Разница умолчаний

Глава 7

Картриджи в системе фильтрации давно нуждались в замене — вода приобрела едва заметный затхлый запашок, и электрочайник стабильно покрывался накипью. Фирма, поставившая фильтры, донимала звонками с предложением обслуживания, причем стоило оно половину от суммы первоначальной установки. Лера решила сэкономить и заказала на маркетплейсе фильтры с нужной маркировкой. Осталась сущая ерунда — подловить момент, когда Ромка не будет ни спешить на работу, ни выжат, как лимон, после возвращения с нее, и попросить его заменить фильтры.

Наверное, Лера могла бы и сама справляться с «мужской» работой — руки у нее росли из правильного места; но ясно было, что тогда очень скоро вообще все домашние дела окажутся на ней и это будет восприниматься как что-то само собой разумеющееся. Честно говоря, Ромка и раньше без особого энтузиазма вешал полочки и прочищал засорившиеся стоки, хотя по безденежью деваться некуда было — приходилось браться за молоток или тросик. А сейчас, с этим новым рабочим проектом, Ромке стало вообще ни до чего.

Теперь он ездил в офис шесть дней в неделю, возвращался ближе к полуночи и даже то немногое время, которое оставалось на семью, поминутно хватался за телефон или просто витал мыслями в облаках. Секс почти сошел на нет, уже дважды благоприятные дни проходили напрасно — в первый раз Ромка уехал в командировку, во второй… просто ничего не получилось, как Лера ни старалась. «Пойми, малыш, у нас очень напряженная фаза проекта», — раз за разом повторял Ромка. И эта напряженная фаза даже не думала заканчиваться. Вернее, всякий раз перетекала в новую, еще более напряженную.

Подспудно Лера уже понимала, что против воли стала участницей какого-то скрытого от нее состязания, в котором неизменно проигрывала. Раньше Ромкино время и внимание просто принадлежали ей так же естественно, как воздух, который она вдыхала. Теперь за них словно бы приходилось конкурировать с чем-то… или с кем-то? А ведь семья просто по умолчанию должна быть территорией, где тебя не оценивают, а принимают таким, как ты есть.

Но сегодня Ромка пришел домой в восемь, как все нормальные люди — откликнулся наконец на ее просьбу заменить фильтры. И вот теперь возится под раковиной, пока она помешивает шкварчащее в сковородке мясо — с черносливом и помидорами, как оба они любят.

— Да что за черт, — прокряхтел наконец Ромка. — Не подходят эти фильтры. Ты купила не то.

— Ну как же, — растерялась Лера. — Вот, маркировка совпадает…

Ромка вылез из-под раковины:

— А разъемы не совпадают. Я пока старые на место поставил. А эти надо вернуть в магазин.

Лера, обычно рачительная, так расслабилась в предвкушении неспешного семейного ужина, что только махнула рукой и рассмеялась:

— А, да чего там, какой возврат! Поздняк метаться. Сроки вышли, фильтры почти месяц ждали, когда ты ими займешься. И вон, упаковка смялась… Ничего, закажу новые.

Роман был не рад, что пришлось рано вернуться с работы, пропустив итог недельного спринта. Катя, конечно, и без него проведет совещание, но все-таки спокойнее самому за всем приглядывать. К домашним делам Роман старался относиться ответственно — но сегодня его жертва оказалась напрасной. Лера сама целыми днями бездельничает и совершенно не ценит его время.

— Да ну чего бы тебе не заказать новые, — процедил Роман. — А эти можно на помойку выкинуть. Не ты же на это все барахло зарабатываешь. У тебя что, шопоголизм? Чуть не каждый день что-то заказываешь, достали уже уведомления о покупках твоих бесконечных!

Лера вздрогнула, словно ее ударили. Ее родительская семья не была идеальной и не раз переживала тяжелые времена — но никогда, никого, ни при каких обстоятельствах не попрекали куском хлеба! А транжирой она не была, покупала только необходимое — и недорого. Не больше одного, ну максимум двух заказов в неделю…

— Ты хочешь, чтобы я бросила фотографию и вышла на работу? — спросила Лера мертвым, не своим голосом. — Но ты же говорил, что…

— Я знаю, что я говорил, — Роман опустился на диван и потер переносицу. — Послушай, извини, я не хотел. Прости, малыш, меня занесло что-то.

«Ты все время на своей работе, — хотелось сказать Лере. — Кажется, я уже ничего особо не значу для тебя».

Но она уставилась в окно и промолчала. Понимала, что если начнет скандал — остановиться уже не сможет. Припомнит и постоянное залипание в телефон, и пропущенные без предупреждения ужины, и — самое страшное — стремительно испаряющийся из супружеской постели секс… Она чувствовала внутри себя мерзкую, скандальную, истерично визжащую бабу, способную только требовать и жаловаться, бесконечно мстящую близким за собственную просранную жизнь. И эта баба никогда не была так близко к самой Лере.

Нетушки. Такие вещи всегда происходят с другими.

— Ничего страшного, щеночек, — тихо сказала она, не глядя на мужа. — Я правда лажанулась с этими фильтрами. Завтра попробую оформить возврат.

Роман обнял жену, прижал к себе. Она спрятала лицо у него на груди.

— Прости, — повторил он. — Я правда работаю слишком много. Напряженная фаза… Да, я понимаю, очень давно это говорю. Но ГосРегламент — проект моей жизни, малыш. Если я его не вытяну, придется всю жизнь писать софт для учета канцелярки на складах…

— Я понимаю, — глухо отозвалась Лера.

— Хотя, знаешь, чушь все это. Ты — проект моей жизни. Главный и… единственный. А я стал бревном каким-то, а не мужем. Вот как мы будем действовать. Помнишь, мы хотели прокатиться из Ханоя в Хошимин на байке? Я возьму неделю отпуска в январе. А, гори все огнем — две недели. Вместе с каникулами получится три.

Лера подняла лицо:

— Правда?

— Завтра беру билеты. Туда — в Ханой, обратный — из Хошимина.

Лера неверяще улыбнулась. Они любили Вьетнам и были там уже дважды, но перемещались в основном на автобусах. Об эпическом мотоциклетном путешествии они мечтали так давно, что ей казалось, эта фантазия потихоньку отошла в разряд несбыточных. Они уже года три даже не садились на мотоциклы…

— Возьмем байки помощнее, не эти табуретки с мотором. Насчет визы выясню завтра, кажется, на три недели уже нужна, но во Вьетнам вроде несложно получить. Что еще? Снаряга? Не важно, все на месте купим.

— Что еще, — повторила Лера. — Еще там очень плохо со связью, ты же понимаешь? В городах еще есть какая-то, а в горах — швах. Сплошной оффлайн.

— Так в этом же, — Ромка улыбнулся совсем по-мальчишечьи, — весь и смысл. Только ты и я, малыш. И все три недели — никакой работы!

Лера тоже заулыбалась вовсю, на щеках заиграли ямочки. Она давно не видела мужа таким… веселым.

Однако про деньги на хозяйство он снова забыл. Лера напоминала ему уже дважды за последнюю неделю. В этот раз — не стала. Можно взять еще пару заказов на обработку, вечером после учебы посидит…

***

Роман еще не привык к ощущению, что у него есть собственный отдельный кабинет — с видом на проспект и столом буквой «Т», за которым спокойно размещалась его старая команда. Правда, команда стремительно расширялась, так что для общих совещаний Катя бронировала переговорку. Роман проводил собеседования с кандидатами чуть ли не каждый день, иногда и по два в день. Сегодня он задержался, чтобы написать эйчарам решения по прособеседованным кандидатам. Впрочем, повод задержаться на работе находился всегда. Катя тоже любила работать по вечерам, когда дневная суета стихала.

Полумрак кабинета прорезала полоса яркого света из коридора. Роман машинально улыбнулся и повернулся к двери, но тут же поджал губы. Вошла не Катя — Шимохин, проджект другой команды.

Общались Роман и Шимохин вроде нормально — потому, в основном, что необходимость такая возникала нечасто. Шимохин, разумеется, был в курсе, что Роман отклонил его кандидатуру в качестве ведущего проджекта ГосРегламента. Держал себя в руках, в открытую не гадил и не хамил, но… С Шимохиным нельзя было просто поговорить, обсудить задачу или согласовать сроки. Любой диалог моментально превращался в subtle power play — тонкую игру на доминирование. Это было изматывающе.

Однако Роман натянул вежливую улыбку, привстал с кресла и крепко пожал протянутую руку посетителя, постаравшись не поморщиться — отчего-то ладони Шимохина всегда были словно бы покрыты жиром.

— Слышь, Романыч, я насчет кандидатов на дата-инженеров, — Шимохин, как обычно, взял с места в карьер. — Вот этот, как его бишь, бородатый такой, ты его вчера собеседовал — он нам, в целом, подходит. Сойдет для сельской местности. Но у тебя, как водится, право первой брачной ночи, ты ж у нас король ГосРегламента… Так что если берешь его к себе, — Шимохин демонстративно вскинул перед собой ладони, — у нас никаких претензий! А если тебе не подошел, то мы к себе пригласим.

Роман подавил вздох. Вообще-то кадровыми вопросами занималась Катя. Но заставлять ее лишний раз пересекаться с Шимохиным не хотелось. Сам он решение по кандидату еще не принял. Опыт, хард-скиллы, коммуникабельность — все адекватно вакансии, но сам по себе этот мужик Роману не понравился.

— Забирайте. Для нас это… слишком возрастной кандидат.

— И с чего вдруг «возрастной»? — Шимохин вскинул мохнатые брови. — Сколько ему там — чуть за сорок вроде?

Сам Шимохин недавно проставлялся по случаю сорокапятилетия.

— Сорок один год. И из пятнадцати лет стажа последние девять — на одном месте. У него мозги уже не перестроятся на новые стеки и процессы. Он будет страдать, мы будем страдать… Кому это нужно? Забирай кандидата к себе, у вас он вытянет.

— Да ты, Романыч, никак эйджист, — Шимохин нисколечко не выглядел уязвленным. — Айти — дело молодых, лекарство против морщин… А миром, знаешь ли, правят старики. И договариваться с ними надо по их стариковским понятиям, а не на вашем зумерском сленге… Как, кстати, согласование требований к ГосРегламенту продвигается?

Роман сложил руки на груди и спокойно сказал:

— Ценю твою обеспокоенность, но оно отлично продвигается.

— В самом деле? А мне вот тут насвистели компетентные источники, что вы уже вовсю пашете — а госстандартовское начальство ваше ТЗ не утвердило.

— Вроде не хватает еще пары подписей, — припомнил Роман. — Но ты же знаешь госуху, там дико долго это все. Кто в отпуске, кто на больничном, а кто-то чуть ли не помер от старости, пока процесс согласования идет… Главное — их айтишный департамент все утвердил. Так что работаем спокойно, все идет по плану.

— Я-то как раз госуху знаю, Романыч, — Шимохин доверительно подмигнул. — И я бы на твоем месте не бежал впереди паровоза.

— Вот потому-то ты и не на моем месте, — Роман улыбнулся с подчеркнутым дружелюбием. — Спайс маст флоу… Прости, забыл, твое поколение не знает, наверное, этот мем.

— Зато мое поколение знает мем «поспешишь — людей насмешишь».

Из коридора донеслись легкие шаги.

— О, да у тебя, никак, полночное совещание с проджектом, — гаденько усмехнулся Шимохин. — Ухожу-ухожу, не смею мешать молодым давать, хм, стране угля…

Кажется, он нарочно замешкался, чтобы Катя почти влетела в него в дверях и потом еще минут пять пошло хохмил, прежде чем выполнить заповедь «уходя — уходи». Роман и Катя дружно проводили Шимохина неприязненными взглядами.

— ГосРегламент не его, вот и бесится, — попытался пошутить Роман.

— Не то слово, — Катя дернула краешком рта. — Родился в стране Советов и советами своими достал уже в корягу. Типа это древнее говно мамонта лучше знает, как мне выстраивать коммуникацию с заказчиком. Душнила. Ладно, хватит об этом сбитом летчике… Нам надо график совещаний утрясти. Скоро опять согласование сроков с ГосСтандартом, просят приехать — этим динозаврам онлайн как-то не совещается... ощущения, мол, не те. Пусть их, заодно лично покажем им первый прототип. Тебе вторник-среда на следующей неделе норм? Сможем поехать?

— Сейчас проверю календарь…

В рабочем календаре ожидаемо не нашлось ничего более приоритетного, чем эти переговоры. Но Роман смутно помнил, что есть еще что-то — такое, о чем почему-то хотелось забыть. Мамин день рождения? Нет, до него три недели еще. Другое… А, Лерины благоприятные дни.

Это была неприятная тема, из тех, на которых изо всех сил стараешься не концентрироваться, проскакиваешь мысленно побыстрее, как ускоряют шаги, проходя мимо общественного туалета. Нет, Роман, конечно, очень любит жену и хочет завести долгожданного ребенка. Вот только… наверное, он и правда слишком напрягается на работе. Последние попытки окончились позорно, и от того, как старательно Лера скрывала разочарование и пыталась утешить его, становилось только тоскливее.

За этим, разумеется, не может стоять ничего серьезного — ему всего-то тридцать два, он во вполне приличной форме… Но глубоко внутри засел страх еще одного фейла.

— Ну или давай договорюсь на четверг-пятницу, — предложила Катя.

— Нет-нет, вторник-среда — нормально, поехали.

А следующие Лерины дни случатся уже во Вьетнаме. Там они будут вдвоем, никакой тебе работы, только дорога, ветер в лицо и безграничная свобода — как в юности. Что нужно, произойдет само, безо всех этих напрягов.

Там все у них наладится. А пока, действительно, надо побыстрее решить вопрос с согласованием требований.

— Только забронируй не самый ранний рейс, оки? — попросил Роман. — Достало в пять утра вставать…

Катя кивнула. Как и Роман, она была полуночницей, то есть не имела шансов выспаться перед ранним вылетом.

Прежде Роман любил самолеты — они означали путешествие, почти праздник. Но с этими командировками в Питер цепочка «метро — аэроэкспресс — досмотр — паспортный контроль — снова досмотр — короткий перелет, даже не вздремнуть толком — такси» стала утомительной рутиной, даже бонусы бизнес-класса ее не оживляли.

— Есть идея получше, — улыбнулась Катя. — Поехали на поезде! Выспимся спокойно, без суеты аэропортовской этой всей.

— И чай в латунных подстаканниках! План-капкан, закачиваем.

На две ночи меньше дома… Особой потерей это не выглядело. Ведь отпуск уже совсем скоро, там они с Лерой все наверстают.

— Кажется, на корпоративной карте скопились бонусы, — Катя подмигнула. — Можно проапгрейдить билеты до СВ. Это значит — поедем с шиком.

«Это значит — проведем две ночи вдвоем, наедине», — подумал Роман. В гостиницах им, разумеется, бронировали разные номера, но поезд — это же как бы такая нейтральная территория, ничья земля, на которой обычные правила не действуют. Конечно, ничего особенного, просто деловая поездка с коллегой…

Но сердце забилось чаще.