Пышка-попаданка на (не)счастье дракону

Глава 14

Дракон рассказывал о себе коротко, сухо, без эмоций, но я слышала боль между строк. О том, как в юности его предал друг, из-за чего погибла вся семья Каэлана. О том, как он поклялся никогда больше не подпускать никого близко, и триста лет строил ледяную стену, чтобы не чувствовать, не страдать, не надеяться. И о том, как всё рухнуло, когда амулет выбрал меня.

— Я ненавидел вас первые три дня, — признался мужчина задумчиво. — За то, что ворвались в мою жизнь, заставили чувствовать этот хаос. Но теперь… теперь понимаю, что, возможно, амулет знал то, чего не знал я. Что иногда лёд должен растаять. Даже если это больно.

Мы сидели друг напротив друга, и между нами не было больше ни льда, ни пламени. Было что-то новое, хрупкое, только родившееся: понимание, доверие. Искра, которая больше не обжигала, а согревала.

За окном догорал закат, окрашивая горы в розовый. Где-то в цитадели Лерия наверняка строила новые козни. Но прямо сейчас это не имело значения.

Я посмотрела на Каэлана.

— Завтра Лабиринт?

— Завтра, — кивнул он.

— Значит, сегодня — спать. И, лорд Каэлан?

— Просто Каэлан. Мы же теперь… союзники.

— Тогда спокойной ночи, Каэлан.

Дракон встал, направился к двери, но на пороге обернулся.

— Если вам ночью покажется, что кто-то пытается открыть дверь, больше тумбочкой её не подпирайте. У вас теперь есть вот это.

Он протянул мне небольшой амулет на кожаном шнурке — точную копию своего, только меньше и светящийся мягким голубым светом.

— Сигнальный. Если прикоснётесь и подумаете обо мне — я приду. Даже сквозь стены.

С волнением я взяла амулет и сжала в ладони. Камень был тёплый, живой, как рука, которая мне его протянула.

— Спасибо.

Он вышел, а я легла спать, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. Завтра будет Лабиринт. Но сегодня у меня было тепло амулета на груди и знание, что где-то в ледяной цитадели, есть дракон, который придёт, если позову.

Глава 15

Утро испытаний встретило меня серым, тяжёлым небом. Казалось, даже погода в Аэриане решила подыграть драме. Я стояла у окна своей уже почти уютной комнаты и смотрела, как драконы кружат над цитаделью, словно провожая меня в последний путь. Оптимистично, ничего не скажешь.

Хельга вошла без стука — для неё это было высшей степенью тревоги. В руках она несла свёрток.

— Леди Эйлин, лорд Каэлан велел передать вам это. Для испытаний.

Я развернула ткань. Внутри оказался костюм: тёмно-синие брюки из мягкой, но прочной кожи, плотная рубашка с длинными рукавами и лёгкий жилет, расшитый едва заметными серебряными нитями, которые слабо мерцали. Удобно, практично и, чёрт возьми, красиво.

— Передайте лорду, что я тронута, — сказала с улыбкой, поглаживая ткань. — Он сам выбирал?

— Лично, — коротко ответила Хельга, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — И велел сказать: «В этом вам будет легче двигаться. И выглядеть достойно, даже если внутри всё горит».

Лорд знал, что я боюсь, и посылал мне не утешение, а броню. Буквальную и метафорическую. В этом он весь. Мне и впрямь вдруг стало спокойней.

Через час я была готова. Волосы собрала в тугой узел, чтобы не лезли в глаза. Костюм сидел идеально — подчёркивал талию, но не сковывал движений. В зеркало из полированного металла на меня смотрела не та растерянная толстушка, что упала на кухне, и не та перепуганная девушка, что очнулась в каменном мешке. В отражении была собранная, спокойная, готовая к бою женщина.

— Вы красавица, леди, — тихо сказала Хельга. И я ей почти поверила.

Каэлан ждал у входа в цитадель. Он был в парадном тёмно-сером костюме, его чёрные волосы свободно падали на плечи. При виде меня его взгляд чуть дрогнул — едва заметно, но амулет на его груди вспыхнул тёплым золотом.

— Вы готовы? — спросил он официально.

— Готова, — ответила я, глядя прямо в его ледяные глаза. — Провожать будете?

— До входа в Лабиринт. Дальше — нельзя.

Мы пошли по каменным коридорам к порталу, который должен был перенести нас к месту испытаний. Вокруг сновали слуги, драконы в форме, какие-то важные лица — все провожали нас взглядами. Я чувствовала на себе сотни взглядов: любопытных, враждебных, равнодушных, но шла с высоко поднятой головой, как учила бабушка: «Держи спину, внучка. Остальное приложится».

Перед порталом Каэлан остановился и повернулся ко мне. Мы стояли так близко, что я слышала его дыхание.

— Эйлин, — сказал он тихо, только для меня. — Что бы вы там ни увидели, помните: это неправда. Это иллюзии, созданные, чтобы сломать вас. Ваша правда — здесь. — Он коснулся своего амулета, который горел ровным, уверенным светом. — Я чувствую вас. Вы сильны, даже сами не представляете насколько.

Я сглотнула ком в горле.

— Красиво говорите, лорд Каэлан. Для дракона, который триста лет учился не чувствовать.

— Вы меня портите, — ответил он, и в его глазах мелькнула та самая почти-улыбка. — Идите и скорее возвращайтесь. Я буду ждать.

Портал вспыхнул, и через мгновение я стояла перед огромным каменным сооружением, уходящим в небо. Так вот ты какой, Лабиринт Иллюзий. Стены из чёрного обсидиана, были покрыты рунами, которые пульсировали красным. Вход представлял собой тёмную арку, за которой не видно ничего, кроме клубящегося тумана.

Рядом стояли члены Совета — пятеро в тёмных мантиях, с непроницаемыми лицами. Среди них я заметила лорда Зереля — его янтарные глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с насмешливым интересом. И, конечно, не обошлось без Лерии. Она стояла чуть поодаль, в роскошном платье, с идеальной улыбкой на губах. Весь её вид говорил: «Ну что, человечка, пришёл твой последний день».

Ну ещё посмотрим! Я улыбнулась эльфийке в ответ так же сладко, как она, и увидела, как её глаза на миг потемнели от злости. Очко в мою пользу.

Главный судья — древний дракон с седой бородой и глазами, похожими на два тлеющих угля, — вышел вперёд.

— Леди Эйлин из рода Вал'Хир, вы добровольно принимаете испытание Лабиринтом Иллюзий, дабы доказать свою состоятельность как Истинной Пары лорда Каэлана из рода Ледяного Пламени?

— Принимаю, — мой голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Войдите. Лабиринт покажет вам ваши страхи. Вы пройдёте, когда встретите главный. Не сломаетесь — докажете силу духа. Сломаетесь — ваш разум останется здесь навсегда.

Лерия сладко улыбнулась. Зерель скрестил руки на груди, предвкушая зрелище. Я же глубоко вздохнула, мысленно показала всей компании средний палец и шагнула в арку.

Туман сомкнулся за мной, и мир исчез.

Сначала меня окружила абсолютная, беспросветная тьма. Потом начали появляться звуки: голоса, смех, шёпот. Я шла вперёд, не видя дороги, и вдруг стены Лабиринта вспыхнули сотнями зеркал.

В каждом зеркале была я. Разная, но одинаково сломленная.

Вот стою на кухне, растерянная, в старом халате, с остатками теста на щеке. Никита смотрит на меня и кривится: «Ну и страшилище».

Стиснув зубы, отвернулась и пошла дальше. Новые зеркала. Вот я в школе — одноклассники дразнят «пышкой», толкают в коридоре. Вот я на пляже, в купальнике, и все пялятся, хихикают за спиной. Вот Никита снова: «Ты понимаешь, что мне стыдно с тобой выйти? Ты же корова! Настоящая корова!»

Голос звучал в голове, усиленный магией Лабиринта, проникающий в самые потайные уголки души. Я чувствовала, как подкашиваются ноги, как сжимается сердце от знакомой, едкой боли. Слёзы наворачивались на глаза.

«Нет, — сказала я себе. — Это иллюзия. Это не по-настоящему».

Но зеркала не отпускали. Они показывали снова и снова, крутили самые болезненные моменты, как заезженную пластинку. Никита. Его смех. Его слова. Его взгляд, полный брезгливости.

Я почти сломалась, едва не упала на колени и закричала, умоляя прекратить. Но вдруг зеркала замерцали, и картинка изменилась.

Вместо Никиты в отражении появился Каэлан.

Его взгляд скользил по моему лицу, по фигуре, по рукам — и в нём не было ни холода, ни презрения. В нём было… восхищение. Живой, тёплый, совершенно не скрываемый интерес мужчины к женщине. Дракон смотрел на меня так, словно я была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел, мои формы были не недостатком, а совершенством, а каждый изгиб моего тела заставлял его сердце биться чаще.

Сперва я не поверила своим глазам и подошла ближе к зеркалу. Каэлан в отражении чуть улыбнулся — настоящей, тёплой улыбкой, не почти-усмешкой, которую порой ловила на его лице. Мужчина протянул руку, коснулся стекла с той стороны, будто хотел дотронуться до меня.

— Ты красивая, — сказал он. Голос звучал в моей голове, мягкий, глубокий, обволакивающий. — Самая красивая из всех, кого я видел. Твоя сила, твоя страсть, твоё упрямство… они сводят меня с ума. Я хочу тебя такую, какая ты есть.

Зеркало погасло, оставив после себя только моё отражение. Но внутри меня что-то перевернулось. Я поняла вдруг, ясно и отчётливо, как будто мне открылась тайна, скрытая от всех.

Каэлан не просто терпит меня и выполняет долг перед амулетом. Я ему нравлюсь по-настоящему. Этот мужчина хочет меня, просто он — ледяной дракон, триста лет учившийся не чувствовать. Он не умеет демонстрировать свои чувства, прячет их глубоко внутри даже от самого себя. Но его взгляды, забота, «почти-улыбки», подарки — этот костюм, сигнальный амулет — всё это были знаки. Которые я не умела читать, но теперь, наконец, поняла.

Стоя посреди Лабиринта, окружённая иллюзиями своих страхов, вдруг почувствовала невероятную, всепоглощающую силу. Я нужна! Я важна! Я красива для самого невероятного мужчины, который только мог повстречаться мне в жизни.

Стены Лабиринта дрогнули, зеркала задрожали, пошли трещинами. Голоса, шептавшие гадости, стихли, а туман начал рассеиваться.

— Спасибо, — прошептала я, глядя в пустоту. — Спасибо, что показали. Теперь я знаю.

Решительно сделала шаг вперёд, и последняя стена Лабиринта рухнула, рассыпавшись миллионом сверкающих осколков. Я вышла наружу под серое небо, к застывшим в ожидании членам Совета, к Лерие, чьё лицо вытянулось от изумления, к Зерелю, который смотрел на меня с нечитаемым выражением.

Каэлан уже стоял чуть поодаль, сжимая амулет на груди. Камень горел таким ярким, тёплым, золотым светом, что, кажется, освещал всё вокруг. В глазах дракона застыл вопрос, надежда, страх.

Я подошла к нему близко, остановившись всего в нескольких сантиметрах.

— Я прошла, — сказала, глядя прямо в его ледяные глаза, которые сейчас совсем не казались ледяными. — И я знаю.

— Что знаете? — его голос был хриплым.

И я вдруг улыбнулась — не сладко, не хищно, а тепло, как улыбаются самому родному человеку.

— Знаю, что вам триста лет, а вы до сих пор не умеете делать комплименты. Придётся учить. И знаю, — понизила голос до шёпота, — что вы смотрели на меня в Лабиринте. Спасибо! Это спасло мне жизнь.

Лорд замер, а амулет вспыхнул так, что пришлось зажмуриться. А когда вновь открыла глаза, во взгляде Каэлана не осталось ни льда, ни стен. Там было тепло и свет, которые обволакивали меня.

Где-то сзади скрежетала зубами Лерия, Совет перешёптывался, Зерель сверлил нас взглядом. Но мне было всё равно.