Разница умолчаний

Глава 3

Лера расставляла тарелки в сушилке, стараясь каждую поместить туда, где она была утром. Отец давно уже жил на даче один, и каждая вещь здесь хранилась на раз и навсегда отведенном ей месте.

День рождения Романа уже пятый раз отмечали здесь, узким семейным кругом — только Ромина мать и Лерин папа. Иногда были еще Надька с детьми и мамой, но в этом году они вернулись в Мурманск пораньше.

Лера домыла посуду и пошла к воротам через сад, по пути наклоняясь, чтобы собирать опавшие яблоки. На Ромкин день рождения почти всегда стояло бабье лето. Скошенная в июле трава отросла снова, косые лучи вечернего солнца подсвечивали протянувшуюся между ветвями паутинку. Пахло паданцами и дымом остывающего мангала.

Время Лера рассчитала верно — Роман уже вызвал своей матери такси, они дожидались его у ворот.

— «Самый лу-учший день!» — напевала свекровь. — Вот привязалась мелодия! Лерочка, ты ведь эту песню любишь, да?

— Я не знаю эту песню, — вежливо ответила Лера.

— Ну как же — не знаешь! Ее этот еще поет, как его, ну, красивый такой… По второму каналу концерт передавали — там полный зал теток твоего возраста, они все от него без ума! «Самый лу-учший день!»

Лера улыбнулась одними губами и переглянулась с мужем. Тот закатил глаза — потерпи, мол, недолго осталось. Вслух сказал:

— Такси приедет через три минуты.

— Ой, я еще в туалет зайду на дорожку, — засуетилась свекровь и скрылась в доме.

Лера подошла к мужу сзади, обхватила его руками и прижалась всем телом, как бы передавая сигнал «держись, щеночек, я рядом».

Как и многие женщины, Лера не любила свекровь, но в ее семье эта нелюбовь оказалась объединяющим фактором. При матери Роман избегал обсуждения любых проблем — единственной ее реакцией был многочасовой вынос мозга. Когда Ромка болел, общей задачей супругов становилось любой ценой скрыть это от его матери. Пару раз не удавалось, мать все же прорывалась в больницу и закатывала такую истерику, после которой Рома полдня мог дышать только из кислородного баллона. Свекровь Леры жила в собственном мире, сформированном телевидением и женскими пабликами, и в проблемах со здоровьем неизменно обвиняла самого сына. В лучшем случае просто заваливала его БАДами и народными средствами, которые сразу после ее ухода отправлялись в мусоропровод. В худшем — закатывала скандал: Рома неправильно питается, дышит не по той методике, засоряет чакры негативом… Истерики и скандалы были единственным понятным ей способом воздействия на окружающую действительность, и ее ни капельки не смущало, что это чаще всего не работало.

Свекровь собиралась еще с четверть часа, задерживая такси в режиме платного ожидания — заставила всех искать свой зонтик, потом спохватилась, что не начистила туфли… Наконец ворота за ней закрылись. Лера выдохнула с облегчением — в ее самом любимом месте остались только два ее самых любимых человека. Нет, конечно, маму, Надьку и племяшек Лера тоже обожала, но всегда была особенно близка с отцом — типичная папина дочка.

Родители Леры со дня знакомства сделали для Ромы то, на что никогда не была способна его собственная мать: приняли его таким, какой он есть. Он, конечно, и в страшном сне не мог представить себе, что назовет их «мамой» и «папой» — все эти годы обращался к ним на вы и по имени-отчеству. Но по существу они стали той самой семьей, которой ему так не хватало.

Стол был накрыт в саду, в беседке. Лера уже убрала в холодильник остатки горячего и недоеденный торт, оставив только закуски. Папа, завидев приближение зятя и дочери, неспешно принялся открывать бутылку вина:

— Испанское. Весной еще по скидке купил, с тех пор ждал достойного повода откупорить… Еще раз с днем рожденья, Роман! Тридцать два года — отличный возраст, жизнь только входит в расцвет. Поздравляю с достигнутым и желаю покорить еще много вершин!

— Спасибо большое, Виталь Саныч. Буду стараться.

Лера отпила вино и поймала бокалом рубиновый отблеск заходящего солнца. Эх, какой был бы кадр! Но тут нужен объектив с большим фокусным расстоянием, чем ее трехлетняя «Сигма».

— Как дела на работе? — спросил папа.

Рома просиял — в отличие от Леры, которую на прошлой неделе наконец уволили в связи с ликвидацией предприятия, ему было чем похвастаться:

— Мы проект большой сдали по внедрению семантического анализа. С нуля построили пайплайн для обработки текста, добились точности в семьдесят девять процентов на тестовых данных, решили проблему с лемматизацией… — Рома спохватился, что использует профессиональный сленг, и постарался объяснить проще: — Ну, как бы научили программу понимать текст, а не просто искать в нем слова.

Рома понял, что перегнул палку в другую сторону, объясняя как для детей, и смешался окончательно.

— Значит, твоя команда с задачей справилась, — улыбнулся папа. — Это главное.

— Можно считать, что справилась, да. Теперь самая унылая часть — отчеты, презентации… Не так страшны первые девяносто процентов проекта, как вторые девяносто процентов проекта.

— В мое время говорили так: «Код — это чтобы машина понимала. Отчеты — это чтобы начальство не мешалось», — сказал папа и повернулся к Лере: — А ты ищешь новую работу? Или уже позвали куда-нибудь?

Лера допила вино:

— Пап, я решила попробовать фотографией заняться. В смысле — профессионально. Фотосессии, портретная съемка в студии, художественная фотография, такое все.

— Свадьбы и юбилеи снимать?

— Ну, зачем так, — вмешался Роман. — Тратить все выходные на то, чтобы обслуживать чужих людей, часто нетрезвых… Лера хочет заниматься художественной съемкой — мы можем себе это позволить. Без проблем.

Папа приподнял бровь и ничего не сказал. В отличие от Роминой матери, которая всю жизнь проработала диспетчером в автобусном парке, однако не стеснялась озвучивать свое мнение по вопросам, касающимся любых профессий, папа, заведовавший лабораторией на научно-производственном предприятии, с непрошенными советами в чужие жизни не лез.

После ужина Лера вернулась на кухню. Не удержалась, собрала пальцем крем с края коробки из-под торта и отправила в рот — она села на низкоуглеводную диету, потому сладкое пыталась себе запретить. Раскладывая остатки еды по контейнерам, она слушала, как папа показывает Роме систему управления санузлом:

— Если будете тут сами… Это бойлер, его надо отключать, когда полдня, например, не собираетесь пользоваться. Вот тут, смотри, реле, надо следить за давлением в баке. Если оно сломается, насос в колодце будет вхолостую работать и недолго протянет в таком режиме. А этот силовой кабель на зиму отключать не нужно…

Лера нахмурилась. «Если будете тут сами…» К чему это — папе всего только шестьдесят четыре! Но как медленно он стал двигаться…

Дождавшись, когда Рома отошел, Лера спросила:

— Пап, кардиолог что говорит?

— Говорит, операция нужна, — признался отец. — На открытом сердце. Не срочно, в плановом порядке. Записал меня в очередь, жду вот, когда квота появится. Анализы пока собираю, обследования всякие прохожу…

— Да давай лучше платно операцию сделаем! В хорошей какой-нибудь частной клинике. Или в том же институте, только без очереди. Деньги у нас есть — вообще не проблема!

— Не надо, Лерусик. Врач же сказал — операция не срочная. Я отлично себя чувствую, к чему мне раньше времени под нож… А, вот и Рома. А я как раз показания электросчетчика снимать собирался, давайте вам покажу, где брелок и квитанции…

В такси Лера пожаловалась мужу:

— Папа, по-моему, тянет с операцией. А она же нужна, врачи просто так не назначат.

— Ты предложила вариант платно сделать?

— Конечно. Он отказывается.

Роман взял жену за руку:

— Что поделать, ты не можешь принимать решения за другого взрослого человека. Ну и его можно понять — кому охота поскорее под нож… Как только понадобится — деньги есть. А так-то, ты же говорила, операция не срочная…

— Ты правда не против, если я не буду искать работу? — резко сменила тему Лера. — Ну, сейчас, по крайней мере?

Роман прижал руку жены к губам, один за другим принялся целовать пальцы:

— Конечно же, я только за. Для чего я, по-твоему, пашу как проклятый и зарабатываю всю эту прорву деньжищ? Чтобы у тебя было все. Ты можешь больше не работать в офисе, а заниматься хозяйством. И еще всем, чем захочешь.

— Все не совсем так, — заволновалась Лера. — То есть совсем не так. Я не хочу быть домохозяйкой и тупо сидеть у мужа на шее. Ну и там, я не знаю, по марафонам желаний всяким таскаться и прочим кружкам макраме. Я хочу стать фотохудожником, понимаешь? Это не просто убийство времени, это искусство, оно меняет мир.

Роман подумал, что фотографии, изменившие мир, сделаны на войне или в зонах гуманитарных катастроф, а Лера хочет щелкать камерой в уютной студии — недешевой, кстати. Но вслух сказал другое:

— Конечно, малыш, занимайся чем хочешь. Сколько там твои курсы стоят? А, неважно. Присылай реквизиты, я переведу. И тебе, может, фотоаппарат новый понадобится, свет, еще что-нибудь из техники? Я вообще на Новый год думал подарить, но нам в этом месяце премии по итогам проекта придут. А тебе, наверное, сейчас нужно?

— Нужно! Не фотоаппарат, объектив только. На двести — четыреста миллиметров. Но они дорогие, я бэу поищу…

Лера схватилась за телефон. Роман тоже проверил рабочий мессенджер. В чате команды его поздравляли с днем рождения — надо же, Катя первая вспомнила, а там уже все подтянулись. А вот и в личке от нее сообщение:

«Уфф, допилила отчеты. Все выходные кранчила! И презу в черновике сваяла, скинула тебе в почту. Глядишь, к пятнице отстреляемся!»

«Спасибо, Катя, — напечатал Роман и, чуть поколебавшись, добавил: — Ты лучшая».

Тут же засомневался — не слишком ли неформально? Но Катя быстро ответила восторженным эмодзи, а потом напечатала:

«Я еще повентилировала вопрос насчет бюджета на тим-пати. Если соединить с отчислениями из соцстраха на спорт — есть схемка — можно команду вывести на горнолыжный курорт на выхи».

«В сентябре?» — Роман добавил эмодзи с вставшими дыбом волосами.

«Бывают круглогодичные, с искусственным снегом. И это еще не всё! Есть потрясные новости».

«Какие?»

«В понедельник расскажу, после митинга, — эмодзи в темных очках и шпионской шляпе. — Хочу видеть твое лицо, когда ты услышишь!»

«Ладно. До завтра. Очень жду», — написал Роман и добавил подмигивающую рожицу.

Повернулся к жене, чтобы обнять ее — но она уже уткнулась в свой телефон.

***

— Спасибо, Лев. — Катя ободряюще улыбнулась программисту, закончившему доклад. — Правильно я понимаю, что задача по интеграции платежного шлюза перешла в статус «Тестирование» и сегодня к ней подключаются кью-эй? Прекрасная работа! Пиши мне, если нужна будет помощь с приоритезацией у тестировщиков.

Бойкий чернявый Лева просиял в ответ и подмигнул — словно Катя улыбнулась ему с каким-то особенным смыслом, а не просто профессионально.

А она уже резюмировала следующий доклад:

— Так, я фиксирую у Адиля блокер из-за конфликта версий. Адиль, возьмешь на себя инициирование созвона с девопсами сегодня до 15:00? А я предупрежу их тимлида и присоединюсь, если нужно будет помочь с коммуникацией.

Роман машинально кивал в такт словам Кати. Она была грамотным проджектом и сразу делегировала блокер — то есть проблему, останавливающую работу — конкретному человеку, причем выдала четкий план действий. Это то самое, чего он так и не смог добиться от Ларисы — при ней митинги сводились к унылой полосе отчетов, которые толком никто не слушал, а на озвученные проблемы она не реагировала; однажды Лев на спор пробубнил на своем докладе фразу «а крылья у самолета сделаем деревянными» — и ничего, прокатило.

Теперь — другое дело.

— Отлично, спасибо всем, — завершала митинг Катя. — Резюмирую ключевые действия: Лев передает задачу в кью-эй. Адиль инициирует созвон с девопсами по конфликту версий. Я согласовываю с аналитиком и публикую обновленный план по задачам на неделю до 17:00. Роман, все верно? Хочешь что-то добавить?

— Все верно, — улыбнулся Роман. — Добавить нечего. Спасибо, команда, спасибо, Катя. Отличная работа.

Эту манеру постоянно всех хвалить и благодарить он подхватил у Кати. Поначалу это казалось ему каким-то ненатуральным, словно почерпнутым из бизнес-тренингов нулевых. Но скоро он с изумлением понял, что это работает — в том числе и на нем. Конечно, все эти «спасибо, молодцы» не заменяют премий, отгулов и отсутствия кранчей, но поддерживают дружелюбную рабочую атмосферу. Кто его, Романа, вообще хвалит каждый день, если не считать жены?

Заскрипели кресла — все начали вставать. И тут Катя снова энергично улыбнулась:

— И-и-и у нас отличные новости! Команда, у нас будет тим-пати! Выходные в «Зимогорье», даты сегодня пришлю в чат. Трансфер, проживание, ски-пассы — все за счет компании!

— Ура-а-а! Славься, славься, Катерина! — завопил Лев, и остальные, чуть смущаясь, поддержали его гудением и аплодисментами.

— Готовьте лыжи и борды, — Катя снова широко улыбнулась. — Там есть аренда, но это уже только за свой счет.

Ребята высыпали из переговорки, наполняя коридор гулкой волной смеха и оживленных голосов — новость о халявном выезде на крутой горнолыжный курорт определенно скрасила всем понедельник. Роман и Катя остались вдвоем.

— А выезд будет только командой или семьи берем? — спросил Роман.

Лера горные лыжи не особенно любила, но провести без нее целые выходные казалось дикостью.

— Вообще, конечно, только командой, — отозвалась Катя. — Но тебе, как руководителю, я выбью плюс один, не вопрос. И какой-нибудь премиальный номер. Еще общий ужин будет в ресторане, постараюсь утвердить меню полюксовее, с шампусиком. Потому что новости у нас на миллион. В смысле, на сотни миллионов.

Роман чуть улыбнулся:

— Заинтриговала по самое не балуйся. Говори уже!

— ГосРегламент, — торжественно объявила Катя. — Нам отдают ГосРегламент.

— Да ну! В смысле тот самый проект, о котором на митинге у генерального говорили? Прямо нам, в смысле нашей команде?

— Да, тот самый проект. Его будет вести наша команда.

Роман ощутил странную смесь радости и тревоги. Даже по краткому анонсу на совещании у генерального было ясно, что ГосРегламент по масштабам и сложности в разы, если не на порядок превосходит все, с чем их команда работала раньше. ГосСтандарт планировал создать защищённую централизованную систему, которая будет работать на технологиях big data, искусственного интеллекта и блокчейна. Цель системы — полностью изменить то, как в стране разрабатываются, внедряются и контролируются обязательные требования к товарам и услугам. ГосРегламент — сложный и масштабный IT-продукт, который потребует интеграции с множеством существующих систем и тщательной проработки архитектуры и безопасности.

За тимлида с таким проектом в резюме будут драться лучшие работодатели, позицию Роман сможет выбирать, словно султан — наложницу в гареме. С другой стороны, если тут облажаешься — подставишь всю компанию.

А еще этот проект сулил нечто большее, чем карьерные перспективы и шестизначные премии каждый месяц. Как и его жена, Роман мечтал совершить в жизни что-то значимое, оказать влияние на мир. Да, фамилию старшего архитектора ГосРегламента будут знать только в профессиональном кругу — но этот продукт окажет колоссальное влияние на развитие страны, то есть на жизнь миллионов людей. Есть отчего прийти в волнение.

— Надо все обдумать как следует, Кать, — Роман провел ладонью по подбородку.

— Под ГосРегламент нам дадут все, — лицо Кати сияло. — Аналитиков, разрабов, девопсов, серверные мощности. Свою команду кью-эй, которая не будет занята в других проектах. А с архитектурой ты справишься, я уверена. Это я отстояла тебя перед дирекцией по разработке. Доказала, что больше никого не может быть на этой роли.

— Хорошо, — просто ответил Роман. — Спасибо, Катя.

***

— Значит, берешься за ГосРегламент? — спросил генеральный.

Генеральный ко всем сотрудникам, от курьера до финдиректора, обращался на ты — и в ответ требовал того же. Называть его следовало просто по имени — Антон. Роману пришлось преодолеть некоторое внутреннее сопротивление, чтобы привыкнуть к этому стилю. Сам генеральный старательно косил под идолов айти-индустрии — легкомысленные футболки и толстовки вместо деловых костюмов, мемасики и молодежный сленг в корпоративных чатах, подчеркнутая демократичность и простота в общении. Но за имиджем рубахи-парня проступал оскал акулы рынка. Свой путь в мутных водах российского бизнеса Антон начал еще в девяностые и седину на висках закрашивал в дорогом салоне.

— Значит, берусь.

Роман отпил кофе, который только что принесла секретарша. Напиток был налит из кофе-машины на общей корпоративной кухне, но в изящные фарфоровые чашечки, а не в кружки с логотипом компании, которыми тут все пользовались.

— Команда у тебя сильная, — протянул генеральный. — Вот только Катерина, проджект ваш, вообще без опыта работы с госухой. А там всегда адский треш с требованиями, правая рука не знает, чего хочет левая нога. И каждый чих, вот прям буквально любое смещение кнопочки на два миллиметра нужно согласовывать, причем список подписей может растянуться страниц на пять. Может, вам Шимохина дать? Он не совсем, как говорится, на трендах, зато на госухе собаку съел.

Роман поморщился. Шимохин ему откровенно не нравился. Мужик на пятнадцать лет старше и с волчьими глазами, которые, казалось, ничего не выражали, но при этом видели всё насквозь. Дело было не в резкой манере речи или въедливых вопросах — с этим Роман мог работать. Нет, каждая, даже самая нейтральная, на первый взгляд, фраза Шимохина, любой его жест — от размеренного постукивания пальцем по столу до снисходительного наклона головы — были безошибочно направлены на формирование иерархии.

Роман решительно качнул головой:

— С Шимохиным мы не сработаемся. Наша Катерина — отличный проджект. Грамотный, четкий, на одной волне с командой.

— На одной волне, говоришь, — генеральный улыбнулся во все свои фарфоровые зубы, но глаза остались холодными. — Видишь ли, Рома, то, что проджект комфортен для тебя, вовсе не означает, что это хороший проджект. С госухой бульдожья хватка нужна. Берите Шимохина, а Катерина на других проектах будет полезнее.

Генеральный снова по-свойски улыбнулся, но интонация четко подразумевала «разговор окончен». Роман машинально привстал со стула, чтобы уйти, но тут же одернул себя и всем весом опустился на сидение. Он не какой-то зачуханный ноунейм, чтобы позволить так собой помыкать. Команду он собирал два года и намерен ее отстаивать.

— Антон, моя команда завершила уже четыре сложных проекта. С двумя последними никто в компании больше не справился бы, и ты это знаешь. Ни одного бесполезного или случайного человека у меня нет. Шимохин управление нами не потянет — я знаю, о чем говорю. Это не капризы — он не отличает скрам от канбана, а деплой от рефакторинга. Нам нужен проджект, который говорит с командой на одном языке. И вообще, — Роман волевым усилием разжал пальцы, слишком сильно стиснувшие ручку кофейной чашки, — давай договоримся на берегу. Если мы беремся за ГосРегламент, то той командой, которая уже проявила себя в деле. И используем те методы, которые работают именно у нас. На других условиях я за проект не возьмусь.

Генеральный откинулся в кресле и побарабанил пальцами по столу. Впервые за всю встречу — а может, и вообще за все время — он воззрился на Романа с искренним любопытством.

Роман напомнил себе, что проект такого уровня никто больше в компании не вытянет, а отказаться от него после предварительных переговоров будет для генерального, что называется, западло. Поэтому уверенно выдержал взгляд начальника и только потом сказал, чуть сбавив тон:

— У Катерины в самом деле нет опыта работы с государственными организациями, но она, как положено айтишнику, быстро учится. Будет советоваться хотя бы с тем же Шимохиным, надо поставить ему консультационные часы в план. И это не все, нам понадобятся сотрудники в штат, своя группа тестирования, серверные мощности…

Генеральный приподнял бровь:

— Пиши служебку, на митинге в пятницу обсудим. Сам понимаешь, ГосРегламент — наш новый хедлайнер, который сформирует лицо компании и вытянет за собой весь продуктовый портфель. Если, — генеральный тонко улыбнулся, — вытянет. Это от тебя будет зависеть, Рома. И от твоей команды.

Слово «твоей» Антон особо выделил интонацией.

По пути из начальственного кабинета к своему столу Роман поймал себя на том, что улыбается.