Russian Mafia 5 (СИ)

Глава 19 Поездка на комбинат и в администрацию города

Директор телекомпании в это время крепко думал, куда они могут ввязаться. Ввязаться они могли в очень дерьмовое дело, потому что там, где большие деньги, там и большая кровь, а убийства журналистов в новой России уже шли полным ходом. Но делать нечего. Потому что Жека выложил на стол 2000 долларов — громадная сумма по этим временам, чуть не состояние.

— У нас машина сейчас в ремонте, ехать не на чем, — заметил Бардаков и тут же посмотрел на директора телекомпании. Последняя попытка отмазаться…

— Тачка не проблема. Вы сами подумайте. У вас вроде бы, небольшие финансовые проблемы нарисовались, — коварно спросил Жека. — Я выступлю как спонсор вашей телекомпании. Но вы тоже должны пойти мне навстречу.

Директор смотрел на вожделенные купюры, лежащие на столе перед ним, и понимал, что его сейчас покупают нагло и беспринципно. Впрочем, время такое пошло, что купить можно каждого. Только у каждого есть своя цена… И сразу же закралась мысль, что ведь эта сумма может быть не окончательной и единовременной. Такого спонсора чураться не стоит…

— Хорошо… Сейчас мы соберём съёмочную группу, — согласился директор телекомпании. — Но как правильно сказал Вячеслав Давыдович, нам нужна машина. Наша сейчас в ремонте, сидим без колёс.

— Я ж сказал: без проблем, — согласился Жека. — Мне только нужен ваш телефон на короткое время. Позвоню нужному человеку.

Директор показал рукой на дисковый аппарат, стоявший на его столе. Жека взял трубку, набрал номер и позвонил Славяну.

— Присылай микроавтобус на улицу Пионеров, к офису компании «Твой день», — распорядился Жека. — Есть у кого взять?

— Взять-то есть у кого, — помедлив, сказал Славян. — Ты только скажи мне, что у тебя там опять происходит?

— Хромов здание заводоуправления заблокировал ОМОНом, — ответил Жека. — Я же не буду через них ломиться с твоими пацанами. Сейчас я сделаю по-умному. Вместе с демократическими журналистами поеду к заводоуправлению, и мы попробуем все вместе пройти, чтобы совершить законное дело — вручить в юридический отдел свидетельство об обладании пакетом акций.

— Тебя там ОМОН дубиной по голове вместе с журналистами поохаживает и в клоповник бросит, — заявил Славян.

— Посмотрим, — пожал плечами Жека. — У нас пока ещё не Африка какая-то дремучая, где журналистов могут побить. В демократической стране живём.

— Хорошо, сейчас я вышлю тебе белый Мерседес, — согласился Славян. — Если в случае чего, мне придётся опять тебя вытаскивать из тюрьмы, поставишь ящик водяры.

Конечно, Жека понимал, что присутствие телекомпании может не избавить его от наезда ОМОНа. Но всё-таки это был огромный козырь, тем более ведь можно было подключить и ещё журналистов. Как раз тех, которые через час будут его ждать у главы города, на пресс-конференции.

Разговор Жеки по телефону и его упоминание о том, что журналистов могут побить, вызвал у Бардачка лёгкое беспокойство, но он постарался его скрыть. Риск есть, безусловно… Одно дело снимать бомжей бесплатно, другое дело — работать за живые бабки.

Через полчаса приехал белый микроавтобус Meрседес. Съёмочная группа из пяти человек телекомпании «Твой день» вместе с Бардачком, загрузилась в него и поехала к заводоуправлению. Чёрный Mercedes отправился следом.

— Ни хера ты команду поддержки подпряг, — удивился Графин. — Что, думаешь, прокатит?

— Я им два косаря зелени дал, — усмехнулся Жека. — Ни Сахар, ни Хромов им столько никогда не дадут. Эти мудаки привыкли брать всё нахрапом, на халяву. Поэтому ребята будут работать старательно, с видами на прекрасное будущее.

Микроавтобус со съёмочной группой и Жека с охраной почти одновременно подъехали к заводоуправлению. Подождав, когда журналисты полностью выгрузятся, достанут и настроят телекамеры, Жека с портфелем в руке вышел из машины и в сопровождении охранников направился к зданию заводоуправления. Съёмочная группа шла вместе с ним и снимала каждый его шаг.

Надо сказать, появление журналистов и Жеки вызвало у омоновцев очень сильное беспокойство. Их командир начал закрывать лицо рукой, так же как рядовые бойцы стали отворачиваться, когда камеры стали их снимать. И это несмотря на лица, закрытые масками! Эти жесты явно указывали на незаконность их нахождения здесь. Но всё-таки, когда Жека начал подниматься по ступенькам, они прекратили ему путь.

— Кто такой? — закрывая лицо от телекамеры, спросил командира ОМОНа. — С какой целью тут находитесь?

— Я гражданин Германии и предприниматель Соловьёв Евгений Александрович, — спокойно сказал Жека. — Посол доброй воли и представитель германского бизнеса в России. Пришёл на свой комбинат предъявить свидетельство о праве собственности на контрольный пакет акций. Как видите, в сопровождении демократической прессы. А вы кто такой? С какой целью находитесь на стратегическом объекте? Разрешение есть? Кто отдал приказ о нахождении в запретной зоне?

Слова о стратегическом объекте были частичной правдой. Только объект этот находился за проходной — городская ТЭЦ. А вот у заводоуправления мог находиться каждый. Но всё равно ОМОНовцы попались на понт, так как их нахождение здесь было явно противозаконным и не имеющим никакой цели и смысла.

В это время целых две телекамеры смотрели на командира ОМОНа и на других омоновцев. И непрерывно снимали, снимали… Снимали даже номера ментовского автобуса. И эти простые вопросы и действия очень сильно внесли диссонанс в их умы. Естественно, находились они здесь незаконно, и целей у них никаких не было, кроме цели, озвученной генералом Хромовым — любой ценой остановить Соловьёва. Но в том-то и дело, что именно сейчас останавливать Жеку у них не было никаких полномочий. Да ещё в присутствии журналистов. Поэтому командир ОМОНа сильно затушевался, а потом и вовсе махнул рукой и покинул позицию, сев в автобус. Остальные бойцы последовали следом за ним, отворачиваясь от камер.

— Путь свободен, господа, — нагло усмехнулся Жека и махнул рукой, призывая всех входить в заводоуправление.

Однако, естественно, там стояла охрана на посту. Как раз два тех самых мордоворота, которых Жека опрокинул пару месяцев назад, когда приезжал в заводоуправления по делам, и они начали быковать, повинуясь приказу московского директора. Увидел Жеку в новом обличье, да ещё с охранниками, они сначала хотели воспрепятствовать проходу, но охранники подошли к ним, нанесли пару ударов и уложили мордоворотов под стол. Вот как раз для таких дел Жека и просил у Славяна людей, сам не хотел связываться — нужно было выглядеть белым и пушистым.

Люди, в это время находившиеся в фойе и ожидавшие приёма в разные отделы, с удивлением смотрели на происходящий перед ними перфоманс. Понимали одно: сейчас происходит обычный рейдерский захват завода. «Бары бьются, у холопов чубы трещат» — эта фраза как нельзя более точно характеризовала происходящий тут в последнее время бардак.

— Останься здесь кто-нибудь один, — распорядился Жека, обратившийся к своим охранникам. — Самое главное, чтобы эти, на полу, не позвонили, подмогу не вызвали.

Поднявшись на второй этаж, Жека прошёл по коридору, для приличия постучал в дверь кабинета начальника юридического управления и сразу же вошёл в кабинет.

Валька сильно удивилась, когда увидела Жеку в сопровождении охраны и журналистов. Сидела она за столом и с кем-то тихо говорила по телефону, но, увидев Жеку, выронила трубку, тут же положила ее на аппарат и встала из-за стола. Вид у ней был как у разозлённой мегеры.

— Ты как сюда вошёл? — недовольно спросила она. — Там же ОМОН стоит. Кто тебя пустил?

Однако тут же она увидела, что её снимают на видеокамеру, и осеклась, поняв, что сказала лишнее. Ведь не пускать законного акционера для регистрации в реестре было тяжёлым преступлением — посягательством на право собственности.

— Камеру убери, иначе я ничего не буду говорить, — рассвирепела она. — Ты что себе позволяешь, ты кто такой?

Однако бабы есть бабы. Особенно рассерженные. В то время, когда надо хранить молчание, захлопнув рот на замок, и делать своё дело, молча признав своё поражение, они начинают ещё больше усугублять его, затягивая себя в трясину. Так и Валька. Стремясь задеть Жеку каждым словом, каждым выражением, она наговаривала на камеру лишнего. И не могла остановиться. Пока Жека сам не прекратил этот балаган.

— Я пришёл не унижать вас и не требовать что-то противозаконное, — веско сказал Жека.

Его уверенный голос наполнил кабинет такой силой, что Валя моментом замолчала и стала слушать, что он говорит. Вот это и называется настоящая власть!

— Исполняйте то, что от вас требует закон, — уверенно сказал Жека. — Закон требует от вас моей регистрации к завтрашнему общему собранию акционеров. Поэтому будьте добры, возьмите вот это свидетельство и внесите его в реестр акционеров.

Жека подал Вальке копии документов, которые сделал ему юрист Геннадий Купанов. Валька, конечно, сейчас была движима крайней злобой: взять эти ненавистные бумаги, порвать их и бросить Жеке в лицо, однако она понимала, что этим уже ничего не решить. Во первых, бумаг могло быть много, и Жека тут же достал бы ещё одну. Во-вторых, юрист, который делал бумаги, потом, в любом случае, в суде засвидетельствует, что бумаги были намеренно испорчены, при этом они до сих пор имеют законную силу. А значит, суд признает собрание акционеров незаконным.

Валька, так же как и генерал Хромов, проиграла схватку на данном этапе. Поэтому взяла большую амбарную книгу, записала туда номер платёжного поручения от биржи и номер свидетельства о праве на владение 28 процентами акций. Развернув книгу, подала Жеке ручку.

— Расписывайся, — распорядилась она. — Бумаги можешь отдать мне. Если тебе, конечно, не жалко.

— Мне не жалко, — пожал плечами Жека. — У меня таких ещё 10 штук есть.

Валька нагло хмыкнула, взяла большую папку, бросила в неё Жекины бумаги и положила папку обратно в стол.

— Собрание завтра в 10:00 утра, — с непроницаемым лицом сказала она. — Не опаздывай. Ждать лично тебя мы не намерены.

Жека помахал рукой и дал знак своей команде выходить.

— Куда сейчас поедем? — спросил Бардачок. — У вас же, кажется, сейчас, в полдень, пресс-конференция должна быть в администрации города?

— Да, давайте туда, можете там задавать мне любые вопросы, — согласился Жека.

Когда подъезжали к зданию администрации, Графин указал на присутствовавшую у входа в здание большую толпу людей. Жека подумал было, что это опять по его душу приехали, но оказалось, что нет. У администрации проходил митинг, устроенный врачами и учителями, которые бастовали и требовали зарплаты. В руках у людей самодельные плакаты с надписями: «Долой грабительский режим Ельцина!», «Зачем вы унижаете людей?», «Антинародному правительству Гайдара и Чубайса — нет!».

— Что бунтуют? — спросил Графин. — Всё равно ничего им не будет, всё Москва решает. У Конкина денег на бензин для мусоров нет.

— Вот для этого я и работаю, чтобы деньги у всех были, — неожиданно сказал Жека. — Ты просто не понимаешь, как нормально экономика работает. Я в Германии пожил и понял, что деньги должны быть у всех. Вот возьмём на твоём примере. Ты работаешь в водоканале, в котором сейчас денег ни хера нет, потому что те же самые учителя и врачи не могут заплатить за воду. А если бы у них были деньги заплатить за воду, были бы деньги у ваших рабочих, которые отнесли бы эти деньги в магазины или потратили их на развлечения, купили на них товары, машины, компьютеры, другую ширпотреб. Деньги пошли бы дальше крутиться в торговлю, вернулись бы государству в виде налогов в государственный бюджет, а потом опять в виде зарплаты вернулись бы к тем же самым учителям и врачам. Видишь, братан, как нормальная, здоровая экономика работает?

— Говоришь ты складно, шеф, — согласился Графин. — Так почему этого не происходит?

— А этого не происходит, потому что сейчас у власти такие упыри, как Хромов и как Сахар, которые последнюю копейку у людей отбирают, последний кусок хлеба изо рта вырывают, — уверенно ответил Жека. — Против них я и веду свою кампанию, чтобы окоротить этот хлам. Ладно, хватит базарить, пора идти.

Чтобы не привлекать внимания озлобленных людей, машины миновали администрацию города, сделали полукруг и заехали на служебную стоянку за зданием. Мусор, сидевший на охране в будке, не решился остановить шестисотый Mерседес и белый микроавтобус, следующий за ним. Почувствовал, что такие люди приезжают, которые запросто могут избить его и оставить прямо здесь, у шлагбаума, и им ничего не будет.

— Идите сразу в актовый зал! — распорядился Жека, обращаясь ко всей команде. — Сейчас мы с Конкиным подойдём.

Войдя в здание, Жека поднялся на второй этаж, постучался и зашёл в кабинет к Конкину. Конкин в этот раз был абсолютно трезвый, злой и трясущийся. На отходосах!

— Ты, Соловьёв, как будто по будильнику, — заметил глава города и трясущимися руками взял телефонную трубку. — Сейчас позвоню помощнику, узнаю, пришли журналисты или нет.

— Ну, какие-то со мной приехали, из телекомпании «Твой день», — сказал Жека. — А остальные, я так полагаю, уже здесь. Я ведь не зря вам деньги дал?

— Дал, дал… — с досадой согласился Конкин. — Я же не отказываюсь. Сейчас спрошу, пришли люди или нет.

Оказалось, люди пришли, хоть и не так много, но уже собрались в актовом зале, человек пять. Представители двух городских радиостанций, городской газеты и ещё одного городского телеканала. Ещё из самой администрации народ подходит…

— А у тебя, Соловьёв, подкрепиться случайно нет ничего? — спросил Конкин, трогая бледный сморщенный лоб трясущимися руками.

— Есть, — согласился Жека. — Сейчас достану. Только у меня водка. Коньяка больше нет.

— Эх… Всё рушится вокруг… — махнул рукой Конкин, открыл ящик стола и достал две стопки. — Даже у тебя коньяка нет… Ну плесни, будем…

— Не, я пить не буду, Кузьма Валерьич! — решительно возразил Жека. — Меня же журналисты сейчас спрашивать будут. А я заикаться буду. Не, я воздержусь. А вы опохмелитесь. И бутылку себе оставьте.

… Известие о том, что сейчас будет давать пресс-конференцию хорошо известный в городе предприниматель, меценат и миллионер, вызвало среди сотрудников администрации города настоящий ажиотаж, поэтому актовый зал был заполнен чуть не до отказа — так волновала людей причина приезда Жеки. Времена были такие, что уже в этом видели своё будущее многие… Пять журналистов и двадцать пять обычных людей — таков состав собрался в актовом зале.

Жека, наблюдая за направленными на него телекамерами и чувствуя на себе вопрошающие взгляды людей, начал говорить.

— Здравствуйте, дорогие друзья, хочу представиться. Меня зовут Евгений Александрович Соловьёв. Я гражданин России и Германии, начал заниматься бизнесом здесь, в своём родном городе. Много занимался строительством на металлургическом комбинате имени Ленина, потом переехал в Германию, но связь с родиной, как видите, не потерял. В данное время являюсь членом и официальным представителем союза промышленников Германии. От лица этого союза приехал в родной край, чтобы налаживать контакты между двумя сторонами. Но не скрою, цель моего визита — наведение порядка в акционировании металлургического комбината. Для этого есть несколько причин. У меня есть решающий пакет акций комбината, я брал кредит для строительства машины непрерывного литья заготовки, и я приложу все силы для того, чтобы комбинат работал и процветал. А вместе с ним и город. А теперь задавайте ваши вопросы. Я отвечу абсолютно на все.

Первыми начали задавать вопросы представители средств массовой информации. И практически все их вопросы были о работе комбината, повышении зарплаты, налаживании международных связей и выборе в Германии города-побратима. То есть эти вопросы были той компетенции, которой Жека не владел и за которую абсолютно не отвечал. Однако в этом был большой, даже огромный плюс — люди задавали вопросы Жеке так, словно он был директором или даже хозяином комбината.

На все вопросы об экономике Жека отвечал, что как только он станет директором и комбинат попадёт под его контроль, всё наладится, зарплата повысится и все социальные гарантии выполнятся. Он как будто подчёркивал, что сейчас завод не в его власти. Но как только будет в его власти, и люди за это проголосуют, то всё наладится, все заживут и у всех будет много денег.

Этот подход мог сработать…