Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки

Глава 13

Озеро оказалось небольшим — словно зеркало, забытое среди деревьев.

Я стою на берегу и любуюсь отражением неба в воде, где плывут сероватые облака будто парусные корабли. С дальнего берега доносится негромкое шуршание — там, в камышах, прячется семейка уток. Маленькие коричневые комочки перьев деловито следуют за матерью.

Я невольно улыбаюсь. Это место дышит покоем, чистым и почти неземным.

С моей стороны берег аккуратнее: у самой воды тянется узкий настил старого причала, немного покосившегося, но крепкого.

Чуть поодаль виднеется деревянное строение, внутри которого я нахожу лодку, два весла и сети, аккуратно сложенные в углу. На досках осел запах рыбы и озерной тины.

Интересно, кто тут занимался рыболовством? Уж точно не моя тетушка.

Я оборачиваюсь, бросая взгляд на густой лес, что раскинулся за озером. Его дыхание чувствуется даже здесь — влажный, пряный аромат хвои и прелой травы.

Вода у берега усыпана золотыми листьями — их принес ветер, и они медленно кружатся по темной глади, будто не хотят тонуть.

Так красиво. Так тихо.

И вдруг — мысль.

Я смотрю на дом, на сад, на край дороги, ведущей к городу. Все здесь словно создано для этой идеи…

А почему бы и нет?

Я сжимаю пальцы, чувствуя, как в груди зарождается азарт.

Этот дом может стать не просто моим укрытием.

Здесь можно устроить нечто большее — место для путников, для тех, кто устал, кто ищет покой и временную крышу над головой. Небольшая гостиница, дом отдыха... или что-то вроде этого.

Мысли складываются в целую картину.

Я представляю, как на дороге появится вывеска — «Дом у озера».

Как кто-то, проезжая мимо, тормозит коней, чтобы выпить горячего чая и остаться на ночь.

Как летом в саду будут стоять столики под навесом, и воздух наполнится голосами людей.

Денег, что я взяла с собой, надолго не хватит, так что свое дело было бы очень кстати. И я всерьез загораюсь этой идеей.

Следующие дни проходят в движении.

Я почти не чувствую усталости — будто меня подпитывает неведомый магический источник.

Мы с Медеей тщательно осматриваем дом. Три этажа, и у каждого — свой характер.

Первый — живой, гостеприимный. Здесь два больших камина, просторная гостиная, столовая с окнами в сад и кухня, где удобно готовить на большую семью. Также есть две небольшие спаленки.

Когда-то в них жили прислуга или сторож.

Под лестницей узкая дверь и ступени, ведущие вниз.

Мы открываем ее, и ощущаем прохладу. Спускаемся с зажженной лампой. Там два помещения: кладовая и подвал с полками, на которых стоят банки и ящики с припасами. Большинство уже старое и просроченное — приходится сразу вытаскивать и складывать в гору мусора во дворе.

На втором этаже четыре спальни: одна хозяйская и три попроще. Все с мебелью и смежными ванными комнатами. Еще — библиотека с высокими стеллажами, на которых пылятся старые книги. И один пустой просторный зал, в котором нет ничего, кроме легких полупрозрачных занавесок на окнах.

Третий этаж... пропитан запахом прошлого. Все завалено коробками, ящиками, сломанной мебелью и другими предметами, которыми уже давно никто не пользовался. По углам паутина, на всех поверхностях толстый слой пыли.

С трудом обойдя все помещения мы насчитываем пять захламленных комнат.

Интересно, почему магия дома содержит в порядке все, кроме третьего этажа?

Этот вопрос не дает мне покоя все то время, пока мы пробираемся через завалы и чихаем от поднятой в воздух пыли.

— Похоже, сюда никто не поднимался лет двадцать, — хмурится Медея.

Я чувствую легкое головокружение.

Столько пространства, и все можно превратить во что-то новое.

Мужчины тем временем работают во дворе. Лоренс укрепляет порог, Гайс косит траву, Кай рубит сухие ветки.

— Еще день-два, и все будет выглядеть прилично, — говорит Кай, вытирая пот со лба.

— Еще путь к озеру надо расчистить, — добавляет Лоренс, — Там красиво, грех не привести в порядок.

Мы с Медеей погружаемся в уборку этажей. Начинаем с самого сложного — третьего. Он занимает дольше всего времени и сил, но каждая минута работы стоит полученного результата.

Дом наполняется светом и запахами — чистоты, яблок, влажного дерева и каминного огня.

Вечером третьего дня я сажусь в кресло у окна гостиной и записываю в блокнот первые расчеты: сколько комнат можно оборудовать для гостей, какие расходы потребуются на мебель и продукты, стоит ли нанимать работников или первое время справимся своими силами.

Цифры пугают, но и странным образом вдохновляют.

Если все сделать с умом, получится не просто гостиница. Это будет место, куда люди захотят возвращаться.

Лоренс и Гайс уходят рано утром.

Воздух прохладный, прозрачный, и по лужам после ночного дождя медленно скользят солнечные блики. Мы стоим у ворот, и мне почему-то трудно произнести прощальные слова. Эти мужчины — монахи, сдержанные, немногословные, но за дни, что мы провели вместе, они стали почти родными.

Лоренс улыбается, поправляя на плече сумку.

— Дом у вас на редкость добротный. И благодарный. Будьте уверены, если вы к нему с душой — он вам тем же ответит.

— Благодарный? — переспрашиваю я. — Никогда не слышала, чтобы так говорили о доме.

— Ну… — он слегка пожимает плечами, — некоторые места словно живые. Им лишь нужно, чтобы в них верили.

Я улыбаюсь, внутри что-то откликается на его слова. Не знаю, как с другими домами, но с этим определенно именно так, как он говорит.

Мы прощаемся, Медея машет им вслед.

Двор снова погружается в тишину — ту самую, что теперь кажется мне почти домашней.

После ухода монахов я подробнее рассказываю Каю о своей идее.

Мы стоим на террасе, солнце блестит на мокрой от росы траве, в воздухе пахнет яблоками и осенью.

— Я очень хорошо все обдумала, — говорю я, глядя на сад. — Место здесь чудесное, уединенное, но и дорога рядом. Для путников, которые идут или едут через город — идеальный перевалочный пункт. Надо будет только вывеску организовать, чтобы знали, на каком повороте свернуть, дабы к нам попасть.

Кай хмурится, но не от несогласия, скорее от размышлений.

— Это возможно, — отвечает он после паузы. — Удачное расположение.

— Думаю, третий этаж лучше всего подойдет для расположения гостей. Пять комнат — это немного, но и не мало. Мы с Медеей их вычистили, вынесли старье, окна помыли. Лоренс помог мебель передвинуть. Осталось немного уюта добавить — и можно принимать первых клиентов.

— Покупки будут нужны, — замечает Кай. — Новое белье, покрывала, полотенца, мыло… А еще о продуктах подумать, если собираетесь предлагать что-то на ужин или обед. То же меню составить. Это дело не быстрое.

— Я понимаю, но не все сразу. Надо с чего-то начать. С одного гостя хотя бы.

— Уже есть какой-то список покупок? Я съезжу в город, достану нужное.

— Нет, — качаю головой. — Я сама поеду. Хочу видеть, что беру. Да и по дороге посмотрю город.

Он колеблется всего секунду, потом кивает:

— Хорошо. Но Медею с собой брать не надо. Кто-то должен следить за домом. Заодно ужином займется.

На том и останавливаемся.

Через пару часов Кай выводит лошадей из конюшни и запрягает их. Я забираюсь в карету и ловлю себя на том, что сердце бьется чаще, чем обычно.

Странное чувство — осознавать, что мое будущее теперь зависит только от меня и не от кого больше.

Когда колеса трогаются с места и ворота остаются позади, я оборачиваюсь. Бросаю взгляд на дом, и мне чудится, будто в окнах что-то мягко вспыхивает, словно прощается.

Возможно, это просто отражение солнца. Оно сегодня яркое, но не жгучее, как летом, а по-осеннему ласковое.

Мы выезжаем из пригорода, и пейзаж медленно меняется: сначала — редкие дома, поля, потом появляются первые мастерские, лавки, трактиры с покосившимися вывесками.

Колеса кареты глухо стучат по булыжной мостовой.

Воздух густеет — пахнет хлебом, дымом и пряностями.

Из открытых окон доносятся голоса, детский смех. Звон кузнечного молота где-то вдали.

Я выглядываю из окна — улицы становятся все уже, дома все выше, ближе друг к другу. Между ставнями сушатся травы, висят пучки чеснока.

Толпы людей движутся во все стороны, кто-то торопится с корзинами, кто-то стоит у лавок, выбирая товар, кто-то погоняет навьюченную лошадь.

Шумные торговцы перекрикивают друг друга, предлагают рыбу, ткани, амулеты, медовые орешки, ленты и сапоги.

Мы въезжаем на рынок.

Кай останавливает лошадей у края площади.

— Я подожду здесь, — говорит он. — Буду на виду.

Я киваю, поправляю легкий плащ, что накинула поверх платья, и отправляюсь на разведку.

Рынок шумит и пестрит красками — здесь все кажется живее, чем в любой другой части города.

Пахнет свежей выпечкой и дымом от жаровен, медом и жаренными орехами. Ветер время от времени приносит запах пряных трав и морской соли — наверное, с лавок, где продают засушенные специи.

Я иду между рядами, приглядываюсь. Здесь все так хаотично! Льняные скатерти, тканые коврики, и тут же кувшины с маслом, связки лука и чеснока, корзины с фруктами.

Торговцы то и дело зазывают:

— Леди, взгляните, чудесная ткань из Варелии!

— Вот, вот, булочки с орехами, еще теплые!

— Цветы для дома, мадам, чтобы привлекать удачу!

Я улыбаюсь, но отказываюсь жестом. Пока просто смотрю, прицениваюсь. Как раз собираюсь свернуть к лавке с тканями, когда взгляд цепляется за что-то на стене напротив.

Тут какая-то мастерская, но на вывеску я не обращаю внимания.

Сначала я не понимаю, что именно вижу.

Желтоватый лист, аккуратно прибитый к доскам. На нем — лицо женщины.

Мое лицо.

Я застываю.

Сердце мгновенно проваливается куда-то вниз.

Подхожу ближе — ноги сами несут вперед.

Это не набросок от руки и не картина, а магическая отрисовка. Черты лица, разрез глаз, даже форма губ — все мое до мельчайших деталей. Да к тому же в цвете! Я словно смотрю в зеркало.

Под изображением надпись:

«Пропала. За сведения о местонахождении женщины — награда.»

Мир вокруг будто застывает, а я сама — глохну.

Чувствую, как кровь отхлынула от лица. Шум рынка уходит на задний план — остаются только гул в висках и сухость во рту.

Кто-то рядом смеется, кричит о самой низкой цене. Мимо проходят люди.

А я стою, не в силах вдохнуть.

Меня ищут.

Меня ищет он.

Я резко отступаю, спотыкаюсь обо что-то и едва не падаю. Сердце стучит гулко, как колокол.

Руки дрожат.

Награда, значит… Прямо как за поимку преступницы.

Я быстро накидываю капюшон, прячу лицо в тени и стараюсь идти спокойно, не бежать. Но внутри все кричит.

Прохожу мимо торговцев, не замечая их лиц, мимо лавок, запахов, шума.

Лишь бы не обернуться. Лишь бы не привлечь еще больше внимания, чем уже привлекла.

Добираюсь до площади, почти бегу к карете. Кай ждет, как и обещал.

Он что-то говорит, но я не слышу — только хватаюсь за дверцу и тихо прошу:

— Поехали. Сейчас же.