Книга IX: Реквием забвения

Глава 14

Хаасил прекрасно осознавал свои преимущества. В силу одной лишь физиологии и чистоты крови он был гораздо быстрее, чем смесок. К тому же, молодой представитель клана Дем имел определённые успехи в обучении фехтованию. В академии среди сверстников своего набора, он прослыл пускай и не лучшим, но одним из самых выдающихся поединщиков. Поэтому темноликий рассчитывал раздавить нахальную тварь быстро и решительно.

Алавиец ринулся вперёд. Его деревянный самзир выписывал замысловатые фигуры, отвлекая внимание соперника и маскируя истинные намерения. Удар в плечо! Раздался стук. Проклятый бродяга успел выставить блок. Колющий выпад! Мимо. Оппонент играючи уклонился. Попытка подцепить ногу полукровки, а затем поразить того прямо в горло! Опять провал! Смесок без труда избежал атаки.

Хаасил обрушился на соперника со всей доступной ему яростью. Применил все знания, которые успел получить. Темноликий вязал из отдельных фехтовальных приёмов непрерывный рисунок, чтобы заставить обожжённого бродягу лихорадочно искать пятый угол на утоптанной круглой площадке. Молодой альвэ наступал, теснил и давил. Но никак не мог достать своим учебным оружием до тела оппонента. И это сильно его злило.

Что за вздор⁈ Почему⁈

Смесок с удивительным ледяным спокойствием выдерживал натиск старшего сына Сиенны. Его пустые глаза, казалось, смотрели даже не на Хаасила, а куда-то сквозь него. Зрачки бродяги практически не двигались. Он будто считывал намерения темноликого ещё до того, как тот начинал очередную атаку.

Злость и гнев алавийца постепенно сменялись недоумением. Та лёгкость, с которой полукровка избегал его выпадов, внушала тревогу. Но куда больше опасений вызывал тот факт, что соперник пока ещё ни разу не ударил в ответ.

И вот уже замешательство уступает место сильному волнению. Вокруг тренировочной площадки собралось почти два десятка рабов, которые наблюдали за тщетными попытками своего молодого господина одолеть какого-то скота. Но гораздо позорнее, что за поединком следила мать!

Зарычав от бессилия, Хаасил принялся с утроенной силой размахивать самзиром. В какой-то момент он слишком увлёкся, позабыв о том, что и оппонент тоже может атаковать. Поэтому алавиец неосторожно вытянулся в особо длинном выпаде.

В первое мгновение отпрыск Сиенны даже не понял, что произошло. Его просто что-то ткнуло в руку. Прямо в мышцу на четыре пальца повыше сгиба локтя. Забавно, но он совсем не почувствовал боли. Однако конечность сразу же стала хуже слушаться, что отразилось и на скорости, и на точности ударов.

До слуха алавийца донеслись удивлённые возгласы. Похоже, момент удачной атаки бродяги удалось рассмотреть всем. Всем, кроме него…

— Ублюдок! — прошипел сквозь зубы Хаасил. — Ты заплатишь мне за это!

Полукровка разлепил губы, собираясь что-то сказать, и в тот же миг темноликий рванулся вперёд, замахиваясь учебным оружием. Но голодранец словно и это предвидел. Он отступил на половину шага и его самзир, молниеносно описав короткую дугу, чуть не залепил темноликому в скулу. Молодому альвэ пришлось совершить немыслимый кульбит, чтобы избежать тесного знакомства с деревянным мечом. Правда, со стороны это выглядело совсем безыскусно и дёргано.

Слегка потеряв равновесие, Хаасил утратил опору. Левой пяткой он чуть проскользил по песку вперёд. Опёршись на пострадавшую руку, темноликий сдавленно зашипел, но упрямо воздел себя на ноги.

Полукровка бесстрастно наблюдал за этим, не делая попыток атаковать. И унизительная снисходительность от такого червя разъедала гордость Хаасила сильнее, чем соль точит свежую рану. Как же парень в этот миг ненавидел своего соперника! Он бы отдал всё, чтобы увидеть болезненное удивление на мерзкой обожжённой морде!

— Вы очень быстро, веил’ди, но ваш приготовление к атаке слишком явный, — будто в издёвку проговорил бродяга.

У темноликого перехватило дыхание от возмущения. Да кем себя возомнил этот ублюдок⁈ Он считает, что имеет право поучать его, истинного гражданина и члена доблестного клана Дем⁈ Заносчивая тварь!

— Достаточно! — голос матери донёсся до молодого альвэ, словно сквозь водяную толщу.

Но алавиец не собирался слушать. Ослеплённый яростью Хаасил ринулся на оппонента, позабыв обо всех наставлениях и правилах. Он сделал излишне широкий замах, чтобы уж точно размозжить череп проклятому смеску.

Но бродяга не стал даже уклоняться. Напротив, он шагнул навстречу. Его стопа подобно барханной змее скользнула по песку и подсекла ногу алавийца. И сразу же в корпус впечаталось чужое плечо. Не успев окончить атаку, темноликий рухнул на спину, выронив учебный клинок. И прежде, чем у молодого представителя клана Дем зрение прояснилось от тряски, у горла оказалось деревянное острие самзира.

— Я сказала, довольно! — громом прокатился по внутреннему двору крик Сиенны.

Хаасил поднял взор на соперника и увидел всё ту же ненавистную мину, не выражающую ни капли эмоций. Полукровка убрал оружие и спокойно отправился к навесу, чтобы вернуть тренировочный снаряд на место.

Алавиец медленно поднялся с земли и вдруг заметил, как на него глазеют рабы. Каарнвадер всемогущий, какое же унижение…

— Чего вылупились, выродки⁈ Уже справились с дневной работой⁈ — закричал им молодой господин. — Прочь отсюда, бездельники бесполезные, пока я не приказал вас высечь!

Рабы прыснули в стороны, как стайка испуганных рыбёшек. Мгновение — и двор обезлюдел. Тут остался только Хаасил, его мать и гнусный подлый смесок…

— Я требую, чтобы ему всыпали плетей! — эмоционально ткнул пальцем темноликий в сторону полукровки. — Он посмел поднять руку на истинного гражданина!

— Он сделал ровно то, что ему было велено, — холодно отозвалась Сиенна. — А вот ты, сын мой, позволил горячности взять верх над разумом. Мне печально видеть твои столь скромные успехи. Тебе надлежит упражняться усерднее. И Риз в этом поможет. А пока — ступай.

Хаасил онемел, услыхав от матери подобные речи. Он несколько раз открыл и закрыл рот, после чего умчался стрелой, не удосужившись даже поднять выроненный самзир. Возвращать его под навес пришлось Ризу.

Сиенна следила за менестрелем с нескрываемым аналитическим интересом. Тайна прошлого этого бедолаги стала вдруг для неё ещё более привлекательной.

— Говоришь, смог бы простоять в поединке «какое-то время?» — сложила руки на груди алавийка.

— Я иметь в виду с опытным мечником, госпожа, — ровно проговорил полукровка.

— Мне почудилось в твоём ужасном произношении, или ты посмел назвать моего сына неумёхой? — медленно приподняла бровь Сиенна.

— Только хотеть сказать, что его талант нуждается в огранка, веил’ди, — тактично ответил Риз.

— Не ожидала от тебя такой поэтичности, — фыркнула хозяйка поместья. — Ладно, ступай пока к Сальрану. Он найдёт тебе работу. У нас, знаешь ли, в доме не принято сидеть без дела. А на закате загляни ко мне. Я хочу ещё послушать твои занятные мелодии.

— Моя госпожа, вы звали меня? — почтительно склонился сенешаль, переступая порог рабочей обители хозяйки.

— Да, Сальран, я хотела узнать, всё ли ты подготовил к моей предстоящей поездке?

— Вы о посещении торжества клана Ама на следующей седмице? — уточнил раб.

— Именно.

— Ну разумеется! Наряды уже доставлены, подарки подготовлены, ткани паланкинов вычищены, благовония и принадле…

— Я поняла, Сальран, хватит, — прервала его алавийка. — А скажи мне, как себя ведёт менестрель? Прошло уже почти две луны, как он живёт в моём поместье. Поделись, много ли он принёс проблем?

— Риз? Признаться, веил’ди, я не припомню, чтобы с ним возникали затруднения. Поперву, конечно, цеплялись с охранниками. Особенно сильно новенького Дайвен невзлюбил. Ходил за ним попятам целыми днями, желая в чём-либо уличить. Но потом и он сдался.

— Хорошо-хорошо… тогда пригласи его ко мне, как встретишь, — удовлетворённо кивнула Сиенна.

— Риза? — вопросительно поднял лицо сенешаль.

— Ну уж точно не Дайвена, — наградила госпожа раба крайне выразительным взглядом.

— Понял, веил’ди! Я сейчас же разыщу его!

Сальран умчался, но не успела хозяйка прочесть и одной страницы из отчёта по расходам поместья, как полукровка объявился на пороге.

— Госпожа, мне сказали, что вы искали меня, — старательно проговорил он.

— Твой Дюненталь стал звучать гораздо приятнее, Риз, — отметила темноликая. — Ты быстро учишься.

— Лишь благодаря этому мне удавалось выживать, веил’ди, — безразлично пожал плечами визитёр.

Сиенна ничего на это не ответила, а встала из-за стола и вышла на залитую солнцем галерею. Полукровка последовал за ней. Вскоре их путь окончился у изящной резной дверцы, в которую алавийка вежливо постучала.

Дверца отворилась, и за ней показалась смуглая мордашка совсем молоденькой альвэ, ростом не дотягивающей взрослым и до груди. Ей было всего десять лет, что по меркам истинных граждан считалось едва ли не младенчеством.

— Ой, мама? Риз? А что вы тут делаете? — округлила жёлтые глазёнки девочка, а потом обрадовалась. — Неужели мы сейчас будем слушать музыку?

— Нет, Лиидна, вообще-то, сегодня ты сама хотела порадовать Риза, помнишь? — с нажимом произнесла Сиенна.

— А? Я? Ох, точно! — всплеснула руками девчушка. — Мама, можно Риз зайдёт?

Темноликая дама неодобрительно прищурилась, ведь присутствие раба в господской опочивальне всегда считалось крайне нежелательным. Туда дозволялось входить лишь строго обученным и вышколенным прислужникам, которые уж точно ничего не испортят своими руками. И, как правило, список таких кандидатур в каждом доме истинных граждан был исчерпывающим и коротким.

Но всё же алавийка отказывать дочери не стала. Их народ до определённого возраста боготворил детей. Это потом им предстоит жестокая и беспринципная борьба в чрезмерно педантичном и консервативном обществе. А до той поры они будут окружены заботой и всеобщей трепетной любовью.

Получив разрешение, Лиидна счастливо пискнула и потянула менестреля за руку.

— Риз, не подглядывай, мне надо кое-что подготовить! — объявила девчушка.

Полукровка покорно отвернулся. Послышался стук створок платяного шкафа, а затем шорох ткани.

— Всё, готово! — оповестила юная алавийка, сияя счастливой улыбкой.

— Что это? — глухо спросил менестрель, воззрившись на одеяния, которые держала в руках хозяйская дочка.

— Это называется «столла», — пояснила Лиидна. — Носится в ветреную, либо очень жаркую погоду. Хорошо защищает от солнцепёка. Правда, для этого она должна быть белого цвета, а не чёрной. Но ты же знаешь, светлые тона в одежде за пределами поместья разрешается носить только истинным гражданам. Но зато, посмотри, как её украсили!

Дочка Сиенны тряхнула удлинённым одеянием, и десятки пришитых к нему позолоченных пряжек задорно звякнули.

— Да, выглядит очень красиво, молодая госпожа, — дёрнулись краешки губ Риза.

Он всегда, когда общался с Лиидной, изображал вот такую едва заметную улыбку. Кажется, это был абсолютный предел его эмоциональных проявлений.

— Ну тогда, может, ты её примеришь? — иронично фыркнула Сиенна.

— Я? — озадаченно выдохнул полукровка.

Хозяйка поместья готова была поклясться, что на лице менестреля мелькнула тень искреннего изумления! Совсем мимолётная, но всё же.

— А ты здесь видишь кого-то другого? — проворчала алавийка. — Моя дочь делает тебе подарок, если ты ещё не понял!

— Ах, простите меня, веил’ди. И вы, госпожа Лиидна. Я и подумать не мог, что это великолепие предназначается мне. Для меня огромная честь владеть таким…

Риз с полупоклоном взял из рук девочки столлу и принялся надевать её прямо поверх повседневной туники.

— Как складно стал говорить наш Риз, правда, дочь? — хмыкнула Сиенна. — Трудно поверить, что всего две луны назад он не мог связать и двух слов без ошибок.

— Да, мама, Риз большой молодец! Может, он ещё и петь начнёт на нашем языке?

— Посмотрим, моя дорогая. Всё это будет зависеть от самого Риза. Но он ведь быстро учится, не правда ли? — криво ухмыльнулась темноликая.

— Если вы пожелаете, веил’ди, — буркнул полукровка, застёгивая на себе массивный украшенный пояс.

— Ой, Риз, столла тебе очень идёт! — по-детски радостно захлопала в ладоши Лиидна, когда менестрель облачился в подаренный наряд. — Ты выглядишь в ней мужественно и загадочно! Тебе нравится?

— Очень, юная госпожа, — прикрыл веки беженец, легко улыбаясь. — Я всегда теперь буду носить её.

— Здорово! Я рада! Хи-хи, хотя было бы неплохо, чтоб ты её иногда стирал, хи-хи-хи…

— Непременно, — серьёзно кивнул полукровка, ничем не показав, что понял шутку.

— Что ж, Лиидна, ты преподнесла свой дар, как и хотела, но теперь Риза ждёт работа. Тебе, дочь моя, наверняка, тоже есть, чем заняться. Например, ты мне ещё на прошлой седмице обещала прочитать и обсудить со мной Эпос о Первом огне.

— Да, мама, я как раз этим и была занята до твоего прихода, — моментально погрустнела девочка.

— Тогда не смею больше отвлекать, моя дорогая.

— Мам?

— Что?

— А Риз сегодня нам сыграет? — состроила просительную мордашку Лиидна.

— Возможно, но не раньше, чем на закате, — строго произнесла мать. — Ты знаешь, что развлечения не должны мешать остальным делам.

— Ура, спасибо! — обрадовалась девочка. — Тогда до вечера!

Сиенна покинула покои дочери, и полукровка вышел за ней.

— Тебе действительно понравился подарок? — спросила хозяйка поместья.

— Да, веил’ди. Но если быть откровенным, то я не понимаю, чем его заслужил.

— Чистота детских душ часто толкает их на совершение добрых поступков, — философски изрекла алавийка. — Лиидне хотелось увидеть твою радость.

— Это необычно… — невпопад ответил менестрель.

— Риз, скажи, нравится ли тебе жить в моём доме? — круто перевела тему Сиенна. — Сытно ли обедаешь?

— Разумеется, госпожа. Ваше гостеприимство и доброта спасли мне жизнь, — не стал отрицать полукровка.

— Быть может, к тебе кто-то относится несправедливо?

— Нет, веил’ди, ничего подобного, — помотал головой беженец.

— Ты бы хотел и дальше оставаться под моей крышей? — покосилась темноликая на собеседника.

— Только если вам это не в тягость, госпожа.

— Вообще-то нет. Мой клан достаточно богат и влиятелен, чтобы прокормить ещё один голодный рот, — не удержалась алавийка от лёгкой подначки. — Однако я хотела затронуть другой вопрос. А именно твой правовой статус. Ты живёшь здесь, но не связан никакими обязательствами с кланом Дем. Твоё нахождение на землях Капитулата по-прежнему незаконно. И существует только один способ это изменить.

— Какой, веил’ди?

— Ты должен вступить под сень моего дома как неотъемлемая его часть.

— Стать рабом? — ровным тоном осведомился Риз.

И отчего-то Сиенне показалось, что из его уст это прозвучало, как ругательство. Впрочем, чему удивляться? И так ясно, что у себя на родине Риз был кем-то видным. Воином, а может и кем-то вроде дворянина. И подобное падение статуса им наверняка воспринимается излишне болезненно.

— Для таких, как ты, в нашем обществе нет иной защиты, кроме той, что дарует клеймо господина, — пустилась в объяснения алавийка. — Под моей эгидой ты будешь есть ту же пищу, что и мои верные слуги. Спать под крышей, а не под придорожным кустом. Твоя спина если и будет болеть, то лишь от полезного труда, а не удара кнута. Ты получишь права, Риз. Не воспринимай это как бремя. Напротив, мой дом станет бухтой, где ты сможешь отградиться от невзгод.

Полукровка промолчал. И это было досадно. Признаться, Сиенна успела привыкнуть к его обществу. Ей уже сложно представить вечер без бокала блейвендийского и мелодичного перелива калимбы. Но если Риз откажется, то насильно удерживать его темноликая не станет. Она вообще считала, что принуждение способно привить лишь покорность. А самая искренняя преданность рождается отнюдь не из страха и насилия.

— Пойми, я не могу вечно тебя укрывать, — вновь заговорила Сиенна, когда молчание стало затягиваться. — В конце концов, Служба Порядка…

— Не нужно, госпожа, не объясняйте, — мягко прервал её Риз. — Вы с самой первой встречи относились ко мне с добротой. Для меня великая честь принять ваше покровительство.

Алавийка удивилась, но не подала виду. Почему-то ей казалось, что бывший бродяга с пустым взглядом отнесётся к этому предложению как к оскорблению. Но он поразительно легко согласился…

— Прекрасно, тогда я распоряжусь, чтобы Сальран всё подготовил. Но имей в виду — как только на тебя нанесут татуировку клана Дем, повернуть обратно не получится. С того момента ответственность за твои деяния буду нести я, как хозяйка и владелица.

— Я всё понимаю, веил’ди, не беспокойтесь. Я оправдаю ваше доверие.