Книга IX: Реквием забвения

Глава 18

— Таким образом, почтенные веил’ди, реализован уже второй этап плана «Молот». К сожалению, вы не хуже моего знаете о чудовищных масштабах потерь, понесённых под Элдримом. Даже при учёте мобилизации ресурсов всех домов племенного расплода, нам понадобится ещё не менее восьми лет на восстановление поголовья молдегаров. Однако существует возможность сократить сей срок вдвое. Для этого потребуется снизить приёмный ценз в легионах и ослабить выбраковку. В конце концов, грязнорожденные шестнадцати вёсен отроду уступают физическими кондициями девятнадцати или двадцатилетней особи незначительно. Разумеется, это сэкономит нам время, но окажет некоторый негативный эффект на общую боевую подготовку свежих войск. Тем не менее, я считаю, что снижением качества пехоты можно пренебречь, ведь основная наша ставка делается на массовое обучение милитариев. На этом у меня всё, веил’ди. Прошу включить мой запрос в повестку итогового голосования. Да хранит нас всех Каарнвадер.

Выступающий исполнил вежливый церемониальный поклон и покинул трибуну. Десятки членов Высшего Совета принялись скрипеть перьями, делая какие-то пометки в своих протокольных фолиантах. А на освободившееся место в центр зала, тем временем, вышел Рен-Хаан.

— Я поддерживаю веил’ди Ней-Зонна, — заявил он. — Скот должен быть выносливым, а не выставочным. Нам нужна масса, которую не жалко бросить в топку будущих сражений.

После его реплики ещё несколько кардиналов дополнили свои записи парой слов.

— А теперь прошу заслушать мой доклад о реформе учебных программ. За минувший год мне, как куратору данного направления, удалось добиться определённых успехов. Как многим известно, именно я настаивал на том, чтобы кратно увеличить количество неофитов, постигающих Magicaas Unsweer. В связи с этим решением поступало множество возражений о том, что существующий академический потенциал не справится с возросшим количеством обучающихся.

Рен-Хаан сделал небольшую паузу, чтобы одарить выразительным взглядом тех кардиналов, которые яростнее остальных противились этим новшествам.

— Однако теперь можно с уверенностью говорить, что упрощение общей программы помогло этого избежать, — продолжил выступающий. — Более того, я рекомендую усилить набор, привлекая льготными условиями обучения озарённых из малых кланов. Ведь теперь, когда образовательные планы ужаты до практико-боевых модулей, базовая теория сведена к простейшим и наглядным таблицам, а основной упор сделан на шаблонные конструкты, подопечным уже не требуется столь пристальное внимание преподавателей. Они успешно осваивают азы самостоятельно. Мой прогноз таков, при сохранении текущих темпов набора, мы сумеем подготовить две тысячи blitzweler уже через пять лет.

Члены Высшего Совета удовлетворённо загудели и вновь принялись скрипеть перьями. Идея ввести отдельное звание, которое провело бы черту между полноценными милитариями и недоучками, на данном этапе себя оправдывала. Это помогло истинным bloedweler, которые постигали премудрости магической теории десятилетиями, не чувствовать себя приниженными из-за обесценивания их высокого статуса.

— Ещё бы мне хотелось коротко осветить успехи военно-магических разработок, — перешёл к заключительной части доклада Рен-Хаан. — Лучшие теоретики Капитулата приняли участие в проектировании новых конструктов, предназначенных для противодействия методам Безликих Демонов. Полный список оглашать не буду, ибо он слишком обширен. Однако скажу, что в него вошли как проверенные веками контрмеры, прошедшие адаптацию под новые угрозы, так и революционные плетения, ранее не встречавшиеся в истории чародейства. Тем не менее, вопрос оптимизации всё ещё стоит остро. И если кому-то из вас, веил’ди, захочется принять деятельное участие в модернизации арсенала заклинаний blitzweler, то буду рад вашей помощи. Ну и напоследок, желаю сообщить кое-какие обнадёживающие новости со Старого континента. О Маэстро не слышно уже два года. Всё это время он ни разу не объявился в публичном поле какого-либо региона, где функционирует наша агентурная сеть. Полагаю, это можно считать свидетельством его гибели, о которой сообщила в своём последнем послании моя дочь Рен-Элиира. На этом общая часть завершена. Задать вопросы и получить любые уточнения можно в частном порядке. Вы знаете, где меня найти. Да благословит вас небо.

Алавиец быстро покинул трибуну, на смену ему вышел новый выступающий. В отличие от Ней-Зонна и Рен-Хаана, отчитавшихся об успехах и достигнутом прогрессе, следующий докладчик был хмур и молчалив. Сама походка выдавала тяжесть темы, которую ему предстояло поднять.

— Уважаемый Совет, настало время обнародовать итоги расследования, которое я проводил совместно с арбитрами Инспекции Воли и офицерами Службы Порядка. Напомню, что касалось оно исчезновения представителей старших кланов. В числе пострадавших семейства Рун, Дем и даже моё — семейство Шен.

Лица кардиналов помрачнели. Об этих громких событиях молва в высшем свете Капитулата ходила давно. И если поначалу их принимали за странные совпадения, то теперь они уже обрели системный характер. Темноликие пропадали в самом сердце собственного государства, не оставляя никаких следов. И это очень тревожило население…

— Боюсь, мудрейшие веил’ди, проблема оказалась куда глубже, чем нам виделось, — устало вздохнул выступающий. — В ходе расследования мы обнаружили свидетельства исчезновения множества других Истинных граждан. Изначально мы полагали, что сгинуло без вести всего двенадцать алавийцев. Но я провёл анализ и выяснил — за последние пятнадцать лун количество пропавших перевалило за сотню…

Это известие подняло волну негодования. Зал Совета наполнился гулом и возмущёнными восклицаниями. Несколько кардиналов даже вскочили со своих мест, невзирая на то, что это являлось серьёзным нарушением протокола. Однако никто их стыдить за такое не стал.

— Простите, веил’ди Шен-Гоор, но как же так вышло, что мы узнаём об этом только сейчас⁈ — недовольно пророкотали из первого ряда.

— Причина в том, что большинство пропавших — представители младших кланов, — постарался сохранить самообладание докладчик. — Какой-то мелкий чиновник просто не вышел на службу, кто-то перестал открывать лавку, кого-то сочли сбежавшим от долгов, а иные вообще не имели тесного круга общения, который помог бы своевременно обнаружить их исчезновение. По одним случаям сведения не поступали вовсе, по другим — нередко тонули в канцелярской рутине.

— Мы не можем игнорировать подобные происшествия! — сломал кончик пера об стол один из членов совета. — Это урон нашей чести в глазах собственного народа!

— Вот именно! Блейвенде всегда славился тем, что был самым безопасным местом в мире для представителей высшей расы! А теперь что? — поддержал его другой кардинал.

— И всё это в преддверии величайшего праздника — Дня Первого Огня! — выступил третий. — Уже через год в столицу начнут стекаться альвэ со всей Весперы! И чем мы встретим наших гостей? Это настоящий позор!

Зал вновь утонул в гомоне. Докладчик терпеливо дожидался, когда накал спадёт. Такая реакция была вполне предсказуема. Но от этого не становилось легче. Складывалось впечатление, будто ради своего расследования Шен-Гоору пришлось спуститься в зловонную выгребную яму, чтобы теперь явить уважаемому собранию всё то, что ему удалось выудить со дна. Да, находка не из приятных. Но разве есть в том его вина?

— Мы обязаны найти того, кто за всем этим стоит, — строго изрёк Рен-Хаан, когда возмущение затухло. — У вас есть какие-нибудь версии, свидетельства, подозрения?

— К сожалению, веил’ди, ни единого, — вынужден был признать выступающий. — Пока что не удалось даже установить, действует ли это какая-то группа злоумышленников или одиночка. Мы не понимаем, ведётся ли охота только на Истинных граждан или и на рабов тоже. Однако меры прорабатываются самые разные — от увеличения количества патрулей Службы Порядка до создания сети приманок по всему Блейвенде.

— Выходит, этого недостаточно! — раздулись ноздри Рен-Хаана. — Достопочтенные веил’ди, собрание не окончится, пока мы сообща не выработаем единую позицию по данному вопросу! Я считаю, что здесь нельзя обойтись без временного ограничения прав наших соотечественников! Мы обязаны ввести в столице комендантский час, пока не изловим виновных! Если вы со мной согласны, прошу зажечь зелёную искру…

Хет-Ланнил передвигался по ночному городу, нарочито шумно шлёпая подошвами по мостовой. Он только изображал лёгкую нетрезвость, а внутри оставался предельно собран и сосредоточен. Его слух улавливал малейшие шорохи и звуки, коих в обезлюдевшем после заката Блейвенде было не так уж и много.

Комендантский час действовал вот уже вторую седмицу, а никакого прогресса Службе Порядка достичь так и не удалось. Каждый раз, как небесное светило окуналось в воды Серебрянного океана, на улицах появлялись «приманки». Их роли приходилось играть опытным офицерам, превосходно владеющим клинками и освоившим на достойном уровне Magicaas Unsweer. Но сколько бы они не скитались по пустующим кварталам Блейвенде, никто на них не нападал.

Где-то вдалеке раздался узнаваемый щелчок кнута и чей-то истошный вопль. Ланнил вздрогнул от неожиданности, но потом быстро успокоился. Кажется, где-то за одной из этих ровно подстриженных растительных оград секли провинившегося раба. Эка невидаль…

Продолжая прикидываться лёгкой захмелевшей добычей, алавиец добрался до Рощи Безмолвия. Тут многовековые деревья, обнесённые изящной оградой из полированного камня, тёмными гигантами стремились ввысь, к затянутому тучами небу. Это сакральное место для каждого алавийца — место погребения и упокоения. В объятиях корней здешних исполинов нашли последнее пристанище тысячи и тысячи представителей расы темноликих.

Деревья отбрасывали густые тени своими кронами. Под их сенью царила тишина особого свойства — таинственная и вязкая, будто бы впитывающая любой шорох и каждый звук. Тяжелая, как саван, и внушающая трепет перед неизбежным.

Именно это совершенное безмолвие манило Хет-Ланнила. На этой священной грани, где мир живых пересекался с царством мёртвых, становилось ясно — город, даже замерший в тисках комендантского часа, порождал во сто крат больше шума. Далёкий лай сторожевых псов, скрип флюгеров, приглушённый кашель в непогасшем окне, звяканье засова. Роща же хранила почтительную тишину, оберегая покой усопших сынов и дочерей Капитулата.

Когда-нибудь и Ланнил найдёт приют в подобном святилище. А может даже в этом самом…

— Мне тоже нравится умиротворённость этого места, — раздался вдруг за спиной алавийца чей-то голос.

Темноликий резко развернулся на пятках, рефлекторно хватаясь за эфес спрятанного под одеждами самзира. Однако он узрел перед собой лишь одинокую фигуру, закутанную по самые глаза.

— Ты ещё кто… кха… кто такой? — запоздало вспомнил Ланнил о том, что должен изображать из себя подвыпившего горожанина.

— Никто. Просто раб, — невозмутимо пожал плечами незнакомец.

— А что ты делаешь тут, когда в столице объявлен комендантский час, а? — подозрительно сощурился алавиец.

— А вы? — склонил собеседник голову набок.

— Не твоё дело, понял⁈ — как можно более вызывающе заявил темноликий.

— Вы ищите виновника, да? — словно бы не услышал его раб.

— Чего? Что ты мелешь, животное? — прикинулся Хет-Ланнил, будто не понимает о чём речь, а сам развернул корпус правым плечом вперёд, чтоб сподручней было нанести внезапный рубящий удар.

— Всё ясно. Я так и думал…

Этот ответ стал последней каплей для алавийца. Он вознамерился огреть подозрительного нарушителя плоской стороной клинка и сдать его на руки арбитрам из Инспекции Воли. Пускай они из него всё вытягивают.

Но стоило только Ланнилу обнажить самзир, как незнакомец поразительно быстро оказался возле него. Одной рукой наглый раб схватил запястье темноликого, не позволяя извлечь оружие. А другой — мимолётно провёл офицеру по лицу. Истинный гражданин успел лишь заметить характерное сияние незнакомого магического конструкта, после чего ощутил себя падающим в чернильную бездну.

Хет-Ланнил боролся с накатывающим дурманом, будто пловец, пытающийся оттолкнуться со дна тёмного омута. Его сознание, ставшее тяжёлым и неповоротливым, отчаянно цеплялось за ускользающую реальность. Свинцовые веки слипались, любое усилие требовало железной воли и казалось тщетным. Но с каждой новой попыткой в кромешной тьме начинала всё отчетливей прорезаться полоска света, и всё громче становились обрывки звуков.

В конце концов, алавиец пришёл в себя. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять — внутренняя битва с забытьем длилась гораздо дольше, чем показалось. Ведь Ланнила теперь окружала не бархатная весенняя ночь, а глухие каменные своды. Они проплывали, освещаемые тусклым сиянием то ли фонаря, то ли магического пламени. Воздух пропитался смрадом нечистот, а снизу звучало отчетливый плеск воды.

Стараясь шевелить одними только глазными яблоками, темноликий осмотрелся. Сомнений быть не могло — его куда-то везут на утлом плоте. Скорее всего, по подземным каналам водосточных галерей. Теперь-то понятно, как пропадали Истинные граждане Капитулата. Неясными оставались лишь мотивы и личность того, кто за всем этим стоит.

Спина похитителя вырисовывалась на фоне слабого сияния очень чётко. Совсем рядом. Буквально рукой можно дотянуться. Но алавиец уже знал, что он озарённый. Причём, опытный. Сотворить заклинание за краткий миг, пока ладонь стремится к оппоненту, дано далеко не каждому.

Не желая лишний раз рисковать, Ланнил попробовал осторожно высвободить одну руку, дабы заслать противнику плетение меж лопаток. Но его ждал неприятный сюрприз — запястья оказались связаны за спиной. И чтобы получить возможность провести магическую атаку, придётся незаметно перевернуться на живот. Прицелиться будет крайне трудно из такого положения. Но темноликий уже решил бить конструктом, от которого не требуется абсолютной точности.

Алавийцу казалось, будто он проделал всё совершенно бесшумно. Но проклятый незнакомец каким-то образом заметил, что добыча пришла в сознание! Поняв, что таиться бессмысленно, Хет-Ланнил принялся творить волшбу уже в открытую. Однако неприятелю потребовалось всего одно мимолётное движение, чтобы погрузить разум пленника во тьму.

Когда темноликий вернулся к реальности в следующий раз, антураж вокруг него снова изменился, хоть и незначительно. Тут была всё та же глухая каменная кладка и слабое свечение. Только не слышалось больше шума воды, да и вонь заметно утихла, пускай и не исчезла полностью.

У ближней стены обнаружился грубый стол, на котором громоздилось нечто вроде алхимической лаборатории. Множество чаш, какие-то замысловатые конструкции из медных трубок, горелки. Но удивительней всего смотрелись колдовские плетения, сами по себе висящие над склянками, заполненными чем-то тёмным. Именно они испускали это тусклое сияние, которое позволяло всё здесь разглядеть.

Ланнил чуть подёргался и быстро смекнул, что привязан к какой-то каменной плите. Да ещё, почему-то, под наклоном. Рядом, кажется никого не было, и потому узник решил, что лучшего шанса уже не представится. Он попытался пошевелить пальцами, чтобы сотворить небольшое плетение и освободиться от пут. Но к его вящему ужасу, ничего не вышло. Руки пониже локтей отказывались исполнять команды мозга.

В лёгкой панике алавиец поднял голову, чтобы осмотреть себя, и облегчённо выдохнул. По крайней мере, конечности были на месте. Просто оголённые предплечья Ланнила плотно охватывали тонкие нити. Они глубоко врезались в кожу, перекрывая кровоток. Поэтому ладони уже потеряли чувствительность, покрывшись багрово-лиловыми пятнами. До чего же примитивное, но в то же время действенное решение, способное лишить милитария возможности колдовать…

И вот тут алавийца прошиб ледяной пот. Пугающая мысль оформилась в сознании — он абсолютно беззащитен. А в этом подземном вертепе соратники вряд ли успеют найти его. Если вообще хватятся до рассвета.

Внезапно где-то сбоку раздался звук шагов, и в небольшой каменный мешок вошёл тот самый незнакомец, что одолел Ланнила. Пленник встретил похитителя лишённым всякой теплоты взглядом, в котором не было ни страха, ни паники. Узник старался отыскать во внешности подонка любую мельчайшую зацепку, способную прояснить его дальнейшую судьбу. Впрочем, стоило только посмотреть на злоумышленника, как изумление вытеснило все посторонние раздумья.

Не может быть! Полукровка? Но как⁈ Кто мог обучить этого уродливого смеска магии, да ещё и на столь высоком уровне?

Незнакомец с изувеченным лицом бесстрастно прошествовал мимо, даже не взглянув на связанного алавийца. Он приблизился к столу и начал там что-то перекладывать.

— Кто ты⁈ — не выдержал гнетущего молчания пленник.

— Я же сказал: всего лишь раб, — ответил полукровка, не оборачиваясь.

— Так это из-за тебя пропадали жители столицы?

— В некотором роде.

— Что значит «в некотором роде?» — нахмурился Ланнил.

— Я в самом деле похищал алавийцев, — последовало пугающе хладнокровное признание, — однако допускаю, что многие могли воспользоваться удобной возможностью, дабы организовать исчезновение и кому-нибудь из своих недругов.

— И… скольких ты… сколькие сгинули по твоей вине? — немного осип голос темноликого.

— К сожалению, именно твоих сородичей я не считал.

Полное отсутствие эмоций у этого смеска пугало Ланнила как бы не сильнее, чем безвыходность его положения. И поэтому он выкрикнул со злостью, желая хоть немного пошатнуть мертвенное спокойствие похитителя:

— А что же тогда ты считал, мразь⁈

— Вёдра.

Узник подавился воздухом. Ему было жутко, но всё же долг перед Капитулатом и страх за самого себя толкнул спросить:

— Какие… вёдра?

— С кровью.

Эта ужасная вещь была сказана столь будничным тоном, что у Ланнила тошнота подкатила к горлу. Слава Каарнвадеру, что он отправился на задание голодным.

— Ты… выкачивал… из них… кровь? — выдохнул пленник, борясь с неприятно усилившимся слюноотделением.

— Да.

— Будь ты проклят, зачем⁈ Для чего?!! — завопил алавиец.

— Она мне нужна для кое-какого ритуала, — обезоруживающе искренне заявил полукровка.

— Боги… Многоокий создатель… да ты… ты просто чудовище! — процедил сквозь сведённые судорогой челюсти узник.

— Да? А вы себя таковыми не считаете? — послышалось в тоне похитителя холодное удивление. — Не далее как вчера, на моих глазах невольнику раскроили череп за то, что он не успел вовремя склониться перед паланкином клана Ней. А на прошлой седмице супружница главы Вел приказала замучить на раскалённых углях двух рабынь из-за разбитой вазы. Ты даже представить себе не можешь, о чём шепчутся между собой прислужники высоких домов. Какие истории они пересказывают друг другу. Они до ужаса боятся вас, Истинных граждан. Потому чтов ваших руках абсолютная власть над их жизнями. И вы не брезгуете ей пользоваться. Так ответь мне, алавиец, почему же я — чудовище, а вы, кто вершит расправы просто из-за дурного настроения — носители истинной культуры и цивилизации?

— Как можно сравнивать… — заикнулся Ланнил, но осёкся, не став развивать свою мысль.

— Ну же, договаривай, — издевательски мягко подтолкнул его полукровка. — Что ты собирался сказать? Как можно сравнивать жизнь темноликого и какого-то раба, не так ли? И после такого ты ждёшь, что я проникнусь сочувствием к твоему погрязшему в беспричинной жестокости обществу?

— Мы живём сотни лет… — попробовал было возразить темноликий.

— Разве это делает смерть тех, кого вы эксплуатируете легче? — фыркнул похититель.

— А какое право ты имеешь упрекать мой народ⁈ — резко выкрикнул алавиец. — Ваши предки прогнали нас с исконных земель! У нас есть причины для вражды! Чем ты лучше нас⁈ Скольких ты уже погубил? В чём причина твоей жестокости?

— Во мне нет никакой жестокости. Я просто возвращаю то, что вы у меня отняли.

— Мы⁈ Кто мы⁈ — гневно задёргался в путах Ланнил. — Я тебя вижу первый раз в жизни! Почему ты думаешь, что я в чём-то виноват перед тобой⁈

— Уже не имеет значения, кто виноват, ведь платить придётся всем, — философски пожал плечами полукровка. — Я просто не вижу другого выхода.

— О чём ты, пожри тебя Драгор⁈

— Узнаешь, когда твои соотечественники догонят тебя в раю. Вы ведь веруете в него?