риту как потенциальную партнёршу. Да и как друг она неинтересна. Как только пропало девичье очарование, я вижу перед собой молоденькую выпускницу педучилища, которая пытается сделать карьеру на почве общественной работы. Если её дружина будет занимать достойные места на конкурсах среди других школ, то витрину в кабинете будут украшать кубки, грамоты и красивые вымпелы. А значит её заметят и возможно, даже откроется путь в райком комсомола.

Я немного стал циником после поверхностного знакомства с советской реальностью. Пробиться наверх только-лишь своими талантами невозможно. Нужно это делать через общественную линию.

— Ну, в принципе я не против, чтобы у нашего завода появился свой вокально-инструментальный ансамбль. Тем более если его руководителем будет комсомолец, работник завода и воин-интернационалист. Но надо обсудить этот вопрос на бюро, а также вынести на партком. Да и поддержка профсоюзной организации необходима. Знаешь что, напиши заявление на имя директора. А мы рассмотрим, — Виталик Саенко не отказал мне в просьбе зарегистрировать новый ВИА под эгидой комсомольской организации. Ведь все его участники комсомольцы, но мудрый карась решил не торопить события и подстраховаться с более опытными товарищами.

И вскоре нас пригласила высокая комиссия в составе директора, председателя профкома, секретаря комсомольской организации, а также представителя горкома комсомола. Нас попросили сыграть, что не стало неожиданностью. Разумеется, мы исполнили «синюю птицу», которая стала вполне себе советской песней после того, как она прозвучала с экранов телевизора. Потом был проигрыш инструментальной мелодии и мой сольник из репертуара Криса Нормана.

Высокая комиссия в едином порыве попеняла на отсутствие отечественных песен, но решение приняла положительное. Наш ВИА получил новое название «Резонанс» и его закрепили за заводским ДК. А также зарегистрировали в горкоме комсомола как комсомольский коллектив. Неприятным известием стал тот факт, что художественным руководителем назначили Полежаева под тем предлогом, что у меня нет музыкального образования. Но это скорее для галочки. Зато с этого момента нам стала доступна официальная деятельность. Мы можем заключать договора с предприятиями на концерты, получать вознаграждение и репетировать на базе ДК. Из минусов — необходимость утверждать репертуар, пока на заводском уровне. Зато сам Полежаев намекнул, что теперь появится возможность поездок не только на заводские вечера и дискотеки, но и выезды в сельскую местность. Рядом в округе хватает богатых совхозов и колхозов, которые готовы оплатить приезд артистов, чтобы порадовать своих работников. Вот только расценки копеечные. Входной билет на концерт стоит 50 копеек, зал вмещает от 300 до 500 человек, сбор за вечер не идёт напрямую нам в карман. Таким образом можно заработать 10–15 рублей на нос. Осуществляется через договор подряда или как разовая оплата за выступление. Но это у нас ещё впереди, после встречи с ребятами, когда мы отметили сам факт создания ансамбля, стало ясно, что у нас хватает проблем. Главное даже не сырой репертуар. Лёва, Костя и Иван учились в политехе, а Саша вообще только окончила среднюю школу и собиралась на следующий год поступать в МГУ. То есть ребята не могли много время уделять репетициям. Да и я работаю, наломавшись целую смену не так просто суметь вложить душу в репетиционном зале.

ДК выделил нам время с 18.30 до 21.00, пока три раза в неделю по вторникам, четвергам и субботам. Нас провели приказом по ДК и включили в график репетиций.

— Ребята, так не пойдёт. Мы приходим сюда неподготовленные, в результате вместо того, чтобы сыгрываться, начинаем разучивать свои партии. Давайте делать это дома, иначе нет смысла в нашей работе. Просто жалко время, — после двух удачных выступлений в училище и в ДК наступило отрезвление и понимание, что предстоит трудный и долгий путь. Но вроде никто не протестует, даже мелкая Александра со своей импортной гитарой. А ведь ей сложнее всего, бас-гитара далеко не соло, особо дома не побренчишь. Если только задался целью соседей с ума свести. А ещё Костик с его ударной установкой.

Но наметился и явный плюс, наши репетиции проходят как общественная нагрузка и никому в голову не приходит пытаться навесить ещё что-нибудь дополнительное. Наоборот, батя говорит, что приходят люди и любопытствуют, когда можно нас послушать. Тот же профком пообещал за выступление ко дню Советской Армии и к 8-му марта оплатить нашу работу. А для моих студентов профсоюз готов добиться освобождения от занятий, что немаловажно.

К праздникам в нашем багаже было пять песен, кроме «Синей птицы» на русском, по одной от «Status Quo» и «Eruption», а также две отечественные. Это «Поворот» и только что вышедшая «За тех, кто в море» от «Машины Времени». Я переслушал много коллективов от «Весёлых ребят» до «Аракса». Но нам не подходят слащавые песни, хотя Полежаев намекнул, что лучше бы выйти на сцену в день Советской Армии с патриотической программой.

Песни откровенно сырые, особенно новые от «Машины». И Лёва их не тянет, Кутиков имеет уверенный чуть хрипловатый баритон, а мой чистый солист имеет скорее лирический тенор, ему больше подходят те же «Битлы». Особенно Маккартни, только Лёва больше тяготеет к балладе что ли. А когда на пару исполняем «Элис» Криса Нормана, Лёва отлично дополняет меня на припеве. А вот сольные партий для него надо подбирать особо, но нам сейчас не до жира. Мы получили официальный статус, но нас пока мало знают. А должны по идее не давать нам проходу, требуя автографы и прыгая на шею.

К шести вечера в ДК уже не протолкнуться, мы-то тут торчим с трёх часов, делая последний прогон. А сейчас у нас свободное время. Вернее у моих ребят, они слиняли в буфет. И это можно понять, на студенческих вечерах не кормят так солидно. А у нас тут бутерброды с колбасой и копчёной рыбкой, есть даже готовые блюда на вынос. И конечно многообразная выпечка и пироженные на любой вкус и цвет. Есть и горячительное для особо страждущих, вот только буфет явно не рассчитан на такую толпу и создалась давка.

Но всё это я заметил мельком, потому что лично у меня особое поручение. Накануне я имел беседу с нашим комсомольским вожаком, — а как ты думал, Дима? У нас в президиуме одни древние старики, моложе шестидесяти пяти никого и нет. Ветераны не молодеют, а тут самый что ни на есть представитель завода, руководитель вокально-инструментального ансамбля и человек, проливший кровь за свою страну в далёком Афганистане. Так что даже слушать ничего не хочу. Прими это как комсомольское поручение от организации.

Так я оказался за одним столом, накрытым красной тканью, между директором завода и председателем профкома. Одно удачно передо мной стоит ваза с искусственными гвоздиками и я надеюсь, что из зала незаметно, как я борюсь с зевотой и сонливостью. Этим разговорами конца и края нет, то один берёт слово, то другой. Благо мне удалось отмазаться от выступления, я скорчил такое скорбное лицо, что Саенко махнул рукой. Периодически народ в зале хлопал, а потом стали вручать ветеранам подарки. Я охренел, когда и мне вручили грамоту и наручные часы «Слава», на них даже дарственная надпись имеется.

А затем президиум переместился на первый ряд и начался собственно концерт самодеятельности. Первым вышел заводской хор, я даже не знал, что таковой существует. Сначала исполнили «День Победы», а затем вперёд вышел солист и спел «Хотят ли русские войны». Песни лично мне смутно знакомы, наверное слышал, когда дед смотрел праздничный концерт по телевизору.

Народный ансамбль сбацал морской танец и после нечто хореографическое. Девушки в длинных платьях скользили по паркету, будто плыли по воде. Красиво, я аж загляделся на раскрасневшихся красавиц.

Две девушки читали стихи о войне, а затем вышел пожилой мужчина и исполнил песню Высоцкого «Он не вернулся из боя». Сильно исполнил, многие в зале достали платочки.

Ну а когда объявили антракт, пришла наша пора. Нам дали в помощь четырёх крепких парней. Они с энтузиазмом потащили нашу аппаратуру на сцену, а потом помогли Пашке всё подсоединить.

По задумке, мы сегодня должны исполнить три вещи, две наши и одну иностранную. Разумеется, я выбрал уже отшлифованную «Синюю птицу» и «Поворот», а под занавес «One Way Ticket». Он у нас лучше пошёл. Поэтому я относительно был спокоен за финал выступления.

Народ вяло заполняет зал, многие не успели покурить и выпить что-нибудь освежающее в буфете. Поэтому наш выход задержали на пятнадцать минут. Но вот начальство заняло первые ряды и ведущий исчез за занавесом:

— Товарищи, сегодня в нашем концерте, посвящённому 23-февраля принимает участие заводской вокально инструментальный ансамбль «Резонанс». Несмотря на то, что ребята только организовались в единый коллектив, многие успели их полюбить. Итак, встречайте — ансамбль «Резонанс»!

Занавес пошёл в стороны и пришёл наш черёд. Первым вылетел Костик, раскланялся и сел за свой ударник, потом вальяжно вышли Ваня с Александрой, сразу за ними мы с Лёвой. Несколько минут мы настраивались.

Первой зазвучала Ванина гитара, он взял короткий, но уверенный рисунок, суховато, но это вам не марш и не эстрада. Через такт вошёл бас, выровнял пульс и только потом мягко подключились барабаны.

Что интересно, зал узнал музыку ещё до слов и раздались аплодисменты. После недолгого проигрыша моя партия:

Мы себе давали слово

Не сходить с пути прямого,

Но так уж суждено.

О-о-о

И уж если откровенно,

Всех пугают перемены,

Но, тут уж всё равно

О-о-о

И присоединяется Лёва:

Вот новый поворот

И мотор ревёт,

Что он нам несёт

Пропасть или взлёт,

Омут или брод

И не разберёшь,

Пока не повернёшь

За поворот,

Новый поворот

И мотор ревёт,

Что он нам несёт

Пропасть или взлёт,

Омут или брод

И не разберёшь,

Пока не повернёшь.

Песня пошла ровно, уверенно без суеты. Мои ребята заулыбались, чувствуя, что зал с нами. Многие подпевают, я их не слышу, но видны эмоции. Кто-то из начальства прихлопывает ладошкой по колену. Нам главное не побежать, не форсировать, мои страдают этим делом. Поэтому я оглядываюсь, глазами передавая Ване свой посыл.

А когда зависла оглушающая пауза, зал взорвался. С балкона кто-то вопит «Браво». Что интересно, в первой части концерта аплодисменты зачастую были дежурные, а тут отбивали ладоши от души. Я заметил, как председатель профкома с улыбкой повернулся к директору. Разумеется, я не слышу его речь, но надеюсь им понравилось.

Так же на кураже исполнили и «Синюю птицу». А вот перед композицией английской группы я сделал паузу. Просто людям надо успокоиться, а мне нужно показать, что сейчас будет нечто новое.

Костя отсчитал палочками — раз-два-три-четыре и взлетел ритм, бас заработал мощно, пружиняще, с тем самым ходом, который заставляет тело пойти в пляс. Просто невозможно стоят, мозг через нервные окончания даёт указание мышцам сокращаться и руки-ноги начинаю непроизвольный танец. Наш с Лёвой выход, я конечно не негритянка с её своеобразным вокалом. Но я и не пытался её копировать, у меня мужская партия, тембр ниже, более удобный для меня. Пытаюсь сделать звук не горловой, а на дыхании. Припев просто убойный, всего три слова по названию песни. Но люди встают и пытаются пританцовывать.

Пришлось исполнить ещё раз на бис. А потом по требованию трудящихся спели композицию Status Quo «Whatever You Want». Остались мы с Ваней и Лёва. Две гитары- два голоса, эта песня держится не на соло, на чистом ритме. Идёт непрерывный буги-ритм, он моторчиком ведёт песню. И здесь Лёва воспрял, оба голоса поддерживают друг друга, создавая ощущение хора. Единый механизм, ритм-гитара ведёт с поддержкой соло и два равноценных вокала.

— Ребята, мы так не договаривались, — это наш худрук вылез из-за кулис.

— Иван Семёнович, а у нас не готовы другие песни. Не гнать же по второму кругу те, что спели. А что, начальство не довольно?

— Нет, почему, — смутился заведующий клубом, — просто у нас гости с райкома партии. Я это товарищи вечно трясутся за свои партбилеты, могут и того…

А вот нарисовались эти самые пять товарищей руководящих должностей, двоих я вижу впервые, наверняка оба из партийно-комсомольских структур. Они важно прошли в нашу комнату, где мы приходили в чувство.

Сначала к нам нырнул Полежаев и сделал страшные глаза. Затем небольшая комнатка резко стала тесной.

— Ну что, ребята… — директор широко улыбнулся и хлопнул ладонями, будто поставил точку, — молодцы, порадовали. Зал принял очень хорошо. Прямо скажем — здорово. Видите, Юрий Ильич, каких ребят мы у себя вырастили. А солист ансамбля — вообще наша заводская гордость. Дмитрий воевал в Афганистане, имеет правительственные награды, да и остальные играли просто замечательно.

— Интересно, я где ты служил парень? — партийный деятель решил проявить осведомлённость.

— В 177-м отдельном разведбате. Наш взвод базировался в провинции Нангархар.

— Твои? — высокий гость заметил мой пиджак. Я в нём выходил заседать в президиуме, вот и приколол медали. А сейчас мой небогатый иконостас рассматривают гости. Чувствую себя неудобно, это не я их заработал, поэтому мне неприятно излишнее внимание.

— Ладно товарищи, был рад познакомиться, надеюсь вы будете и дальше радовать нас своим творчеством. Вот только не увлекайтесь иностранщиной, — гости ушли, оставив после себя стойкий запах хорошего импортного одеколона.

— Ребята, я предлагаю отметить это дело, — Лёва вытащил бутылку портвейна и все повернули головы ко мне.

— А что вы уставились, думаю мы заслужили по пять капель, — дальше от меня уже ничего не зависело. Народ дружно принялся искать тару, и пришлось мне пригубить, чтобы не выделяться от коллектива. Разошлись мы поздно, после первой пошла вторая бутылка, мы громко говорили и смеялись, вспоминая свои страхи перед выходом на сцену.

— Ребята, я считаю, что сегодня было наше первое выступление в новом формате. Мы стали ансамблем и если хотим развиваться, надо встречаться не три, а четыре раза в неделю. Лично я не собираюсь останавливаться на уровне заводского ансамбля и играть только на таких концертах, — наступила зловещая тишина. Костя потянулся к пачке сигарет, но вспомнил, что я не приветствую это дело. Александра невозмутима и не понятно, о чём она думает. Иван напряженно смотрит на дверь, будто ожидая появления чуда. А Лёва преданно внимает моей мудрости, после сегодняшнего успеха, он купается в радужных мечтах.

— А как же учёба? — первым нарушил молчание Иван.

— А что учёба, я же не призываю вас бросать институт. Но ребята, можно зубрить высшую математику и быть отличником. На дальнейшую вашу карьеру это влияние вряд ли окажет. А можно ходит в середнячках, но при этом увлекаться чем-то полезным. Вот у вас есть в группе спортсмены, из серьёзных?

— У нас есть двое, оба кандидаты в мастера спорта по настольному теннису, — это разродился Костя.

— А у нас есть парень — мастер спорта по бадминтону, — добавил Иван.

— И в нашей группе учится один верзила, он играет в волейбол за команду мастеров от клуба «Локомотив», — влез Лёва.

— Ну вот видите. Спортсмены такого уровня тренируются каждый день, а мастер так и дважды в день. Спросите их, если не верите. Чтобы показать результат, надо пахать. Но спорт — дело такое… травма, возраст и все твои старания пойдут насмарку. Единицы попадают в сборную страны, остальные идут работать в народное хозяйство. А теперь возьмём вас, — вот сейчас народ слушает меня очень внимательно. Даже пофигистка Александра скинула привычную индейскую маску и перестала жевать мастик.

— Вы учитесь не хуже других, сдаёте сессию как положено. Но если у нас получится выйти на областной уровень, вам заполненную зачётку будут приносить на блюдечке с каёмочкой прямо домой. Вас будут освобождать от других нудных обязанностей и даже от экзаменов, если они совпадут с гастролями. Поймите, ансамбль — это путёвка в жизнь. К тому же и неплохой заработок уже во время учёбы. Не понятно, какие из вас выйдут инженеры, в любом случае таких полно вокруг. А вот нормальных артистов, раз-два и обчёлся. А ведь если мы нащупаем своё направление, можем и не остановиться на области. Все ансамбли когда-то начинали с малого. А вам всего по семнадцать-восемнадцать лет.

Ребята разошлись, я закрыл комнату, отдал ключ вахтёрше и пошёл на остановку.