Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки

Глава 28

Анара

Утро приходит тихо, будто боится потревожить дом после всего пережитого.

Солнечный свет медленно заполняет гостиную, ложится на пол теплыми полосами, касается стен, мебели, моих рук. Воздух чистый, прозрачный, с легким запахом влажной земли и молодой зелени. За окнами деревья, еще вчера исхлестанные ливнем, сегодня выпускают первые крошечные листочки — робкие, светло-зеленые, живые.

Я стою наверху лестницы, держась за перила. Сынок только что уснул, и я вышла узнать, чем так встревожены остальные. Тело все еще слабое, будто не до конца мне принадлежит, но боль отступила, оставив после себя усталость и странную пустоту — ту, что ощущается, когда внутри больше нет второго сердца.

Судя по разговорам, час назад посыльный из монастыря принес письмо.

Он уже уехал, но последствия его появления все еще витают в воздухе — тревожное оживление, сборы. Медея стоит посреди гостиной, сжимая сложенный листок у груди. Лицо у нее взволнованное, глаза блестят. Она сбивчиво рассказывает Нонне, как важно для монастыря открытие приюта. Работы много, людей не хватает и ее просят вернуться.

Кай слушает молча, опершись плечом о стену. Когда она замолкает, он просто кивает, будто решение было принято еще до того, как письмо оказалось в ее руках.

Карета и лошади зимовали здесь.

Он отвезет ее.

Я знаю этих людей совсем мало. Видела мельком, слышала голоса, чувствовала присутствие. Нонна для них гораздо ближе и значимее, чем я, хотя внешность у нее все эти месяцы была моя.

Удивительный опыт, кому рассказать — ни за что не поверят, что в моем теле жила чужая душа… Еще сутки назад она была во мне, а теперь обрела плоть и кровь, стоит напротив Медеи и тепло ей улыбается.

Медея плачет, смахивает слезы тыльной стороной ладони. Они обнимаются, и Нонна тихо произносит:

— Я бы тоже поехала, ведь обязана им жизнью… Но оставить Анару одну с ребенком… не могу. Им тоже нужна помощь.

Кай подходит к ней, целует в висок. Обнимает, проводит ладонью по ее волосам — так бережно, что у меня сжимается сердце от этой интимной нежности между ними.

От того, как он на нее смотрит.

Как она чуть подается навстречу, не осознавая этого доверительного движения.

Я спускаюсь в гостиную именно в этот момент.

Они замечают меня сразу. У Кая слегка напрягаются плечи, Нонна оборачивается. Медея поспешно вытирает щеки.

Кай будто подводит черту под их разговором:

— Я только отвезу ее и сразу вернусь.

Ему понадобится не больше трех суток, но я замечаю тень тревоги на лице Нонны. Она старается держаться спокойно, но не хочет расставаться с ним ни на миг. Это видно по тому, как ее пальцы задерживаются на его рукаве.

Я подхожу ближе и беру Нонну за локоть.

— Поезжай, — говорю тихо. — Твое сердце тянется туда, не нужно ему противиться.

В комнате воцаряется тишина.

Медея замирает, Кай переводит взгляд с меня на Нонну. Та слишком уж поспешно мотает головой и отвечает:

— Что ты! Я нужна здесь. Ты еще так слаба, а малыш требует заботы и внимания.

Я улыбаюсь.

— Милая, это мой третий ребенок. Каждые роды у меня были сложными. Не настолько, конечно, но…

Я делаю паузу, и Нонна нервно смеется.

— Да уж. Если вспомнить, сколько всего мы пережили за эти месяцы…

— Я правда справлюсь. К тому же… за мной летит Дейран.

Нонна хмурится.

— Ты это чувствуешь?

Я киваю.

— Он мой истинный. Забыла? И было бы лучше… если бы он застал меня здесь без лишних свидетелей. Понимаешь? Нам надо с ним о многом поговорить наедине.

Она конечно же понимает, я вижу это по ее взгляду, хоть в нем и нет согласия.

Нонна все еще не принимает того, что я простила своего мужа. Все еще не верит, что после всего пережитого можно сделать такой выбор.

Я не пытаюсь доказать что-либо или объяснить. Просто… иногда прощение — это не слабость.

Это выбор, который можешь сделать только ты сама.

Я не обижаюсь, а принимаю ее реакцию как должное.

Она просто не знает всего, через что мы уже прошли с Дейраном раньше. Не чувствовала магию истинной связи и не понимает как крепко связаны две души, если одна из них принадлежит дракону.

Нонна некоторое время молчит, потом глубоко вздыхает, мысленно принимая решение.

— Хорошо, — говорит она наконец и поворачивается к Медее. — Я поеду. Только… подождите меня. Я быстро соберусь.

Кай кивает, Медея радостно улыбается.

Я чуть сжимаю предплечье Нонны, обращая на себя внимание, и говорю:

— Этот дом будет ждать вас. Это мой подарок, помнишь? Благодарность за все, что ты для меня сделала.

Она замирает.

— Анара…

— Я поговорю с Дейраном, — продолжаю я. — Он найдет все документы на особняк, и мы оставим их здесь, на столе в гостиной, вместе с дарственной. Когда вы вернетесь, это место будет вашим.

На мгновение в комнате становится слишком тихо.

Потом Нонна обнимает меня так крепко, что перехватывает дыхание.

— Спасибо, — шепчет она. — Я даже не знаю, что сказать.

— Просто будь здесь счастливой. Этого достаточно.

Она улыбается и, отпустив меня, почти бегом поднимается по лестнице.

Я провожаю ее взглядом, и вдруг вижу себя в молодости.

Такую же легкую, яркую, полную жизни.

Нонне чуть больше двадцати. Длинные русые волосы, голубые глаза, красиво очерченные губы и улыбка, от которой становится легче на душе.

Рядом с Каем она выглядит хрупкой и беззащитной, а вот он — полная противоположность. Высокий, сильный, сдержанный, немногословный. Он само воплощение мужественности и защиты.

Они идеальная пара.

И мне по-настоящему радостно от того, что Нонна, пройдя через столько испытаний, нашла свою любовь. Эта женщина заслуживает счастье как никто другой.

Она быстро возвращается, неся с собой небольшую сумку.

— Заглянула к Рейгарду и поцеловала его на прощание, — говорит она, сияя улыбкой. — Он все еще сладко спит. Удивительно спокойный ребенок!

Я обнимаю ее еще раз и говорю уверенно:

— Мы обязательно еще встретимся. Ты даже соскучиться не успеешь.

Потом прощаюсь с Медеей и Каем, искренне, от всего сердца благодарю их за помощь. Провожаю, наблюдая, как все трое погружаются в карету, и та трогается под скрип колес.

Нонна выглядывает из окна и машет мне рукой.

Закрывать ворота я не тороплюсь. Стою на каменной дорожке, вдыхая свежий утренний воздух, и прислушиваюсь к себе.

Я чувствую это кожей.

Вот-вот.

Совсем скоро сюда прибудет мой истинный.

Я стою у распахнутых ворот, вдыхаю теплый воздух, слушаю, как где-то вдали перекликаются птицы, и жду. Знаю, он уже близко, до нашей встречи остается совсем немного…

И вдруг — детский плач. Это странно, ведь сын совсем недавно крепко уснул. Возможно, он тоже чувствует приближение дракона.

Игнорировать это я конечно же не могу и тороплюсь в дом, забыв про слабость в теле и нетерпеливое ожидание мужа. Почти бегу до самой комнаты и беру сына на руки.

— Тише, маленький, — шепчу, прижимая его к груди. — Я здесь.

Он постепенно затихает, но я не возвращаю его в кроватку, а спускаюсь вниз. Сажусь в кресло у камина и начинаю тихо напевать — без слов, просто мелодия, которая всегда успокаивала моих девочек, когда они были маленькими.

Проходит совсем немного времени, как я вдруг замечаю огромную тень, перекрывающую льющийся из окна свет.

Медленно поднимаю взгляд и вижу дракона.

Исполинского, серебристо-ледяного и до боли знакомого. Он приземляется, складывает крылья, и вокруг моментально начинает сгущаться магия превращения.

Я едва дышу, наблюдая, как на месте зверя возникает Дейран.

Сердце колотится где-то в горле. Я не видела мужа… целую вечность. И расстались мы слишком плохо, чтобы это не отозвалось сейчас болью.

Мелькает странная, неуместная мысль: удивительно, что дом пустил его во двор.

Нонна говорила, что особняк магический, и пропускает не всех. Я, кстати, так и не ощутила его чары. Дом будто затаился… Видимо принял хозяйкой именно Нонну, едва она вошла сюда.

Я поднимаюсь и медленно иду к двери, замирая в двух шагах от нее. Почему-то уверенна, что встречать Дейрана не нужно — он чувствует, что я здесь, и войдет сам.

Так и происходит.

В дом вместе с драконом проникает стихийный холод. Не резким порывом ветра, а едва ощутимым дыханием зимы, которое пускает легкую дрожь по телу. Он делает шаг внутрь и останавливается напротив меня.

Мы смотрим друг на друга.

В его глазах столько всего, что мне больно смотреть: вина, страх, любовь, облегчение, отчаяние — все сразу, без щитов и масок. Я прикусываю губу, чтобы не сорваться, но по щеке все равно скатывается слеза.

Дейран делает последний разделяющий нас шаг, поднимает руку и осторожно касается моего лица.

— Прости, — говорит он тихо.

Всего одно слово, и у меня внутри что-то взрывается.

Я не могу ответить. Просто беззвучно плачу, прижимая ребенка к себе, будто он якорь, удерживающий меня на поверхности.

— Прости меня, Анара, — повторяет он. — Прости за боль, которую я тебе причинил.

Дейран обхватывает мое лицо ладонями и целует — так бережно, словно боится сломать. В лоб, висок, щеку, где еще не высохла слеза.

Потом его внимание переключается на сына.

Он осторожно проводит большим пальцем по крошечному лобику, и малыш открывает глаза. Ярко-синие, словно сияющие изнутри. Они смотрят на отца так, будто видят уже не первый раз.

Мгновение — и наш сын улыбается.

Это такое чудесное зрелище, что мое сердце сжимается от переизбытка чувств.

— Дейран… — выдыхаю наконец я и подаюсь к нему навстречу.

Он обнимает нас обоих сразу, прижимает к себе, и мир на несколько мгновений перестает существовать. Есть только наше общее тепло и это удивительное ощущение целостности.

Мы стоим так какое-то время, а потом я осторожно отстраняюсь.

— Хочешь… взять его на руки? — спрашиваю тихо.

Он не отвечает, просто принимает ребенка у меня из рук.

В его могучих ладонях сын кажется совсем крошечным. Дейран смотрит на него так, будто держит величайшее сокровище в мире. На его губах появляется улыбка, которой я уже очень давно не видела.

Потом он поднимает взгляд на меня.

— Ты совсем слаба. Меня не было рядом, когда был нужен... Прости. Сейчас все исправим.

Дейран коротко взмахивает рукой, и воздух начинает сгущаться, обретая форму. Рядом с камином появляется резная колыбель, уже застеленная и готовая принять младенца. Он осторожно укладывает туда сына, поправляет край пледа и поворачивается ко мне.

Поднимет меня на руки и садится на диван.

Огонь в камине слегка гаснет под напором его ледяной магии, языки пламени становятся тише, спокойнее, но в комнате по-прежнему тепло. От его рук и груди исходит мягкое серебристое сияние. Оно окутывает меня, словно теплым одеялом.

Я чувствую, как энергия волнами наполняет мое тело.

Остаточная боль отступает, будто ее никогда и не было, становится легче дышать. Усталость уходит, растворяясь в этом свете, и я впервые за долгое время ощущаю себя… целой.

— Против нашей семьи был заговор, Анара, — начинает он тихо. — Мне пришлось жестоко поступить с тобой, чтобы защитить. Нашим дочерям тоже грозила беда.

— Я видела Лайлу. Она останавливалась здесь… но меня не узнала из-за маскировки.

Больше я ничего не говорю об этом.

Не сейчас. Не сегодня.

Я молчу о том, что действительно оказалась на грани смерти. Что, если бы не иномирная душа Нонны, — меня бы уже не было на этом свете. И нашего сына тоже. Этот разговор слишком тяжелый, слишком важный, чтобы начинать его именно сейчас. Для него нужен особенный настрой.

— Мне показалось, — продолжаю я, меняя тему, — что Лайла несчастна в браке.

Дейран хмурится.

— Крушение кареты и твое исчезновение сильно ударило по ней. Возможно, именно поэтому она показалась тебе не такой, как всегда.

— Наверное… Но нам все равно нужно увидеть ее в самое ближайшее время.

— Как только вернемся в замок, я отправлю письма ей и Делии.

Последний разговор с младшей дочерью был… болезненным. Ни Лайла, ни Делия не встали на мою сторону тогда. Они не поняли. Не захотели понять.

Я украдкой вздыхаю.

Но это же мои девочки.

Дети и существуют для того, чтобы сначала топтаться на родительском сердце, а потом исцелять его.

Чтобы не понимать.

Чтобы спорить и думать иначе — до тех пор, пока однажды не проживут все это сами.

— Так теперь тебе придется жениться на мне снова? — чуть усмехаюсь я.

Он улыбается.

— Ты никогда не переставала быть моей женой. Как я и говорил, наш развод был фикцией. Так было необходимо.

Я молчу несколько секунд, потом все же спрашиваю:

— А та… другая?

Он сразу понимает о ком я.

— С Ленорой вопрос уже решен. Она с самого начала знала, что наш брак — обман.

Я поднимаю глаза.

Мы какое-то время просто смотрим друг на друга. Его магия уже полностью исцелила мое тело, и на душе воцаряется такая тишина, будто всего остального мира вообще не существует.

Есть только мы и дыхание нашего сына, тихо сопящего в колыбели.

Дейран склоняется, мягко целуя меня в губы. Я провожу ладонью по его щеке и отвечаю на поцелуй — медленно, наслаждаясь каждой секундой.

— Люблю тебя, — шепчет он. — Люблю больше жизни.

Я улыбаюсь.

Нам еще о стольком предстоит поговорить… Но сейчас хочется просто молчать. Смотреть мужу в глаза, чувствовать тепло его рук, биение сердца совсем рядом с моим.

И магию, что когда-то очень давно сплела воедино наши судьбы.