Путь Меча: Война

Глава 16 Осада (1)

Ночью Кейд и Атос выдвинулись в путь – вдвоем, без лошадей, призраками скользя по промерзшей земле. Они обходили город широкой дугой, держась в сотнях метров от стен, пробираясь через кочковатые болота и заснеженные холмы. Абсолютная тьма, нарушаемая лишь редкими факелами на стенах Алоя, поглотила их. С неба вновь повалил густой снег, превращая мир в черно-белое марево, а колючий холод впивался в кожу сквозь мокрую одежду.

— Повезло, — прошептал Кейд, его голос едва слышен сквозь завывание ветра. Он присел на корточки у разбитой колеями дороги. — Рунных магов на этом участке нет. — Из его рукавов, словно вода из переполненного кувшина, бесшумно хлынули прямоугольные листы пергамента. Он расстилал их по грязи, покрытой первым снежком. Смертоносные бумаги исчезали под белым покровом, как ядовитые грибы в подлеске.

Атос стоял в стороне, ёжась от холода, его дыхание превращалось в парные клубы. Катана на поясе казалась ледяной.— А я тут обязательно нужен? — спросил он, наблюдая, как Кейд методично «засевает» дорогу.

Кейд не поднял головы, но из-под высокого воротника прозвучало ехидное хихиканье.— Ну, а вдруг врагов встретим? И много? Как я тут один-то отбиваться буду? — Он отряхнул перчатки от снега и грязи, вставая. — Нам еще к самым воротам подобраться надо, не забывай. — Его глаза, видимые в прорези воротника, мерцали в темноте. — Кстати, дальше – ползком. Во-о-он до туда. — Он указал на едва различимые зубцы стен вдалеке, тонувшие в снежной пелене.

Потребовалось около двух мучительных часов, чтобы преодолеть эти сотни метров. Они ползли по промерзшей земле, по колено в ледяной жиже болот, останавливаясь и замирая при малейшем шорохе с верхушек стен. Каждое движение в воде вызывало предательский плеск, заставляя сердца колотиться. Дозорные могли принять его за рыбу или выдру, но риск был огромен. Вода обжигала кожу холодом, проникая до костей. Но и Атосу, закаленному суровыми тренировками Экеса, и Кейду, видавшему виды убийце, это было знакомым испытанием.

— Ну, наконец-то, — выдохнул Кейд, едва слышно. Они стояли у подножия гигантских, почерневших от времени и сырости ворот Алоя. Вода по пояс хлюпала у их ног. Из рукавов Кейда, словно густая, вязкая смола, начали вытекать новые листы с рунами. Он брал каждый, прижимал ладонью в перчатке к мокрому дереву. Лист на мгновение вспыхивал тусклым, зловещим голубым светом – холодным, как свет далекой звезды – а затем гас, становясь невидимым. Последний лист остался в его руке, пульсируя тем же ледяным сиянием.— Готово, — прошептал Кейд, держа активированную руну перед собой, как факел в кромешной тьме. — Уходим. Быстро.

Атос и Кейд, промерзшие до костей, вернулись в лагерь ползком, обходя болота широкой дугой. Лагерь заметно опустел – потухшие костры, брошенный скарб, пустые места, где еще вчера стояли палатки. Ханос сидел в одиночестве у единственного живого огонька, мрачно тыча обгоревшей веткой в сырую землю, уже припорошенную снегом. Кейд и Атос молча уселись рядом, протягивая окоченевшие руки к жалкому теплу. Мокрая одежда тут же начала дымиться.

— Ну как, справились? — спросил Ханос, не отрывая взгляда от углей. Казалось, он искал в них ответы на невысказанные вопросы.

— Как по маслу, — отозвался Кейд. Он держал перед собой последний активированный лист, его тусклый голубой свет отражался в глазах, придавая взгляду хищное мерцание. — Трусливые крысы. За стены носа не высунут. — Он щелкнул пальцем по пергаменту. — Когда атака?

— Как эти оболдуи проспятся, — Ханос кивнул в сторону потемневших кострищ, где пьяные капитаны храпели вповалку, обнявшись, как братья по несчастью. Один из них сжимал в руке пустую флягу.

— Вы все вместе... на паладина? — спросил Атос, растирая руки у огня. От тепла по коже побежали мурашки.

— Ага, — Ханос набил трубку, его движения были медленными, почти ритуальными. — Силач. Посуровее графа Монтегю будет. — Он чиркнул кресалом, лицо на миг озарилось оранжевым светом. — Может, и костей не соберем. — Циничная усмешка скользнула по его губам, когда он сделал долгую затяжку. — Вон, Жан-то слинял, едва шанс подвернулся. — Капитанов действительно осталось четверо, не считая Ханоса. Лагерь поредел. — Ладно, хватит сонное царство разводить! — Ханос резко вскочил и пнул сапогом ближайшего капитана под ребра. — Вставайте, принцессы! Алоя ждет не дождется! — Его голос, грубый и резкий, разорвал утреннюю тишину. Он принялся пинать остальных, как мешки с соломой, выбивая из них хриплые стоны и проклятья. — Подъем! Или вам адьютанта с холодной водой прислать?!

— Че, мелкие уже закончили? — прохрипел капитан с аккуратными усами и клинышком бороды на подбородке, протирая сонные глаза. Его доспехи звенели при движении.

— Да, — Ханос резко повернулся к нему. — Собирай всех. Пора попробовать на зуб этого святошу. — Его единственный глаз метнул острый взгляд к стенам Алоя, где в предрассветной дымке мелькали огоньки факелов дозорных.

Капитаны вскочили, как по команде. Ни следа пьяной вялости – лица стали жестче, глаза прояснились, будто их окатили ледяной водой. Они бросились к своим отрядам, их голоса, хриплые и резкие, резали утренний воздух:— К оружию! Подъем! На штурм!Лагерь взорвался хаосом: лязг стали, ругань, стоны невыспавшихся солдат, топот ног по мерзлой земле. Капитаны орали ободряющие речи, подстегивая людей пинками и угрозами.

Кейд и Атос оставались у костра. Кейд сидел неподвижно, как изваяние, его взгляд прикован к мерцающему голубым светом листу в руке. Свет пульсировал в такт его дыханию.

— Начинай, — скомандовал Ханос, проверяя застежки наручей и касаясь пальцами рукоятей метательных ножей в кобуре. Он был облачен в практичную, но прочную кожаную броню поверх черного туника. На руки он натянул перчатки без пальцев с золотыми пластинами на костяшках.

— Мы с капитанами и элитой возьмем паладина, — продолжил он, не глядя на Кейда. — Ну а вы... — он махнул рукой в сторону города, — воюйте где-нибудь там. Основную работу вы уже сделали.

— Наконец-то, — ехидно прошептал Кейд из-под воротника. Он сжал лист в кулаке. Бумага вспыхнула ослепительным синим пламенем и рассыпалась пеплом, унесенным ветром.

В тот же миг грохот потряс землю.

Не сотни хлопков, а чудовищная канонада взрывов разорвала тишину утра. Гигантские ворота Алоя не просто сокрушились – они взорвались внутрь, превратившись в дождь раскаленных щепок и исковерканного металла. Огненный гриб на секунду осветил окрестности ярче солнца.

На парапете стен, озаренный адским заревом, возникла исполинская фигура Рыцаря Света. Его плащ развевался, как знамя. Он невозмутимо закинул свой огромный меч на плечо и... шагнул вниз со стены. Падение десятка метров завершилось глухим ударом о землю, не согнув его колен. Он выпрямился и медленной, неумолимой походкой пошел прямо на имперский лагерь.

Из пролома в воротах хлынули солдаты Алоя с дикими криками. А у лагеря началась паника. Солдаты, только что строившиеся в ряды, срывались с места – кто бежал к городу, надеясь на легкую добычу, кто в ужасе пятился от приближающейся одинокой фигуры паладина, излучающей золотистое сияние сквозь клубы дыма.

— Ну, топаем потихоньку, — встал Кейд. Его голос звучал спокойно, почти лениво, на фоне адской какофонии битвы у стен – лязга стали, воплей боли, грохота магии. Он медленно направился к городу, его синий плащ колыхался, как знамя надвигающейся смерти. Атос молча хлопнул себя по щекам, встряхиваясь, и последовал за ним. Его взгляд скользнул в сторону открытого поля, где Ханос и капитаны вели свои элитные отряды – около пятидесяти закаленных в боях воинов – навстречу одинокой, неумолимой фигуре паладина. Десятки человек с ревом бросились на одного, чья медленная поступь казалась вызовом самой смерти.

***

— Зачем вы бежите навстречу своей гибели? — тихий, глубокий голос паладина прозвучал не как вопрос, а как констатация печального факта. Его слышал лишь ветер. На него обрушился град магических снарядов – серые сгустки сжимающего пространство хаоса, огненные шары, ледяные шипы. Паладин не ускорил шага. Он лишь слегка смещался – шаг влево, легкий наклон корпуса – и смертоносные заряды пролетали мимо, взрывая землю за его спиной фонтанами грязи и пламени. Казалось, он заранее знал траекторию каждого.

Затем земля под его ногами превратилась в зыбучее болото – ловушка, созданная имперскими магами. Топь с жадным хлюпаньем обхватила его по колено. Паладин просто... шагнул. Его ноги вырвались из хватки трясины с той же легкостью, с какой человек стряхивает пыль с плаща. Болото не было для него даже помехой.

И тогда паладин действовал.

Он снял исполинский меч с плеча одним плавным движением. Казалось, клинок весил не больше пера. Затем последовал ленивый, почти небрежный взмах – но пространство перед ним содрогнулось.

Золотой свет. Он вспыхнул нестерпимо ярко, залив поле битвы, ослепив солдат, выхватив из полумрака каждую каплю крови, каждое искаженное ужасом лицо. И следом – удар.

Это было не просто разрушение. Земля взревела и разошлась под ногами нападавших. Огромная трещина, широкая как дорога и глубокая как пропасть, рванула вперед по траектории взмаха меча. Солдат, капитанов, магов – всех, кто оказался на пути – подбросило в воздух, как щепки в урагане. Тех, кто был в эпицентре, стерло с лица земли. Не осталось ни осколков доспехов, ни клочков плоти – лишь алое облако тумана, на миг окрасившее золотой свет в багрянец, прежде чем ветер развеял его.

Но самое непостижимое было в ощущениях. Чем ближе был паладин, тем сильнее волна... доброты. Не слабости, а всеобъемлющего, материнского спокойствия. Тепло, окутывающее душу, как мягкое одеяло. Умиротворение, глубже любого сна. Даже капитаны замерли, их ярость угасла, замещенная нелепым, противоестественным чувством покоя перед лицом нечеловеческой силы и неминуемой смерти.

— Чего встали, трупы ходячие?! ВПЕРЕД! — дикий вопль капитана с клинышком бороды разорвал гипнотическую тишину. Его крик, полный животного ужаса и отчаяния, встряхнул Ханоса и остальных.

Капитан, сорвавшись с места, с безумным ревом бросился на паладина. Его клинок сверкнул, нацеленный в щель между латами. Паладин даже не взглянул на него. Лишь слегка повернул корпус, и меч со звоном скользнул по темной стали. Затем последовало едва заметное движение руки паладина – открытой ладонью он коснулся нагрудника капитана.

Эффект был чудовищным. Капитана отшвырнуло с силой пушечного ядра. Он полетел назад, как выпущенная из арбалета стрела, с воем разрезая воздух. Его тело, нечеловечески согнувшись, мчалось сотни метров, снося на пути кусты, ломая молодые деревца, увлекая за собой кричащих солдат, пока не исчезло из виду в облаке пыли и обломков где-то у опушки Гигантского леса. Тишина, наступившая после этого, была громче любого боевого клича.

Затем в паладина впились три метательных ножа Ханоса. Они прилетели беззвучно, из теней, как жалящие осы. Паладин даже не взглянул на них. Его левая рука в латной перчатке мелькнула в воздухе — легкий, почти небрежный жест — и клинки, отбитые с невероятной точностью, взорвались в стороне, осыпая его плащ искрами и копотью, но не задев тела.

— Кайто... Брок... — прошипел Ханос, стиснув зубы. Перед глазами всплыло видение: его верные бойцы, их лица, искаженные ужасом в последний миг, прежде чем золотой свет стер их в кровавую пыль вместе с другими. Горечь и ярость поднялись комом в горле.

Пока Ханос был в плену воспоминаний, группа элитных солдат — человек десять, включая уцелевших из его отряда и ожесточившихся капитанов — пошла в самоубийственную атаку. Они бросились на паладина единым клином, мечи и топоры занесены, цель — уязвимые точки в латах на туловище. Рычание, проклятия, блеск стали в тусклом свете...

Паладин встретил их с ледяным спокойствием. Один взмах. Всего один.

Меч описал в воздухе плавную, смертоносную дугу, оставив за собой шлейф золотого сияния. Клинок прошел сквозь атакующих, как раскаленный нож сквозь масло. Дорогие клинки ломались, закаленные латы крошились, кости и плоть рассекались без малейшего сопротивления. Не было криков — только глухой, мокрый стук падающих тел, разрезанных пополам или обезглавленных, и звон падающих обломков оружия. Десять жизней оборвались в мгновение ока. Ряды нападающих редели с каждой секундой.

— Да твою ж мать в порошок! — взревел капитан с клинышком бороды. Его меч засверкал веером режущих ударов — яростных, но отчаянно нескоординированных. Ханос, вырвавшись из оцепенения, действовал с убийственной скоростью: он метнулся за спину паладину, метательные ножи уже в пальцах...

Но святой воин словно видел насквозь. Мощная рука в латной перчатке — не меч, а просто открытая ладонь! — с размаху ударила Ханоса в грудь. Удар был чудовищным. Капитана отшвырнуло, как тряпичную куклу. Он пролетел два десятка метров, кубарем перекатился по мерзлой земле, едва не сломав ребра о брошенный щит.

— Кх! — Ханос захрипел, схватившись за бок. Подняв туник, он увидел огромный синяк, уже цветущий сине-багровым пятном под кожей. — Не смертельно... пока, — прошипел он, с трудом вставая на ноги. Боль пронзала при каждом вдохе. Но доспехи...

Ибо Ханос не просто так рванул в атаку. У самых ног паладина, там, где он стоял секунду назад, лежали три его метательных ножа. Они взорвались синхронно, с оглушительным грохотом, подняв фонтан грязи и пламени.

Паладина отбросило на пять метров. Он пошатнулся, впервые за весь бой! На его правой поноже, там, где взрыв пришелся в упор, зияла глубокая трещина в темном металле. Из-под нее сочился слабый золотистый свет — не кровь, а словно сама его священная сила просачивалась наружу.

— Есть, сука! — хрипло воскликнул Ханос, боль забыта в приливе адреналина. Не теряя ни секунды, он выхватил свой простой, но смертоносный меч. Лезвие загудело в воздухе, рассекая пространство. Ханос нанес не рубящие удары, а послал вперед три серповидных волны сжатой ауры — иссиня-черных, ревущих, как буря! Они мчались к паладину, вырывая пласты мерзлой земли на своем пути.

Паладин впервые поднял меч не для атаки, а для защиты. Он принял удар, как щит. Золотой клинок встретил темные серпы с оглушительным лязгом и вспышкой контрастных энергий — ослепительно-золотой и поглощающей свет синевой. Искры посыпались, как дождь из раскаленного металла. Паладин не отступил, но его левая нога, в треснувшем доспехе, дрогнула под натиском.

***

— Тяжело им там, — констатировал Кейд, его голос был ровным, как поверхность льда. Он стоял на пороге разрушенных ворот, среди разбросанных тел солдат, павших от его бумажных лезвий. Снег, падая на открытые глаза мертвецов, казалось, пытался их прикрыть. Вдали, на поле, золотые вспышки и крики свидетельствовали о схватке с паладином.

Атос перевел взгляд с кровавого хаоса у своих ног на далекое сияние. Почесал бровь, смахивая налипшую снежинку.— Мы... не поможем? — голос его звучал неуверенно. — Там ад, а тут... тишина. Как-то не по себе. — Он был прав. Относительная тишина у ворот нарушалась лишь редкими лязгами оружия и перебранкой солдат где-то в стороне. Атос с удивлением осознал странное чувство – беспокойство за Ханоса.

— Не-а, — Кейд отрубил голову солдату, выскочившему из-за обломка. Острый листок прошелестел, как разрезаемый шелк. Тело рухнуло беззвучно. — Ты убил кого-нибудь? — Его вопрос прозвучал с ледяным спокойствием, будто он спрашивал о погоде.

Атос взглянул на основание своей катаны. Цифра "3" тускло поблескивала в отражении пожаров.— Нет, — выдохнул он, и в этом звуке была тяжесть.

— Ясненько, — Кейд шагнул через порог ворот. — Тогда пошли в город. Там сырья для практики... больше. — Его фразу прервал свист стали. С флангов, из-за полуразрушенных стен, вывалился десяток солдат, мечи занесены для удара. Кейд даже не вздрогнул. Пальцы его мелькнули – и острые, как бритвы, листки взвихрились вокруг него смертоносным торнадо. Воздух наполнился ужасающим звуком, как будто рвали толстую ткань. Солдаты и их потрепанные доспехи были аккуратно рассечены на части, падая дождем окровавленного мяса и металла.

Несколько солдат, шедших в хвосте, проскочили сквозь бойню и ринулись на Атоса. Их глаза были полны животного ужаса и ярости.

"Это мой шанс"

Мысль пронзила Атоса, как ток. Глубокий вдох – и мир сузился до пятерых фигур. Первый солдат, орущий нечленораздельно, занес меч. Атос двинулся навстречу. Его катана свистнула – неидеально, но достаточно быстро. Черная аура клинка рассекла воздух, оставив мимолетный след тьмы. Голова и руки солдата отделились от тела, которое шлепнулось в грязь, а падающий снег тут же начал засыпать кровавые обрубки. Руки Атоса дрожали, но не от страха – от дикого напряжения и странного, холодного привыкания.

Еще двое бросились одновременно. Атос, не раздумывая, сделал широкий горизонтальный взмах. Из катаны вырвался серповидный поток чистой тьмы. Он прошел сквозь тела солдат, как призрак сквозь стену. На миг их лица исказило недоумение – затем верхние половины тел соскользнули с нижних, рухнув с деревянного настила в ледяную воду канала с тихими плесками. Оставшиеся двое солдат замерли. Глаза их округлились от ужаса. Мечи выпали из ослабевших рук. Они переглянулись и – прыгнули в черную воду, отчаянно загребая подальше от берега.

Атос стоял, тяжело дыша. Чужая кровь теплой струйкой стекала по его щеке. Он автоматически вытер ее рукавом, взгляд упал на гарду катаны. Цифра "3" сменилась на "6". Шесть...

— Ты... специально дал им пройти? — спросил он Кейда, голос слегка хриплый.

Из-под высокого воротника донеслось ехидное хихиканье.— Какой ты догадливый сегодня, ученик. — Кейд повернулся к пустующим, мрачным улицам Алоя, озаренным лишь далекими пожарами. — Пошли. Твоя экзаменационная сессия только началась. — Он махнул рукой, приглашая вглубь города, где их ждали новые тени и новые уроки крови.