Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки

Глава 19

— Долго ли вы были в пути?

Лайла поднимает взгляд от пирога и едва заметно вздыхает.

— Мы едем из столицы на север, в Крайфорд, — отвечает она. — На свадьбу.

Внутри меня что-то холодеет. Так резко, что я едва не роняю чашку.

— На свадьбу… — переспрашиваю осторожно. — Кто-то из ваших родственников женится?

Лайла качает головой.

— Нет. Это друг моего мужа. Мы… — она делает паузу, будто подбирая слова. — Мы не могли пропустить. Свадьбы стали частым праздником в последнее время.

— Это замечательно, — поддерживаю я расслабленным, чуть поверхностным тоном, какой и должен быть у незнакомок в дорожных гостиницах.

Но Лайла вдруг грустнеет. Ее глаза скользят к огню в камине. Пламя отражается в зрачках, и от этого она кажется глубоко задумчивой.

— В прошлом месяце отец взял вторую жену, — произносит она тихо.

Мир вокруг меня на долю секунды исчезает.

Я будто падаю в бездну спиной вперед. Ощущаю лишь горячую кружку в руках, и жар, исходящий от нее, обжигает ладони. Это странно, ведь внутри у меня сейчас лед. Густой и колючий.

Значит… женился.

Значит, все-таки перестал искать.

Решил, что пророчество важнее, чем я… или память обо мне.

На так уж много времени ему для этого понадобилось. Три неполных месяца, если быть точной.

Я пытаюсь убедить себя, что мне должно быть безразлично. Я ведь не настоящая Анара. Но душа, что живет в этом теле, поднимается из глубины и бьется в груди, будто пытается разорвать меня изнутри.

Она бы плакала.

Если бы могла.

Сквозь боль я слышу голос Медеи.

— Прям вторую? — спрашивает она с детской непосредственностью. — А первая… не была против?

Лайла вскидывает на нее удивленный, чуть настороженный взгляд. Потом улыбается, но выходит это слишком быстро и неловко.

— Моя мама — первая жена, — говорит она. — Она умерла.

Медея смущается, суетливо отставляет свое блюдце с пирогом на столик и торопится оправдаться:

— Простите… я не хотела задеть такую тему…

— Все в порядке, — мягко перебивает Лайла. — Мы… уже пережили это.

Нет.

Не пережили.

Она говорит это для приличия. Я вижу по глазам: эта рана не закрыта. Просто спрятана под слоями вежливости.

Или мне просто хочется в это верить.

— У вас прекрасный дом, — меняет тему Лайла. — В нем… чувствуется магия. В людских жилищах это большая редкость.

Медея оживает, тут же забыв о неловкости:

— Вы тоже это чувствуете? Особняк очень древний!

— Да, — подхватываю я, заставляя себя улыбнуться. — Он достался мне в наследство.

Все бы отдала, чтобы закончить этот болезненный разговор, но я должна держать роль.

Потому осторожно задаю следующий вопрос:

— Ваш супруг… он ведь дракон, верно?

Лайла кивает, опуская глаза в чашку.

— Да. Он самый.

— Он кажется таким… холодным, — продолжаю я, будто между делом. — Драконы меня всегда немного пугали. Неужели он и дома такой же?

Лайла смущается. Впервые за разговор поглядывает на лестницу — словно боится, что Кириан может появиться и услышать.

— На самом деле… он замечательный, — отвечает она.

Но глаза… глаза говорят другое.

Я знаю этот взгляд.

Так смотрит женщина, которая не смеет жаловаться.

А дальше давить в эту сторону я уже не могу. Это было бы слишком жестоко.

— Мне жаль, что вы лишились матери, — произношу я тихо. — Девушке важно иметь рядом кого-то, кому можно рассказать… все. Без прикрас.

Это оказывается последней каплей.

Я вижу, как напряглось ее горло. Как она отворачивается, чтобы спрятать блеск в глазах. Как делает маленький, осторожный глоток — и ставит чашку на стол.

— Пирог великолепный, — говорит она. Голос ее едва слышен. — Но мне… нужно вернуться к мужу.

— Конечно, — киваю я. — Вы хотите, чтобы обед принесли вам в комнату или сами спуститесь в столовую?

— Нет… да, лучше в комнату. Спасибо.

Она поднимается, благодарит нас и уходит наверх.

Я наблюдаю за каждым ее шагом, пока силуэт не исчезает за поворотом. А когда теряю ее из вида, замечаю, как больно сжала кружку.

Трещина по фарфору.

И в ней — лед.

Настоящий лед.

Я вздрагиваю, ставлю кружку на столик. В горле поднимается паника, дыхание сбивается.

— Вы в порядке? — спрашивает Медея, тревожно глядя на меня.

— Мне нужно… подышать, — шепчу я и поднимаюсь.

Выхожу на крыльцо. Холодный воздух наполняет легкие. Я хватаю его ртом, будто только что вынырнула из-под воды.

Небо светлое, ясное, и от этой яркости у меня слезятся глаза. Или дело вовсе не в этом? Я кусаю губу, чтобы не разрыдаться.

Провожу ладонью по щеке, смотрю на влажные пальцы. Слеза.

Дейран женился, дочери живут дальше.

Все смирились с моей смертью. Похоронили заживо.

А что чувствую я?

Я вдыхаю глубже, еще раз… и еще.

Пока не ощутится ледяная тишина внутри.

Душа настоящей Анары затихает. Не исчезает, но будто бы опускается на дно.

А вместе с ней меня покидает и боль, исчезает горечь и тяжесть в груди.

Я снова остаюсь одна в этом теле.

Дейран

Комната при тронном зале освещена мягким золотым светом магических сфер. За ее стенами гулко перекликаются стражи, но здесь — тихо. Лишь мерцает пламя в низком камине.

Дейран сидит в широком кожаном кресле, с подлокотниками из темного дерева. Холодный, неподвижный, как статуя, только дыхание указывает на жизнь. Лед на его плечах тает и стекает по рукавам редкими каплями — следами недавнего превращения.

В кресле напротив сидит Ильмерий — Верховный маг императора. Пожилой, с длинными седыми волосами, которые стекают по спине и груди тонкими прядями до самого пояса.

Мантия цвета ночи, капюшон откинут, на груди — серебряные руны, переплетенные в знак Совета.

Когда Дейран выходил из тронного зала, где император лично поздравлял его с недавней свадьбой, Ильмерий словно вырос из воздуха. И жестом предложил «перекинуться словом».

Теперь маг сидит напротив, руки сложены на коленях, а подернутые сизой дымкой глаза не мигая смотрят на Дейрана. Не отрываются ни на мгновение.

— Вы не нашли свою пропавшую супругу, милорд? — голос его мягок, но в нем чувствуется опасная глубина. — Все знают, что тела леди Анары у разбитой кареты так и не было найдено.

Дейран отвечает не сразу.

Он уже привык к этим завуалированным под непредвзятую беседу допросам, потому спокоен и нетороплив.

Как всегда.

— Поиски мной прекращены, — произносит он ровно. — Поблизости с крушением непроглядный лес. Там водятся крупные хищники. Скорее всего тело… утащили.

Паузу он держит безукоризненно. Ни один мускул на лице не дрогнет.

А сделанный акцент на нужном слове дает понять, что он в курсе других поисковых кампаний.

Ильмерий долго смотрит на него, будто въедается взглядом в каждую черту, ищет даже самые незначительные изменения в мимике. На дне его размытых глаз отчетливо видна магия — стоит Дейрану показать хотя бы намек на ложь или сомнение, и эти чары найдут себе применение.

А потом его узкие морщинистые губы медленно растягиваются в улыбке.

— Вы сделали правильный выбор. Бороться с силами, которым невозможно противостоять, — глупо. И недальновидно.

— Я пришел к тому же выводу, — кивает Дейран. — Когда моя младшая дочь едва не погибла на турнире в академии.

Глаза Ильмерия чуть сужаются, улыбка расширяется едва заметно.

— Острый ум, — произносит он, — отличительная черта всех драконов.

На этом вежливость заканчивается. Маг меняет тему с ловкостью опытного дипломата:

— Как вам молодая супруга? Не понесла еще?

Челюсти Дейрана едва заметно напрягаются. Настолько тонко, что увидел бы только тот, кто уже ожидает реакции.

— Нет. Срок нашего брака еще слишком мал.

— О, я не сомневаюсь в вашем успехе, — Ильмерий чуть склоняет голову. — Семя дракона очень… сильное. Особенно когда союз предопределен пророчеством. Скоро вы нас порадуете наследником. Ледяная магия должна быть передана сыну.

— Всенепременно.

Ильмерий делает вид, что удовлетворен.

Но он не отводит глаз.

— Как чувствует себя ваша супруга? — спрашивает он чуть небрежно. — Что-то она нечасто выходит за пределы вашего родового замка.

На это Дейран улыбается — уголком губ, едва заметно. Холодно.

— Ленора слишком устает по ночам, — отвечает он. — Мы с ней… усердно трудимся над исполнением предсказания.

Ильмерий моргает — впервые за разговор. Кажется, пытается понять, шутка ли это. Или в словах скрыт подтекст.

А затем издает короткий смешок, совершенно неестественный для его возраста и положения.

— В таком случае, — произносит он, поднимаясь, — не буду вас больше задерживать, милорд. Все мы понимаем важность… продуктивности.

Дейран встает следом. Чуть склоняет голову — ровно настолько, насколько требует этикет, не больше.

— Верховный маг.

— Милорд.

Обмен короткий, но напряженный. Маг уходит первым, его мантия плавно скользит по белому мрамору.

Дейран остается на секунду, переводит взгляд на двери тронного зала. Весь его вид говорит: он отыграл роль безупречно.

Он разворачивается и выходит на двор, к полигону для превращений.

Холодный воздух встречает его, как старого друга.

Одно движение, и одежда превращается в лед. Тело меняется, увеличивается, покрывается серебристой чешуей. Крылья расправляются, ударяя по земле ледяным вихрем.

Через миг на месте человека — огромный дракон.

Он отталкивается мощными лапами и взмахивает крыльями, поднимая ввысь тучи инея.

Взмывает в небо и берет курс к своему родовому замку.