Речной Князь. Книга 2

Глава 25

Мы замаскировали лодки и поползли к яру.

Звёзды давали достаточно света, чтобы различать силуэты. Луг тянулся от ивняка до обрыва шагов на двести — открытое место, где нас могли заметить, если бы кто-то догадался посмотреть в эту сторону. Поэтому мы ползли.

Трава была мокрой от вечерней росы. Холодная влага тут же пропитала рубаху и я почувствовал, как по животу побежали струйки воды. Локти вязли в земле, колени скользили по грязи. Где-то справа в лесу ухнула сова.

— Чтоб тебя, пернатая тварь, — прошипел Гнус за моей спиной. — Чуть сердце не выскочило.

— Заткнись и ползи, — буркнул Волк.

Мы двигались медленно и осторожно. Шестеро теней в ночи, скользящих к обрыву. Бурилом пыхтел где-то позади — Атаман был здоровым мужиком, и ползать на брюхе ему было непривычно. Бес замыкал и двигался практически бесшумно.

До края яра оставалось шагов тридцать, когда из-за земляного гребня показались первые огни гавани.

Волк вскинул кулак. Ватага разом замерла, вжавшись в мокрую траву.

Внизу, на дощатом пирсе, от факела отделилась фигура. Стражник неспешно зашагал к краю мостков. Он остановился у самой воды, повернувшись лицом к нашему обрыву и спиной к свету.

Хуже не придумаешь. Огонь теперь светил ему в затылок, и глаза гридня быстро привыкали к темени. Мы были высоко и далеко, но проползи мы ещё хоть сажень — он бы точно уловил наше движение на фоне ночного луга.

Я распластался в грязи, вжимаясь щекой в сырую землю и стараясь не дышать.

Стражник внизу неторопливо завозился с поясом. В ночной тишине, которую вода усиливала и разносила с пугающей ясностью, отчётливо послышался журчащий звук.

— Отливает, — одними губами прошептал Волк.

Мы лежали, не шевелясь. Стражник закончил своё дело, поправил штаны и побрёл обратно к факелам, насвистывая что-то себе под нос.

— Поползли, — шепнул я, и Волк кивнул, махнув рукой остальным.

Немного погодя снизу, от самой воды, отчётливо донеслись голоса.

— … а я ему говорю — куда ты лезешь, рожа немытая? Это ж княжий припас, не твоим рылом хлебать! — голос говорящего был грубым.

— И чего он?

— А чего он. Утёрся и пошёл. Куда ему против меня.

Послышался смех, а потом встрял другой голос, постарше и построже:

— Хватит зубы скалить. Воевода узнает, что вы тут лясы точите вместо службы — шкуру спустит.

— Да ладно тебе, Михей. Кто тут ночью сунется? Рыбы, что ли?

— Рыбы не рыбы, а служба есть служба. Вон, лучше проверь, как там канаты на «Соколе». Воевода велел трижды перевязать.

Послышалось ворчание и шаги по доскам. Стража расходилась по мосткам. Я добрался до куста бузины на самом краю обрыва и осторожно выглянул из-за веток.

Порт лежал внизу как на ладони.

Бес не соврал — гавань и вправду напоминала кувшин. Широкое пузо, образованное излучиной берега с одной стороны и деревянными причалами с другой. Мостки выдавались в воду, создавая укрытую от течения заводь. Горловину этого кувшина перегораживала цепь толщиной в руку. Она была натянута между двумя башнями на концах пирса, провисая до самой воды.

Внутри кувшина теснились корабли.

Три больших ушкуя стояли с краю у главного причала, борт к борту. Здоровенные посудины, но флагман в середине перекрывал их размерами. Он был вдвое больше нашего «Змея». За ними, ближе к берегу, сбились в кучу посудины поменьше. Я считал их, шевеля губами — семнадцать, может, восемнадцать, они стояли так плотно, что в темноте было не разобрать, где кончается одна и начинается другая.

На пирсах горели факелы. Стража расхаживала по мосткам — я насчитал шестерых, может, больше. Двое торчали у самой цепи, ещё четверо бродили между кораблями. На башнях тоже маячили фигуры — по двое на каждой.

Бурилом подполз, лёг рядом и смотрел вниз, прищурив глаза.

— Хорошо окопались, суки, — пробормотал он наконец. — Цепь, башни, охрана. Муравейник целый.

Волк, лежавший слева, вдруг ткнул его локтем.

— Атаман, глянь на их пуза.

Я присмотрелся. В свете факелов видно было плоховато, но то что осадка у кораблей как у груженых я разглядел.

— Гружёные, — хрипло выдохнул Бурилом. — Под самую завязку.

Бес вытянул шею, и лицо его стало серым.

— В набег собрались. На настилы глядите. Тюки, бочки, щиты по-походному… Значит, уйти могут к утру.

Мы переглянулись. План «сидеть и ждать тумана три дня» сдох, не успев родиться. Хотелось бы дождаться тумана или дождя, но видно не судьба.

— Бес, — тихо позвал я. — Показывай, что знаешь.

Бес кивнул и вытянул руку.

— Вон та башня слева — видишь, на ней что-то блестит? Это колокол. Если стража тревогу поднимет, вдарят в набат. А там, за амбарами, — он повёл пальцем вправо, — казарма стоит. Длинный барак видишь? Там человек тридцать спит, не меньше. Может, сорок.

— Ещё что?

— Вон тот сарай, что ближе к воде — там снасти хранят, канаты, паруса запасные. А тот, что дальше, с железной дверью — это склад с оружием. Копья, щиты, топоры. Охраны на нём нет, но дверь заперта на засов. Ночью туда не ходят.

— А колодец где?

— Вон там, у казармы. Видишь сруб? Утром там очередь стоит, все воду таскают.

Внизу снова заржали. Молодой стражник, видать, рассказывал очередную байку.

— … а она ему — это не капуста, дурень, это моя свекровь!

Хохот разнёсся над водой. Один из стражников согнулся пополам, хлопая себя по коленям.

— Идиоты, — пробормотал Волк. — Ржут, как кони.

— Пусть ржут, — сказал я. — Чем громче ржут, тем меньше слышат.

Гнус тихо хмыкнул.

— А жратва у них, гляди, хорошая. Вон, миски пустые у костра валяются. Небось кашу с мясом лопали, не то что мы — рыбу да сухари.

— Ничего, — Бес оскалился в темноте. — Скоро им эта каша поперёк горла встанет. Вместе с дымом.

Мы лежали и смотрели, запоминая каждую деталь, потому что вскоре нам придётся идти вплавь, пробираясь мимо постов.

— Вон там, — я ткнул пальцем в темноту слева от причалов. — Видите? Факелы туда не достают. Тень от того амбара падает прямо на воду.

— Вижу, — Бес проследил за моим пальцем. — Чернота сплошная. Оттуда можно подобраться.

— Ты оттуда и пойдёшь, к крайнему ушкую.

Бес кивнул, прикидывая расстояние.

— А под цепь как? — нахмурился Волк. — Там у башни двое торчат постоянно.

— А мне под цепь без надобности, — хмыкнул Бес, не отрывая взгляда от гавани. — Я тут три года пузом по этим доскам ползал, каждую дыру знаю. Гляди на мостки. Сваи видишь? Между ними щели в локоть шириной. Я худой, я протиснусь.

— Там мелко, — заметил Волк. — Тяжело будет с бочонком.

— Потерплю. Зато незаметно. Подплыву вдоль берега, в тени, нырну меж свай и вынырну уже внутри кувшина. Если только не застряну…

Гнус не удержался:

— Ты? Застрянешь? Бес, в тебе жира меньше, чем в постной каше. Между сваями ещё и место останется.

— Зато я плаваю лучше тебя, — огрызнулся Бес беззлобно. — Ты вон гребёшь, как топор по дну скребёт. Бульк-бульк, и на дно.

— Это я-то топор? Да я на реке вырос, с пяти лет плавал!

— На реке он плавал. А я видел, как ты в Гнезде у берега барахтался. Курица в супе и та ровнее ходит.

Волк тихо хмыкнул.

— Хватит лаяться. Оба поплывёте, там и поглядим, кто топор.

Я повёл пальцем вправо.

— Гнус, твой заход отсюда. Видишь старую иву, что над водой нависает?

— Которая кривая, будто её молнией шарахнуло?

— Она. Под ней черно, хоть глаз выколи. На тебя одного в самый раз. Плывёшь вдоль берега, под ветками, и выходишь к цепи вон там, где столб покосился. Стражи там нет.

— Пролезу, — Гнус почесал затылок. — А бочонок?

— Бочонок толкаешь перед собой на плотике. Он в воде легче, чем на суше.

Бурилом сверлил взглядом порт.

— А вы с Рыжим?

Я показал на камыши, росшие у самого мыска. Они шли почти до самого причала.

— Мы заходим оттуда. За камышами не видно ни черта, а между ними вон протока небольшая вьётся, видишь? Нам с Бесом или Гнусом идти не с руки. Заметят.

Волк покачал головой.

— Там глубоко, Бес?

— Сажени полторы. Им хватит, — прошептал Бес.

— А обратно как? — спросил Гнус. — Повесили, запалили, а дальше?

— Под воду уходим, — ответил я. — На плотиках назад соваться нельзя. Чуть спину над водой покажешь — с башен стрелами как ежа утыкают. Плотики там бросаем. Сами глубоко ныряем и уходим вплавь, в тени от корабельных днищ. Пока они от вспышек слепнуть будут и по мосткам метаться, мы уже в темноту отгребём. Как отгребете, к стрежню плывите. Атаман с Волком подарочки им закинут и вас подберут.

Бес задумчиво кивнул:

— Добро. А бочки вешать когда? Мы ж поврозь разойдёмся. В тени ни зги не видать. Если один раньше искру высечет и фитиль зашипит — остальных стража тут же срисует. Знак нужен.

— Мы с Рыжим идём под средний ушкуй, — сказал я, глядя на парней. — Нам плыть дальше всех и путь самый гнилой. Вы двое, как доберётесь до места — ждите. Вам с ваших мест будет видно как мы с Рыжим от этого мыска подгребать будем. Вот как подгребем, так вместе и пойдем бочки цеплять каждый на свой корабль.

— А запаливать когда? — нахмурился Бес. — Если разом не полыхнём, нас поодиночке перебьют. Знак какой дашь?

— Никаких знаков, — отрезал я. — Орать нельзя, стучать по днищу — стражу всполошим. Сделаем иначе. Как увидите, что мы с Рыжим к среднему ушкую подошли и под борт скрылись — начинайте считать про себя. Ровно тридцать неспешных вдохов. За это время мы как раз крючья накинем.

Гнус пошевелил губами, прикидывая время.

— На тридцатом вдохе дуете в трубки, жгёте фитили и сразу уходите на дно. Разом запалим, разом уйдем.

Волк потёр подбородок, одобрительно хмыкнув:

— Верно придумано, хоть и опасно. Ну а мы с Атаманом добавим им огоньку и заодно ваш отход прикроем. Помнишь, Бурилом, как ты первые десять бросков в воду положил?

Бурилом хмыкнул.

— Помню. И как ты ржал — тоже помню. А потом сам три раза подряд промазал.

— Было дело, — Волк оскалился. — Зато потом наловчились и на восемьдесят шагов клали в яблочко.

— Тогда и с семидесяти положите, — сказал я. — Как рванёт — налегаете на вёсла и входите во-он туда, где ивняк тень создает. Там до пуза шагов семьдесят и будет. Оттуда и начнёте порт крыть. Можно и с открытой воды, но я бы поостерёгся.

Бурилом кивнул.

— Когда выходим? Хорошо бы хоть тумана дождаться.

Я посмотрел на небо. Звёзды мерцали ярко, ни облачка.

— Сейчас выходим. Ждать нельзя. Если протянем — время потеряем. Жаль тумана нет, но и надеяться на него нельзя.

— Ты ещё радугу закажи, — хмыкнул Волк.

— Не помешала бы.

Бес тихо рассмеялся.

— Радугу. Ночью. Ты, Волк, совсем того?

— А чего? Кормчий у нас и не такое может. Рыбу голыми руками достаёт, через топляки в темноте проводит. Может, и радугу…

— Радугу не могу, — сказал я. — А вот туман бы не помешал, но и его не могу. А Гнуса мы капустой не кормили.

Гнус фыркнул, а мужики улыбнулись нехитрой шутке.

Я уже собирался сказать — пора, ползём обратно к лодкам готовиться, — когда внизу, на мостках, снова послышались шаги. К стражникам подошёл старший.

— Чего встали как пни? — рявкнул он. — Канаты на «Соколе» проверили? Припас тогда проверяйте. На заре отваливаем!

Мы замерли. Гнус побледнел, что это стало видно даже в темноте.

— На заре, — прошипел он. — Вот же пакость, а.

Бес сплюнул.

— Суки. Ещё бы день промедлили — и мы бы сюда зря тащились. Жгли бы пустой порт.

— Тихо, — оборвал Бурилом. — Боги так распорядились. Значит, ладим дело сейчас.

Гнус выматерился — тихо, но от души.

— Вот же падлы. Не могли на денёк попозже собраться.

— Возвращаемся к лодке.

Бурилом молча развернулся и пополз обратно, к ивняку, где ждали лодки.

Остальные потянулись следом.

Конец второго тома.

Спасибо за то, что проживаете вместе со мной эту историю;)

Следующий том по ссылке: https://author.today/reader/579870