Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки

Глава 17

Я помню день после нападения так ясно, будто все случилось вчера.

Кай тогда вывез тело убитого бандита на тачке в лес и похоронил. А потом всю оставшуюся ночь допрашивал выжившего. Вернулся в дом лишь утром, и рассказал, что удалось выведать.

Тихо. Без эмоций. Но по глазам было видно, что услышанное ему более чем не понравилось.

Конечно же это были не случайные бандиты.

Именно они должны были убить Анару на перевале.

— Мерзавцы забросили на крышу кареты дымящуюся пугалку, — передал слова пленника Кай. — Лошади обезумели. Карета сорвалась в пропасть. Они наблюдали за делом рук своих, а потом… проверили тело.

Он сделал паузу.

— Ваше тело.

Я помню, как у меня похолодели пальцы.

— Они думали, что я мертва.

Кай кивнул.

А потом — самое страшное.

Они узнали, что Дейран ищет свою бывшую жену. Что он не похоронил ее. Значит она жива и нужно закончить начатое.

Когда Кай спросил, кто их нанял — пленник замолчал. Не с вызовом, не от упрямства. Он просто не мог ничего больше рассказать.

— На нем заклятье, — объяснил Кай. — До сих пор стоит. Ему физически невозможно назвать имя или хотя бы описать заказчика. Он пытался — едва собственной кровью не захлебнулся.

Я помню, как у меня по спине прошел ледяной холод.

Падение кареты с обрыва организовал влиятельный и сильный маг. Он наверняка не отступит, пока не получит доказательство моей смерти.

Отпускать пленника было нельзя.

Стоило бы ему выйти за ворота, он связался бы с заказчиком и рассказал, где я прячусь.

И хотя Кай мог бы… избавиться от него — он не стал.

Теперь пленник живет в конюшне, словно в камере. Он ест, спит, иногда пытается разговорить Медею, когда она приносит еду и ведро горячей воды с ковшом для мытья. Обещает «просто исчезнуть» и «никого не трогать».

Но никто ему не верит.

С тех пор, как Кай соорудил в конюшне темницу и посадил бандита под замок, прошло два месяца. И за это время многое изменилось.

Рана на плече Медеи зажила удивительно быстро, будто ее тело само торопилось забыть тот кошмар. Она вернулась к своей обычной активности уже через пару дней — ходила по дому, напевала под нос, вытирала пыль и каждый день экспериментировала с ужином, пытаясь изобрести новое блюдо.

Но вместе с тем она изменилась.

Стала внимательнее, тише.

И однажды вечером, когда я сидела в кресле у камина и читала, она вошла в гостиную и твердо сказала Каю:

— Научите меня защищаться.

Он поднял взгляд, и я ждала, что он начнет отговаривать ее от этой затеи. Она же девушка, зачем ей подобные навыки?

Но Кай сначала просто смотрел на нее — девочку, которая едва пережила ночь, когда ее пытались убить.

А потом кивнул.

Теперь каждое утро я слышу, как в саду, под серым ноябрьским небом, щелкают деревянные тренировочные палки. Порой раздается смешок Медеи — ее все-таки сложно надолго загнать в серьезность — а затем хрипловатое замечание Кая.

Она уже умеет вырываться из захвата, правильно держать нож и падать так, чтобы не навредить себе.

Иногда я наблюдаю из окна: Медея ловкая, быстрая, несмотря на хрупкость. Кай терпелив.

И внутри меня растет странная гордость — за нее.

И одновременно… тень вины.

Ведь если бы не я, ей не пришлось бы всему этому учиться.

С Каем все тоже стало иначе.

Мы… сблизились.

На расстоянии нескольких шагов, но ближе, чем раньше.

Я начинаю замечать, что он всегда находится поблизости: точнее, в той части дома, где я сейчас. Не навязчиво, просто… рядом.

Как стена, как защита.

Для меня он стал кем-то вроде старшего брата — человеком, рядом с которым можно дышать спокойно.

Но…

Иногда, когда я встречаю его взгляд, в нем есть что-то другое.

Что-то теплое, сокровенное.

И я не знаю, что с этим делать.

Я даже не могу позволить себе думать в эту сторону — не сейчас, когда внутри меня растет новая жизнь, связанная с мужчиной, от которого мне пришлось бежать.

С мужчиной, который ищет меня и к которому все еще тянется запертая во мне душа.

Так что я делаю вид, что не замечаю.

Наверное, это проще для всех.

Самое главное изменение происходит сейчас внутри меня.

Ребенок развивается быстрее, чем обычный малыш. Живот заметно округляется, и, кажется, что с каждым днем становится все больше. За одеждой его не спрятать. Он виден уже не только мне или Медее, которая наблюдает за мной так, будто я стеклянная.

А еще магия… ее невозможно игнорировать.

Она растет вместе с моим животом и чаще всего будто существует отдельно от меня. Контролировать ее не получается. Даже разобраться, как она работает и на что реагирует.

Я могу сидеть и спокойно пить горячий чай, а через минуту обнаружить, что в кружке плавает лед. Или что окно покрыто узорами инея, хотя в комнате тепло.

Сначала я боялась, что заморожу весь дом или причиню кому-нибудь вред.

Но потом… Был случай в лесу.

Мы с Медеей собирали грибы. Обошли озеро и начали углубляться в чащу, стараясь при этом держаться ближе к тропе.

И вдруг видим их: двух серых диких псов. Они загнали на сосну огромного лесного кота — темно-рыжего, большого, с кисточками на ушах, как у рыси, и круглыми желтыми глазами.

Не знаю, сколько бедолага просидел на дереве, но псы совершенно точно не собирались сдаваться. А тут еще мы… Они сразу нас заметили.

Я замираю, даже дыхание задерживаю. Страх окатывает ледяной волной, ведь точно знаю — от псов не убежать, а стоит дернутся, они прыгнут.

Медея шепчет что-то и начинает пятиться. Наступает на сухую ветку, и тут раздается такой оглушительный для тишины леса треск, что я вздрагиваю.

Псы бросаются на нас.

И тогда магия просыпается так стремительно, что я даже не успеваю испугаться. Словно внутри меня распахиваются настежь двери, и оттуда холод идет волной.

Псов поднимает в воздух и отбрасывает прочь.

Они взвизгивают, сшибают бока о стволы деревьев, и едва приземлившись — убегают прочь.

Мы стоим, ошарашенные.

Медея дрожит, едва не плачет.

А я держу руку перед собой и не узнаю собственных пальцев — от них исходит голубоватый свет. Я смотрю на это сияние, словно в трансе, не слыша и не видя ничего вокруг.

Пока в прелую листву прямо перед моими ногами не падает нечто большое и рыжее.

Кот не убежал, едва почуяв, что опасности больше нет.

Он спрыгнул с дерева, обошел нас кружком и пошел следом. Будто на самом деле он не был загнан на ветку двумя дикими псами, а сидел там и ждал именно нас с Медеей. Словно мы — его истинная добыча.

Теперь он живет у нас, величественно расположившись на диване в гостиной. По ночам он приходит ко мне в спальню и засыпает в ногах, прогибая матрас немаленьким весом.

Медея назвала его Рыцарем.

— Потому что он храбро сидел на сосне, пока мы его спасали! — уверенно объяснила она.

Я смеялась тогда долго.

Хотя… эта кличка лесному рыжику очень даже подошла.

Что сказать о гостинице — все сложилось довольно интересно.

После нападения Кай снял указатель с дороги уже к обеду. Едва разобрался с допросом пленника, так сразу отправился к дороге. Повалил столб и притащил домой, поставил его под навесом.

Ни о каких новых постояльцах речи не шло, хотя возможности продолжить дело конечно же были. Кай предложил заниматься приемом и выпиской гостей, а Медея остальными хозяйственными делами. Я бы даже не появлялась на людях.

Но слишком свежи были воспоминания о двух «братьях» торговцах, которые едва нас не убили. Один из них уже покоился в земле, а второй буквально мотал срок в импровизированной тюрьме моей конюшни…

Я почти успокоилась, но этот пленник одним своим существованием напоминал об опасности. Ведь враг все еще был где-то там, за пределами моего нового дома.

А еще был Дейран, который не прекращал поиски.

Я все гадала: почему же он до сих пор не вышел на мой след? Ведь с его связями и возможностями, с его магией, бывший муж мог буквально из-под земли меня достать.

А потом произошло то, что все объяснило.

Вчера вечером у ворот остановилась повозка.

Я сразу насторожилась — ведь дорогу сюда найти не так просто. Подошла к окну и увидела, как Кай идет через двор к неожиданным гостям.

Повозка у них была небольшая, обыкновенная, с дорожной пылью на колесах и трещинами в деревянных боках. Лошади фыркали, пар клубился из ноздрей.

На козлах сидел мужчина лет сорока. Вид у него был усталый, будто в пути он был уже не первый день.

Рядом с ним — женщина в сером плаще, голова укрыта платком. Рядом с ней на сиденье кудрявая девочка с пухлыми щечками.

Я не слышала, о чем они говорили, но видела, как Кай слушает, потом кивает. И, к моему изумлению, открывает ворота.

Сердце у меня тогда в миг ушло в пятки.

Я даже не успела подумать, а уже бежала наверх, чтобы не попасться чужакам на глаза.

Выждала, запершись в своей спальне до тех пор, пока с третьего этажа не донесся гул голосов. Медея помогала заселить гостей — слышался ее легкий, певучий голос.

Дом молчал. Никаких признаков недовольства: ни дрожи воздуха, ни тусклого света, ни пугающего скрипа в стенах.

Когда все стихло, я спустилась на первый этаж.

Кай стоял у очага, поправлял дрова.

— Кто они? — спросила я, и голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы. —Почему ты их впустил? Как они вообще нашли дорогу?

Он поднял на меня глаза и чуть нахмурился.

— Они сказали, что увидели указатель. На дороге.

Я замерла.

— Но… ты же его снял.

— Снял, — подтвердил Кай. — Указатель стоял под навесом. Я сам приносил его.

Он сделал паузу, потом продолжил:

— Я поговорил с отцом семейства. Не думаю, что они лгут. Простые люди. Возвращались из соседнего города, устали и решили переночевать. Уедут утром.

Я медленно перевела взгляд на окно — за стеклом уже было темно, луна пробивалась сквозь ветви яблонь.

Дом по-прежнему был тих. Даже лампы не мигали.

Значит, он не возражал против этих людей.

А если так, значит, им можно было доверять.

— Проверю, — сказал Кай, взял плащ и ушел.

Через некоторое время я услышала тяжелый глухой стук. Выглянула в окно и увидела, как он возвращается, волоча за собой бревно с табличкой.

Той самой.

С выжженной надписью: Гостиница «Дом у озера».

Я поторопилась выйти на крыльцо. Кай опустил бревно на землю, вытер ладонью лоб.

— Был там. На том же месте, где я его ставил в первый раз, — произнес хмуро. — Даже следов перетаскивания нет. Как будто он и не исчезал.

— Как это возможно? — прошептала я. — Я же видела, как ты его убирал…

Ответить он не успел.

Над дверью тихо звякнули колокольчики, привлекая наше внимание. Они покачивались, словно от легкого ветра, но в воздухе не было ни малейшего движения.

Мы с Каем переглянулись. Мне вдруг стало холодно.

— Это… дом, — выдохнула я. — Но как? Разве его магия может действовать за пределами территории?

Кай нахмурился, напряженно глядя на колокольчики.

— Это может принести проблемы...

Тут в дверях появилась Медея с кружкой дымящегося чая в руках.

— Я слышала вас, — сказала она спокойно. — Похоже, особняк умеет двигать предметы… Но разве это плохо? Дом нас защищает, а теперь, выходит, и решает проблему с гостиницей. Он сам выбирает, кого впустить, кому показать эту табличку.

Ее простая уверенность обезоружила. Я невольно улыбнулась.

— Может, ты и права…

Колокольчики снова звякнули, будто подтверждая ее слова.

И в тот миг я поняла, почему никто не нашел дорогу сюда за все эти месяцы.

Дом не просто нас укрывает, он прячет нас от мира.

От всех, кто ищет меня и может причинить зло.

На утро семья, ночевавшая у нас, действительно засобиралась в путь. Я все же не стала рисковать и не показалась им на глаза.

Теперь, когда они вышли во двор, я стою у окна своей спальни и наблюдаю, как отец семейства укладывает вещи в повозку. Утро тихое, слегка морозное, дыхание клубится паром. Солнце едва поднимается над лесом, разливая золото на верхушки елей.

Муж помогает жене забраться на козлы, девочка в красной шали машет рукой — не нам, а Рыцарю, который чинно сидит на ступеньке крыльца. Он выглядит так серьезно, будто действительно назначен провожатым гостей.

Я улыбаюсь… но почему-то на душе становится грустно.

— Доброй дороги! — звучит голос Медеи у ворот.

Кай угрюмо стоит рядом, будто ее личная охрана.

Повозка трогается. Скрип колес растворяется среди тумана, и вскоре все вокруг снова замирает — только редкие птицы перекликаются над озером.

Я стою у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Вижу, как Медея идет к левой створке ворот, а Кай — к правой, чтобы закрыть их.

А потом…

Что-то меняется.

Я моргаю, думая, что мне просто мерещится, но нет — по дороге между соснами, где только исчезла повозка, медленно появляется другая.

Черные колеса катятся по инею, лошади дышат паром. На боку богатой кареты мерцает серебром знакомый до боли герб.

Я почти не дышу.

Лошади останавливаются у ворот, которые Кай с Медеей еще не успели закрыть после отъезда гостей.

Дверца кареты распахивается.

На ступеньку опускается изящная ножка в светлой туфле, и сразу же — край пышной юбки, расшитой золотом.

А потом я вижу ее.

Девушку.

Золотистые волосы легкими волнами на плечах, светлая кожа, большие ясные глаза и выражение мечтательности на лице.

Конечно же я сразу узнаю ее.

Это Лайла, моя старшая дочь.

Стоит у ворот и смотрит на особняк.

А кажется, что прямо на меня.