Эпизод XIII. Война. Часть вторая

Закрепившись в форте, диверсионные отряды Иронотсу, чье войско увеличилось вдвое, приливной волной растеклись по землям префектуры.

Группами по несколько десятков тоэхов они принялись терзать окрестные поселения, не щадя ничего живого. Нападениям подвергались деревни, небольшие города, караваны, одинокие мельницы и кузни, придорожные постоялые дворы и стоянки лесорубов.

Села Котла шипели и плавились в огнях пожаров, заживо пожираемые демонической ордой. Солдаты лорда, не получив внятных приказов и сильных подкреплений, давали бандитам слабый и неубедительный отпор, почти не нанося потерь.

Первый же город, вставший на пути Анзурона через три перелива после начала вылазок, был взят практически с марша.

Собрав под своим командованием полторы сотни демонов и перебросив из крепости Иронотсу несколько осадных машин, Дарвал без помех преодолел высокую стену, после чего буквально сравнял городок с землей.

После окончания штурма выяснилось, что основная масса жителей под охраной гарнизона только что покинула поселение, спасаясь в сторону Онадзиро. Это лишь сильнее раззадорило кланы, заставив Плясунов броситься в погоню и разгромить арьергардный отряд воинов князя.

Киоши, по-прежнему набирающийся сил в захваченном форте, с растущим беспокойством выслушивал донесения разведчиков.

Отсутствие серьезных военных сил лорда Мишато в поселениях Котла могло означать две вещи. Либо князь уже начал свою войну, оттянув маршевые части на некий неизвестный фронт. Возможно, даже перебросив их на Мидзури… Второй вариант развития событий, к которому все больше склонялась Овилла — князь старается сократить потери среди населения, стягивая подданных к столице префектуры и одновременно формируя ударную армию.

По предположениям суккуба, это войско должно было в самые короткие сроки выступить к границам Котла, вышвырнув захватчиков обратно в Назандар. Времени на маневр оставалось критически мало.

Но Мацусиро не собирался тратить его впустую. Выжимая из ослабленной провинции все, что только мог, он без устали нагружал бандитские обозы новыми и новыми богатствами и рабами.

Шаг за шагом его крохотная армия продвигалась вглубь провинции. Никогда еще Котел не испытывал такого горя — ни одна феодальная стычка не была нацелена на столь массовое разграбление земель. Вылазки бандитов Иронотсу становились все более отчаянными, а переходы — длительными. Киоши медленно, но планомерно расчищал себе путь к княжеской столице.

— Уверена, ты заставил лорда нервничать, — безмятежно рассуждала Овилла, глядя на опустевшую шахтерскую деревню из окна-бойницы штабного кабинета.

После того, как демоница собственноручно осудила двух шпионов Сконе, пробравшихся в лагерь рекрутеров под видом бандитов, чувства и эмоции окончательно покинули ее голос.

Она казнила их собственными руками, вычислив не без труда. Потом рассказала об этом лишь вскользь, словно о происшествии, не заслуживающем внимания. Без каких-либо подробностей, как Киоши ни старался узнать больше.

Но от юноши не укрылось, как стремительно изменилось настроение суккуба, вынужденной вычислять и устранять вчерашних союзников. В армии шептались, что демоница смогла опознать их по системе сложных знаков, которые те подавали друг другу, готовясь к обмену информацией со Сконе. А еще поговаривали, что смерть далеко не сразу нашла шпионов.

Наблюдая за демонами целый перелив, Линда лишь тогда приняла окончательное решение, намеренно разогнав всех возможных свидетелей. По рассказам тех, кто наблюдал за стычкой издали, драка не была длительной, а агенты Сна оказались крайне неопытными Ткачами. А еще болтали такое, что и верилось-то с трудом — мол, уже прочитав изменникам приговор, правая рука главаря бандитской армии опустилась перед шпионами на колени и попросила прощения за свой поступок…

И лишь Киоши знал, что нелепые слухи правдивы, а произошедшее незримым молотом ударило по его подруге, превратив в молчаливую и холодную куклу…

Не меняясь в лице, Овилла отошла от окна, отбросила толстое покрывало кровати и принялась неторопливо раздеваться. Несмотря на душевную боль, она оставалась преданным слугой Иронотсу, оставаясь с ним и в штабе, и на полях сражений, и в постели.

— Мы можем продолжать бесчинствовать здесь хоть до старости. Но Тоэши-Набо не позволит Мишато послать сюда крупную армию, ослабив наступление на пограничные рубежи Мидзури… — Она нырнула под одеяло, ожидая своего господина и продолжая делиться размышлениями. — Признаюсь, такого исхода не предвидела даже я. Помощи князю ждать тоже неоткуда. Разве что послать гонцов к Императору…

— До того, как я достигну своей цели, кланы Назандара соберут богатый урожай.

Киоши недобро улыбнулся, едва не раздавив пальцами позолоченный кубок с вином. Юноша ликовал от того, сколь ласковой и щедрой оказалась для него, молодого джегала, развязанная в Котле война. И пусть ощущение чего-то тревожного не покидало его смущенную душу, перчатка делала эти размышления незначительными. Однако даже ее влияние не могло скрыть трещину, растущую между ним и суккубом.

Старательно отметая скорбные мысли, он принялся перебирать лежащие на столе списки; в постель юноша не спешил. С тех пор, как в распоряжение войска поступила осадная техника, обозы и еще две сотни бойцов, армия Иронотсу не только потеряла в мобильности, но и принялась обрастать бюрократической волокитой.

Возникали и непредвиденные сложности. Например, не боевые потери. С момента объединения его отрядов с наемниками Ииши-Н-Тавелота, между бандитами неоднократно вспыхивали драки, в которых погибло уже семь тоэхов.

Дарвал, Овилла и сам Мацусиро выбивались из сил, убеждая и наказывая виновных, но в итоге сошлись во мнении, что лучшим средством предотвращения стычек могут стать только сражения с настоящим врагом. А потому Анзурон в прямом смысле этого слова забыл о сне, безостановочно организуя рейд за рейдом.

Бумажной работы добавили и вести о Иронотсу, разлетевшиеся по Серединному Котлу быстрее ветра. Благодаря историям, что раненые воины уносили с собой в Гив-Назандар… благодаря рассказам беглых крестьян, таящихся по лесам и заброшенным шахтам… благодаря скорости и жестокости армии Железной Руки, победоносно летящей по провинции, в войско неожиданно принялись вливаться подкрепления.

Местные разбойники, мародеры, уголовники и грабители со всего Котла шли на поклон к Мацусиро, чтобы пригреться на груди крепнущего войска и урвать кусок пирога от раздираемой на части префектуры.

Лоава-Пран, Шицирокину и Ссварна упивались собственным могуществом, отныне почти не принимая в схватках личного участия, но каждый перелив допуская в ряды своих пантеонов новых и новых воинов.

Буквально на глазах дружина Иронотсу увеличилась на треть, затем еще на одну треть, и когда истекла половина отведенного Иише-Н-Тавелоту срока, она составляла уже более пяти сотен представителей самого отборного сброда Внешнего Кольца.

Караваны с награбленным, полные припасов, минералов и утвари, один за другим уходили в сторону Портала на Гив-Назандар…

Усилив диверсионные отряды, Киоши приказал своим офицерам сокрушить еще два княжеских города. Один из них пал без особых сложностей, в финале сражения запылав гигантским костром, в котором нашли последнее прибежище почти три сотни солдат князя.

Второй — основательно укрепленный и охраняемый, — нанес Иронотсу первый ответный удар, умением и храбростью местных аристократов удержавшись от стремительного штурма. Не рискнув начать длительную осаду, Ссварна свернул наступление на этом участке фронта и отступил к форту железнорукого господина.

Все это время легкие отряды Шицирокину не давали покоя отдаленным поселениям Котла, появляясь то на одной из границ, то на другой. Не сворачивая в сердце провинции, Шицирокину с честью справлялся с возложенной на него задачей, создавая впечатление полномасштабного вторжения.

Выслушивая отчеты посыльных, Киоши наяву представлял, как бесится Мишато и готовится к контратаке Тоэши-Набо. Однако ставшая немногословной, но еще более расчетливой Овилла высказала предположение, что шумные действия летучих отрядов стали еще одной цепью, удерживающей князя от наступления на центральную армию Иронотсу под угрозой удара во фланг.

К окончанию девятого перелива Киоши выступил из форта во главе сильного отряда отборных бойцов, оставив Ссварну командовать крепостью. Бандит все еще не мог прийти в себя после неожиданного поражения, и юноша рассчитывал отвлечь его рутиной.

Однако одновременно с тем, как Иронотсу лично выдвинулся в поход, лорд Мишато наконец контратаковал, причем весьма неожиданно.

Отряд Мацусиро разместился на просторной поляне, встретив партию очередных новобранцев, горящих алчным желанием влиться в ряды бандитского войска.

Замма-Кха, один из личных телохранителей Анзурона, привел к Иронотсу две дюжины самых мерзких тоэхов, которых когда-либо порождала на свет родина юноши. Приказав устроить привал, тот решился лично взглянуть на отребье, пополняющее ряды его грабителей.

Массивное резное кресло, едва ли не насильно подаренное господину Ссварной, было установлено у подножья огромного дерева, где редкая спасительная тень прикрывала командующего от жара, посылаемого с раскаленных небес.

Высоко в алом мареве курсировала едва заметная точка парящего монолита. Разглядевшие остров жрецы принялись творить оберегающие обряды — оторвавшиеся от собратьев, блуждающие глыбы камня испокон веков воспринимались тоэхами, как дурные знаки. Появление таких странников и их приближение к провинциям Империи всегда несло за собой кровопролитные войны или эпидемии Нитей. Стараясь не обращать внимания на завывания шаманов, Киоши сосредоточился на рекрутах.

Однако беда, предсказанная безумцами, не замедлила явиться…

Новобранцы выстроились в жалкую цепь, принявшись поочередно расхваливать собственные умения, стараясь перещеголять друг друга в количестве принесенных им в жертву человеческих детей. Они старательно не смотрели на высокого господина, демонстрируя покорность и смирение. Овилла и Замма-Кха-Эн заняли места по обе стороны от юноши, негромко комментируя.

— Почтенный Анзурон особенно рекомендовал обратить внимание на тех двух, что стоят справа, — голосом, лишенным всякой силы, нашептывал долговязый Замма-Кха, едва ли не вдвое склонившись к креслу Иронотсу. — Пока мы двигались в сторону форта, они проявили неплохие воинские умения. Остальные, мой господин, не достойны включения в боевые отряды. Если мне будет позволено заметить, они едва заслуживают права охранять рабов или перетаскивать осадные машины.

— Я услышал тебя, Замма, — кивнул Киоши, пытливо разглядывая прибывших и время от времени косясь на задумчивую Овиллу. — Но для транспортировки осадного парка нам тоже нужны руки. Линда, что скажешь?

— Бесов я бы приняла в ударный отряд Анзурона, — бесстрастно произнесла демоница, не спуская с новичков цепкого взгляда. — Заморыша с крыльями отправила к Шицирокину. А в остальном согласна с Заммой — бросим их грузить снаряжение и таскать машины. Хотя вон того я не послала бы и в носильщики — лучше отдай его Иише-Н-Тавелоту, пусть сам решает…

А в следующее мгновение Киоши уже катился по земле, молнией вылетая из опрокинутого кресла.

Мимолетная паника, охватившая отряд, была подобна рухнувшему с неба камню, накрывшему всех разом. Тоэхи заметались, крича и потрясая оружием. Суккуб, мощным рывком перевернувшая кресло Иронотсу, уже бросалась вперед. Сам он, застыв, словно парализованный, рассматривал место, на котором только что сидел.

Спинка кресла, искореженная боевыми заклинаниями, нанизанными на метательные дротики, горела прозрачным синим огнем…

Неудачливым убийцей оказался один из самых тощих и неприметных тоэхов, старательно не попадавшийся на глаза весь смотр. Тот самый, которому Овилла не поручила бы и переноску ящиков. Покрытый перьями, невысокий, скромно одетый, он никак не производил впечатления опытного наемника, тем более вооруженного столь смертоносным заклинанием.

Как чуть позже с дрожью размышлял Киоши, разглядывая оплавившиеся остатки кресла, не будь за плечами у суккуба веков обучения в ордене Сна и безупречного, палками вбитого чутья на заговоры, славный путь Иронотсу оборвался бы на самом пике.

Но Мишато не мог предполагать, что бандиту служит бывший агент Сконе…

К их чести, новоявленный сброд сам попробовал схватить убийцу, набросившись на того всем скопом. Двое при этом мгновенно распрощались с жизнью, еще один лишился руки. И лишь когда Овилла ворвалась в драку, пытаясь взять асассина живым, тот покончил с собой.

Ампула, сплетенная из Нитей, лопнула меж его зубов, и нависавших над телом демонов окутало паром ядовитого газа. Задыхаясь, все ринулись прочь, и спастись не удалось еще одному из нерасторопных новичков…

— Знакомые заклинания. — Осмотрев скукожившийся труп, суккуб внимательно исследовала истлевшее в прах кресло. — В ордене пользовались, но это было давно… разработки Ткачей не стоят на месте. Судя по татуировкам в подмышках, убийца принадлежит к одному из Домов Смерти. Хвостов не найти, эти Дома предлагают услуги всем без исключения, от Императора до простых купцов… Скажу честно, он был неплохо подготовлен, хотя и лучшим его я назвать не смогу. Скорее всего, нанимали в спешке, не особенно заботясь о качестве. Не исключаю, что это был Мишато. Но что-то подсказывает, что князь мог бы более старательно подойти к вопросу.

Прохлада, с которой суккуб рассуждала о подосланном к Иронотсу убийце, заставила юношу оцепенеть. В его душе, словно пытаясь выбиться из-под толстого льда, проснулся Бактияр, мигом всколыхнувший все позабытые страхи. Он вдруг представил, как в его войско, предварительно сменив тело, попадает сам Ибара…

Но на расследования или длительные раздумья не оставалось времени, и отряд продолжил путь…

Узнавший о покушении Дарвал по личной инициативе увеличил численность командного отряда, собственноручно отбирая воинов, а также приказал усилить дистанционную охрану господина. Бандит оставался единственным из вожаков Назандара, кто был полностью удовлетворен предложенным ему контрактом, честно признавшись в этом Киоши и пообещав идти следом, пока в Котле не кончатся богатства. Как на покушение отреагировали остальные офицеры, Мацусиро так и не узнал.

Вместе с вестями о перемещениях своих отрядов, Иронотсу узнавал и новости из-за границ провинции. Чаще всего их приносили те, кто желал попасть в вольную армию из Гив-Назандара.

Ходили слухи, что Император обеспокоен волнениями Серединного Котла. При дворе начались самые разнообразные разговоры. Набор сплетен оказался крайне противоречив, от того, что Мишато открыто объявил войну Трону, до начала неожиданной высадки мидзури.

Однако наиболее достоверными можно было считать вести о том, что Император поручил расследование ордену Сна, более никак не отреагировав на начавшийся конфликт. Еще поговаривали, что Марвин Сконе с охотой выполнил приказ, активизировав притаившиеся на границах Котла ударные пантеоны.

Гив-Назандар, тем временем, волновался все сильнее.

Вожди бандитских кланов вновь сошлись в Зале Ковенов. Одни утверждали, что война с князем привлечет на город страшные беды, другие доказывали о необходимости срочного вмешательства — они считали, что если уж префектура начинает тонуть в крови, они обязаны воспользоваться шансом на обогащение в наступившей суматохе. Говорили, что добровольцы даже продолжали отлов аристократов Мишато, складируя их головы подле «Хрустальной арфы» и терпеливо ожидая вознаграждения.

Неожиданно до Иронотсу докатились вести и с Земли.

Очередная цепь локальных войн, потрясших этот молодой Мир, едва не поставила его на грань ядерной катастрофы. Также поговаривали, что некие секретные организации людей все чаще проявляют себя, открыто препятствуя появлению на своей территории тоэхов и мидзури. Было уничтожено несколько Кураторов, изолировались стационарные Порталы, а человеческие маги объявили открытую охоту на так называемую «нечисть».

Воронка хаоса, в эпицентре которой сейчас ощущал себя Киоши, все туже затягивалась на мирах Креста, и вот уже простые жители Котла заговорили о невероятных вещах.

Схваченные при очередной вылазке против поселений князя, они шептали о странном обряде, к которому завершают подготовку Ткачи Императора. По их мнению, когда обряд будет проведен, багровый небосклон-солнце рухнет на остальные лучи, навсегда уничтожив Крест и дав тоэхам бесконечную власть над остальными расами.

Мрачнея с каждым переливом, Киоши выслушивал донесения разведчиков и посыльных, упорно продолжая движение к Онадзиро. Отдав приказы остальным главарям, он оперативно собирал армию в единый кулак, тайно ужасаясь тому, сколь сильно его новая стая отличается от той, что нерешительно перешагнула границу Портала. Блоха, пьющая кровь быка, превратилась в могучего шершня, способного ударом в лоб повалить самое сильное животное.

Вскорости после покушения у Иронотсу появилась личная возможность убедиться в достоверности некоторых слухов. Неприятных слухов…

Несколько сотен тоэхов слаженно переправлялись через кипящую горную реку, скачущую по горному разлому. Берега реки усыпали редкие рощи деревьев, стайками наросших на беспорядочных россыпях валунов. Засада, устроенная на войско Иронотсу, была организована сразу за бродом. Авангард войска — десяток разведчиков, скользивших перед основными частями, — был уничтожен быстро, и, увы, почти не оказав сопротивления.

Откатившиеся от брода войска замерли в нерешительности, а нападавшие воспользовались эффектом неожиданности и продолжили наступление. Буквально сразу стало очевидно, что на этот раз бандитам предстоит иметь дело не с полупрофессиональными солдатами князя, но с ударным подразделением ордена Сна.

Воспарившие над рекой Нити с хрустом проламывали головы тоэхов, переворачивали повозки, убивали тягловых животных. Вспыхнули пожары, неразбериха перерастала в панику, грозящую превратиться в катастрофическое бегство.

Не без труда приказав войскам организованно отступать вниз по склону, Иронотсу во главе личного отряда выступил к реке.

Они столкнулись прямо на безымянном берегу — три десятка бойцов Киоши и полтора десятка братьев и сестер ордена. Наполнив душный воздух потоками Нитей, бросились в атаку, отбросив ненужные слова переговоров — в ордене Спокойного Сна умели по-своему интерпретировать приказы по урегулированию ситуации.

— Станут держаться вместе, не рассыпаясь… Впереди мастера клинка, чуть позади — колдуны…

Впервые после поединка с Иишей, юноша вступал в настоящий бой.

— Они уверенны, что имеют дело с пугливым отребьем…

Быстрым шагом направляясь к броду, молодой Мацусиро внимательно слушал Овиллу, торопливо рассказывающую о тактике ордена.

— Попытаются закрепить успех, уничтожив как можно больше живой силы… Привнести хаос…

Перчатка пульсировала в такт ударам крови в висках.

— Если удержим первую волну Нитей, победим… Им и мысли не придет о скором отходе…

Они побежали, пропуская беспорядочно отступающих низших и обозы. Аура силы, волнами расходящаяся от Иронотсу, не позволяла идущим бок о бок тоэхам усомниться в исходе драки.

Вырвавшись на открытый участок берега, Киоши и его демоны бросились вперед.

Не ожидав решительного отпора, послушники ордена действительно растерялись, промешкав несколько роковых мгновений. Попытались слаженно ударить заклинаниями, но Овилла, Мацусиро и двое Ткачей Анзурона почти полностью блокировали их чары, давая бесам спасительные мгновения для решительного рывка.

Воздух вскипел.

Стройные колючие деревья со стонами рушились в обжигающую воду горного потока, начисто срезанные Нитями. По темной бурлящей реке струйками зазмеилась свежая кровь. Вооруженные секирами и мечами демоны перескакивали по наполняющим поток камням, обрушиваясь на воинов Сконе и сцепляясь с ними врукопашную.

Нити яростно гудели, распарывая воздух, воду, валуны и плоть.

Отбросив пробитый Красный щит, Киоши одним прыжком миновал водную преграду и вскинул перчатку. Сургучная пелена закрыла его глаза, оставив гекару воина саму искать пути к победе.

Юноша потерял над собой всякий контроль, словно обезумевший мечась среди врагов и разя во все стороны. Бил Нитями, ухваченными наугад и обжигаясь о чужие Цвета. Бил руками, куда дотягивалась серебристая молния его смертоносного удара. Расшвыривал вокруг себя веера искрящихся красных бусин, тяжело падающих на прибрежные камни.

Окружавшие брод рощи занялись факелами, крики и яростные вопли не смолкали ни на миг.

Внезапно буйство кончилось, отхлынув в тишину, словно тяжелая океанская волна…

Понеся огромные потери, имперцы предпочли отступление. Оставив трупы и умирающих, они выбросили приготовленные маскирующие заклинания, торопливо исчезая в горах и догорающих чащах.

Тяжело дыша, Киоши зашел в воду, опускаясь на колени и позволяя воде подняться до подбородка. Ему казалось, что он провел в схватке целый перелив, столь тяжелым и давящим было чувство.

Позволяя воде успокоить тело, осмотрел свою грудь и руки, выдергивая из многочисленных ран осколки вражеских Нитей. Овилла опустилась на камень неподалеку, врачующим заклинанием перетягивая гребенку борозд, змеящихся по гладкому бедру.

— Мы убили шестерых. Один еще был жив, но я не успела запретить ему покончить с собой, — тяжело дыша, отчиталась она, при этом не глядя на Киоши. — Мы поступили предельно правильно, мой господин, и я выражаю тебе свое почтение…

— Не нужно так…

— В твоем отряде убито семнадцать воинов. Если хочешь знать мое мнение, это была славная победа, доставшаяся малой ценой…

Дарвал и Ииша-Н-Тавелот смогли усмирить отступающих бандитов.

Перестроив войско и для острастки казнив одного из наиболее рьяных паникеров, они вывели воинов на берег, где в нерешительности остановились. С каменным лицом Анзурон рассматривал своих воинов, чьи трупы устилали поляны по обе стороны от брода. Ииша с широченной улыбкой глазел на вывернутые с корнем деревья, расколотые камни и шелуху заклинаний, уплывающую по течению реки вперемешку с кровью. Армейские шаманы тут же бросились к трупам Ткачей ордена, начиная свои странные обряды.

— Оставьте их в покое! — Овилла взвилась на ноги и щелкнула хвостом; жрецы замерли, не торопясь выпускать тела из когтистых лап. — С ними, отродья, вы ничего делать не станете! Предайте огню, и это большее, что я вам позволю! Не то будете иметь дело со мной!

Киоши, позволяя потокам парящей воды стекать с гривы, выбрался на берег. Он видел, как крупная дрожь сотрясает плечи суккуба, и с неудовольствием разглядел недоумение, отразившееся на лице Анзурона. Ронисори за плечом старшего Плясуна оставалась неподвижной, но юноша был готов поклясться, что демоница с зелеными волосами улыбается под железной маской.

Он остановился возле Овиллы, совершенно не представляя, как поступить.

— Линда, это уже не твои братья и сестры…

— Хочешь встать на их сторону? Иди, Киоши, но знай, что сейчас я готова поднять руку и на тебя…

— Ты совершаешь большую ошибку, — он говорил тихо, но замечал, как офицеры изо всех сил прислушиваются к странному диалогу. — Особенно теперь, когда мы почти на пороге…

— Мне плевать. Эти тоэхи служили тому же делу, что я. Я не предавала орден, я всего лишь пошла за тобой. И не позволю надругаться над гекару своих братьев.

Иронотсу перевел взгляд на застывшее в нерешительности войско. На остатки личного отряда, латающего раны и дыры в доспехах.

— Я хочу, чтобы все участники этой битвы были похоронены, — громко произнес он. — С почестями и необходимыми ритуалами. Желаю, чтобы их гекару упокоились в мире, спокойно отлетев на дно Ямы. Я дам вам новые тела для обрядов. Но не эти. Дарвал, Ииша, Громовые Плясуны должны быть похоронены на том берегу реки. Тела наших врагов будут сожжены на этом. Два могильных костра символизируют славную и кровавую победу, одержанную нами, и заставят врагов помнить, что мы все же смогли перейти реку!

Анзурон, не изменившись в лице, лишь поклонился. Уже пряча алый глаз за прядью, он прищурился, и Киоши вдруг почувствовал озноб.

— Ты говоришь мудро, мой господин! — Громовой Плясун почтительно сложил ладони. — Мы исполним приказание.

Зеленоволосая арбалетчица за его плечом продолжала улыбаться под непроницаемой маской…

— Х-ха, хорошо сказано! — Ииша-Н-Тавелот тоже поклонился. — Но ты излишне благороден, Иронотсу, и это тебя погубит. Эй, бездельники, вы что, не слышали приказа?!

Суккуб подошла совсем близко. Наклонилась, накрывая запахом пряностей.

— Спасибо, мой господин, — едва слышно произнесла она, тут же шагая прочь.

Киоши остался стоять на берегу, мокрый, израненный и одинокий. Враг князя, враг Империи, предводитель вольной шайки, только и ждущей, когда он оступится… Прикрыв глаза, он устало помолился Держателям, и даже вибрация перчатки не смогла достучаться до его опустошенной души.

Сразу же за перевалом, совсем близко, раскинулась плодородная равнина, вместившая десятки богатейших поселков префектуры. На расстоянии вытянутой руки от молодого Мацусиро лежало сердце Серединного Котла — крепость Онадзиро.

Не открывая глаз, он по запаху учуял, что к нему приблизился Дарвал.

Протянул правую руку, безошибочно опуская ее на широкое плечо Плясуна. Притянул того к себе, чувствуя, как под пальцами латной перчатки сминается кожа бронированной жилетки главаря. По-прежнему смежив веки, Киоши заговорил, ужаснувшись сухости собственного голоса. Казалось, он разговаривает с надменным небосклоном, заставляя бандита лишь быть свидетелем этого:

— В одном переходе отсюда лежит жемчужина, обещанная тебе, Дарвал Анзурон. И сейчас мы достаточно сильны, чтобы взять ее. Силы, запершиеся в столице, уступают нам числом и храбростью, — совершенно хладнокровно солгал он, буквально заставив перчатку вспыхнуть отвагой и уверенностью. — Разграбив столицу, мы вернемся в форт, где поделим взятые сокровища. Многие погибнут, но выжившие озолотятся. На этом кампания будет окончена, и я освобожу вас от условий контракта…

Киоши медленно открыл глаза, в упор взглянув в красный зрачок вожака.

— После похоронного обряда все боевые части направятся к столице. Уничтожайте села, но пока не берите ничего, только разрушайте. Отступившему противнику нельзя давать время прийти в себя. Я хочу, чтобы ты ворвался в Онадзиро снизу, где есть система пещер. Заблокируйте Портальные алтари и уничтожайте всех, кого встретите. Лоава-Пран и Тавелот широкой дугой выведут остальную армию в долину, подступят к крепости и развернут осадные машины. Дарвал! — Юноша чуть сжал пальцы, и по виску бандита скользнула капля пота. — Ничего не бойся. Отныне в Серединном Котле не осталось силы, способной противостоять нам.

Анзурон кивнул. Но когда он выпрямился, освобождаясь от захвата железной руки, его щеки ощутимо побледнели.

Семенящий мимо Ииша-Н-Тавелот с плотоядной ухмылкой оглядел струи крови, омывающие тело Иронотсу. Облизнувшись, паук молча двинулся дальше, громогласно командуя переправой через горный поток.

Приземистые башни цитадели князя Мишато открылись бандитам, едва те миновали перевал…

Загрузка...