Пятнадцать суток на любовь и риск (СИ)

Глава 22

— Ничего себе пир на весь мир! Здравствуйте все! — громкий, радушный голос Гриши сразу разрядил обстановку.

— Ты же должен быть на работе… — встревожилась баба Вера.

— Дали неделю отпуска. — Ответил он и первым делом подошел к Амине: — Привет, красавица. — Обнял ее за плечи, крепко, по-домашнему, и поцеловал в щеку. — Я смотрю, тебе доверили жарить мясо? Вот я бы ни за что не доверил тебе это ответственное дело. — Рассмеялся и легонько стукнул ее по носу. Потом подошел к своим старикам и обнял их.

Амина застыла с подносом в руке. Ее взгляд метнул к Староверову. Он стоял в стороне и курил. Прищурив взгляд, наблюдал за Гришей.

Вскоре Гриша подошел к нему, и они пожали друг другу руки.

— Григорий. — Представился парень. — Я живу в соседнем доме. А вы — наш новый оперуполномоченный?

— Да. — Кивнул Староверов. — Илья Александрович Староверов. — Представился в ответ.

— Я много о вас слышал. Рад знакомству. — Искренне сказал Гриша.

Амина не могла пошевелиться. Она вдруг почувствовала себя предательницей. Доброта Гриши и неведение были изощренным наказанием для нее.

Она взглянула на Дашу. Та сидела за столом и с довольным видом наблюдала за сценой знакомства Гриши с полицейским.

Ее сюрприз удался.

Гриша с Староверовым возвращаются к столу. Дед Степан наполняет пустые граненые стаканы, и следующий тост говорит Гриша:

— Предлагаю выпить за гостеприимный дом и за новых знакомых! — его взгляд по-дружески остановился на полицейском.

Тот в ответ поднял свой стакан.

Амина вернулась на свое место. Гриша сел рядом с ней.

Пиршество продолжилось. Начинало заметно темнеть. Горел костер, гармонь снова заиграла, гости смеялись.

— Амина, что у тебя произошло? — тихо спросил ее Гриша, улучив благоприятный момент.

— У меня? — поднимает на него растерянный взгляд.

— Да, у тебя. — Тепло улыбнулся Гриша. — Даша попросила меня срочно приехать. У тебя какие-то серьезные проблемы, о которых нельзя говорить по телефону?

Амина резко взглянула не подругу.

Поймав взгляд Амины, Даша победно улыбнулась.

— У меня все хорошо. Даша тебя просто выманила в деревню обманом. — Холодно проговорила Амина, не спуская с подруги строгий взгляд.

— Зачем?

— Вот бы и мне знать, зачем.

В этот самый момент Староверов встает из-за стола и обращается ко всем присутствующим:

— Спасибо за гостеприимство, — посмотрел на Зинаиду Петровну, а потом и на Василия Павловича, — и за такой прекрасный стол. Я бы остался еще, но завтра на работу. — Его голос был ровным и вежливым.

Все засуетились, начали прощаться. Гриша пожал ему руку:

— Заходите еще! Всегда рады!

Староверов кивнул, его взгляд скользнул по Амине.

— Амина, проводи гостя. — Обратилась к ней Зинаида Петровна.

— Да, бабушка. — Тихо отозвалась она и, опустив взгляд, встала из-за стола.

— До свидания. — Попрощался Староверов и направился к калитке. Амина молча последовала за ним.

Староверов завел двигатель УАЗа, потом сразу же вышел из машины и подошел к Амине, стоящей возле калитки.

Встал рядом, но не смотрел на нее — его взгляд, как и у Амины был устремлен на машину. Потом достал из кармана ветровки пачку сигарет и закурил.

— Ваш парень… Гриша… Он хороший.

— Я знаю. — Тихо произнесла Амина, готовая под землю провалиться от чувства стыда и неловкости.

— Кстати, я же хотел с вами поговорить о конверте. — Напомнил мужчина.

Староверов держался спокойно, будто ничего не произошло. Но он отодвинулся. Физически и эмоционально.

Амина сделала над собой огромное усилие, чтобы поднять на него глаза. Но он не смотрел на нее, его взгляд по-прежнему был устремлен на машину.

— Вам не интересно, что было в конверте?

— Интересно, — тихо, почти шепотом проговорила Амина.

— Михаил Ложкин выдал всех. Он дал мне имена всех, кто состоит в группировке. А также предоставил флешку с очень важной документацией. Теперь в моих руках очень важные сведения, благодаря которым, в скором времени, я положу конец преступной организации в вашем регионе.

— Да… Я знаю… — Ее голос сорвался. — У вас все получится…

Он, наконец-то, посмотрел на нее.

— Амина, я скоро уезжаю. Так как дело почти раскрыто, мне здесь делать больше нечего. Командировка заканчивается.

Амина почувствовала, как у нее внутри все обрывается. Он уезжает.

— Я понимаю. — Выдавила она.

— А что касается самого Михаила Ложкина, то он жив. Вы не беспокойтесь об этом. Я уверен, он сейчас в безопасном месте, просто прячется от своих же подельников. Но если мы его найдем, ему все равно придется ответить по закону за совершенные преступления.

— Я рада…

— Извините за… — Староверов замолчал. Амина подняла на него глаза, и их взгляды встретились. Он продолжил: — Простите, за тот поцелуй… Я не должен был…

Амина не нашла, что ответить. В горле стоял ком. Никогда прежде она не чувствовала себя такой жалкой.

Так и не дождавшись ответа, мужчина продолжил:

— Давайте просто забудем о нем. Ничего не было. Вы согласны? — его слова прозвучали как окончательный приговор.

— Хорошо. — Прошептала еле слышно Амина.

— Господин полицейский! — вдруг, будто из неоткуда, раздается голос Даши. От неожиданности Амина вздрагивает. — Вы уже уезжаете? Не подбросите меня до дома?

— Да, конечно. Садитесь. — Любезно согласился Староверов.

— Спасибо Амина за гостеприимство. Я испытала невероятное наслаждение от вечера. — Ехидно ухмыляясь, проговорила Даша.

Амина ничего не ответила ей. Даже не взглянула на нее.

Даша уже запрыгнула в машину. Староверов открыл свою водительскую дверь и еще раз взглянул на Амину:

— До свидания, Амина. — Сел в машину, захлопнул дверь.

«Он больше не приедет. Я больше его не увижу», — пронеслась в ее голове мысль.

Амина стояла, как вкопанная, и смотрела, как огни машины удаляются по дороге, растворяются в темноте и пропадают за поворотом. Теперь только полная, оглушительная тишина, нарушаемая стрекотом сверчков.

*** Амина приоткрыла калитку. Ее возвращение заметил только Гриша. — Все хорошо? — спросил он, подходя. — На тебе лица нет. Ты чем-то расстроена? — Нет, — она заставила себя улыбнуться. — Все в порядке. Я просто немного устала. Они сели за стол. Уход Даши принес Амине лишь частичное облегчение — исчез источник яда, но оставшееся напряжение никуда не делось. Гости постепенно начали расходиться. Первым ушел дед Василий. Вслед за ним и дед Степан и баба Вера. — Ба, не переживай. Мы с Гришей здесь все уберем. — Заверила Амина, поймав сонный взгляд бабушки. — Ну, хорошо. — Устало зевнула Зинаида Петровна. — Мы тогда с дедом пойдем в дом. Амина и Гриша остались одни во дворе, освещенном теперь только одинокой лампой над крыльцом. — Ну, приступаем за работу. — Гриша потянулся и засучил рукава на своем теплом, вязаном свитере. Его настрой был боевой. — Я уберу со стола, а ты принеси из бани воду. — Командовала Амина. — Так точно, госпожа! Амина улыбнулась и принялась сгребать со стола тарелки и стаканы, а Гриша, схватив два ведра, скрылся в дверях бани. Она поймала себя на том, что краем глаза ищет в темноте за калиткой огни машины, и тут же яростно гнала эти мысли прочь. «Не думать. Не думать о нем. Ты же влюблена в Гришу. Он — твой парень. А о нем забудь. Тем более он сам просил об этом». Гриша вернулся с ведром воды, они вместе принялись мыть посуду. Плеск теплой воды, скрип тарелок, — знакомые, уютные звуки расслабили Амину, и ей удалось даже на немного забыться. — А этот Староверов хороший парень, — негромко заметил Гриша, складывая чистую посуду в одну кучу. — Совсем не такой высокомерный и надменный, каким я его представлял прежде. У Амины задрожали пальцы. Она чуть не уронила тарелку. — Да, он хороший, — выдавила она, потупив взгляд. — Спасибо, что приехал. Я очень… рада… тебя видеть… Она попыталась поймать то самое былое тепло, ту легкость, что была между ними раньше, но не получилось. Что-то изменилось. Изменилось внутри нее. Гриша обнял ее за талию, притянул к себе. — Я постоянно думал о тебе… — Он поцеловал ее. Его губы были такими знакомыми, такими родными, но этот поцелуй не вызвал в ней никаких прежних чувств. Она закрыла глаза, пытаясь утонуть в его объятии и ласках, но перед глазами тотчас предстал другой образ, другой взгляд, другие губы… Чем сильнее она старалась забыть его, тем ярче всплывали воспоминания. — Что-то ты какая-то не такая, — мягко заметил Гриша, отпуская ее. — Я… Я устала. — Ответила Амина. — Ясно. — Улыбнулся Гриша. — Занесем посуду в дом? — Нет, оставим все здесь, завтра я все занесу в дом. Не хочу будить деда с бабушкой. Они наверняка уже спят. — Да, так будет правильно.

Они погасили лампу над крыльцом, и двор тотчас погрузился в темноту, пахнущую дымом и ночной прохладой. — Я пойду? — на прощанье Гриша еще раз обнял ее, но целовать на этот раз уже не стал. — Да. — Улыбнулась ему Амина. — Доброй ночи! — Сладких снов! Амина проводила его до калитки, потом сразу же вошла в дом. Переоделась в пижаму и нырнула под одеяло. Сон к ней не шел. Она долго лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Внутри нее все кричало. Желание «не думать о нем» сработало в точности наоборот. Его образ, его голос, воспоминания этой мимолетной связи — все осталось в ней тяжелым, несбыточным грузом. «Я не могу обманывать Гришу, но признаться ему во всем и сказать, что я больше не люблю его — это, наверное, было бы хуже». Амина перевернулась на бок, лицом к стене, и крепко зажмурила глаза. «Не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом завтра», — повторила она слова Скарлетт О'Хара из «Унесенной ветром» и медленно стала погружаться в сон.