Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки

Глава 11

Дейран

Кабинет погружен в сероватый сумрак.

За высокими окнами — хмурое сентябрьское небо, низкие тучи медленно тянутся над крышами, обещая дождь.

В камине почти не горит огонь, лишь несколько углей тлеют в глубине решетки.

Воздух в комнате ледяной, сухой — от дыхания поднимается легкий пар. На стенах тонко искрятся защитные печати.

Иней медленно расползается по краю подоконника.

Дейран стоит у окна, сложив руки за спиной. Поза безупречная, как у воина на построении. Лишь сжатые до побелевших костяшек пальцы выдают напряжение. Его силуэт будто высечен изо льда — неподвижный и холодный.

Лайла сидит на диване у камина, кутается в шаль. Ее глаза покраснели от слез, тонкие пальцы мнут носовой платок. На лице следы бессонных ночей.

В этом холодном кабинете она кажется маленькой и беззащитной, почти ребенком — хотя сама недавно стала женой.

— Если бы ты не развелся с ней, — голос дочери дрожит, но в нем проскальзывает сталь, — она была бы жива!

Он не поворачивается. Продолжает смотреть в серое небо, словно ищет там ответ, которого не существует.

Лайла встает, ее шаги тихо шуршат по ковру.

— Ты хотел молодую жену, наследника… — каждое слово звучит как удар. — А теперь? Что тебе с этого? Мама мертва.

Дейран молчит.

Воздух густеет от холода, на стекле проступает изморозь.

Лайла ежится, прижимает шаль к груди.

— Зачем ты отпустил ее одну? — в голосе слышится надлом. — Почему не поехал с ней, отец? Почему⁈ Ты ведь мог сопроводить ее! Ты ведь мог…

Он медленно выдыхает.

— Не передергивай, — голос низкий, ровный, опасно спокойный. — Никто не хотел ее смерти.

— Смерти… Тела ведь так и не нашли, — Лайла шепчет, опуская взгляд. — Как можно похоронить мать, если не с чем прощаться? Все делают вид, что приняли это, только я не могу. Делия уже вернулась к учебе, а я… — она прикусывает губу, — я не могу просто жить, будто ничего не случилось.

Дейран сильнее сжимает руки за спиной.

Чувствует, как внутри что-то стынет, хотя куда еще холоднее. Лайла говорит то, что он сам не хочет произносить вслух: тела нет.

Потому что он знает — Анара не умерла.

Нить истинности не оборвалась. Она едва тлеет, но все еще связывает их.

— Ты не знаешь всех обстоятельств, — говорит он наконец, не глядя на дочь.

Лайла нервно смеется.

— Обстоятельств? Каких еще обстоятельств, отец? Что кто-то там «потребовал наследника» и ты не смог уговорить маму остаться в твоем доме? Это все оправдания!

Он молчит.

Лед на стекле покрывается тонкими трещинами — магия откликается на эмоции.

— Ты думаешь, я не вижу? — она делает шаг ближе, голос дрожит. — Все привыкли, что ты глыба льда, что тебе все равно. Но я знаю, тебе тоже больно! Ты просто не умеешь это показывать!

Он медленно поворачивает голову, их взгляды встречаются.

В ее глазах — слезы, боль, обвинение.

В его — лишь холод, слишком ровный, чтобы быть настоящим.

— Возвращайся к мужу, Лайла, — тихо говорит он. — Ты зачастила сюда в последнее время.

Дочь замирает, будто не верит, что услышала это. Несколько секунд стоит неподвижно, потом резко отворачивается, прижимая шаль к лицу.

— Ты сам не понимаешь, что потерял, — шепчет она.

Дверь захлопывается с гулким эхом.

Холод в кабинете сгущается, словно сама зима шагнула внутрь.

Дейран остается стоять неподвижно — всего несколько секунд, а потом медленно выдыхает и опирается на край подоконника. Под ладонями — полированный дуб, такой же ледяной, как и воздух вокруг.

Дракон проводит рукой по лицу.

Лед в груди дает крошечную трещину.

Все это время — недели с того дня, когда разбилась карета, — он чувствует ее.

Нить истинности еще цела. Тонкая, прозрачная, как паутина. Она дрожит где-то в районе сердца, зовет — но слишком слабо, чтобы различить направление.

Он знает: если бы Анара умерла, все бы кончилось.

Связь оборвалась бы мгновенно, а в груди осталась мертвая пустота.

Но истинность есть.

И вместе с каждым ее колебанием из него уходит сила — вытекает энергия, как кровь из раны.

Вторая ипостась — дракон — рвется наружу, страдает, воет в глубине его сущности. В груди тошнотворная тяжесть, будто чужие когти сжимают сердце.

Он видит ее во сне.

В блеклом, зыбком мареве — силуэт, мягкий голос, нежный медовый запах и тепло, которого ему теперь особенно сильно не хватает. Иногда она шепчет его имя, а он просыпается, задыхаясь и сжимая простыни так, что костяшки белеют.

Она жива.

Он знает это.

И все же… не может ее найти.

Это невозможно. Истинную не спрятать от дракона — связь сильнее любой магии. Кто-то или что-то укрыло ее за завесой, которую он не может пробить.

Но как понять, кто на подобное способен?

Мысль переходит в звук — в рычание, глухое и звериное. Воздух в кабинете вздрагивает, на стекле выступают новые кристаллы инея.

Дейран выпрямляется, и устремляет взгляд в окно. За мутным стеклом — серое небо, дождь. Он смотрит в него, как в зеркало, и ненавидит свое отражение.

— Я найду тебя, Анара, — шепчет он.

И в этот шепот вплетается клятва.

В мыслях всплывает то, о чем дочь не знает.

То, о чем не должен узнать никто.

История с пророчеством, с поиском новой истинной…

Они заставили его.

Дейран сжимает кулаки, и по коже пробегает холод — магия, вздыбленная воспоминанием.

Та встреча раз за разом проматывается в памяти, словно выжжена в ней. Те образы, разговор, каждая мельчайшая деталь, вплоть до того, что он тогда чувствовал.

Безысходность.

Самое мерзкое из всех состояний, которые он когда-либо испытывал.

Ритуальный зал с высокими потолками, где свет падает через витражи, окрашивая мрамор в золото и алый.

Вытянутые силуэты в черных плащах и драконьих масках. В прорезях для глаз — пустота. Холодная и жуткая.

Их имена нельзя произносить даже шепотом.

Они говорили негромко, но каждый звук отзывался в костях, будто команда, от которой не уйти.

«Империи нужен баланс.»

«Ледяных драконов почти не осталось.»

«Если ваш род угаснет — равновесие падет. Огонь вырвется из недр земли и погубит все живое.»

Он отвечал спокойно и сдержанно, хотя внутри все застывало и крошилось:

«У моего брата есть наследник. Этого достаточно.»

Но они лишь обменялись взглядами — если это можно так назвать, ведь глаз как таковых у этих созданий нет.

«Вы слышали пророчество. Это не тот случай, когда мы предоставляем выбор.»

Сначала он отказался. Но потом прозвучали слова, которые все изменили:

«Если не подчинитесь — потеряете то, что уже имеете. Тех, кто вам дорог.»

Они знали, куда нужно бить. Где у драконов самое слабое место.

Семья. Его девочки. Анара.

Он выбрал меньшее зло.

Думал — защитит их.

Да, сделает больно, поступит несправедливо, но в конечном итоге — спасет.

Но просчитался.

Заключил фиктивный развод. Хотел усидеть на двух стульях: выполнить условия клятого пророчества, и в то же время оставить Анару своей женой. Да, она отказалась терпеть все это, находиться с ним под одной крышей, но он нашел решение, при котором всегда мог знать, что с ней, чем она занята и все ли у нее хорошо.

Потом он все ей объяснил бы, рассказал. Вымолил прощение…

Но если скрыть что-то от любимой женщины возможно, то от созданий в драконьих масках — нет.

Он рискнул. И поплатился за это.

А условия пророчества выполнять все равно пришлось. Артефакт уже нашел вторую пару. Они указали на нее. Он о ней пока ничего не знает, он ее не видел. Но ему эту несчастную уже жаль.

Магия льда внутри него бунтует: раскрашивает инеем стены, а трещинами — стекла.

Дейран до боли сжимает кулаки, и воздух вокруг него становится морозным, густым. Он снова цепляется за единственное, что у него осталось: нить истинности. И снова убеждает себя:

Если связь не оборвана, значит Анара жива.

Его взгляд твердеет, в глазах вспыхивает яркое синее свечение — отблеск драконьего пламени.

— Я найду тебя, — шепчет он. — Выжгу льдом все, что стоит между нами. Взрою землю, проложу пути во все возможные стороны. Но найду.

Даже если после всего она возненавидит его.

Если придется держать ее под замком, под стражей с десятками защитных чар.

Он найдет, и больше не отпустит.

В тишине раздается треск — оконные стекла не выдерживают, разбиваются. В камине вспыхивает голубоватое пламя.

Дракон внутри Дейрана поднимает голову, готовый исполнить только что произнесенное человеком обещание.