Russian Mafia 5 (СИ)

Глава 9 Деловые переговоры

Утром Сахариха внимательно смотрела на Жеку, вольготно развалившегося на кровати, и явно что-то думала.

— Тебе чего? — удивился окончательно проснувшийся Жека и подтянул любимую к себе.

— Ты собираешься в Россию, и мне интересно, кто там сейчас сможет гарантировать тебе безопасность… — задумчиво сказала Светка. — Ты опять пошёл поперёк всех. К Ромке в дом залез, всех его пацанов угандошил. Я не говорю что это плохо, ты меня спасал, но тем не менее, это же так.

— В данном состоянии наших дел никто не может дать мне безопасность, — согласился Жека. — Поэтому я сделаю кое-что. А когда я сделаю это, меня там возьмут под белы ручки и будут с охраной везде возить и пылинки с пиджака сдувать.

— Да ну… — удивилась Сахариха. — Что-то не верится. И как это будет выглядеть?

— Принеси бутылку пива, тогда расскажу,— рассмеялся Жека.

— Наглый! — воскликнула Сахариха, но всё-таки не отказалась. Голышом прошлёпала к мини-бару в стенке спальни и достала две банки «Баварского».

— Когда я пробивал кредит для комбината, я имел дело с финансовым директором Дойчбанка, герром Гансом Фогелем. — заявил Жека, прихлёбывая пиво. — А ещё там был один крутой инвестор, мужик по имени Руди Хопбёрн, финансовый воротила и строитель. Его подозревают в связях с итальянской мафией, так как Руди по национальности итальянец. Я встречусь с ними опять и скажу, что я утратил контроль над комбинатом, и кредит сейчас болтается хер знает в каком состоянии.

— По документам кредитом распоряжаешься ты, — заметила Светка. — И ты придёшь к ним и скажешь, что утратил контроль над деньгами? Ты в своём уме?

— Не совсем так, — не согласился Жека. — Я скажу, что знаю, на какие цели идёт кредит, а вот можно ли его будет погасить в дальнейшем — вопрос. Заметь — кредит у меня в оффшоре и в теории их поезд ушёл, им остаётся только развести руками и надеяться, чтоб всё было хорошо. Остановить движение денег на завод они уже не смогут. А вот побеспокоиться насчёт выплаты вполне в их силах.

— Дальше, — велела Светка и тоже отхлебнула пива из банки.

— А дальше всё просто! — заявил Жека. — Я говорю им, что у меня есть 28 процентов акций комбината, и я поеду на собрание акционеров, в статусе их специального представителя. Можно даже сделать ещё круче, замутить это дело через Союз промышленников Германии. Таким образом я нанесу официальный визит в Россию как германский промышленник и коммерсант, приехавший проконтролировать свой актив, который идёт как обеспечение кредита. Заметь — я буду не как частное лицо, а официальный представитель германской бизнес-элиты. И что? Меня Хромов рядом с аэропортом грохнет? Да он пылинки сдувать будет, лишь бы не было международного скандала, потому что тогда его кодле там звиздец. Туда приедут из Москвы опера и следаки, и Хром пойдёт на зону вместе с его мусорами…

— Ой, мама дорогая, это ты такой хернёй решил дядь Сашу напугать? — рассмеялась Сахариха. — Да ему плевать. Закажут тебя киллеру. Киллер грохнет, потом они грохнут киллера и тело его в речку. А чтоб не было висяка, мусора поймают какого-нибудь бомжа, и на него повесят. Скажут, убийца найден. Все сработали хорошо. Ордена, медали. Германии скажут — просим простить, справедливость восторжествовала. Как будто не знаешь, как дела у нас на родине делаются. Придумай поинтереснее план.

— Тем не менее, ты не права, Свет, — не согласился Жека. — Ты не обращаешь внимание на политическую обстановку в стране, а она очень важна и явно в нашу пользу. Сейчас Ельцин взял курс на демократизацию, на сотрудничество с Западом. Иностранцы и иностранные компании в России в большом авторитете.

— Дело твоё, — пожала плечами Сахариха.

— А ты не хочешь со мной съездить? — неожиданно спросил Жека. — Со старыми корефанами бы повидались. Со Славяном, с Пущей, с…

Жека замялся, не найдя, с кем ещё хотелось бы повидаться подружке. И получалось, что видеться-то ей на Родине больше и не с кем.

— Ну, с кем ещё? — насмешливо спросила Светка. — Всё ещё живёшь прошлым? Отпусти ты его, мой тебе совет — дай людям жить без тебя. И ты живи без них.

— Позже… — сказал Жека, вскочил с кровати и потянулся всем своим здоровым телом. — Я ещё не всё сказал. Значит не поедешь?

— Я что дура менять вот это всё… — Сахариха обвела рукой шикарную виллу и прекрасные деревья за окном. — На Россию??? Нет. И вообще, знаешь ли, раз у нас есть своя хата, пора бы честным пирком и за свадебку. Я не говорю, что это мне срочно надо. Это в первую очередь минус тебе. Ты человек авторитетный и уважаемый, а всё ещё холостяком шаришься, как пацан малолетний. В твоём круге это признак какой-то неполноценности. А был бы ты моим мужем, может, и папа смягчился бы, и в Россию ты ездил бы не как незваный гость.

Жека хотел было сказать что-то язвительное, но не стал — подружка была права на все сто. Права ведь! Что и было самым досадным! Права до капельки. И то, что как будто переклинило его на России и на этом комбинате, и то, что всё время жил прошлым, пытаясь собрать несобираемое. Кому вот он в России нужен? Да всем насрать! Никому! Даже родителям не нужен! А он, как дурачок, последнее время всё лезет туда и лезет… Его выпихивают в дверь, показывая, что поставили на нём крест, забыли прошлые закидоны, дали второй шанс на жизнь, так нет… Он в окно лезет, да ещё на второй этаж. Но опять в Жеке взыграл дух противоречия, который заставляет совершать самые дурные поступки, лишь бы только наперекор всем и каждому.

— Как закончу все дела там, так забуду туда дорогу, — упрямо сказал Жека. — Сейчас у меня там комбинат и подсобное хозяйство при нём. И надо с ними вопрос решать. Скоро я уезжаю в Россию.

— Как хочешь, — махнула рукой Сахариха. — Завещание сразу напиши в мою пользу у нотариуса.

… В этот же день Жека позвонил в Дойчбанк и связался с финансовым директором, герром Гансом Фогелем. Как особо уважаемый и крупный клиент, Жека в банке пользовался если не большим доверием, то уж большим уважением точно.

— Слушаю вас, герр Соловьёв, добрый день, — сказал по телефону Фогель. — Я понимаю, что вы звоните не просто так.

— Мне нужна срочная встреча с вами, дело касается кредита на постройку машины непрерывного литья заготовки на Н-ском комбинате, — заявил Жека.

— Вот как, — обеспокоенно сказал Фогель. — Приезжайте немедленно.

Жека не сомневался, что у Фогеля жопа пригорит. Сумма кредита была немаленькая — 20 миллионов долларов. За эти деньги стоило побеспокоиться.

Жека надел дорогой костюм от Версаче, рубашку, галстук, запонки с бриллиантами, брошь для галстука. Выглядел на все сто. Сел в Meрседес, и поехал на встречу с банкиром в сопровождении двух охранников, в самый центр Банкфурта, в главный офис Дойчбанка.

Фогель встретил как старого друга. Знал он Жеку лично уже довольно давно, и знал как удачливого бизнесмена и надёжного партнёра. И вот что-то поменялось, поэтому герр Фогель был изрядно расстроен. Встречу решили провести в просторном зале для переговоров Дойчбанка. Широкие окна переговорного зала выходили прямиком на такой же громадный деловой небоскрёб, зеркальная поверхность которого находилась всего в пятидесяти метрах.

Жека сидел за длинным переговорным столом, напротив, с другой стороны стола, расположился герр Фогель, пожилой мужчина лет шестидесяти, одетый точно так же, по-деловому: в дорогой костюм, рубашку и галстук. Перед ним лежали документы на кредит и свидетельство о поручительстве комбината на кредит своим имуществом.

Перед Жекой лежало свидетельство о праве владения 28 процентами акций металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина в городе Н-ске, выданное сибирским отделением Госкомимущества России.

— Вы говорили, с кредитом появились какие-то проблемы? — обеспокоенно спросил герр Фогель.

— Кредит платится заказчику, транши адресату уходят ежемесячно, — заявил Жека. — Я недавно был непосредственно в городе и как ответственное лицо за кредит, проводил инспекцию целевого расходования денег. На месте мне пришлось решать множество проблем, связанных с нецелевым расходованием денег, и даже с откровенным воровством. Но в целом, кредитные средства тратятся хорошо, строительство идёт по графику, и, несомненно, машина будет построена в положенные сроки.

— Что же вас обеспокоило, герр Соловьёв? — уже чуть спокойнее спросил Фогель.

— У меня появилось беспокойство о возврате этого кредита, — спокойно сказал Жека. — То, что машина будет построена, и даже то, что она начнёт работать и приносить прибыль, вовсе не значит, что деньги с этой прибыли будут возвращаться к вам в банк. Вот о чём я хотел сказать.

— Откуда такие предпосылки, герр Соловьёв? — совсем уже обеспокоенно спросил Фогель, заёрзавший в кресле и застучавший пальцами по полированной столешнице.

— Потому что в России недавно, в конце лета и осенью, прошла приватизация! — заявил Жека. — Крупные предприятия были акционированы, и акции пошли гулять по рынку. Я, как лицо заинтересованное, на свои личные деньги сумел приобрести двадцать восемь процентов акций комбината. Но этого не хватило, чтобы побороться за управление им. Более могучие столичные силы потеснили меня с поста управляющего, пользуясь несовершенством нашего законодательства. Сейчас завод находится под внешним управлением компании, которая называется «Альфа-Капитал». Это обычный оператор, которому тоже принадлежит двадцать восемь процентов акций.

В этом месте Жека, конечно же, слегка соврал. Доля Альфа-Капитал была намного меньше, всего 19 процентов бывших Жекиных акций, которые его заставили продать под давлением. Но не скажет же он Фогелю, что Альфу пропихнула московская мафия, которая выгнала Жеку из России. Немец этого просто бы не понял.

— Где остальные акции? — спросил Фогель. — Должно ещё быть 53 процента. Не выйдет ли из тени ещё один крупный акционер?

— Остальные акции свободно торгуются на рынке мелкими лотами и не принадлежат ни одному крупному акционеру, — сказал Жека и отхлебнул минералки из стакана. — Скоро, на днях, будет собрание акционеров, и будет принят устав нового акционерного общества. Какие пункты будут включены, а какие пункты будут выброшены из предварительного устава переходного периода, я не знаю. Если все прежние договора, заключённые тогда, когда предприятие было государственным, будут признаны нелегитимными, договор о кредите будет обнулён в одностороннем порядке, согласно нашим законам. Потому что произойдёт ликвидация государственного предприятия с выставлением претензий кредиторов и вовлечённых лиц. Через суд, вам, вполне возможно, удастся что-либо отсудить. Но уже не у новых владельцев акционерного общества, а у правительства Российской Федерации, у Министерства финансов. Но сами понимаете, процесс этот будет слишком долгий и слишком трудный, придётся привлекать множество дорогих адвокатов, и очень велик риск, что он завершится ничем, либо компенсация будет столь мизерна, что не покроет кредит и расходы на юристов, и ваш банк понесет большие убытки. Казна России пуста! Вот о чём я хотел с вами поговорить. Вы мои надёжные партнёры, я не могу просто так держать от вас в тайне такую важную информацию.

На этом этапе переговоров вид у герра Фогеля стал совсем обеспокоенным, настолько, что банкир отодвинул стул, встал с места и начал прохаживаться по переговорной туда-сюда, что было явным нарушением протокола.

— И какие у вас есть планы? — Фогель неожиданно остановился и уставился на Жэку. — Ведь вы назначили встречу со мной не просто так, чтобы довести до моего сведения такие шокирующие нас вещи. У вас же наверняка есть какой-то план действий по этому поводу.

— Я вам говорил, что у меня есть двадцать восемь процентов акций комбината, — невозмутимо сказал Жека. — В моих планах поехать в Россию и участвовать в собрании акционеров, чтобы заявить свои права на комбинат. Таким образом, я стану акционером с правом вето и контрольным пакетом акций. Без моего разрешения устав, который вредит вашему банку, просто не будет принят, либо я протолкну в модель устава те пункты, которые нам выгодны. Но для этого мне нужно официальное представительство в России.

— Представительство кого вам нужно в России? — чуть более спокойно спросил Фогель и наконец-то сел обратно на место.

— Я хотел бы поехать на собрание акционеров не как частное лицо, а как представитель Германского союза промышленников, — спокойно сказал Жека. — Вы помните, проходила такая встреча год назад, когда я получал этот кредит? Тогда этот союз представлял Руди Хопбёрн, крупный инвестор и владелец активов строительных компаний. Помните такого? В получении кредита он непосредственно участвовал и был доверенным лицом.

— Так вам всего лишь нужно свидетельство о том, что вы официальный представитель Германского союза промышленников, который ведёт бизнес в сибирском регионе? — с великим облегчением спросил Фогель.

— Именно так, — согласился Жека. — Но одного свидетельства будет мало. Нужна какая-то поддержка в наших местных масс-медиа: в прессе, на телевидении, радио, в интернете. Не какие-то глобальные большие статьи, а всего лишь короткое упоминание того, что Евгений Соловьёв назначен официальным представителем Германского союза промышленников, а также бизнес-сообщества земли Гессен в Сибири. И что он будет представлять интересы немецкого капитала в этой части России. Больше мне ничего не надо. Шум разнесётся и его услышат те, кто должен услышать. Я поеду в Россию и займусь нашими делами, связанными с оздоровлением ситуации вокруг комбината. А наше дело, как вы поняли, будет заключаться в признании меня основным акционером с управляющим контрольным пакетом акций, на грядущем акционерном собрании.

— А что дальше? — уже с интересом спросил Фогель. — Предположим, станете вы акционером с управляющим пакетом акций. Какие дальше будут ваши шаги? Вы же не собираетесь жить в России и управлять этим заводом. Не ради этого же вы ехали в Германию и открывали тут рентабельный бизнес?

— Дальше есть много вариантов развития событий, — заявил Жека. — Самый оптимальный из них — продажа этого пакета акций вашему банку по рыночной стоимости. Таким образом, вы получите контроль и над предприятием, и над возвратом кредита. Но скажу сразу, вести отсюда дела в России не получится. Поэтому над этим вариантом развития событий ещё нужно подумать. Но в любом случае, если я буду иметь контроль над предприятием, кредит будет платиться. Это без всяких сомнений.

— Вы получите это свидетельство! — уверенно сказал Фогель. — Для этого даже не потребуется никаких заседаний и дополнительных мероприятий с лицами, принимающими решение. Сейчас же, в течение максимум часа, вы получите свидетельство об официальном представительстве германского бизнеса в Сибири, и начнётся обработка масс-медиа ресурсов. А пока, герр Соловьёв, можете скоротать время в комнате отдыха, при желании вам доставят обед из ресторана…

… Через полчаса вопрос об официальном представительстве Жеки был решён, да иначе и быть не могло. Похоже, Фогель просто обзвонил всех причастных лиц: акционеров банка, инвесторов и членов Германского союза промышленников, для которых свой официальный представитель в Сибири был важен сам по себе, даже без дел с банком.

Сейчас перед Европой лежал открытый и пустой российский рынок, который нужно было захватывать уже сейчас. Автомобили, компьютеры, электроника и офисная техника, мебель, одежда, обувь, продукты питания — продавать можно было что угодно, и это всё бы купили и попросили ещё. Правда, для того чтобы открыть официальное представительство того же немецкого автопрома в России, требовалось знание её специфики, и в этом герр Соловьёв мог сослужить большую службу…