Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки

Глава 14

Карета трогается мягко, почти бесшумно. Колеса постукивают по мостовой — ритмично, убаюкивающе, но внутри меня все звенит натянутой струной.

Я прижимаю ладонь к груди — сердце бьется слишком быстро.

Мимо мелькают улицы, вывески, лавки, и все это плывет перед глазами, как смазанная акварель.

Кай не спрашивает ничего. Он, как и всегда, молчалив, собран, но наверняка видит, что со мной что-то не так. Просто ждет, когда я заговорю сама.

А я не могу.

Пока не могу.

Мы сворачиваем с центральной площади, и город начинает редеть.

Шум стихает, воздух становится свежее, прохладнее.

Я упираюсь затылком в мягкую обивку сиденья и пытаюсь собрать мысли в кучку.

Меня ищут.

Это уже не просто догадка — факт.

В столице наверняка висят такие же объявления, и, возможно, уже за границами города тоже.

Если кто-то из проезжающих узнает меня, слух дойдет до Дейрана.

А если… если дойдет не только до него?

Грудь сжимает холодом, хотя в карете тепло.

Мне нельзя, чтобы они знали. Нельзя, чтобы он нашел меня. Не сейчас.

Нужно что-то придумать. Изменить внешность — перекрасить волосы, подкорректировать черты макияжем... Может, найти артефакт иллюзии, чтобы скрывать лицо.

Если я собираюсь открывать гостиницу, придется общаться с десятками людей.

Слухи разлетаются быстрее ветра.

Но потом…

Изнутри вдруг поднимается волна. Горячая, жгучая. Чужая для меня, но родная этому телу.

Я сжимаю пальцы, чувствуя, как эмоция становится плотной, живой, будто вторая душа во мне просыпается.

А ведь, возможно, он страдает.

Дейран, каким бы холодным он ни был, не мог просто… забыть.

Он наверняка ищет и… ему больно.

А девочки? Мои девочки…

Лайла, Делия.

Они ведь думают, что я мертва. Что я разбилась.

Может, все эти недели ждали весточки, хоть намека, что я жива.

Мое тело не нашли — значит, они не смогли похоронить, не смогли проститься…

Может, я должна дать им знак.

Я закрываю глаза.

В груди стучит сразу две силы — две воли, две сущности.

Анара — с ее болью, с ее тоской.

И я — Нонна, чужая душа, что теперь живет в ее теле.

— Нет, — шепчу я вслух. — Нельзя.

Нельзя рисковать.

Если «они» — те, кто хотел смерти Анары, узнают, что она жива… они попробуют снова.

А теперь на кону не только моя жизнь.

Я кладу руку на живот. Он еще совсем плоский, но я знаю.

Знаю.

Сохранить ребенка. Это главное.

Дать ему шанс родиться. Ведь именно поэтому я сейчас здесь.

Мысли жужжат в голове, как рой ос.

Боль накатывает медленно — тянущая, тупая. Я прижимаю пальцы к вискам, закрываю глаза.

Карета трясется на булыжной мостовой, а я все еще чувствую, как кровь стучит в ушах. Пытаюсь дышать ровно, но пальцы все равно дрожат.

И вдруг — толчок.

Колеса замедляют ход и останавливаются.

Я вздрагиваю, сердце снова гулко ударяет в грудь.

Выпрямляюсь, выглядывая в окно. Мы далеко от рынка, но еще не покинули город.

Дверца распахивается, и внутрь врывается поток прохладного воздуха.

Кай поднимается по ступеньке.

Он садится напротив и внимательно смотрит на меня.

— Что случилось, леди Анара? — спрашивает он. — Вы побледнели, когда выходили с рынка. Почему мы уехали, не сделав покупок?

Я отвожу глаза.

— Мне стало дурно, — произношу я неуверенно. — Там было столько запахов… шум… слишком много людей.

Кай молчит, и от этого молчания становится не по себе.

Я чувствую, как он смотрит — не просто внимательно, а будто видит меня насквозь.

— Это неправда, — говорит он тихо. — Я видел ваш взгляд. Это был не надвигающийся обморок и не усталость. Это был страх.

Я опускаю голову, пальцы теребят подол платья. Несколько мгновений молчу, потом выдыхаю и поднимаю глаза:

— Вы правы. Я испугалась.

Кай ждет, не перебивая.

— На стене, у торговых рядов, — говорю я, чувствуя, как голос начинает дрожать, — я увидела… себя. Мое лицо. Магический портрет. Подпись — что я пропала, и за сведения обо мне полагается награда.

Он не двигается. Только хмурится, и карие глаза становятся чуть темнее.

— Ваш… муж ищет вас?

Я киваю.

— Наверное. Или кто-то от его имени. Но мне нельзя показываться. Я не могу.

— Почему?

— Потому что падение моей кареты было не просто несчастье, Кай. — Слова срываются, я едва дышу. — Она сорвалась с обрыва не случайно. Это было покушение.

Он медленно выпрямляется, взгляд становится жестким.

— И кто за этим стоит? Ваш муж?

— Нет… Не знаю. — Я закрываю глаза, чувствуя, как горло сжимается. — Не знаю, кто и почему. Я помню только… страх. Удар. Потом — темноту. И проснулась уже в монастыре.

Внутри все сжимается — я ненавижу, как звучит мой голос. Слабый, дрожащий. Но это правда.

Я не знаю, кто хотел смерти Анары.

— Пожалуйста, — шепчу я, — просто поверь мне. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что я жива.

Кай долго не отвечает. Потом откидывается на спинку сиденья, скрещивает руки на груди.

— Хорошо, — произносит он наконец. — Я верю.

Я внимательно смотрю на него — он говорит это спокойно, без сомнений.

— Но покупки все равно нужны, — добавляет он. — Мы недалеко уехали. Я вернусь, все куплю сам. Вы останетесь здесь.

— А если кто-то увидит меня через окно? — шепчу я.

— Я поставлю карету на подъезде к площади. Вас никто не заметит.

Он уже собирается выйти, но я спешу добавить:

— Кай… если попадется мастерская артефактора — зайди туда. Узнай… есть ли какой-нибудь амулет, который может менять внешность.

Он замирает, оборачивается.

— Артефакт маскировки? — брови слегка поднимаются. — Это не лучшая идея.

— Почему?

— Потому что такие вещи отслеживают, — отвечает он серьезно. — Если вас ищут маги, то любая смена внешности привлечет внимание. На подобные артефакты накладывают метки. Их чувствуют те, кто ищет.

Мир будто съеживается вокруг.

Я сглатываю, чувствуя, как снова поднимается паника.

— Тогда… тогда ничего не поможет, — выдыхаю я. — Они все равно найдут.

— Тише, — спокойно говорит Кай. — Не найдут. Не сейчас. Я подумаю, как решить эту проблему.

Я вдыхаю, стараясь удержаться на поверхности.

В его голосе есть что-то твердое, надежное, и я хватаюсь за него, как за спасательный круг.

— Хорошо, — шепчу. — Тогда… давай вернемся и купим все, что необходимо.

Кай кивает, и дверца мягко захлопывается.

Возвращается он быстрее, чем я ожидала.

Открывает дверцу и устанавливает на сиденье напротив несколько бумажных пакетов.

— Все по списку, — коротко говорит Кай, доставая из-за пазухи небольшой сверток, перевязанный бечевкой. — И вот это. Решение вашей… проблемы.

Прежде чем я успеваю уточнить, Кай спрыгивает с подножки, закрывает дверцу и снова занимает место кучера.

Лошади фыркают, колеса мягко трогаются, и мы едем прочь из города.

Я смотрю на сверток, лежащий у меня на коленях, затем осторожно разворачиваю.

Внутри — небольшая прозрачная баночка с темным порошком. Я приподнимаю ее к свету: краска для волос. Запах слабый, травяной. На этикетке аккуратным почерком выведено: каштановая, стойкая.

Под банкой — небольшой конверт. Внутри — три простенькие заколки. На вид самые обычные, железные невидимки, но едва я беру одну в руки, по пальцам пробегает легкий ток.

Магия.

Я резко приоткрываю окно и зову:

— Кай!

Он оборачивается на звук.

— Что это? — спрашиваю я, держа заколку в пальцах. — Ты же сам сказал, что артефакты отслеживают!

— Это не артефакты, леди Анара. Зачарованные вещи, да, но не магические по сути. Купил в лавке фокусов и иллюзий. Они слишком просты, чтобы на них реагировали маги из столицы.

— Иллюзии? — я смотрю на заколки, не совсем веря.

— Их действие недолгое, — поясняет он. — И каждая дает новую внешность. Одной хватит часов на шесть, не больше. Но если появится кто-то лишний или придется показаться в людном месте — они помогут.

Он делает короткую паузу и добавляет:

— Только используйте их в крайнем случае.

Я закрываю окно и глубоко вздыхаю.

В моих руках крошечные вещицы, но кажется, будто это подарок судьбы. Уверенна, они мне обязательно пригодятся. Возможно даже спасут жизнь…

Я убираю заколки и краску обратно в сверток и прижимаюсь лбом к стеклу. За окном мелькают знакомые поля и дорожные изгибы. Воздух чист, пахнет осенью и приближающимся дождем.

Доезжаем мы уже к вечеру. Еще светло, но сумерки приглушают краски, добавляя серости. Хочется поесть и лечь в кровать, но на сегодня у меня еще одно важное дело.

Едва успеваю переступить порог, как ко мне подбегает Медея.

— Наконец-то вы вернулись! — радостно восклицает она. — Признаться, было страшновато оставаться одной в этом огромном доме. Кстати, ужин уже готов!

— Отлично, — улыбаюсь я, передавая ей пакеты. — Разберись с этим, пожалуйста. И садитесь с Каем ужинать, не ждите меня.

— Но, как же… Вы весь день голодная!

— Я поем позже, не переживай.

Она кивает, а я, не дожидаясь вопросов, тороплюсь по лестнице в свою спальню. Закрываю за собой дверь и какое-то время просто стою, прислушиваясь к тишине.

Затем разворачиваю сверток и выкладываю на туалетный столик покупки. Баночка с краской выглядит безобидно, но в груди все же тревожно. Рука сама тянется к волосам, освобождая их от заколок и плетения прически.

Они рассыпаются по плечам, спускаясь до самой талии — густые, светлые, как расплавленное золото. Такая длина всегда была гордостью Анары, ее отличительной чертой.

Но сейчас — это метка. Опасная примета, по которой меня могут быстро узнать.

Я переодеваюсь в простое домашнее платье, закатываю рукава и иду в ванную.

Там уже все готово, словно дом прочитал мои мысли: кувшин с водой, чистый таз, несколько сложенных полотенец.

Я наливаю воду, развожу порошок в ковше, как указано на упаковке. Густая каштановая масса медленно темнеет, источая терпкий травяной запах.

Пока смесь настаивается, беру ножницы и подхожу к зеркалу.

Перевязываю волосы лентой чуть ниже плеч и, не давая себе времени передумать, срезаю в несколько решительных движений.

Отрезанный хвост ложится в ладонь, тяжелый, шелковистый.

На миг в груди щемит — выбросить рука не поднимается.

Я заворачиваю его в одно из полотенец и откладываю на полку. Не знаю зачем, просто чувствую: так надо.

Затем наклоняюсь над ванной и начинаю наносить краску, черпая пальцами из ковша чернильную смесь.

Медленно, прядь за прядью, пока светлое золото не исчезает полностью.

Остается ждать. Я сажусь прямо на пол, опираюсь спиной на ванную и прикрываю глаза.

Когда время выходит, я ставлю таз под струю воды. Она появляется из ниоткуда, как и прежде — теплая, ровно такая, какая нужна.

— Спасибо, — шепчу в пустоту, благодаря дом за заботу.

Я тщательно смываю краску.

Сначала вода окрашивается почти в черный, потом в коричневый и янтарный. Она уходит по сливу, а я снова и снова поливаю голову из ковша, пока не добиваюсь абсолютной прозрачности.

После сушу волосы полотенцем, расправляю их пальцами.

Из зеркала на меня смотрит другая женщина.

Каштановые локоны чуть ниже плеч. Легкие волны, теплый оттенок, подчеркивающий зеленые глаза.

Лицо кажется другим. Даже взгляд изменился.

Я улыбаюсь самой себе.

Всего лишь новый цвет, иная длинна волос — а будто незнакомый человек в отражении.