Пышка-попаданка на (не)счастье дракону

Глава 10

Удивительно, но я быстро обжилась в новом месте. По крайней мере, всё меньше скучала по своей земной жизни, в которой ничего не происходило, если не считать очередных «закидонов» Никиты.

Утро в цитадели начиналось с завтрака, который теперь готовила сама на маленькой переносной жаровне, подаренной Хельгой после истории с беляшами. Потом — долгие часы в библиотеке с Каэланом. И, как ни странно, я начала втягиваться в эти занятия.

Теперь ощущала себя как студент на сложнейшем, но безумно интересном факультете. Магическая теория оказалась не набором заклинаний, а сложной логической системой, чем-то вроде квантовой физики, смешанной с философией. Политические расклады — гроссмейстерской партией, где каждый ход имел последствия на столетия вперёд.

Я ловила себя на том, что жду этих занятий, момента, когда низкий, ровный голос Каэлана разложит по полочкам очередной закон взаимодействия стихий, а я поймаю суть быстрее, чем он закончит объяснение. Это был вызов моему уму, и я обожала вызовы.

В тот день мы драконом разбирали основы «магического резонанса» — как заклинания могут усиливать или гасить друг друга в зависимости от вибраций заклинателя. Я уже поняла главное: магия здесь была не взмахами палочкой или набором правильно произнесённых текстов, а тонкой настройкой собственной внутренней энергии и воли.

— Итак, если резонанс деструктивный, — говорил Каэлан, расчерчивая в воздухе светящиеся схемы, которые тут же таяли, — то даже слабое заклятье может разорвать более сильное, но неустойчивое. Всё зависит от чистоты намерения и…

— … и от частоты вибрации магического ядра, — закончила за него, подперев подбородок кулаком. — Это же как с акустикой. Если две ноты в диссонансе, получается какофония, которая ломает структуру.

Мужчина замолчал, убрав светящиеся линии. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, упал на меня.

— Да, — произнёс он после паузы. — Именно так. Вы схватываете невероятно быстро. Это поразительно.

В его голосе прозвучало что-то новое вроде… задумчивого удивления. И это польстило мне. Я расправила плечи, чувствуя прилив гордости.

— Для существа, чьи предки совсем недавно слезли с деревьев и чей мозг, по идее, должен быть занят лишь базовыми инстинктами выживания и размножения, — продолжил лорд тем же ровным тоном, — такие когнитивные способности выглядят почти аномалией. Интересное отклонение от нормы.

А вот это он зря… Воздух в библиотеке не просто замер, он будто вымерз, превратившись в лёд, которому не страшно и глобальное потепление. Весь мой интерес, вся гордость испарились, сменяясь волной такой обиды, что в ушах зазвенело, а к щекам прилила кровь.

— Что… что вы сказали? — мой голос прозвучал спокойно, поэтому дракон не осознал, что его «комплимент» разбудил во мне фурию.

— Констатация факта, — пожал он плечами, совершенно не понимая глубины пропасти, в которую только что шагнул. — Антропология драконов относительно людей достаточно ясна. Ваш вид молод, импульсивен, движим примитивными…

— Да чтоб вас! — крик вырвался из моего горла, грубый и хриплый. Я вскочила так резко, что массивный дубовый стул с грохотом опрокинулся на каменный пол. Звук эхом раскатился под сводами. — О, да! Мы примитивные! Мы с деревьев! А вы что? Венец эволюции, который триста лет просидел в этой башне, изучая, как лучше смотреть на всех свысока? Мой мозг, должно быть, такой маленький и жалкий, да? Зато он не закостенел в самодовольной чванливой глыбе льда!

Я задыхалась, чувствуя, как пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Всё, чего добилась, всё, что начала понимать и ценить — в глазах дракона было всего лишь «интересным отклонением» у животного. Это было невыносимо.

Каэлан поднялся. Его лицо окаменело, в глазах вспыхнуло предупреждение — холодное и опасное. Только вот меня было уже не остановить.

— Успокойтесь, Эйлин. Вы теряете контроль. Эмоции…

— Мои эмоции — это всё, что у меня здесь есть! — закричала в ответ, делая шаг к мужчине через упавший стул. — И они в тысячу раз живее, чем ваше вечное высокомерное спокойствие! Вы не холодный, вы — пустой! И вам просто невыносимо, что какая-то «обезьяна» может думать быстрее вас!

Пусть я была ослеплена яростью, но в глубине души понимала, что лучше сейчас было уйти. Иначе…

Не видя ничего перед собой, резко шагнула в сторону выхода, намереваясь обойти стол. Но Каэлан встал передо мной, загораживая путь. В пылу, не думая, я отчаянно толкнула его в плечо, чтобы отодвинуть.

В тот миг, когда моя ладонь, горячая от гнева, упёрлась в прохладную ткань его рубашки, мир взорвался.

Не в переносном смысле…

Раздался резкий, сухой хлопок, будто лопнул огромный пузырь. Воздух между нами сгустился, задрожал и вспыхнул ослепительным шаром чистого пламени. Оно бушевало всего мгновение — полсекунды, не больше. Огненная сфера диаметром в метр шипела и рвалась, опалив края наших рукавов, заставив с треском свернуться пергамент на ближайшем столе и оставив в воздухе густой, едкий запах гари и озона. Волна жара ударила мне в лицо, отбросив чёлку.

Мы с драконом отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные. Я, широко раскрыв глаза, смотрела на чёрный, тлеющий подол своего платья. Но не это было самым страшным. Гораздо более пугающим был взгляд дракона.

Каэлан смотрел на меня сквозь рассеивающийся дым. Я ожидала ярости или, наоборот, холодного раздражения. Но теперь этот самодовольный наглец взирал на меня жадно, словно я была последним пирожным, оставшимся на прилавке.

— Вы… — обычно чёткий голос сорвался, стал хриплым, непривычным. Лорд медленно поднял руку, разглядывая свои пальцы, будто впервые их видя. — Вы не просто восприимчивый канал. Вы… транслятор. Ваша эмоциональная энергия… через физический контакт и нашу связь… она материализуется, превращается в стихийную силу. В огонь.

Я стояла, парализованная ужасом и остатками ярости. Мои колени подкашивались.

— Я… я не хотела, — прошептала испуганно. — Я не знала…

— Неважно, — перебил лорд, и его голос снова приобрёл ту твёрдую, командную интонацию. — Хотели вы или нет — это произошло. Ваша ярость, Эйлин, не просто чувство. Это оружие, но сейчас оно неуправляемое и направлено на нас обоих.

А ведь дракон прав: только что чуть не спалила библиотеку, да и нас самих в придачу.

Стыд и страх сдавили горло. Я отступила, обнимая себя за плечи, внезапно остро ощущая запах гари от своей одежде.

— Что… что нам делать?

— Контролировать, — ответил мужчина без колебаний. — Учиться контролировать вдвойне. Вам — свои эмоции, особенно в моём присутствии. Или, как минимум, никогда не касаться меня, когда вы на грани. А нам обоим — учиться направлять эту силу. Если она есть, значит, ей можно управлять. Иначе… — он обвёл взглядом почерневший стол, — мы останемся без крыши над головой. И без шансов против тех, кто против нас.

— Хорошо, — выдохнула, заставляя голос не дрожать. — Учите. Как не… загореться. Но учтите, что ещё один комментарий по поводу умственных способностей «примитивных», и я, недавно слезшая с дерева, спалю всё к драконьей матери!

Каэлан хмыкнул, а затем кивнул. Некое подобие улыбки коснулось краешков его обычно твёрдо сжатых губ.

— Во-первых, — начал он, — контролируйте дыхание. В момент пика — дышите глубоко и медленно. Разрывайте цикл ярости. А во-вторых, мне, видимо, следует пересмотреть свою… терминологию. Чтобы не провоцировать вспышки у «аномалии с выдающимися когнитивными способностями». — дракон произнёс это сухо, но в самой формулировке сквозила уступка, почти извинение.

В устах «высшего существа», привыкшего к своей избранности, эти слова значили многое. Ничего, лорд-дракон, к концу нашего обучения вы научитесь выражать свои эмоции!