Книга IX: Реквием забвения

Глава 3

Беседа с Наставником не задалась с самого начала. Лиас занял наступательную позицию и непрестанно давил на чувство долга экселенса Ризанта. Сыпал упрёками, припоминал писанные и неписанные законы, пытался сыграть на честолюбии, да и много чего ещё. Иначе говоря — всячески подталкивал хозяина поместья к возвращению.

Но никакие аргументы не могли поколебать стальной уверенности главы рода Адамастро. Он лишь отрицательно качал головой, продолжая смотреть на своих помощников, словно на несмышлёных малышей, требующих достать им с неба луну.

В какой-то момент не выдержал уже и нор Лангранс. Он ринулся с жаром доказывать экселенсу Ризанту, что без него невозможно само существования братства Безликих.

— Наставник… почему вы отказываете? Разве не понимаете, что без вас мы все обречены! Ваши последователи, ваши ученики, ваши братья! Вы нужны нам! Прошу, не оставляйте нас…

— Гимран, услышь меня. Маэстро не стало, и никто не в силах этого изменить, даже я, — без намёка на улыбку изрёк хозяин лаборатории. — Я перерос эту личину. Она душит меня. Как ты не сможешь влезть в свои детские одежды, так и мне не удастся больше спрятаться за стальной маской.

— Но как же… я не понимаю, мой экселенс… почему так… — понуро опустил голову Шёпот.

— Всё просто, мои друзья. Я с самого начала твердил вам: наступит момент, когда наши пути разойдутся. Да, я не ждал, что это случится так скоро. Однако я дал вам всё, чтобы вы могли двигаться дальше. Но уже без меня. Вы истинные хозяева этой земли. Только вам решать, к какому будущему вы её поведёте. У вас отныне есть сила, чтобы дать отпор любому врагу. Есть источники дохода, чтобы строить своё идеальное общество. Есть верные братья, готовые жертвовать собой ради общей цели. Забудьте меня. Я больше не нужен вам. У меня иное предназначение…

— Если я объявлю о подготовке к масштабной войне на территориях Капитулата, тогда ты вернёшься? — угрюмо буркнул Лиас.

— Нет, — всё с той же непоколебимостью заявил Ризант.

— Да верно Абиссалия пожрала твой разум! Я уже не знаю, что тебе ещё предложить! Исла, чего ты стоишь, как воды в рот набрала⁈ Скажи этому упрямцу что-нибудь! Может, хоть твои речи его разубедят!

Милария гран Мерадон шумно сглотнула слюну и напряжённо сцепила пальцы в замок. Она не надеялась, что сумеет изменить решение, принятое экселенсем нор Адамастро. Поэтому…

— Я верю, Наставник, что у вас всё получится, — произнесла она.

— ЧЕГО-О⁈ — в один голос прокричали Лиас и Гимран.

— Вы всегда шли к намеченной цели, невзирая на препятствия и условности. Вы прокладывали собственные тропы там, где остальные видели лишь непроходимые дебри. Вы давно стали легендой не только Южной Патриархии, но и всего Старого континента. Вы живое доказательство тому, что воля одного человека способна переломить ход истории. Так пусть же ваша следующая победа станет самой оглушительной из всех! Я ВЕРЮ, ЧТО ВЫ ПОБЕДИТЕ ДАЖЕ САМУ СМЕРТЬ, МОЙ ЭКСЕЛЕНС!

Под конец своей речи Исла расчувствовалась, и по её щеке покатилась предательская слеза. Чтобы скрыть это, она согнулась в поясе, исполняя глубокий поклон своему Наставнику.

Повисло тяжёлое молчание. В этой гробовой тишине особенно явственно раздался гулкий стук каблуков о мраморный пол. Каждый новый шаг главы дома Адамастро звучал, будто удар колокола. Ближе. Ближе. Ещё ближе. Полночь, замершая в поклоне, не видела его, но слышала, как Наставник останавливается прямо перед ней. А потом он взял её за плечи, заставил распрямиться и посмотреть ему в глаза.

— Спасибо, Исла, — негромко проговорил он. — Твоя поддержка многое для меня значит.

Экселенс Ризант привлёк к себе помощницу и заключил в объятия. Милария гран Мерадон сначала не поняла, как должна на это отреагировать. Но потом дала волю чувствам и уткнулась учителю лицом в плечо.

— Драгоровы кости, да вы оба лишились рассудка! — зло выпалил Лиас, после чего развернулся и покинул лабораторию, хлопнув на прощание дверью.

Безликие посмотрели на своего Наставника так, словно молча извинялись за поведение старшего товарища. Но глава дома Адамастро, как оказалось, вовсе не сердился.

— Когда-нибудь, Лиас поймёт меня, — изрёк он. — Но сейчас он напуган, потому что страшится идти дальше в одиночку, без моей руки.

— Кхм… мой экселенс, мы бы хотели ещё кое-что обсудить, — неуверенно выступил вперёд Шёпот.

— В этом нет нужды, Гимран. Я не держу зла ни на тебя, ни на Ислу. Вы сделали всё, что могли и даже больше. Никто бы не выстоял против такого количества алавийских милитариев. А вы сумели. Вы задержали нападающих до моего прибытия.

— Как вы поняли, что я… — удивился магистр, но милария гран Мерадон опередила его.

— Но мы не спасли ваших родных, Наставник! — почти выкрикнула она, ощущая, как вина тугой удавкой сдавливает горло.

— Если быть откровенным, то это целиком моя ошибка, — пожал плечами Ризант. — Это я неверно оценил обстановку. Бросился в атаку, оставив недобитого врага за спиной. И потому мне держать за это ответ. Вы ни в чём не виноваты. Выбросьте прошлое из головы и живите дальше. Хотелось бы мне приказать вам, но поскольку я больше не лидер братства Безликих, то могу только попросить об этом.

— Вы… вы слишком добры к нам, мой экселенс, — хрипло выдавил из себя Гимран.

— Отнюдь, — обезоруживающе улыбнулся Ризант. — Просто я привык смотреть на вещи здраво. Поверьте мне, никто бы не сделал большего. И я не могу передать словами, как я вам благодарен за это.

Озарённые стояли, не решаясь смотреть на Наставника. Столько времени прошло… столько тяжёлых мыслей. Столько бессонных ночей, проведённых в молчаливой борьбе с собственной совестью. Как же теперь стыдно. За себя. За то, что думали об экселенсе Ризанте так плохо.

— Гимран, Исла…

— Да, Наставник? — отозвался за обоих нор Лангранс.

— Не думайте обо мне. Лучше цените и оберегайте друг друга.

Безликие от этого заявления замерли, будто поражённые громом.

— Ч… что вы имеете в виду, мой экселенс? — осторожно поинтересовалась Полночь.

— Мне кажется, вы прекрасно меня поняли, — лукаво улыбнулся хозяин поместья, что в исполнении его обожжённого лица выглядело немного пугающе.

— Как вы догадались, Наставник? — посерьёзнел Гимран. — Вы знали о моих чувствах к Исле?

— Нет. Раньше мне некогда было об этом задумываться, но теперь… — Ризант с сомнением пожевал губы, словно не знал, как яснее выразить мысли. — А теперь я замечаю то, что раньше укрывалось от моего взора.

— И вы… вы видите путь, который поможет вернуть миларию Вайолу? — тихо спросила Исла.

— Яснее, чем даже вас, друзья мои, — согласно прикрыл обожжённые веки Наставник. — Ступайте. И ни о чём не тревожьтесь.

Хоть разговор и завершился на вполне позитивной ноте, но Исле почему-то было тяжело на душе. Неприятно заныла рука на перевязи. Да и Гимран захромал сильнее обычного. Интересно, услышат ли они ещё что-нибудь об экселенсе Ризанте? Хотя, что за вздор? Конечно же услышат! Этот великий человек рождает легенды и вершит историю! Правильнее будет сказать: « Когда его имя вновь окажется у всех на устах?»

Вести о гибели близкой подруги стали для Эфры гран Ларсейт настоящим ударом, надолго выбившим почву из-под ног. Первым пришло горе. Острое, до физической боли. Слезы жгли глаза, и несколько дней девушка провела, затворившись в своих покоях.

Щемящие воспоминания о доверительных беседах, о безудержном смехе, тёплой взаимной поддержке и заботе, которой они делились друг с другом. Всё это осталось ещё в тех временах, когда Вайола не носила фамилии гран Иземдор, а принадлежала роду нор Линвальд. В ту пору она стала для Эфры даже ближе сестры.

Но сквозь трепетное пламя скорби периодически пробивался мерзкий холодный росток иного чувства. В самый разгар отчаяния, когда образ погибшей подруги стоял перед ней наиболее ярко, Эфра с ужасом выудила из своего разума отвратительную и аморальную мысль: «Он теперь свободен…»

Невзирая на всё своё уродство, это осознание согрело душу аристократки. Она пыталась гнать его прочь, забыть, похоронить под тяжестью свалившегося горя. Но сей навязчивый и постыдный позыв возвращался вновь и вновь. Девушка ненавидела себя в эти мгновения. И вместе с тем радовалась смерти той, кого считала близкой подругой.

Из-за этих внутренних противоречий Эфра не могла даже заставить себя поесть. Кусок попросту не лез в горло. Все домочадцы изрядно обеспокоились её состоянием. Они приглашали целителей, но те лишь разводили руками и говорили, что от душевной хвори не существует лекарства.

Так продолжалось довольно долго. Аристократка практически не выходила из комнаты и ни с кем не разговаривала. Она успела сильно похудеть и осунуться. Однако, в конце концов, девушка поняла, что рано или поздно, но эти метания сведут её в гроб. Ей нужно увидеть Ризанта ещё хотя бы раз. Взглянуть в его янтарные глаза. Иначе она не сможет жить дальше.

Когда милария гран Ларсейт обратилась к своему мужу с просьбой отпустить её в Клесден, навестить могилу Вайолы, радость супруга не знала предела. Он был необычайно счастлив, что у его благоверной наметился хоть слабый, но всё же прогресс в борьбе с хандрой. А потому позволил ей отправляться в любой день.

И вот так, отказавшись от сопровождения родственников, Эфра покинула Зеримар. Дорога пролетела в тщетных попытках придумать благопристойный повод, дабы появиться на пороге поместья нор Адамастро. Ну и что сказать чрезмерно строгой миларии Илисии, конечно же.

Но ничего путного в голову не шло, и потому, едва достигнув города, аристократка направилась не к дому Ризанта, а к его родне — семье нор Эсим. Ещё во время проживания в Клесдене, Эфре довелось познакомиться на одном из раутов с миларией, которую ей представили как сестру Риза. Кажется, её звали Веда.

Тогда она показалась госпоже гран Ларсейт очень милой и отзывчивой девушкой, которая в силу врождённой доброты всегда готова прийти на помощь ближнему. И если всё действительно окажется так, то через неё можно осторожно узнать о состоянии главы дома Адамастро.

Эфра думала, что её появление на пороге фамилии нор Эсим будет понято как-то превратно. Однако она опасалась напрасно. Приняли её очень тепло и дружелюбно.

— Милария гран Мисхейв? Какой неожиданный сюрприз! Приятно вас видеть! — лучезарно улыбнулась ей Веда, появившись в гостиной.

— Здравствуйте, милария нор Эсим, как любезно с вашей стороны, что вы меня запомнили, — приятно удивилась гостья. — Только позвольте внести маленькое уточнение: ныне я ношу фамилию гран Ларсейт.

— Ох, извините мою оплошность, я не знала о вашем браке.

— Не беспокойтесь, милария, — постаралась Эфра придать своему голосу лёгкость.

— Осмелюсь предположить, ваш визит как-то связан с печальными событиями, постигшими дом Адамастро? — с ходу догадалась Веда.

— Вы… я…. вам нет равных в проницательности, милария, — гостья ощутила, как кровь приливает к щекам. — Простите, что явилась без предупреждения. Мне… я… я хотела узнать, как они переживают утрату. И… кхм… насколько будет уместным моё появление на могиле Вайолы… ещё раз прошу прощения…

Эфра покраснела от неловкости. Ей было ужасно неудобно обременять кого-то постороннего своими личными проблемами. Но милария нор Эсим проявила поразительное сочувствие. Поразительное — потому что они были знакомы лишь мельком. Но Веда всё равно пересела на диванчик, поближе к гостье, и ободряюще взяла её за руку.

— Эфра, если вам некомфортно идти одной, я буду рада составить компанию, — предложила аристократка, и в голосе её звучало искреннее участие.

— Вы… действительно могли бы оказать мне такую честь? — не поверила своим ушам госпожа гран Ларсейт.

— Ну разумеется. Я и сама намеревалась навестить матушку и брата в ближайшие дни. Ваше общество лишь скрасит эту поездку.

— Мне не хотелось бы злоупотреблять вашей добротой… — начала было визитёрша.

— Пустое, — отмахнулась Веда. — В такие моменты поддержка никогда не бывает лишней. Считайте, что мы уже обо всём договорились.

— Благодарю вас, — произнесла Эфра, краснея ещё сильнее. — Это невероятно благородно с вашей стороны.

— Что ж, раз уж мы достигли понимания, я попрошу собрать детей. Малышу Каю бывает одиноко и скучно одному в окружении взрослых. А Элоди и Одион помогут ему забыться за игрой и ребячеством. Извините, я ненадолго оставлю вас.

Милария нор Эсим подхватила юбки и торопливо скрылась где-то в недрах дома. Однако вернулась она довольно скоро в компании двух очаровательных детишек. Старший — донельзя серьёзный мальчик, вечно хмурящий бровки. И младшая — полная ему противоположность. Голубоглазая беззаботная девчушка, непрерывно сияющая радостной улыбкой.

— Ну вот мы и готовы! — объявила Веда, тоже успевшая сменить домашний наряд на красивое воздушное платье и лёгкую накидку. — Желаете поехать в своём экипаже, милария Эфра, или составите нам компанию?

— Милария? — мальчишка вдруг подошёл к гостье и галантно протянул ей раскрытую ладонь.

Взгляд сына Веды был так по-взрослому серьёзен и внимателен, что аристократка не смогла устоять. Она исполнила образцовый реверанс, словно находилась на патриаршем балу, и подала ребёнку руку.

— Благодарю вас, юный экселенс, я с удовольствием приму ваше приглашение, — улыбнулась Эфра.

Одион же невероятно сдержано для своих лет кивнул и невозмутимо повёл визитёршу к выходу.

— Не удивляйтесь, милария, мой мальчик, кажется, растёт тем ещё дамским угодником, — украдкой шепнула Веда. — Наверное, это у него в дядю.

— В экселенса Ризанта? — удивилась гран Ларсейт. — Мне он таким не показался…

— С возрастом, конечно, он остепенился. Но знали бы вы, сколько девичьих сердец похитил его хищный янтарный взор, — печально вздохнула госпожа нор Эсим.

— Не будет ли чрезмерно нагло с моей стороны поинтересоваться, в каком состоянии сейчас пребывает экселенс нор Адамастро? — спросила Эфра, когда они уже заняли места в экипаже.

— Простите, меня, но я даже не знаю, что сказать, — беспомощно развела руками Веда. — Брат… он изменился. Такое уже случалось однажды. Без преувеличений, но в день своего девятнадцатилетия он проснулся совсем другим человеком. Я долго ломала голову, что же с ним могло произойти, но так и не нашла ответа. Тем не менее даже тогда наша кровная связь не исчезла. Благодаря ей я всегда видела, что у него творится на душе. Но смерть Вайолы что-то сломила в нём. Теперь Ризант окончательно перестал быть собой. Я больше не способна понять его. Впрочем, заявлять, что я раньше читала его как открытую книгу тоже ошибочно. Меня до сих пор пробирает дрожь от мысли, что всё это время под маской Маэстро скрывался мой единокровный брат…

— Ваш брат… что?!! — враз охрипла Эфра от изумления.

— А вы разве не знали? — немного смутилась Веда. — Весь Клесден только об этом и говорит…

— Нет… я впервые слышу подобное… — шокировано выдохнула милария гран Ларсейт.

— Мой дядя настоящий герой Патриархии! — с небывалой гордостью заявил вдруг Одион. — Он в одиночку уничтожил десятки алавийских милитариев за то, что они убили тетю Вайолу.

— Ты уже забыл мои замечания по поводу того, что ты без конца встреваешь в разговоры взрослых? — моментально построжел голос миларии нор Эсим. — Напомни, чего ты не должен делать, сынок?

— Не должен мешать беседам, если ко мне никто не обращается, — с деланной покорностью в интонациях, но жгучей искрой неповиновения во взгляде пробормотал мальчик.

— Вот именно! Поиграй лучше с сестрой. Ты же видишь, что Элоди скучает.

— Я не хочу с ней играть, она щипается! — на сей раз совсем уж по-детски захныкал юный экселенс.

— О, боги, Одион, перестень ворчать! В такие моменты ты так сильно напоминаешь своего дедушку, что мне становится не по себе!

Отчитав сына, Веда обратила свой взор к спутнице:

— Простите, милария, за эту сцену. Но иногда без подобных мер никак не обойтись.

— Не извиняйтесь, я всё понимаю, — улыбнулась аристократка.

— А у вас есть дети, Эфра?

— Нет. Мы с супругом давно пытаемся, но пока Кларисия не послала нам благословения, — отвела глаза девушка.

— Я верю, что у вас всё получится, — ободряюще улыбнулась Веда. — О, кажется, мы уже приехали! Ну что, птенчики мои, вставайте! Помните, как нужно себя вести? Элоди, клянусь, если ты ещё хоть раз спрыгнешь с подножки экипажа, я отдам тебя бабушке на перевоспитание.

— Не надо, мама, я зе так больсе не делаю, — забавно пропищала девочка, немного коверкая звуки.

А Эфра вдруг ощутила, как биение сердца участилось. Совсем скоро она увидит Ризанта…