Пятнадцать суток на любовь и риск (СИ)

Глава 17

— Какие проблемы? — спросил Староверов с таким лицом, будто впервые слышал об этом.

— Говорят, Миша Ложкин с нехорошими людьми связался, и вместе с ними наркотиками торгует. — Проговорила Лидия Михайловна шепотом, будто перед ней ее подружка, такая же сплетница, готовая поддержать наиинтереснейший разговор.

— Даже так? — удивленно приподнял брови полицейский.

Староверов обладает прекрасным артистизмом, — отметила про себя Амина, с любопытством следя за разговором.

— Представляете?! — ахнула пожилая женщина, уже входя во вкус сплетен. — А наркотики они завозят в наш поселок откуда-то из-за границы.

— Из-за какой такой границы? — продолжал задавать ей вопросы оперуполномоченный.

— Поговаривают, что из самой Америки. — Шепнула старушка почти в самое его ухо.

Амина не сдержалась и издала смешок. Староверов тоже больше не мог оставаться серьезным. Улыбка засияла на его лице, сделав его невероятно обаятельным.

— Откуда такие сведения, Лидия Михайловна? — спросил он сквозь улыбку.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — вдруг напряглась подозрительная старушка. — Аль вы всех в поселке знаете по именам?

— Нет, не всех. Но вы привлекли мое внимание сразу, как только я увидел вас. Я за вами давно наблюдаю.

— А зачем за мной наблюдать? За мной не нужно наблюдать. Я же вам не какой-то там преступник… — пробормотала Лидия Михайловна. Ее глаза испуганно забегали по залу, будто она ищет кого-то.

— Ну как знать… Порой за преступником прячется кто угодно. Даже безобидная на первый взгляд старушка может оказаться наркоторговкой… Пенсия маленькая, например. И сын сидит дома без работы….

— Вы меня подозреваете аль в чем-то? — еще больше испугалась она, выпучив на мужчину испуганные глаза.

— Пока нет. — Неожиданно он сделался серьезным. — Гражданка, а откуда вам известны такие подробности преступной деятельности Михаила Ложкина?

— Так люди же говорят… — с трудом шевелила она побледневшими губами.

«Еще немного и ее схватит инфаркт», — подумала Амина.

— Кто такие? Их фамилии, имена и отчество. А так же где проживают и место работы. — Строго, официальным тоном произносит Староверов. — Сейчас поедем в участок, где вы подробно все изложите на бумаге.

— В участок? — испуганно пискнула Лидия Михайловна, схватившись за сердце. — Мне не нужно в участок… Я ничего не знаю… — Старушка уже торопливо направляется к выходу. — Я вообще опаздываю… У меня… У меня дома тесто стоит, вот-вот убежит….

Хлопнула дверь. В коридоре отчетливо доносятся спешно уходящие шаги.

Амина не смогла сдержаться и звонко рассмеялась. К ее веселью тут же присоединился полицейский, рассмеявшись вместе с ней самым живым, неподдельным смехом.

Из коридора снова донеслись шаги.

— Боже, неужели она возвращается? — сквозь смех произносит Староверов. — Только не она….

Его слова заставили Амину схватиться за живот от неконтролируемого смеха.

Дверь открывается, и входит Даша.

Даша замерла, держась за дверную ручку. Ее глаза, широко раскрытые от изумления, перебегали с лица Амины на внезапно сделавшегося серьезным Староверова.

Амина почувствовала, как ее недавнее веселье сменяется леденящим ужасом.

«Она снова все не так поймет», — пронеслось в голове у Амины.

— Здравствуйте, Дарья. — Первым образовавшуюся тишину нарушил полицейский, поздоровавшись с ней.

Даша, в одну секунду покраснев от смущения, неуверенно делает шаг вперед.

— Здравствуйте, Илья Александрович, — тихо сказала она, потупив взгляд на пол. — Я… — поднимает на Амину взгляд. — Я пришла за книгой. Ну… за той.., о которой ты говорила….

Конечно же ни о какой книге девушки не говорили. Это простой предлог, который Даша только что придумала, а Амина все тотчас поняла и подыграла ей. Девушка прекрасно знала, что Даша терпеть не могла читать книги.

— Да… конечно… сейчас принесу. — Амина скрывается за полками, после чего приносит толстую, в страниц шестьсот — восемьсот, и протягивает ее Даше.

Та посмотрела на нее взглядом, понятным только для них обеих, и молча взяла с ее руки книгу.

— Спасибо. — В ее голосе уже не было ни гнева, ни обиды, лишь какая-то отстраненная холодность. — Ну, я пошла… Не буду вам мешать… — Даша скользнула беглым взглядом по мужчине, потом снова посмотрела на Амину.

— Даша, подожди! — взмолилась Амина, но подруга уже вышла, притворив за собой дверь.

Тишина, воцарившаяся в библиотеке, была уже иной.

— Вы поссорились? — спросил оперуполномоченный, прислонившись к стеллажу.

— Вы так внимательны. От вас ничего нельзя утаить. — Тихо проговорила Амина, чувствуя себя некомфортно наедине с мужчиной.

Наступила пауза, в которой было слышно, как идут настенные часы.

— Что же, давайте не будет тратить время на пустые разговоры. — Неожиданно Староверов сделал шаг к ней, и его голос стал серьезным. — Пока вновь кто-нибудь не заявится в библиотеку, ответьте мне на вопрос. — Амина поднимает на него глаза и их взгляды тотчас встретились: — Вчера вечером Михаил Ложкин заезжал к вам?

— Откуда вы… — растерянно прошептала Амина и запнулась.

— Я много о чем знаю. — Мягко сказал полицейский. — Итак, вы не ответили на мой вопрос. Так заезжал он к вам или нет?

— Вы же знаете ответ…

— Я хочу его услышать от вас.

— Да. Заезжал.

Староверов подошел к ней еще ближе, так близко, что она чувствовала тепло его тела и почувствовала приятный аромат его парфюма.

— И что он вам сказал? О чем вы разговаривали? — он наклонил голову, пытаясь поймать ее опущенный взгляд.

От его близости мысли девушки путались. Она пыталась вспомнить вчерашний разговор с Мишей, но это никак ей не удавалось. Попыталась что-то сказать, но язык будто прилип к небу. Чтобы как-то собраться с мыслями и избавиться от волнения, Амина отходит от него к своему столу, садится на стул и тихо пробормотала:

— О чем мы говорили… Ах да! — почти выкрикнула она. — Он же просил вам передать записку! — полезла в свою сумочку за запиской.

— Записку? — удивился полицейский и вплотную подошел к ее столу.

— Да. Сейчас… — Амина обшарила всю свою сумку, но так и не нашла нужного ей листочка. — Где же она….

Девушка начинает нервничать. Полицейский терпеливо ждет, пристально наблюдая за ней.

— Ах, да! — вдруг она стукнула себя по лбу и полезла в боковой кармашек джинсового сарафана. — Я же ее еще утром в карман переложила.

Вытащила записку и передала ее Староверову.

Его взгляд на несколько секунд замирает на записке.

— Вы это видели? — спросил он.

— Нет. Миша сказал, чтобы я не читала ее.

Он поднимает глаза и пристально смотрит на нее, будто желая понять, врет девушка или нет.

— Я вам верю. — Наконец-то, он отводит от нее глаза, и Амина облегченно выдыхает. — Больше ничего не просил передавать мне?

«Конверт», — тут же пронеслось в ее голове.

— Нет, — мотнула головой в ответ, решив умолчать о нем. — Ничего больше.

— Ясно. Спасибо. — Он протянул руку для рукопожатия. Рука Амины дрожала, когда она робко вложила в его ладонь свои пальцы. Его прикосновение было теплым и твердым. — Не смею вас больше отвлекать от работы. Но, если будет что-то известно… или Михаил снова свяжется с вами… — произнес он уже на пути к выходу, — … вы знаете номер моего телефона.

— Да. Конечно. — Пробормотала Амина, когда за ним уже закрылась дверь.

Ровно в полдень, закрыв библиотеку на обед, Амина направилась к Даше.

Она не находила себе места. Мысль о том, что Даша сидит в своем продуктовом магазине и страдает из-за полнейшего абсурда, не давала ей покоя.

В магазине пахло колбасой и свежим хлебом — был привоз продуктов, который Даша с каменным лицом раскладывала по полкам. Увидев Амину, она демонстративно отвернулась.

— Даш, пошли обедать, — сказала Амина, подходя к кассе.

— Я не голодна. — Холодно отозвалась Даша, продолжая стоять к ней спиной.

— Сегодня я угощаю.

Даша медленно оборачивается и смотрит на нее, прищурив взгляд.

— И за обедом ты мне все расскажешь?

— Я расскажу. — Пообещала она, строго глядя ей прямо в глаза. — Но мои слова тебе не понравятся. Боюсь, после моего рассказа ты потеряешь покой.

— Как будто сейчас мне спокойно, — съехидничала Даша и скинула с себя рабочий, нежно-голубого цвета фартук.

Через пять минут они уже сидели за столиком в шумной, пропахшей жареным мясом и луком столовой. Даша не стала пользоваться удачным моментом, чтобы разорить свою подругу, — выбрала всего лишь салат «Оливье» и макароны с сыром. Амина последовала ее выбору.

— Ну, я тебя слушаю. — Важно проговорила Даша, как только их тарелки опустели, и время подошло для чая.

— Только прошу без восклицаний. Никто не должен знать о том, что я тебе сейчас расскажу. Даша, обещай. — Смотрит на нее строго. — Обещай, что никому не расскажешь. Особенно родителям. — Предупредила Амина.

— Окей, — легкомысленно держалась девушка, улыбаясь и изредка поглядывая на дверь.

Вскоре, улыбка Даши исчезла с лица и больше не появлялась. Амина рассказала ей обо всем, ничего не тая. Впрочем, одно все же оставила в секрете — это конверт, который она зарыла в землю под ивой.

Как только «чистосердечное признание» было закончено, Амина почувствовала, как у нее на мгновение перехватило дыхание. Как отреагирует Даша на то, что у её брата такие серьезные проблемы? Ведь его жизнь практически в руках тех бандитов. Именно они теперь определяют, будет Миша жить дальше или нет.

— Какая же я дура… — пробормотала Даша, после затянувшегося молчания. — Прости меня, дуру ревнивую.

— Эмм, — растерянно заморгала Амина. — Это, конечно, не то, что я ожидала от тебя услышать… Но… ладно, я тебя прощаю.

— Значит, в тот вечер он заезжал за тобой, чтобы расспросить о моем брате?

— Тебя только это сейчас заботит? — спросила Амина с укором, не выдержав. — Даша, твой брат в опасности! Ты это понимаешь?

— Не пытайся вызвать во мне сочувствие к брату. Он сам виноват в том, что сейчас происходит в его жизни.

Ответ Даши шокировал ее. Челюсть непроизвольно опускается, глаза приобретают размер пятирублевой монеты.

— Пф, — фыркнула Даша и спокойно продолжила: — Ну, что ты так на меня смотришь? Ты и красавчик полицейский, вы все преувеличили. Миша не впервой создавать проблемы на свою задницу.

Амина нервно теребит бумажную салфетку, превращая ее в комок. Даша равнодушно допивала чай, поглядывая на дверь.

— Эти люди… — тихо сказала Амина. — Даш, они не шутят. А если они придут к твоим родителям или к тебе с угрозами?

Даша поставила чашку на стол и резко посмотрела на нее. В ее глазах горел не страх, а злость:

— Если из-за Миши пострадают родители, я лично убью его.

Слова Даши привлекли внимание соседних столов.

— А где сейчас Миша?

— Откуда мне знать? Он мне не отсчитывается. Он же взрослый мужик. — Язвительно усмехнулась Даша. — Ему двадцать восемь. Он не исправится. Никогда! Он с самого детства такой. Сначала обижал тех, кто его слабее, потом начал хулиганить, создавая себе группировку из сверстников. Из-за него мальчики боялись со мной дружить. Потому что они боялись моего брата!

— Но он твой брат. Он просто переживал за тебя… — попыталась Амина встать на защиту Миши.

— Он думал только о себе! — в сердцах воскликнула Даша. — Унижая моих ухажеров, он показывал себе и другим, как он крут. Его всегда волновала только своя собственная репутация.

Амина смотрела на подругу и не узнавала ее.

— И что теперь? Мы оставив все так, и будем просто ждать, пока с Мишей что-нибудь случится? — тихо спросила Амина.

— А что мы можем? — Даша отодвинула стул и встала. — Не строй из себя мать Терезу. Меня тошнит от твоей благотворительности.

Даша вышла из столовой, не оглянувшись. Амина осталась сидеть одна, пытаясь понять злость Даши на брата. Но так и не удалось.

Прошло несколько дней. Несколько спокойных для Амины дней. Староверов больше не появлялся, Миша не пытался передавать послания, и ко всему прочему Даша, которая и дня не могла прожить без разговора со своей лучшей подругой — тоже куда-то исчезла.

Затишье перед бурей. Так думала Амина, вздрагивая от каждого резкого звука и телефонного звонка или сообщения. Но, никто кроме Гриши, ей не звонил и не писал.

Наступили долгожданные выходные дни. Майское утро в деревне началось с настойчивого крика петуха за окном и запаха свежеиспеченного хлеба. Зинаида Петровна с самого раннего утра уже хлопотала на кухне.

Амина встала с постели, потянулась и пожелала себе доброго утра.

— Пусть этот день будет лучше вчерашнего. — Произнесла она вслух, шаря ногами по полу в поисках своих тапочек.

— Доброе утро, соня. — Выглянула из кухни Зинаида Петровна. — Давай, беги скорее умываться и садись завтракать. Дед уже на улице, подготавливает картошку для посадки.

— Уже бегу, ба!

Амина вскочила со своего маленького, раскладного диванчика, собрала постель и пулей полетела умываться. Солнце только поднималось над лесом, роса еще блестела на молодой траве. Девушка умылась ледяной водой из колодца, и сон как рукой сняло.

На кухне уже пахло чем-то невероятно вкусным. На столе дымилась огромная стопка золотистых блинов, стоял глиняный кувшин с парным молоком и блюдечко с густым малиновым вареньем.

— О, как ты быстро собралась! Аль не терпится работать? — обернулась бабушка и улыбнулась.

Ее лицо было красным от жара, исходящего из печи.

— Мне не терпелось попробовать твоих блинов. Я чувствую себя такой голодной! — внучка демонстративно погладила свой живот, приняв страдальческий вид, на что Зинаида Петровна тотчас рассмеялась:

— Глупышка. Ешь тогда, не болтай. Дед твой чуть свет в огород отправился. — Сказала она, высматривая Василия Павловича из открытого окна. — Даже не позавтракал. Как пойдешь к нему, отнеси хоть пару блинов.

— Хорошо, ба.

Позавтракав за пять минут, Амина облачилась в свою рабочую форму: в футболку, джинсовый комбинезон и в резиновые сапоги, положила блины в контейнер, налила молоко в любимую, металлическую кружку деда (еще с советских времен) и вышла на улицу.

Василий Павлович, в своих залатанных штанах и в жилете, стоял в конце участка, что-то старательно измерял в шагах. Заметив приход Амины, он тотчас направился к ней.

— Дедуль, это тебе бабушка передала. Сказала, если ты не позавтракаешь — она тебя отругает.

Василий Павлович усмехнулся, достал из кармана платок, вытер руки и принялся завтракать, устроившись прямо на молодой, зеленой траве.

Через десять минут дед и внучка уже сажали картошку. Василий Павлович работал лопатой — Амина бросала картофель в лунки, таща за собой огромное железное ведро с решеткой вместо дна.

Ближе к обеду солнце начало припекать сильнее. Работа была монотонной — они двигались по полю ровной цепочкой.

— Миши сейчас не хватает, — бросил дедушка, выпрямив спину.

— Да, с Мишей работа пошла бы быстрее. — Согласилась Амина с дедом.

«Интересно, как там дела у Миши?» — подумала она, с тоской глядя вдаль, в сторону поселка. — «Может, Илье Александровичу удалось решить его проблему и вывести бандитов на чистую воду?»

— Уснула что ль? — спросил дед, когда случайно зарыл землей пустую лунку. — Почему картошку перестала бросать?

— Задумалась, дедуль….

— О Мише, небось, думаешь? — хитро прищурил глаза старик.

— Пф, — фыркнула внучка, закатив глаза. — Зачем мне о нем думать? Больно надо…

— Ну да, ну да. У тебя же Гриша есть.

Амина густо покраснела и промолчала.

«Гриша…», — невольно задумалась она. — «Как странно… Ведь я совершенно перестала о нем думать… Почему?»

Амина полностью погрузилась в свои мысли. Молчал и немногословный дед.

Время приближается к обеду. Большая часть поля была высажена картошкой, оставалось совсем немного, как вдруг раздался голос Зинаиды Петровны:

— Василий! Амина! Идите-ка обедать! Сейчас же, пока не остыло!

Амина с дедушкой выпрямились почти одновременно, будто по команде.

— Ну, что, пойдем? — в голосе Василия Павловича прозвучала усталость и в то же время удовлетворение.

— Обедать! — вновь раздался голос Зинаиды Петровны.

Оставив лопату и ведро с не досажанной картошкой, они направились к дому. Зинаида Петровна уже ждала их на крыльце, вытирая руки о фартук. Она была не одна. Рядом с ней стояла Даша.

— О как? Помощница прибыла? — обрадовался дед нежданной гостье.

— Даша? — Амина была очень удивлена видеть в своем доме Дашу, с которой она не виделась с того самого неприятного разговора в «Лакомке». — Что ты здесь делаешь?

— Как что? В гости пришла. — Ответила за нее Зинаида Петровна.

Взглянув на Дашу еще раз, Амина поняла, что что-то произошло. Вид у нее был взволнованный, лицо мертвенно-бледное, глаза блестели. Она вся дрожала, пусть и пыталась не подавать виду.

— Я хотела поговорить с тобой… — тихо проговорила она.

— Сейчас все вместе сядем за стол. А посплетничать вы сможете и после обеда. — Зинаида Петровна всех тут же погнала в дом. Даше ничего другого не оставалось, как послушно последовать за всеми.

Прежний зверский аппетит Амины куда-то исчез. Нехотя, она все же съела тарелку бабушкиных щей и немного хлеба с маслом. Даша же практически ничего не ела. Дед объяснил ее плохой аппетит тем, что она попросту не поработала, вот и не проголодалась.

Когда старики, пообедав, вышли из-за стола и отправились в зал, прилечь, отдохнуть — традиция после сытного обеда, Амина и Даша быстро помыли посуду и тут же выскользнули на улицу.

— Ну, — нетерпеливо спросила Амина, как только девушки сели на старую, деревянную скамейку возле крыльца, — что случилось?

— Ты слышала, что вчера было? — начала она, трусливо оглядываясь по сторонам.

— Нет… А что было? — напряглась тотчас Амина.

— Наша полиция вчера устроила засаду бандитам… Была перестрелка… — ее голос дрогнул. — Есть раненые и даже убитые… И… И… — Даша подняла на подругу красные, заплаканные глаза.

— Говори же скорее!

— Староверова убили. — Выдохнула она, почти беззвучно, и тут же заплакала.