Разрушение советского наследия: служебное собаководство

Глава 4. Советское собаководство в эпоху перестройки

С чего началась перестройка? С кооперативного движения. Не обошло это веяние и собаководства. Уж здесь-то «кооператоры» развернулись очень широко.

Первые клубы любительского собаководства в СССР возникли ещё в 1970 гг. Они объединяли любителей тех пород, которые не были включены в список служебных или охотничьих. Таким, например, было Московское городское общество любителей собаководов (МГОЛС).

Любительское и служебное собаководство существовали параллельно, никак не мешая друг другу. Да и как они могли помешать? Породы, которые в них культивировались, не пересекались. Люди были другие, да и цели, которые они перед собой ставили, тоже резко различались. Служебное и любительское собаководство отличались так же, как птицеводство от разведения волнистых попугайчиков. Да и в количественном отношении «служебников» было во столько раз больше «декоративщиков», как крестьян было больше, чем любителей попугаев. Необходимость иметь рабочую собаку никак не совпадала с потребностью иметь в доме живое существо — морскую свинку, хомячка или какого-нибудь мопсика. Во второй половине 1980 гг. любительские клубы стали плодиться вместе с кооперативами невиданными темпами. В советском собаководстве произошла настоящая революция, последствия которой были оценены не сразу.

Развитие советской системы собаководства, как это ни парадоксально, привело к серьёзной проблеме, которой не было на начальном этапе. Ведь в самом начале страна испытывала острый дефицит специалистов. Но потом уже высококвалифицированных специалистов стало больше, чем вакансий ответственных должностей в клубах собаководства. Прекрасные творческие личности вынуждены были оставаться в качестве исполнителей чужих решений.

Ситуацию усугубляло то, что в одном территориальном образовании находился только один клуб служебного собаководства ДОСААФ. Чтобы уйти от ненавистного начальника, нужно было переехать в другой город. И вот сейчас, в перестройку, появилась возможность создавать свой личный клуб, в котором заниматься племенной работой можно было без всякого отчёта перед вышестоящим начальством.

Возникшие новые клубы любительского собаководства, частные кинологические кооперативы уже занимались разведением всех пород собак, но по правилам разведения декоративных пород. О рабочих качествах служебных собак речь уже не шла. Пропагандистская машина, переформатирующая основные представления о собаководстве, заработала на полную катушку. Открылись Окна Овертона[30]. Постановление Правительства РФ № 290 было уже завершаемой стадией этого Окна. Вначале сдвинули общественное сознание.

О чём стали писать средства массовой информации? О том, что всё созданное в Советском Союзе — неправильное. Есть правильный демократичный Запад с его общечеловеческими ценностями, со свободным рынком, либерализмом, вот и надо на него равняться. Необходимо встраиваться в мир цивилизованного человечества. А в собаководстве это означает переход на систему разведения питомников, которая выстроена в ФЦИ. Но сначала пошёл процесс распада клубов служебного собаководства и выделения из них новых любительских клубов.

Между клубами развернулась конкуренция за количество членов и количество собак. Выигрывали те, кто к качеству племенного материала предъявляли самые минимальные требования. Меньше требования — больше собак, которые им соответствуют. Ведь основной источник доходов клубов (и их руководителей) напрямую зависел от количества членов и полученных помётов. Члены сдавали членские взносы, оплачивали актирование помётов, оформление зоотехнической документации, распечатку родословных документов. Чем больше у клуба членов, тем больше участников приходило на проводимые клубом выставки (участие в выставке — платное). Кроме того, в помещениях клубов торговали кормом для собак (мясо вынужденного убоя, субпродукты), ветеринарными препаратами, витаминами, собачьей амуницией. Понятно, что всё это продавалось с приличной накруткой (иногда до 5–6 раз).

Собаководство в СССР к концу 1980 гг. стало бизнесом, и не просто бизнесом, а бизнесом, связанным с обманом. На рынках появились бланки родословных. Можно было недорого оформить документы высокопородистой собаки на любую дворняжку. Впрочем, аналогичное творилось и в других областях. Народу кинули лозунг «Обогащайтесь любой ценой!», и многие ему последовали. Процесс пошёл. В собаководство на смену энтузиастам пришли совсем другие люди — коммерсанты, они и начали определять в собаководстве погоду. Если раньше советские люди не сильно различались по своему достатку, то при Горбачёве появились первые советские миллионеры и люди просто богатые. Породистые собаки, особенно редких пород, да ещё привезённые из-за рубежа, стали показателями зажиточности, успеха. Спрос на престижных собак привёл к росту цен на них. Собачий бизнес (продажа щенков и импортных собак редких пород) стал очень прибыльным.

Забеспокоились прежние монополисты — клубы служебного собаководства ДОСААФ и объединения охотничьего собаководства (они были секциями Всесоюзного общества охотников и рыболовов). Их члены стали вступать в новые кинологические организации. И дело даже не в том, что организаций стало больше — они стали ориентированы на западную систему собаководства, систему ФЦИ. Джин стяжательства и наживы вырвался на волю. Кроме того, значительная часть руководителей клубов служебного собаководства сами не устояли от искушения соблазном лёгких денег. На рынке появились в продаже незаполненные бланки с печатями зоотехнической документации не только вновь созданных кинологических организаций, но и клубов служебного собаководства ДОСААФ — родословные, дипломы по дрессировке, дипломы с выставок.

Изменилось не только отношение к собаководству вообще, изменилось отношение к рабочим качествам. Для формируемой системы собаководства по лекалам ФЦИ приоритет рабочих качеств при разведении служебных пород перестал являться аксиомой. Вот что пишут об этом Беленький и Мычко, которые в 1991 г. были на учредительной конференции РКФ представителями «служебного» направления[31]:

Поразительно, как в этом небольшом отрывке ярко виден результат действия Окон Овертона. Рабочие качества ещё считаются обязательными для служебных пород собак. Но под ними уже подразумевают обыкновенную собачью привязанность к своему хозяину. Первоначальный смысл понятия «служба», «работа» вывернут наизнанку. Авторы виртуозно изменяют логическую цепочку. Не красота собаки обеспечивает наличие у неё рабочих качеств. Наоборот, прекрасно приспособленная для выполнения работы собака всегда совершенна в физическом плане, а потому кажется красивой, как кажется совершенным и красивым любое здоровое дикое животное.

«Красивой» выставочной собаке противопоставляется неухоженный и недокормленный «уродец». По-другому и быть не может. Либо собака выставочная, либо она — урод.

Очень показательно, как авторы книги описывают рабочие качества и область применения служебных собак. Как будто они ничего никогда не слышали ни о выносливости, ни о силе, ни о способности работать с запахом. Единственное применение служебной собаки — охрана. Работа собаки — быть компаньоном человека, живой игрушкой для него, психологической разгрузкой. Ещё раз подчеркну — авторы этой книги в РКФ представляли «служебное» направление. Они не только писали книги. Они читали лекции, обучали слушателей кинологических курсов, принимали у них экзамены. Вот стараниями таких «служебников» и была уничтожена советская система служебного собаководства. О рабочих качествах быстро забыли. После того, как приоритетом стали выставки, служебное направление исчезло.

Выставки — особая история. Их количество увеличилось в сотни раз. Проводить их стали по подобию выставок в ФЦИ, так было коммерчески намного выгоднее. Для привлечения большего количества участников на выставки хорошим тоном стало приглашать импортных судей, экспертов ФЦИ, США, Великобритании. В то время у народа было сформировано мнение, что раз импортное, значит — лучше нашего. Это касалось всего, в том числе, собак и судей по собаководству. На самом деле качество судейства экспертов ФЦИ очень часто повергало наших специалистов в шок. Они не боялись оценивать породы, которых никогда до этого не видели, требований стандарта которых даже не читали.

Необходимо отметить, что в СССР судить выставки на таких прекрасных условиях (бесплатный проезд, проживание в гостинице, питание в ресторане, культурная программа с выпивкой) иностранцы поехали с большим удовольствием. Им нужно-то было всего-навсего кое-как отсудить ринги, а уж затем можно было насладиться русским гостеприимством. Кроме того, иностранный эксперт не забывал попутно найти новый рынок сбыта для собак из собственного питомника. Продать можно было любой брак по безумной цене (собаки же — импортные!).

В нашу страну хлынул поток иностранных экспертов и обычных проходимцев. Вспоминается эпизод с одним польским экспертом ФЦИ. Он был специалистом по борзым, в СССР его в первый раз пригласили судить именно эту группу пород. Но уже на самой выставке организаторы попросили отсудить ещё и ринг немецкой овчарки. Сначала поляк долго упирался, говоря, что не знает эту породу. Но организатор выставки сказала, что сама будет стоять с ним в ринге и ему подскажет в случае необходимости. Любители немецких овчарок известны во всем мире своей сварливостью и многочисленностью, а также отсутствием уважения к авторитетам. Идя к рингу немецкой овчарки, польский эксперт по борзым заметно трусил, он даже пошутил: «Овчарок судить — как тигра… „любить“: и смешно и страшно!». Однако всё прошло благополучно, его не закидали тухлыми помидорами. Поляка потом приглашали много раз, он стал в нашей стране очень популярным и уже не боялся судить даже те породы, название которых слышал в первый раз. Однажды, когда недовольные его некомпетентным судейством зрители стали громко возмущаться и угрожать, что напишут на него в ФЦИ, и его лишат звания, он, улыбаясь в свои пышные седые усы, хладнокровно ответил: «Пишите, меня уже давно всего лишили».

В советских кинологических журналах словно по мановению дирижёрской палочки одновременно стали публиковаться статьи о том, что в СССР собаководство долгие годы было изолировано от мирового и поэтому отстаёт. Железный занавес в собаководстве необходимо разрушить так же, как и в других сферах. Начались разговоры, что СССР должен обязательно вступить в ФЦИ. Это нужно для вхождения в мировую кинологию. Перестройка, демократизация, гласность, а теперь — переход на мировые общепринятые правила собаководства. Переход на международные стандарты собак. Само собой подразумевалось, что это увеличит доходность нашего собаководства, потому что увеличит продажи наших собак за рубеж. А цены в валюте за рубежом на собак для наших собаководов тогда были просто баснословными.

Сейчас мы можем сравнить доводы вступления в ФЦИ с доводами подписания Украиной договора ассоциации с ЕС. Это был такой же обман. Никто нас в ФЦИ тогда не ждал. Появление большого количества недорогих собак советского разведения на мировом кинологическом рынке (заметим — прекрасного качества) могло бы просто обрушить цены. ФЦИ никак не могла этого допустить. Вступление в ФЦИ было только морковкой, которой нас заманивали в ловушку.

В СССР тогда началось уничтожение всех развитых областей. За рубежом прекрасно знали, что советская система служебного собаководства была вне конкуренции, следовательно, она тоже должна была быть разрушена.

Для развала области народного хозяйства часто даже нет необходимости вводить санкции или бомбить города Достаточно протащить во властные структуры своего агента влияния и помочь ему провести «реформы», в результате которых от развитой области останутся жалкие обломки. Его даже не надо вербовать, иногда достаточно принять в высоком европейском кругу как равного, доброжелательно хлопать по плечу и оказывать мелкие услуги вроде приглашения быть судьёй на зарубежной выставке, присвоения высокого титула его собаке и т. д. Ну и подсказывать шаги по «реформированию».

Реформы в перестроечном собаководстве должны были заключаться во вступлении в ФЦИ и переходе на все её правила.

Среди сторонников вступления в ФЦИ быстро выделился лидер — некто Евгений Львович Ерусалимский. Кто-то его сравнивает с Керенским, кто-то с Березовским, кто-то с Мавроди, а кто-то с Остапом Бендером. Космополит, готовый согласиться, что в любой стране всё лучше и правильнее, чем на Родине. Этот персонаж заслуживает отдельного рассмотрения. Евгений Львович Ерусалимский был типичным представителем любительского направления, никогда не интересовался служебным собаководством. В этом плане система выставочного собаководства ФЦИ полностью соответствовала его внутреннему мировоззрению. В среде советских собаководов Евгений Львович был фигурой обособленной. Он как никто другой мог преподнести себя, преподать с лучшей стороны. Огромные амбиции, прекрасное образование (закончил мехмат МГУ, где получил второе образование Борис Березовский), светские манеры.

Е. Л. Ерусалимский гениально создавал для собеседников такую реальность, в которой он является главным советским специалистом в кинологии, автором ряда научных трудов в этой области, всемирно известным учёным. Он позиционировал себя в качестве учёного-теоретика в среде собаководов-практиков. Прославился он своей статьёй «Модельный подход к вопросам сложения, движения и разведения собак (Биомеханические постулаты. Селекционные инварианты)», которая была опубликована в сборнике «Средний шнауцер» в 1989 году. Из собаководов никто в смысл его труда вчитываться не стал, но научная терминология и непонятные слова заставили поверить, что в статье написано действительно что-то умное. Те же, кто прочитал статью внимательно, назвали её чушью, не имеющей ничего общего с реальностью. Очень доходчиво в своей статье «Ересь ерусалимская»[32] разобрал опус Ерусалимского Александр Власенко, буквально разгромив его по пунктам. Но Власенко был собаководом, а не учёным, специализирующимся на биомеханике.

В учёных кругах «научный труд» собаковода не заметили, никто из учёных почему-то на него не ссылался. В научной среде считается неэтичным высказываться как-либо о том, что к науке не относится. Мало ли что написал какой-то собачник! Только после долгих уговоров удалось упросить одного из биологов, специализирующихся на движениях тетрапод, к.б.н. А. Н. Кузнецова написать рецензию на творение Е. Л. Ерусалимского[33] под названием «Стрельба из лука по маятнику». Думаю, читателю будет любопытно познакомиться с отрывками из неё.

К этой рецензии трудно что-то добавить. Самое смешное, лженаучность труда Ерусалимского не помешала ему потом, уже в 2006 году, защитить диссертацию «Совершенствование экстерьера собак с помощью биомеханической модели», в основу которой и легла пресловутая статья. Впрочем, в новейшей истории России было время, когда при наличии определённого капитала и связей «остепениться» мог любой. В своём автореферате все достижения российского собаководства к моменту защиты своей диссертации он связал с применением в практике основных постулатов своей теории:

Ну как после этого не присвоить кандидатскую степень «гиганту мысли и отцу русской кинологии»?

Впрочем, о научных успехах Е. Л. Ерусалимского я упомянул с единственной целью — дать более точную и объёмную его характеристику.

Я не думаю, что он был банально завербован ЦРУ или Моссад и получал от них определённое задание и деньги за его выполнение. Скорее всего, он думал, что использует руководство ФЦИ для собственного продвижения в собаководстве и получения личных преференций, а на самом деле, использовали его. Он хотел при поддержке ФЦИ стать главным кинологом страны, продавать своих щенков по астрономическим ценам за рубеж, ездить судить по всему миру, накоротке общаться с членами правительства, а ФЦИ было нужно совсем другое: используя пятую колонну внутри страны, взять советское собаководство под свой полный контроль. Так и произошло.

Есть заказчик — западные спецслужбы. Есть выгодополучатель — ФЦИ. Есть исполнители — пятая колонна среди собаководов во главе с Е. Л. Ерусалимским. Есть покровители среди правительства СССР (затем — РФ), которые сами являлись пятой колонной и действовали по команде американских советников. Процесс по демонтажу системы советского собаководства пошёл так же успешно, как по демонтажу советской промышленности.

Ерусалимскому необходимо было обосновать полезность вступления СССР в ФЦИ и необходимость монополизации советского собаководства для этой цели. Надо отдать ему должное: он говорил всегда очень убедительно, мог легко привлечь на свою сторону человека, не очень разбирающегося в этом вопросе. О чём-то сознательно умалчивал, о чём-то говорил неточно, а о чём-то вообще лгал. Информационные войны придумали ещё до него.

Вот что он потом написал в статье «РКФ. История и предыстория»[34]:

А вот что пишет А. Михайлов, один из нынешних руководителей РКФ[35]:

Не буду даже останавливаться на откровенной лжи по поводу невозможности участия советских собак на выставках ФЦИ (достаточно просмотреть кинологические издания времён перестройки с впечатлениями советских участников выставок ФЦИ или раскрыть каталоги этих выставок). Прежде всего, обращаю внимание, что единственной заявленной целью создания ВКФ, а затем РКФ было вступление нашей страны в ФЦИ. При этом никто даже не пытается утверждать, что вступление в ФЦИ должно было способствовать развитию в СССР охотничьего и служебного собаководства. Нет даже намёков на то, что после вступления в ФЦИ мы сможем улучшить качество советских собак и квалифицированность советских специалистов. Наоборот, из текста следует, что наши специалисты и собаки весьма высокого качества, а в ФЦИ их незаслуженно игнорируют, недооценивают, не дают правильную цену, короче говоря — дискриминируют.

Чтобы преодолеть дискриминацию отечественных торговцев живым товаром (щенками и взрослыми собаками) и удовлетворить желание неназванных советских специалистов-кинологов делиться своими знаниями с зарубежными коллегами, а владельцев породистых собак получать зарубежные титулы, и появилась необходимость вступления в ФЦИ. По крайней мере, другого обоснования ни Ерусалимскому, ни его сподвижникам придумать не удалось. Цена этой великой цели (вступление в ФЦИ) — пустяковая: отказаться от собственных правил разведения и собственных стандартов пород. Личное желание Е. Л. Ерусалимского продавать своих собак за рубеж дороже и самому судить на международных выставках вполне понятно. Но почему для этого нужно полностью ломать отечественную систему кинологической деятельности? Разве не проще было бы ему сменить гражданство, взять, к примеру, израильское?

Если наши собаки более чем конкурентоспособны на мировой арене, а специалистам есть чему поучить зарубежных, то, может быть, и отечественная собаководство не такое уж отсталое? Разве нельзя решить проблему дискриминации советского собаководства другим путём, без вступления в ФЦИ и переподчинения его зарубежному руководству?

Ерусалимский не мог не знать, что ФЦИ подписала договоры о взаимопризнании с США, Канадой и Великобританией, у которых имеются собственные правила и стандарты. Почему он не предложил другой путь и даже не заикнулся о такой возможности: не вступление в ФЦИ, а подписание с ФЦИ договора по аналогии договоров ФЦИ с этими странами? Или СССР, по мнению Ерусалимского, является слишком незначительной и отсталой страной? Видимо, в ФЦИ ему объяснили, что ждут от СССР (затем — России) именно полного подчинения, а не партнёрства.

Пока в СССР не появилась пятая колонна, озабоченная переходом советского собаководства на правила и положения ФЦИ, отношение ФЦИ к СССР было схожим с отношением к США: наше собаководство полностью признавалось.

Дискриминация началась позже. После выхода в свет пресловутого постановления Правительства РФ № 290 от 7 мая 1992 года. ФЦИ ввела запрет на регистрацию собак с родословными, выданными в России.

Предлогом для запрета на регистрацию собак из нашей страны в Племенных книгах национальных организаций ФЦИ (практически это было эмбарго на вывоз породистых собак из России) была невозможность проверить достоверность сведений из родословных российских собак. Якобы в СССР, а потом и в России слишком много организаций, слишком много родословных, очень много фальшивых. На Западе не могут ничего понять. Разумеется, такие доводы всерьёз может воспринимать только человек, не владеющий никакой информацией. Что было на самом деле?

На самом деле в СССР даже в последние годы с появлением большого количества новых кинологических организаций дело с достоверностью сведений в родословных обстояло ничем не хуже, чем на Западе.

До перестройки разведение всех охотничьих и служебных пород собак находилось под контролем государственных и полу-государственных структур. Декоративные породы были прикреплены к клубам охотничьего и служебного собаководства. Все помёты осматривались комиссиями, о чем составлялись акты. Заводчики в своём большинстве имели только одну собаку, никому и в голову тогда не приходило щенков от одной собаки записать на другую. Так же актировались вязки. Такого не было, чтобы записать отцом одного кобеля вместо другого, настоящего.

В перестройку в нашей стране появилось много сомнительных кинологических организаций, но специалисты прекрасно знали, кто есть кто, чьим документам можно верить, а чьим — нет.

А как обстояло дело в клубах ФЦИ? При рыночной экономике мелкое производство не выгодно. У подавляющего числа заводчиков не одна племенная сука, а несколько. В некоторых зарубежных питомниках количество племенных животных превышает 30. В Германии с 2000 гг. даже стали ограничивать количество вязок в питомниках немецких овчарок — не более 10 в год. Немцы, конечно, вывернулись — собак записали на жену, тёщу или детей и зарегистрировали на их имя название новых питомников.

Производство собак в больших питомниках ФЦИ поставлено на поток. Щенки — товар, суки — станки для производства товара На каком производстве станки будут простаивать, если товар пользуется спросом? При отсутствии контроля родителями щенков часто записывались совсем другие собаки (настоящие родители по какой-либо причине не соответствовали требованиям правил племенного разведения). Чем строже требования, тем больше подлогов. Один только пример. В 1998 году для немецких овчарок в Германии был введён обязательный тест ДНК. Первые же результаты проведённых исследований повергли в шок: случаи недостоверности сведений о происхождении собак оказались не единичными. В журнале немецкого объединения любителей этой породы «SV-Zeitung» в каждом номере ежемесячно публиковался список из несколько десятков помётов с неподтвержденным происхождением. Апогеем разгоревшихся скандалов стало заключение, что отцом знаменитого производителя Лайфа ф.д. Норисванд является не тот, что указан в родословной, а родной дядя Лайфа. Владелец питомника Норисванд был близок к руководству, поэтому не был никак наказан, всех удовлетворило его объяснение, что произошёл «несчастный случай». Чисто «случайно» произошла вязка, запрещённая немецкими правилами (слишком близкородственное скрещивание), в результате которой опытнейший заводчик «случайно» получил собаку-чемпиона. Нет никаких оснований предполагать, что до введения теста ДНК никаких махинаций с зоотехнической документацией немецкими заводчиками не совершалось. Нет оснований и думать, что в других национальных организаций ФЦИ всё было исключительно честно и прозрачно.

Породистые собаки российского происхождения высокого качества по низкой цене с достоверным или недостоверным происхождением были не нужны за рубежом. Рынок для нас закрыли. С СССР так поступать было нельзя, с Россией Ельцина и Гайдара — можно.

Руководители ФЦИ начали вставлять палки российскому собаководству не потому, что российские собаки были плохие. Наоборот, они были слишком хорошие. Они делали неконкурентоспособными породистых собак из лучших питомников, зарегистрированных в ФЦИ. Кроме того, наше служебное собаководство подлежало разрушению, потому что являлось важной частью обороноспособности страны.

Вывод напрашивается простой. Истинной целью курса на вступление в ФЦИ была не защита прав советских собаководов, а личные интересы апологетов этого вступления. Параллельно совершенно осознанно решалась задача по уничтожению советского служебного и охотничьего собаководства.

Вывод этот подтверждается и тем, что по большей части все обоснования вступления в ФЦИ являются обыкновенной ложью, специально сочинёнными мифами для людей, не обладающих информацией. Впрочем, мифами является многое из того, что связано с созданием и деятельностью РКФ.

Все обоснования необходимости либеральных реформ в других областях — тоже мифы. Но вернёмся к собаководству.