Пятнадцать суток на любовь и риск (СИ)

Глава 23

Понедельник ворвался в окно не ярким солнцем, а холодным, цепким сиянием. Это утро отличалось от предыдущих резким перепадом температуры. Воздух за ночь остыл, и первые лучи солнца, еще слабые, не успели прогнать ночные заморозки. На траве, на крыше домов и сарая, на грядках лежал серебристый иней, больше похожий на осенний, чем на весенний.

Погода показывала свои капризы.

Амина накинула на плечи теплый, вязаный кардиган и вышла на крыльцо.

Воздух был чистым и прохладным. Пахло промерзшей за ночь землей, дымом из печной трубы — Зинаида Петровна с раннего утра пекла в печи блины, и со стороны речки обдувал свежий ветерок. Грачи, прилетевшие недавно с юга, с громким карканьем деловито сновали между ветвями деревьев, заглушая волшебное пение других птиц.

Амина глубоко вдохнула. Пора. Она поправила лямки рюкзака на плечах, и отправилась в путь. Ее взгляд был прямым и твердым. Она твердо решила сегодня вечером, после работы, рассказать Грише правду. Скажет, что не любит его. Скажет, что ее сердце, против воли и разума, отдалось другому. И пусть даже если Староверов вскоре уедет и никогда больше не вернется в их Богом забытую местность — жить с ложью, притворяясь влюбленной в Гришу, Амина больше не могла.

Шесть километров пролетели, как один долгий, тягучий миг. Всю дорогу до библиотеки Амина репетировала речь для Гриши. Искала слова, более мягкие и точные, но, чтобы она не сказала — это все равно ранит Гришу. Это ее и саму ранило.

Дверь в библиотеку скрипнула, впуская ее в царство безмолвия. Тишина была абсолютной.

Сегодня понедельник — день для уборки. Амина включила старое радио, висящее на стене, и из динамика, шипя и потрескивая, полилась тихая, тоскливая мелодия, и тотчас принялась протирать полки, оставляя на поверхности влажные следы, которые тут же исчезали. Расставляла книги, периодически задерживая взгляд на работах своих любимых писателей и поэтов. Потом очередь дошла мыть окна.

Солнце уже растопило утренний иней, заливая мир теплотой и светом. За окном жизнь кипела: проезжали машины, мимо шли люди, пробегали собаки, две сороки прыгали с одной ветки березы на другую. И тут ее взгляд останавливается на Даше. Девушка быстрым шагом направлялась прямо к ней, в библиотеку.

Вскоре дверь скрипнула. Вошла Даша.

— Привет. — Холодно поздоровалась она.

— Привет. — Ответила Амина, не прекращая мыть окна.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Ее приближающиеся шаги по деревянному полу отдавались гулко в звенящей тишине. — Важное.

Амина выпрямилась. Внутри все сжалось. Она чувствовала, что сейчас произойдет что-то непоправимое.

— Я слушаю. — Сказала она, стараясь вести себя спокойно.

— Речь пойдет о Староверове.

Амина усмехнулась.

— Ну, да, о ком же еще может идти речь, как не о нем?

Губы Даши растянулись в довольной улыбке.

— Так вот. — Девушка сделала паузу, смакуя каждым миг. — Вчера, после того, как мы уехали от тебя… Он был не в настроении и немного пьян… Оказалось, ему нужна была компания. В общем, он мне предложил продолжить вечер в его квартире.

Она произнесла последнее предложение с особой, ядовитой нежностью.

Амина молчала, сжимая в руках сухую тряпку, которой протирала стекла на окнах.

Даша продолжала говорить:

— Мы посидели, поговорили… Выпили вина. А потом… — она пожала плечами, делая вид, что смущена, но в ее глазах плескалась жестокая победа. — Ну, ты понимаешь. Я осталась у него. На всю ночь.

Тишина в библиотеке стала абсолютной. Даже радио замолчало. Амина слышала лишь только биение своего сердца. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Я тебе не верю. Ты врешь. — Прошептала Амина, но в ее голосе не было ни капли уверенности.

— Вру? — фыркнула Даша. — Хочешь, опишу все его родинки на теле? Или то, как он нежен в постели? Кстати, на его теле есть татуировка — черный скорпион на левой гриди. Думаешь, откуда мне это известно? Но если ты не веришь, спроси его обо всем сама.

Амина почувствовала физическую тошноту.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — с трудом выдавила она.

— Чтобы ты не витала в облаках. Староверов — мой. Ты проиграла, подруга. — Голос Даши был жестоким.

— Я же с тобой не соревновалась, чтобы проиграть. — Амина продолжала держаться спокойно, хоть это и удавалось ей с большим трудом. — И Илья Александрович никогда не был моим, чтобы ты его делила со мной. Но я тебя поздравляю. Ты добилась, чего хотела. — Она отвернулась к окну и продолжила протирать тряпкой стекла. — А теперь уходи. Ты же сказала все, что хотела?

— Да, я все сказала. — Даша развернулась и пошла к выходу. На пороге она обернулась. — И еще… Илья сказал, что скоро уезжает, и он предложил мне поехать с ним. Я согласилась. Сегодня буду увольняться с работы.

— Уходи, — тихо сказал Амина.

— Прости, что так вышло. — Произнесла Даша, смягчив голос. — И Амина… Гриша у тебя хороший. Цени, что имеешь. Не гоняйся за иллюзиями. Я должна была рассказать тебе правду о нас с Ильей, пока ты не совершила ошибку. Какая-никакая, я все же твоя подруга. И желаю тебе только счастья.

Дверь захлопнулась. Амина осталась одна. Одна в оглушительной тишине, которая теперь наполнена отголосками Дашиных слов.

Девушка медленно сползла на пол, поджав колени.

Все, что она чувствовала к Староверову — вся та трепетная нежность, — теперь была растоптана. Превращена в нечто пошлое и грязное.

Амина не плакала. Слез не было. Была только ледяная, мертвая пустота.

В этот самый момент ее взгляд падает на лежащую рядом на столе книгу. Повесть Карамзина Николая Михайловича «Бедная Лиза».

Амина не знала, сколько времени просидела на полу, прижавшись лбом к коленям. Мысль о предстоящем разговоре с Гришей вызывала лишь острую, физическую тошноту.

«Нет, я все равно во всем ему признаюсь. Играть с чувствами Гриши я больше не намерена», — решила она и уже хотела встать с пола, как внезапно дверь скрипнула, и вошел Гриша.

Он выглядел необычно серьезным и сосредоточенным. Увидев Амину, сидящую на полу, с пустым взглядом, он нахмурился и быстро подошел к ней.

— Амина, что случилось? Тебе плохо? — Гриша опустился перед ней на корточки и смотрел на нее взглядом полным искренней заботы.

— Я должна тебе кое-что сказать. — Тихо проговорила Амина, понимая, что после своего признания она навсегда потеряет не только любящего ее человека, но, возможно, и друга. — Я не могу…

— Что ты не можешь? — Гриша смотрел ей прямо в глаза.

— Я не могу быть с тобой. Я… Я полюбила другого… Прости.

Она произнесла это, глядя на пол, боясь поднять взгляд и увидеть в глазах Гриши боль. Потом крепко зажмурила глаза, затаила дыхание и стала ждать реакцию Гриши.

Ее ожидания не оправдались. Никаких ярко-выраженных эмоций. Вместо этого она услышала… тихий, облегченный вздох.

Амина осторожно подняла на Гришу глаза и увидела, как на его лице медленно проступает широкая, счастливая улыбка.

— Ох, Амина… Слава Богу!

Девушка застыла с раскрытым ртом, не в силах понять его.

— Что?

Гриша с облегчением плюхнулся на пол рядом с ней, прислонившись спиной к стене.

— Амина, я тебя люблю. Очень. — Произнес он, сгребая пальцами свои густые волосы. — Но как сестру. Самую родную. Я это понял недавно… Но не знал, как тебе это сказать.

В библиотеке воцарилась оглушительная тишина. Амина смотрел на него, не веря своим ушам.

— Значит, ты… ты не злишься на меня?

— Злюсь? — он рассмеялся. — Да я готов от счастья плясать! Знаешь, как я боялся тебе признаться в этом? Боялся, что своим признанием сломаю тебе жизнь. А ты, выходит, сама… Кстати, кто он? Кто тот счастливчик, в которого ты втрескалась по уши? Постой! Дай я угадаю. Это… Это, случайно, не наш новый оперуполномоченный — Староверов Илья Александрович?

Услышав его имя, у Амины сжалось сердце.

— Нет… не важно. Это… уже не имеет значения. Глупая история. — Из ее груди вырвался странный, скомканный смешок.

— Так, рассказывай. Что произошло? — Гриша смотрел на нее, и, кажется, все понял без слов.

Парень встал, взял Амину за руку, поднял ее с пола и усадил на диван. После сразу же сел рядом.

— Рассказывай. Что между вами произошло?

— Между мной и Ильей Александровичем ничего нет. Мы просто… Мы поцеловались один… два раза. И все. Это ничего не значит… для него.

— Но что-то тебя ведь расстроило? Что он сделал? — на лицо Гриши упала тень.

— Даша приходила утром. Сказала, что этой ночью она была с ним. — Проговорила Амина, потупив взгляд.

Неожиданно Гриша рассмеялся.

— Дашуля-то наша? — переспросил он сквозь смех. — И ты поверила?

— Нет, не совсем… Просто она говорила так убедительно… А что если она, в самом деле, была с ним? Тогда я не стану мешать их счастью. И вообще, он мне ничего не обещал. Он вообще сказал мне вчера обо всем забыть. Гриша, он уезжает. Его командировка здесь закончилась. А Даша едет с ним…

Гриша покачал головой. Его взгляд стал серьезным.

— Слушай, Амина. Мы Дашу с детства знаем. Она, если что-то хочет, пойдет по головам. Соврет — не покраснеет. Один Бог знает, что она ему наговорила о тебе… Или о нас… Особенно если видит, что ты к этому горожанину не равнодушна. Да и ты ему…

— Ты ошибаешься. Я ему безразлична…

— Нет, это ты ошибаешься. Я же видел вчера, как он смотрел на тебя. С каким взглядом. Думал, мне показалось, а вон оно что. У вас за моей спиной пробежалась целая интрижка.

— Никакая это не интрижка! — воскликнула Амина, краснея.

— Ну — ну, — хитро прищурил глаза Гриша. — А почему тогда ты так покраснела?

Амина отвернула от него лицо, и смущенно улыбнулась.

Гриша продолжил:

— А Даша довольно умна и хитра. Я-то ее всегда считал за дурочку, а она вон что выкинула! Умный ход, чего уж там. Придумала все, чтобы отбить у тебя охоту даже думать о нем. Но если все это правда, и Староверов, в самом деле, провел эту ночь с нашей Дашей, то он и гроша ломаного не стоит. — Гриша встал с дивана и протянул Амине руку, чтобы помочь подняться. — Кстати, а ты позвони ему или напиши. Спроси его прямо, мол, была ли Даша у тебя или нет. Не мучай себя так.

Амина отшатнулась, будто он предложил ей прыгнуть с обрыва.

— Я не могу! Это же… Я буду выглядеть полной идиоткой! Причем, ревнивой идиоткой. Нет, я не собираюсь опускаться так низко.

— Решай сама. Но если бы на мою девушку такое наговорили, я бы не стал делать вид, что ничего не случилось. Я бы докопался до сути.

— Я бы тоже не оставляла все так просто, если бы Илья Александрович был моим парнем, а я его девушкой. Проблема в том, что я ему никто. И он очень скоро уезжает… И возможно, мы больше никогда не увидимся.

— Как говорит твоя мудрая бабушка — время покажет и все рассудит. Может, Староверов вовсе не твоя судьба. Встретишь ты еще своего мужчину, с которым суждено тебе прожить до старости. И мой тебе совет — держи его подальше от своей подруги.

— Даша мне больше не подруга. — Решительно отвечает Амина.

— Ну, хорошо, — Гриша одобрительно хлопнул ее по плечу.

— Спасибо, Гриш, — поблагодарила девушка, чувствуя, как к ней возвращается способность мыслить.

— Не за что. — Он улыбнулся своей обычной, доброй улыбкой. — Ну, все, мне пора. Вечером я загляну к тебе. Сходим на речку порыбачить?

— С удовольствием. — Улыбнулась ему в ответ, чувствуя невероятное облегчение на душе после разговора с ним.

Гриша повернулся и направился к дверям. Она смотрела на его широкую спину с новым, глубоким чувством. Это была не влюбленность. Это была благодарность и уважение. Гриша — настоящий друг, готовый прийти на помощь в трудный момент.

Потом взгляд Амины падает на телефон, лежащий на столе. Позвонить ему или написать? Нет.

— Теперь я знаю. Он не мог провести эту ночь с Дашей. Илья Александрович не такой, каким она мне его представила. Теперь я точно это знаю.

Рабочий день подходит к концу. Совет Гриши висел в воздухе тяжелым, но одновременно и освобождающим грузом. Мысль о звонке Староверову все еще пугала ее до дрожи. Амина привела библиотеку в порядок, возвращая книги на полку после последнего посетителя, и, наконец, повернула ключ в замке, запирая дверь на ночь.

Амина сделала несколько шагов в сторону и достала телефон, чтобы написать Грише, что вышла из библиотеки и отправляется домой. В этот момент сзади, бесшумно, будто из ниоткуда, возникли два силуэта.

Она не успела даже обернуться. Один мужчина грубо схватил ее сзади, зажав ей рот ладонью, от которой пахло сигаретами и бензином. Второй набросил ей на голову плотный мешок из грубой ткани.

Телефон выскальзывает из ее руки, падает на асфальт и разбивается.

Мир погрузился в темноту, полную ужаса и запаха пыли.

— Будешь брыкаться — убьем, — прошипел хриплый голос прямо у уха.

Несмотря на угрозу, Амина попыталась вырваться, но ее руки были силой скручены за спину и стянуты чем-то, больно впивающимся в запястье.

Через несколько секунд ее уже подхватили под руки и понесли.

Она услышала скрип ржавой петли, потом удар дверцы. Ее втолкнули внутрь машины. Захлопнулась другая дверь, и тут же с грохотом и лязгом, завывая, завелся двигатель.

Машина рванула с места, швыряя ее по салону. Амина лежала на заднем сиденье, задыхаясь от собственного горячего дыхания. Сквозь грохот мотора и визг тормозов доносились обрывки грубого мата и фразы:

— … да, по плану…

— … все готово, ждут…

— … скоро опер пронюхает… и тогда мы его…

Опер. Сердце Амины бешено заколотилось, пробиваясь сквозь леденящий ужас.

«Они взяли меня, чтобы добраться до Староверова. Меня используют, как наживку», — с ужасом подумала она. — «Он в опасности! Если Илья Александрович доберется до меня, его тут же схватят!»

Мысль о Даше и о ее грязных делах мгновенно испарилась, смятенная куда более страшной и реальной опасностью.

Машину бросало из стороны в сторону, видимо, она свернула с асфальта на проселочную дорогу. Страх был таким всепоглощающим, что не оставалось места даже для слёз. Только леденящий душу ужас и полное, беспомощное отчаяние.