Пятнадцать суток на любовь и риск (СИ)

Глава 19

Жизнь в деревне не знает выходных. Особенно в мае. Первый луч солнца только-только золотил макушку старой березы за окном, а в доме уже слышались привычные утренние звуки: сдержанный перезвон посуды и тихий скрип половиц под шагами Зинаиды Петровны, хлопочущей с пяти утра на кухне. И на улице работа уже вовсю кипела — дед Василий гремел железным ведром — кормил домашнюю скотину, доил корову, собирал в курятнике яйца. Работы навалом, когда ты живешь в деревне, и вдобавок ко всему имеется огромное хозяйство. Амина лениво потянулась, облачилась в халат и вышла на улицу. Студеная водица из колодца уже ждала ее на крыльце в металлическом тазу. Воздух, густой и свежий, запах влажной земли с распускающимися почками и дымком из печной трубы — бабушка уже пекла пироги. Природа просыпалась медленно, лениво. Серебряные нити паутины блестели на заборе, а в траве сверкали мелкие капельки росы. Василий Павлович в своих высоких сапогах и любимом теплом тулупе вел Машку, любимую кормилицу — корову, пастись на луга. — Проснулась, соня? — улыбнулся внучке, заметив ее на крыльце. — Через полчаса мы с бабушкой на рынок поедем, яйца, молоко и кур на продажу увезем. До обеда нас не будет. В огороде тебе придется поработать одной. Справишься? — Конечно, дедуль. Я что, маленькая? Конечно, справлюсь. А что именно нужно сделать? — Две грядки вскопать, а потом лук и морковь посадить. Семена для посадки тебе Зинаида подготовит. — Сказал Василий Павлович и вместе с коровой исчез за калиткой. Быстренько позавтракав, Амина вышла в огород, облачившись в свою рабочую форму — в джинсовый комбинезон и легкие, удобные кеды. Волосы заплела в две косы, а голову покрыла легкой, белой косынкой. Солнце еще не поднялось высоко, а его косые лучи уже начали припекать. — Амина! Мы поехали! — донесся с улицы голос Зинаиды Петровны. Амина, к этому времени уже вскопала пол грядки, выпрямилась, опершись на лопату. На улице, возле их калитки, пофыркивая, переступала с ноги на ногу рыжая лошадка деда Василия — соседа через два дома. Телега доверху была нагружена корзинами местных, деревенских предпринимателей, желавших продать плоды своих трудов на местном рынке. Зинаида Петровна уже сидела на телеге в своем лучшем платье в цветочек и в руках она аккуратно держала ведерко яиц и узелок с еще горячими пирожками. — Лук и семена моркови на крыльце! Не забудь промочить луковицы в воде перед посадкой! — крикнула она, озабоченно поправляя платок. — Хорошо, ба! — отозвалась Амина. Василий Павлович в своем новом пиджаке, вскарабкавшись в телегу, тоже не смог уехать без напутственных слов внучке: — Не забудь покормить кроликов! — Не забуду, дедуль. Лошадь тронула, телега с грохотом поехала по неровной деревенской дороге. Амина осталась одна. Впрочем, не совсем одна. Во дворе кудахтали куры, кричали гордые петухи, из сарая доносились жалобные крики овечек, взвизги неусидчивых поросят, вдали мычала корова. Над головой огромное, голубое небо, под ногами — рыхлая, черная земля. Амина глубоко вздохнула, почувствовав свободу и в то же время огромную ответственность. Все хозяйство и огород сейчас были на ней. Работа шла быстро, ритмично. Земля пахла жизнью и прошлогодней листвой. Мысли текли спокойно и ясно. Солнце поднялось выше, стало припекать сильнее. Руки ныли от непривычной работы, после долгой зимней тишины, но на душе было удивительно спокойно и ясно. Амина уже вскопала две грядки, подготовила их для посадки лука и моркови, замочила луковицы в теплой воде, как того велела Зинаида Петровна, и так углубилась в работу, что даже не услышала скрип калитки. Как только на нее упала чья-то тень, Амина резко выпрямилась. Сердце екнуло от неожиданности. — Здравствуйте. Я, кажется, не вовремя. Это был оперуполномоченный Староверов. Он был одет в черный спортивный костюм, как тогда, во время самой их первой встречи, когда он только-только прибыл в их район в качестве нового оперуполномоченного, и на ногах были белые кроссы. В его руке была черная папка, а взгляд — темный и внимательный, был устремлен на нее. Амина смущенно вытерла ладонь о свой комбинезон, чувствуя, как по щекам разливается горячая краска. — Здравствуйте… Я совершенно забыла, что вы должны приехать… В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти улыбка. — Как вы могли забыть обо мне? Амина еще больше засмущалась. — Конверт, который Миша, оставлял для вас находится не здесь, не в доме… — Тихо произнесла она. — А где же он? — тотчас напрягся он. — Я его зарыла под землю. Конверт под ивой, в конце деревни. — Запинаясь, с трудом выдавила Амина, краснея еще больше. Взгляд его тотчас изменился. Напряжение спало, он улыбнулся. — У вас еще много здесь работ? — Только посеять морковь и посадить лук. Но это я могу сделать после…. — Нет, — неожиданно прервал ее полицейский, положив свою папку на скамейку. — Давайте, я помогу вам завершить ваше дело, а потом уже займемся моим делом. Он не стал ждать ее ответа, снял верхнюю часть спортивного костюма и повесил его на ветку яблони, оставшись в одной темно-серой футболке, обтягивающей мощные мышцы плеч и груди. Он подошел, и Амина замерла. — Командуйте, хозяйка. Что нужно делать? — спросил он, потирая ладони. Амина не знала, куда смотреть. Смотреть на него было неловко. — Сначала посадим лук. — Ответила Амина, найдя в себе силы держаться уверенно. — Хорошо. Сто лет не занимался огородными делами. — Сколько же вам тогда лет, Илья Александрович? — нервно отшутилась Амина в ответ, принимаясь за работу. Староверов последовал ее примеру. — Сто десять. — Отшутился он в ответ. — Помню, в последний раз я работал в огороде, мне было десять. А может и меньше. Тогда я гостил у бабушки в деревне…. Работа продолжилась за непринужденным разговором. Спустя десять минут, Амина полностью смогла расслабиться, привыкнув обществу Староверова, и уже спокойно вела с ним разговор, говоря обо всем на свете, о чем только можно было. Спустя еще сорок минут работа в огороде была полностью завершена.

— Вот и все. — Довольно потирая ладони, сообщила Амина, разминая спину. — Спасибо вам, Илья Александрович, за помощь. Одна бы я еще не скоро со всем управилась. — Не за что. — Широко улыбнувшись, ответил Староверов. Амина впервые увидела его улыбку — широкую, открытую, с ямочками в уголках губ. У нее на мгновение перехватило дыхание. — Не хотите… чаю? — запинаясь, предложила она. — Или лимонад… холодный… — От холодного лимонада я не откажусь. — Ответил он. Они направились в сторону дома. Староверов остановился на крыльце, дальше не стал проходить: — Будет лучше, если вы вынесите мне лимонад на улицу. — Сказал он, с чем Амина сразу же согласилась. Ей самой было как-то не по себе оставаться в доме наедине с малознакомым мужчиной. — Еще раз спасибо вам за помощь. — Поблагодарила она, протягивая ему стеклянную бутылку холодного лимонада со вкусом груши, только что вынутую из холодильника. — А где сейчас ваши дедушка и бабушка? — спросил он и отпил глоток. Его глаза встретились с ее взглядом. Взгляд был теплым и пристальным. — Они уехали на рынок. — Опустив глаза, ответила Амина. Он продолжил задавать вопросы, одновременно изучая ее лицо: — На чем они уехали? У вас есть машина? Амина улыбнулась и подняла глаза: — Нет. Они уехали на телеге. У деда Василия, у нашего соседа, есть лошадь… — Красиво у вас здесь… Спокойно… И люди… хорошие. — Неожиданно произнес он. В его голосе прозвучала какая-то невысказанная грусть. Амина рискнула спросить: — А вы надолго к нам? — Это только командировка. — Он снова улыбнулся, но на сей раз улыбка была немного грустной. — Закончу дело и уеду. — Понятно… — Аминой вдруг овладело странное чувство. Чувство тоскливой пустоты. Они продолжали стоять на крыльце друг напротив друга. Староверов допивал свой лимонад, Амина с опущенной головой, неуверенно топталась на одном месте. — Ну, что? Пойдем раскапывать твой тайник? — незаметно он перешел на «ты». — Лопата нужна? — Нет. — Улыбнулась Амина. — Я зарыла его неглубоко. Так они вместе вышли за калитку и направились в конец деревни, где совсем недавно, этой ночью под той самой ивой Амина разговаривала с ним по телефону.