Книга IX: Реквием забвения

Глава 5

Чей-то зов вдруг потревожил безмятежное бытие Гесперии. Первородные духи воспринимали мир совсем не так, как смертные или даже боги. Слух и зрение не были основными органами чувств. Ведь никакое ухо не уловит отзвук твоего имени за тысячи вёрст. Сначала хозяйка лесов пыталась игнорировать призыв, но он становился лишь напористей.

В конце концов, не сдержав любопытства, Гесперия отправилась посмотреть, кто же так настойчиво её дозывается? Душа этого смертного выглядела удручающе. Вместо привычного огонька, дух природы видела лишь слабый тлеющий уголёк, присыпанный серым налётом. Он совсем перестал источать тепло и словно вытягивал из пространства любые намёки на свет.

В какой-то момент дриада собиралась уже отказаться от своей затеи, потому что ей не хотелось лицезреть несчастного калеку — обладателя столь изувеченной души. Но интерес всё-таки пересилил. И каково же было её удивление, когда она, идя на зов, увидала знакомые очертания поросшей плющом заброшенной беседки, где им с Ризантом когда-то довелось познакомиться…

— Александр? Это ты? — проговорила дух, и её голос дрогнул, превратившись из звонкого перелива в шелест опавшего листа.

Она замерла на пороге между мирами, не решаясь ступить в вотчину людей. Её взор, умеющий воспринимать не только форму, но и сущность, с болезненной остротой выхватил каждую новую деталь. И отсутствие былой красоты этого смертного беспокоило Гесперию меньше всего. Куда страшнее выглядела бездонная тьма, что поселилась в его душе. Теперь от Александра веяло могильным холодом. Жутким и неестественным. Как в нём ещё бьётся сердце, если вся его человечность выжжена дотла?

— Да, Гесперия, здравствуй. Это я.

Густоватые слёзы цвета дубовой смолы покатились по щекам хозяйки лесов. Ей было невыносимо больно видеть, что сделал с собой этот глупый смертный. Но разве она не пыталась его предостеречь? Почему люди так часто выбирают путь саморазрушения?

— Прости меня, я не хотел, чтобы дошло до этого, — изрёк Александр. — Я верил, что однажды уйду отсюда, и вы с Ризантом снова сможете увидеться.

— Глупец… — прошелестела листва в унисон с голосом дриады.

И она обняла его. Нежно, словно этот человек был хрупким ростком, нуждающимся в заботе и защите. Они так и стояли — смертный с искалеченной душой и вечно живущий дух. Такие разные и непохожие друг на друга. Они оба понимали — это их последняя встреча.

— Даже если ты никогда больше ко мне не явишься, я всё равно буду приходить в какую-нибудь рощу и играть для тебя, — сказал человек, зарываясь изуродованным лицом в копну зеленоватых волос.

Гесперия не ответила, а лишь сочувственно погладила Александра по спине. Присутствие рядом с ним доставляло дриаде практически осязаемую боль.

— Ах, да, хотел ещё кое о чём спросить, — как бы между делом заговорил человек. — Ты не поможешь мне добраться кое-куда?

В этот миг от собеседника вдруг повеяло таким мраком и жутью, что первородный дух в ужасе отшатнулась.

— Нет, Александр, не проси об этом! — её крик был похож на треск ломающихся ветвей. — Я вижу твой замысел, и не стану помогать! Прошу, не совершай этого!

— Я уже всё решил. Извини.

Человек развернулся и побрёл прочь, но Гесперия не желала его отпускать. Она дорожила этим смертным и была обязана попытаться спасти. Любой ценой. Даже вопреки его собственной воле…

Старый дощатый пол беседки затрещал и вздыбился. Сотни длинных гибких побегов, подчиняясь приказу владычицы, вырвались из щелей и оплели ноги Александра нерушимыми путами. Он остановился на пороге входной арки, не делая попыток освободиться, и протяжно вздохнул:

— Кажется, мы с тобой это уже проходили?

— Я не позволю тебе уйти! — поклялась хозяйка лесов. — Ты затеял слишком опасную игру! Поверь, в мире существуют могучие силы, которые не простят подобного!

— Мне известно, — грустно улыбнулся смертный. — И всё же…

В ладони мужчины коротко моргнула проекция заклинания, и стебли безвольно опали с его голеней. Гесперия попыталась повторно заключить человека в растительный кокон, но наткнулась на непроницаемую стену магического купола.

— Нет-нет-нет! Пожалуйста, не надо! — взмолилась дух.

Она покрыла своё тело прочной древесной корой и всей доступной мощью обрушилась на колдовской щит. Но этот удар, способный крушить камни, даже не заставил его дрогнуть…

— До свидания, Гесперия. Я рад, что судьба свела нас вместе.

Сказав это, Александр сотворил какое-то плетение, похожее на огненный цветок, бросил себе под ноги, а затем воспарил ввысь, подхваченный неведомой силой. С его исчезновением магический барьер распался, и первородный дух выбежала из беседки, вглядываясь в небеса. Она надеясь увидеть, куда подевался человек, но на недосягаемой для неё высоте узрела лишь далёкий силуэт в развевающихся от ветра одеждах.

— Даже по меркам людей ты величайший из глупцов, Александр… — горько произнесла Гесперия, после чего порывисто прыгнула в стену буйной зелени и бесследно в ней растворилась. В заброшенном одичавшем саду воцарилась тишина…

Элдрим быстро оправлялся от всех потрясений и невзгод, обрушившихся на него. Торговля ожила и улицы вновь заполонили люди. В портовый город и из него потянулись сотни груженых обозов. Экономика стремилась наверстать и восполнить причинённый войной и эпидемией ущерб, и потому ворота не запирались даже на ночь. Новые власти решили просто прикрывать створки и оставлять дозорных, в обязанности которых входило пропускать припозднившихся торговцев, инспектировать их грузы и, при необходимости, звать дежурного представителя таможни для взимания пошлин.

В одну из таких ночей у городских врат появилась одинокая и ничем не примечательная телега. Однако запряжённый в неё конь статью больше походил на дорогостоящего боевого скакуна, нежели на тягловую клячу. Такой явный контраст, да ещё и тот факт, что худощавый человек на козлах кутался в глухой тёмный плащ, скрывая лицо, не мог не насторожить охрану.

Трое солдат покинули караульное помещение и предостерегающе крикнули подозрительному путнику, чтобы тот остановился и не вздумал вытворить какую-нибудь глупость.

— Эй ты, а ну-ка слезай с телеги! — рявкнул старший дозорный, поднимая факел повыше. — Кто такой? Отчего шныряешь тут потемну? Что везёшь в своей развалюхе⁈ Отвечай!

Незнакомец покорно спустился на землю и неглубоко поклонился:

— Здравствуйте, почтенные стражи. Моё имя Риз, и я просто хочу попасть в город. У меня нет товаров или каких-либо ценных вещей. А еду ночью, поскольку дорога полна опасностей. Окрестности Элдрима просто кишат недобитками капитолийской армии. Приходится делать долгие остановки.

— Больно подозрительный ты тип! Уж не контрабандист ли ты? А то и вовсе алавийский соглядатай! — критически высказался другой солдат, совсем молодой парень, у которого на физиономии прочно обосновалось донельзя высокомерное выражение. — Немедля покажи свою морду!

— Конечно, как прикажете…

Путник откинул капюшон, и охранники тотчас же грязно выругались. Свет факела выхватил из тьмы лицо, изуродованное страшными ожогами, которые спускались со лба, наползали на глаза и тянулись до самого рта. Ну и, конечно же, от внимания стражей не укрылся янтарный цвет очей незнакомца.

— Тьфу, ну и урод! — брезгливо скривился младший из стражников, отшатываясь.

— Фу, это самый ублюдочный полукровка, которого я когда-либо встречал! — добавил второй, сжимая рукоять тяжёлого палаша. — Не иначе как отродье от альве и старой портовой шлюхи!

— Верно говорите, парни! У нас такого давно б на вилы подняли…

— Ха, а этого, кажись, спалить пытались, да не дожгли! — язвительно фыркнул старший дозорный, беспардонно тыча факелом практически в самое лицо смеску.

Желтоглазый невозмутимо стерпел все эти оскорбительные реплики, ничем не показывая, что они его задевают. Он так и стоял, покуда к нему снова не обратился командир караула:

— Немедля подойди сюда, страшила! Быстро показывай пожитки! Иль думаешь, мы не проверим, что там у тебя в телеге? Признавайся, крыса лысая, отраву везёшь для колодцев? Или жидкий огонь для поджогов? Не из-за него ли ты такой обгорелый, а⁈

— Ничего подобного, храбрые защитники. У меня нет с собой ничего запретного, — безэмоционально покачал головой смесок.

— Молчать, тварь! Язык прикуси, пока я тебе его не отсек за дерзость! — заорал старший. — Показывай, что везешь, и без пустых отговорок!

Полукровка, пропуская мимо ушей поток ругательств и обвинений, безропотно подчинился. Он подошёл к своему транспорту и откинул плотную тяжёлую дерюгу, расстеленную в телеге. Под ней действительно ничего не оказалось, кроме массивного саркофага, выточенного из цельного куска чёрного базальта. Стражи невольно присвистнули, разглядывая детали тонкой работы искусного резчика. Интересно, сколько же может стоить такая каменюка?

— Никак гробину везёшь? — ухмыльнулся молодой караульный. — И кто ж там внутри?

— Ну, чего молчишь, рожа⁈ — потребовал ответа старший дозорный. — Тебя спросили, что внутри? Быстро открывай!

— Я не могу этого сделать, доблестный страж, — ещё раз поклонился обожжённый незнакомец.

— Что ты сказал, тварь⁈ Совсем ополоумел⁈ Забыл, с кем говоришь, червяк навозный⁈

Солдат явно не обрадовал отказ. Двое из них красноречиво взялись за рукояти широких пехотных палашей и слегка вытянули клинки из ножен.

— Простите меня, защитники города, но я не могу открыть саркофаг, — упрямо повторил полукровка. — В нём покоится тело моей супруги. Я везу её к месту погребения.

— Да мне срать, слышишь⁈ — прикрикнул старший дозора, брызжа слюной и обдавая смрадом гнилостного дыхания. — Срать на тебя и на твою уродскую жёнушку! Не знаю, какой страхолюдиной нужно быть, чтобы позволить залезать на себя такому, как ты. Но мне это тоже всё до одного места. Либо ты показываешь, что в этой гробине, либо я отсекаю твою кривую черепушку прямо здесь! Тебе всё ясно⁈

— Я не позволю тревожить её.

Голос путника остался таким же спокойным, но в янтарных глазах зажегся опасный огонёк, вынудивший стражей отступить на половину шага и целиком обнажить клинки.

— Открывай, грязный ублюдок, либо мы сейчас посмотрим, какого цвета кишки в твоём брюхе! — сплюнул один из привратников, покачивая острием оружия.

— У меня встречное предложение, почтенные защитники. Я даю вам это, и наши пути расходятся.

В пальцах желтоокого смеска словно по волшебству возник призывно поблескивающий в свете факела золотой кругляш.

— Капитолийский глориал! — не сдержал восхищённого вздоха один из охранников, но командир дозора на него шикнул, призывая помолчать.

— Я правильно понимаю, что ты, подлый уродец, пытаешься нас подкупить⁈ — показательно оскорбился он. — Хочешь, чтобы мы променяли возложенное на нас доверие на презренный металл⁈

— Да, именно так, — преспокойно подтвердил путник. — Более того, я считаю, что предлагаю неплохую цену. Иные люди продают свою совесть за куда меньшие деньги. От вас же, славные воины, требуется сущий пустяк. Всего лишь пропустить меня за ворота.

Полукровка завертел монету в пальцах, да так ловко, что вся троица привратников следила за её необычными пируэтами с неподдельным детским восторгом.

— Ах ты, мерзкая отрыжка! Да как ты смеешь нас так оскорблять! — вспылил старший караульный, но сам никак не мог отвести взгляда от кувыркающегося в руках незнакомца глориала. — Думаешь, какая-то вшивая монета может…

— Так храбрые защитники хотят, чтобы я удвоил их награду? — произнёс изуродованный смесок, словно бы издеваясь.

И в его пальцах из ниоткуда появился ещё один жёлтый кругляш!

Наблюдая за пляской двух монет, троица караульных алчно облизывала губы. В разуме каждого из них уже представлялось то непомерное количество выпивки, которую можно было купить на это состояние! А уж сколько девок к ним слетится, едва завидят блеск золота…

Но опытный командир не позволил себя так легко провести. Он понимал — ситуация сулит куда большую выгоду.

— Ты хочешь слишком много, желтоглазый ублюдок, — процедил он, недобро улыбаясь. — То, о чём ты просишь, обойдётся тебе в три глориала!

— Как скажете, господин страж, — легко согласился полукровка.

— Каждому! — припечатал старший дозорный, прожигая незнакомца взглядом.

Путник отчего-то загадочно улыбнулся, вызывая к себе ещё больше раздражения.

— Я сказал что-то смешное, падаль⁈ — зарычал командир.

— Вовсе нет, я просто осознал, сколь недёшево стоит честь таких доблестных и преданных своему долгу солдат, — проговорил смесок, после чего тут же выудил откуда-то из-за пояса объёмный туго набитый кошель и развязал тесёмки.

У троицы караульных глаза полезли на лоб, когда они узрели, что мошна доверху заполнена золотыми монетами. Никому из привратников доселе не доводилось видеть такое богатство. Не говоря уже о том, чтобы держать в руках.

Стражи многозначительно переглянулись. Подчиняясь выразительному движению бровей командира, двое сразу же извлекли из ножен палаши и стали заходить полукровке за спину.

— В чём дело, доблестные защитники города? — произнёс тот, не поднимая изуродованного лица. — Разве мы с вами не достигли соглашения? Девять золотых глориалов — это огромная сумма.

— Но гораздо меньше, чем мы можем получить с тебя, — осклабился старший дозора, сделавшись похожим на волка, почуявшего запах истекающей кровью лани.

Тем не менее, смесок остался совершенно спокоен и равнодушен. Столь хладнокровная реакция вынудила солдат несколько замешкаться. Неужели он верит, что ему сохранят жизнь? Зря. Обычно глотки вспарывают и за куда меньшие деньги. Или всё-таки страшила чувствует за собой силу? Но это же тоже бред! У него при себе ни оружия, ни брони! Что он может против одоспешеных воинов?

— Ну, чего встали⁈ Действуйте! — прошипел командир, воровато оглядываясь на ворота. — Быстро кончайте с ним!

Стряхнув с себя оцепенение, стражи сделали всего один шаг, занося палаши. Однако приблизиться к полукровке так и не успели. Тот даже не отстранился, а лишь взмахнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Тотчас же воздух наполнился басовитым звоном, словно кто-то раскрутил толстую верёвку, и тончайшие незримые лезвия поразили всех солдат разом. Дозорные не успели вскрикнуть, а просто развалились на неравные части, исторгая из себя обильные потоки крови. Факелы упали в багровые лужи и сердито зашипели. Мрак вокруг заметно сгустился.

— Часто в погоне за бо́льшим мы теряем вообще всё, — пробормотал путник, отпихивая сапогом подкатившуюся к его ногам голову.

Девять золотых монет со звоном упали на землю и раскатились в разные стороны. А полукровка накинул капюшон, запрыгнул на козлы телеги и хлестнул коня вожжами. Его путь лежал прямиком к городским вратам.

Никто не посмеет его остановить. Никто.