Пышка-попаданка на (не)счастье дракону

Эпилог

Год спустя.

Солнце заливало тёплым светом комнату, которую уже никто не называл «каменным мешком». Здесь было всё, чего не хватало цитадели тысячу лет: вышитые подушки на широких подоконниках, горшки с ароматными травами, мягкие ковры ручной работы и лёгкие занавески, которые колыхались от летнего ветерка.

Я сидела в кресле у камина, грея ноги в пушистых тапочках, и наблюдала за тем, как мой муж возится с нашим сыном.

Каэлан — лорд Каэлан, Верховный дракон Ледяного Пика, гроза врагов и гордость Совета — сидел на ковре и пытался поймать маленького дракончика, который с весёлым писком уворачивался от его рук.

— Даран, прекрати! — увещевал он годовалого малыша. — Шторы — не игрушка!

Даран, наша гордость и наказание, в доказательство своих слов выпустил струйку пламени и с удовольствием наблюдал, как угол занавески весело задымился.

— Опять? — вздохнула я, но без тени раздражения. — Каэлан, ты обещал научить его контролю.

— Я учу, — проворчал дракон, ловя сына и задувая пламя лёгким дыханием. — Но он в тебя. Такой же упрямый и огненный.

Даран, пойманный и обезвреженный, довольно загукал и вцепился пухлыми ручками в отцовские волосы, которые тут же начал дёргать с энтузиазмом маленького исследователя.

— А вот это — в тебя! — засмеялась я.

Каэлан с трудом освободил шевелюру и подсел ко мне, усадив сына на колени. Мы сидели втроём, и в комнате было так тепло и уютно, что, казалось, сама вечность могла бы остановиться и смотреть на нас.

— Я счастлив, — тихо сказал муж, глядя на меня. — Знаешь, триста лет я думал, что счастье — это отсутствие боли. А оказалось… это вот. Это ты и он. И эти дурацкие шторы, которые мы будем менять каждый месяц.

— Каждый месяц? Оптимист, — фыркнула я.

Даран согласно крякнул, выпустил ещё одно маленькое облачко дыма и довольно засопел, засыпая прямо на отцовских руках.

— Тихо, — прошептал Каэлан, баюкая сына. — Заснул. Мой маленький дракончик.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняет такая огромная любовь, что, кажется, ещё чуть-чуть — и взорвусь счастливыми искрами. Год назад я лежала в огненном круге, готовая умереть. А сегодня сидела в уютном кресле, рядом с мужчиной, который прыгнул за мной в пламя, и держала на руках наше чудо.

Вдруг воздух в комнате дрогнул.

Это было неуловимо, но я почувствовала — кожей, каждой клеточкой, той самой связью, что теперь жила внутри, без всяких амулетов. Каэлан тоже напрягся, прижимая сына к груди.

Посреди комнаты, прямо на ковре, который так старательно выбирала, начало формироваться сияние. Оно росло, уплотнялось, и через мгновение перед нами стояла женщина.

Она была прекрасна настолько, что захватывало дух и хотелось упасть на колени. Высокая, с длинными серебряными волосами, струящимися до самого пола, в одеждах, сотканных из звёздного света. Её глаза были глубокими, как вселенные, и в них плясали искры смеха и мудрости.

Каэлан медленно поднялся, осторожно передавая спящего Дарана мне. Потом сделал шаг вперёд и склонил голову — низко, уважительно, как не склонял её ни перед кем из смертных.

— Верховная Богиня Судьбы, — произнёс он тихо. — Ваше появление — великая честь для нашего дома.

Богиня? Настоящая богиня у меня в гостиной?

Женщина рассмеялась, и от этого смеха в комнате расцвели цветы. Прямо на ковре, на стенах, на подоконниках. Даже на одежде Даранe, который во сне чихнул, но не проснулся.

— О, не надо церемоний, Каэлан, — сказала она, и голос её звучал как музыка сфер. — Я пришла не судить, а посмотреть на результат своей маленькой шалости.

И тут я не выдержала:

— Шалости? Простите, Великая, но моё попадание в ваш мир, чуть не закончившееся смертью в огненном круге — это шалость?

Богиня повернулась ко мне, и в её глазах заплясали весёлые искры.

— Ах, девочка, ты даже не представляешь, насколько права. Всё это — с самого начала — было моей шуткой.

Она шагнула ближе и легко коснулась моего лба. В голове пронеслись видения: мир Аэриан, совет драконов, зал, где проводили ритуал… и фигура в тени, которая направляла, подсказывала, смешивала нити судьбы.

— Ты думала, что случайно попала в тело Эйлин? — Богиня усмехнулась. — Нет, милая. Эйлин никогда не существовало. Это была кукла, пустой сосуд, который я создала специально для тебя. Из твоего же мира, из твоей же боли, из твоего же отчаяния. Я искала ту, кто сможет растопить сердце дракона.

Она указала на грудь Каэлана, где когда-то висел амулет.

Каэлан побелел.

— Что? — его голос дрогнул. — Всё это время… она была создана для меня?

— Для тебя, самодовольный дракон, — Богиня снова рассмеялась. — Тридцать лет я наблюдала, как ты строишь свои ледяные стены. Как отвергаешь любовь, дружбу, тепло. Ты стал великим воином, но перестал быть живым. И тогда я решила вмешаться.

Красавица перевела взгляд на меня.

— Я нашла девушку с таким же сильным духом, таким же горячим сердцем и такой же болью. И создала для неё тело здесь, в Аэриане. А потом просто… подтолкнула. Немного масла на полу, немного обиды, немного скалки — и готово. Моя новая Истинная Пара для самого упрямого дракона.

Надеюсь, я ослышалась. Вся моя жизнь, все страдания, весь этот год — это была чья-то игра?

— Зачем? — выдохнула я. — Зачем вы это сделали?

Богиня посмотрела на меня, и в её глазах исчез смех, осталась только глубокая, бесконечная мудрость.

— Затем, дитя, что даже боги иногда нуждаются в развлечениях. Но главное — затем, что любовь, настоящая любовь, рождается только в испытаниях. Я могла дать Каэлану идеальную пару — красивую, сильную, магически одарённую, но он бы не оценил. Ему нужна была та, кто пройдёт через огонь. И не сломается.

Она снова повернулась к Каэлану.

— Ты верил в любовь, дракон?

— Нет, — тихо ответил муж. — Считал это слабостью.

— А теперь?

— Теперь… — он посмотрел на меня, на спящего сына, и его глаза наполнились теплом. — Теперь я знаю, что это единственная сила, ради которой стоит жить.

Богиня удовлетворённо кивнула.

— Моя шутка удалась. Но, как в любой шутке, есть финал. Лена, ты выполнила свою функцию. Тело Эйлин было лишь временным сосудом, куклой, в которую я поместила твою душу. Ритуал завершён, связь установлена, ребёнок рождён. Теперь ты должна вернуться в свой мир. А это тело исчезнет, потому что оно было лишь заготовкой.

Казалось, что земля уходит из-под ног.

— Нет! — крикнула я, прижимая Дарана к груди. — Нет, я не уйду! Это моя семья! Мой муж! Мой сын!

Каэлан рванул ко мне, закрывая нас собой.

— Великая, умоляю! — его голос дрожал. — Не забирайте её. Я… я отдам всё. Титул, цитадель, силу. Только оставьте её.

Богиня смотрела на нас, и в её глазах снова зажглись искры смеха.

— О, как трогательно, — пропела она. — Дракон, умоляющий о любви. Человечка, готовая отдать всё за семью. Знаете, ради таких моментов я и живу.

Красавица помолчала, наслаждаясь нашим отчаянием, а потом вдруг расхохоталась — звонко, весело, заливисто.

— Успокойтесь, глупые! — сквозь смех выговорила она. — Это было последнее испытание! И вы его только что прошли.

Я замерла, не веря.

— Что?

— Ваше главное испытание, — пояснила Богиня, утирая выступившие от смеха слёзы. — Не огонь, не лабиринт, не яд Лерии. Каэлан только что предложил отдать всё, лишь бы ты жила. А ты, Лена, готова отказаться от возвращения в родной мир, чтобы остаться с семьёй.

Она щёлкнула пальцами, и комната наполнилась светом.

— Тело Эйлин больше не кукла. Оно стало твоим по-настоящему, когда вы прошли огненный круг. Твоя душа приросла к нему навсегда. Ты здесь насовсем, Лена, по-настоящему. Это был мой подарок вам обоим — и проверка, и награда.

Слёзы сами собой вскипели на глазах. Каэлан обнял нас с сыном, прижимая к себе так крепко, будто хотел срастись.

— Спасибо, — прошептал муж, задыхаясь от счастья и облегчения. — Спасибо, Великая.

— Не за что, мне было весело. А вы теперь живите долго и счастливо. И, Лена, — Богиня подмигнула, — когда Даран подрастёт, объясни ему, что шторы лучше не жечь. Они дорогие.

Она рассмеялась в последний раз и начала таять в воздухе, оставляя после себя только запах вечности и свежести.

— И ещё, — донеслось уже из ниоткуда. — Если захотите ещё детей — приходите, поговорим. Я люблю устраивать сюрпризы.

Так, даже боюсь представить, что эта дама с весьма специфическим чувством юмора опять задумала.

В комнате пахло цветами, на ковре лежали лепестки, а Даран мирно посапывал у меня на руках. Каэлан выдохнул и уткнулся лицом в мои волосы.

— Я чуть не умер от страха, — прошептал он. — Когда она сказала, что ты должна уйти…

— Я тоже, — ответила, гладя его по спине. — Но мы справились. Снова.

— Знаешь, — вдруг сказал муж, поднимая голову. — Я, кажется, начинаю понимать, почему боги любят шутить.

— Почему?

— Потому что только в шутке можно сказать правду. А правда в том, что я люблю тебя.

— А я люблю тебя. Даже когда ты ледяной и несносный. Даже когда учишь меня магии и называешь «примитивным существом».

— Я никогда не называл тебя…

— Называл. Двадцать пять раз. Я считала.

Он засмеялся, и в этот момент Даран проснулся, выпустил сонное облачко дыма и заплакал, требуя внимания.

— Всё, — вздохнул Каэлан. — Наш огненный комочек проснулся. Сейчас опять начнётся…

— Пусть начинается, — улыбнулась я, глядя на них двоих — на своего дракона и на маленького дракончика. — Это и есть счастье.