Russian Mafia 5 (СИ)

Глава 6 Русская гулянка с итальянцем

В банкетном зале «для своих» было тридцать мест. Не много, но и не мало. Хватило, чтобы позвать всех, кто был не на службе, да ещё с жёнами и подругами, и даже место осталось. Большинство приехали одетые как на парад, в костюмы и вечерние платья. Только Жека с Сахарихой, Иркой, Клаусом и Олегом были одеты по-простецки. Но им можно. Они тут главные…

Так как почти все присутствующие здесь были русскими, стол накрыли по привычке, с русской щедростью и изобилием. Были и чисто русские блюда вроде голубцов, расстегаев с визигой, блинов с чёрной икрой, осетрины, балыка и стерляжьей ухи, были и европейские — стейки, омары, салаты с креветками. По привычке, большие тарелки колбасы, варёной и копчёной, и сыра всех видов, маринованные огурцы и квашеная капуста, солёные грибы. В середине застолья подали горячий плов в большом казане и шампуры с только что нажаренными шашлыками. На столе русская водка, шампанское и изредка виски с коньяком.

— Ребята, — Жека встал, держа в руке рюмку с водкой. — Я рад, что мы все здесь сегодня собрались. Давно не видел всех вас, а кое-кого и вовсе не видел. Всё дела… Дела… Хочу поздравить вас и пожелать всем счастья, удачи и всего самого хорошего. Пусть наше дело живёт и процветает. Будем! Как и всегда! Сегодня мы отдыхаем!

Потом, когда все слегка захмелели, поддатая Сахариха пошла включать музыку — без музыки она не представляла себе жизни. Натырила из гостиничного номера и кассет, и дисков, и стала включать музыку на свой вкус и звать всех танцевать. Жека смотрел на веселящуюся подружку и улыбался от счастья. Лишь бы ей было хорошо… На себя-то похер…

На тумбочке, у окна, стоял японский музыкальный центр «Кенвуд». И качал он музыку довольно прилично. Через некоторое время уже почти все танцевали. Жека в задумчивости сидел и курил, когда к нему подошёл охранник, одетый в костюм. Звали его, кажется, Серёга.

— Босс… Там Антонио Дженовезе в бильярдном зале, с охраной, — нагнувшись к уху Жеки, сказал он. — Спрашивает, тут ты или нет.

— А… Сейчас подойду! — махнул рукой Жека и встал из-за стола.

— Ты куда это намылился? — спросила зоркая Сахариха, увидев, что Жека пошёл вслед за охранником и предвидя какие-то проблемы.

— Дело одно есть… — ответил Жека, на минуту остановившись у неё. — Пришёл один человек, которого я сюда звал как-то в гости. Антонио Дженовезе.

— Охрану возьми, — настойчиво сказала Светка.

— Ну я не думаю, что он меня убивать приехал… — рассмеялся Жека. — Я ему обещал в бильярд сыграть. Но, возможно, придется сюда пригласить. Распорядись тут насчёт чистого стола, Свет… Так надо.

— Хорошо, иди! — махнула рукой Светка. — Всё будет через полчаса готово. Тащи его сюда.

…Антонио Дженовезе выглядел как франт, это Жека уже заметил. Сейчас он был в каком-то полусредневековом длинном камзоле, белой рубахе и клетчатых штанах. Шляпа с высокой тульей, больше похожая нна цилиндр, сверкающая золотой пряжкой, лежала на бильярдном столе.Традиционно на итальянце сверкало множество золота и бриллиантов — виднелся массивный католический крест в расстёгнутом вороте рубашки, висела большая серьга в ухе, надеты несколько перстней на пальцы рук, на запястьях сверкали браслеты.

Несмотря на всю эту роскошь, мафиозо не смотрелся как цыган или колхозник. Всё было дорого, со вкусом и с какой-то артистической небрежностью, присущей людям очень богатым и властным. Походил Антонио или на известного артиста, или на графа Дракулу, не меньше…

У стола, поодаль от него, стояли два охранника в костюмах: бритые наголо наёмники-швейцарцы с татуировками на кистях рук и на шеях. У одного змея заходила с шеи на щеку, у другого дракон был намалёван прямо на бритом затылке. То, что это люди опасные, было видно за версту. Поэтому-то, по-видимому, играть с Антонио никто не хотел. Да и в целом бильярдная была подозрительно пуста. Дженовезе играл сам с собой, изредка прихлёбывая вино из стоявшего прямо на сукне, рядом, со шляпой, бокала. Странно, но сколько бы раз он не бил кием по шарам, ни один из них не попадал ни по шляпе, ни по бокалу. Игрок!

— Евгений Соловьёв! — засмеялся Антонио, увидев Жеку.

Мафиозо отложил кий, подошёл к Жеке, по-итальянски приобнял его, коснувшись плечом, потом поздоровался.

— Давно хотел нанести визит вежливости в твоё заведение и вот решился, — улыбаясь, сказал он. — И в бильярд сыграть. Ты мне обещал! Заведение у тебя, кстати, прекрасное, не зря о нём молва по всему Франкфурту идёт.

— Сыграть? Без проблем! — заявил Жека, взял кий и намылил его. — В американку или русский? Мне без разницы.

Антонио сегодня играл намного лучше, чем в первый раз, когда они впервые встретились в бильярдном клубе «Зелёное сукно». Хотя и тогда и сейчас он был порядком выпивший. Жека один раз проиграл, один раз выиграл. На этом Антонио решил закрепить статус-кво, опасаясь своего проигрыша.

— Давай на этом закончим, — рассмеялся он. — Один-один — это хорошо. Никому не будет стыдно, и никто не будет злиться. Надо выпить за это. Ты, кстати, неплохо одет для вечеринки в ресторане. Мне нравится.

— Ресторан — моё рабочее место! — со смехом ответил Жека. — Это люди сюда хотят отдыхать. Я тут работаю. А насчёт выпить… Пойдём. У меня тут есть зал для избранных. Мы сейчас там сидим.

С одной стороны, Жека не хотел, чтобы Антонио видел всю его бригаду, это было ни к чему. Кто знает, как оно дальше повернётся, может, придётся и сойтись на узкой дорожке… С другой стороны, продинамить Дженовезе могло быть сильным оскорблением, а этого Жека не хотел. И опять же, показать, что у Жеки есть люди, тоже стоило. Если захочет решать что-нибудь силовым путём, пусть знает, с кем имеет дело, и даже подумать не смеет рыпаться.

— А у тебя тут порядочно народу, — заметил Анион, присаживаясь за стол рядом с Жекой. — Весело у вас тут.

Охранники его не стали садиться за стол. Остались стоять за его спиной, как изваяния.

— Весело, — кивнул головой Жека, налил в рюмки водку, и подал одну Антонио. — У нас, у русских, так. Гуляем вместе. Мы все братья, понимаешь? Поэтому, когда ко мне обращаются, то говорят «брат». И когда я обращаюсь к кому-либо из них, то тоже говорю «брат».

— Интересно… — задумчиво сказал Антонио и взял рюмку с водкой, тут же понюхав её. — Водка?

— Да, русская водка! — кивнул головой Дека. — Напиток для сильных духом мужчин. Давай! За всё хорошее.

Звякнув рюмками, выпили. Жека тут же захрустел огурцом и показал рукой на тарелку с огурцами.

— Лучшая закуска под водку. Попробуй.

— Ты думаешь, тому, кто любит граппу, страшна, водка? — усмехнулся Дженовезе и тоже захрустел огурцом. — Неплохо! А что это за прекрасные дамы?

Как раз в это время, наскучившись танцевать, за стол, как раз напротив Жеки и Антонио, сели Сахариха с Ириной. В это время на приличной громкости играл «Ласковый май». «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы…». Поодаль танцевала толпа пацанов со своими девчонками. Всё как всегда. Всё как при Советском Союзе!

— Это моя невеста, Светлана, — показал рукой Жека на Сахариху, налившую себе водяры. — А это Ирина, моя правая рука по финансам.

— Нужно выпить за знакомство! — улыбнулся Антонио. — Здравствуйте, дорогие дамы. Меня зовут Антонио Дженовезе. Одинокий франт, ловелас и сердцеед.

Жеке неожиданно пришла в голову мысль, что почему-то Анионио один, без спутницы. Если ходить одному в бильярдный клуб куда ни шло, то идти в ресторан без спутницы считалось слегка неприлично. Тем более, у итальянцев. Но, видно, у мафиозо всё-таки был какой-то резон ходить с двумя охранниками. Жека грешным делом подумал, уж не гомик ли братишка Антонио, но тут же убедился, что вроде нет. Антонио сразу же отмёл Сахариху как запретный для вожделения объект и всё внимание уделил Ирине. А ей… Ей это и понравилось…

— Так… Чё вы тут сидите, шары в землю! — крикнула пьяная Светка. — Танцуют все, вашу мать! Под «Ласковый май»!

Выкрутив ручку громкости на музыкальном центре чуть не до отказа, она схватила Антонио за руку, вытащила его из-за стола, и потащила в круг танцующих. Ирина хихикнула, выпила ещё водки и побежала к ним. Охранники Антонио остались стоять безмолвными истуканами, холодными стеклянными глазами разглядывая присутствующих. Особенно Клауса, который один был трезв и сидел напротив них, потягивая кофе. Сидел в спортивном костюме, закинув ногу на ногу, качая ей и перебрасывая блатные чётки в руке. На кисти наколка «ВДВ СССР». По виду Клауса было видно, что он тут тоже на работе и зорко наблюдает за охраной мафиозо. И что стопудово он не лыком шит, и тоже может кое-чего, как и швейцарцы… А как русская десантура, так может, стоит и двоих таких швейцарцев…

… Проснулся Жека тяжко. Ночь. Гостиничный номер. Кровать в спальне. Лунный свет на подушке. И сразу понял, что они так никуда сегодня и не уехали… Рядом мирно посапывала Светка. Жека поцеловал в обнажённое нежное плечо и с трудом поднялся. Как всегда с похмела, сильно болела голова, во рту пересохло. Перебрал опять? И тут же Жека понял, что нет, не перебрал. Сам хотел именно так накидаться, именно в мясину. Много чего в последнее время произошло, много переживал, потому и наклюкался до невменоза. Закидывал всё подряд — и водку, и коньяк, и шампанское. И домашнюю самогонку, которую принёс из дома кто-то из пацанов. Пил, закусывал и снова пил со всеми подряд.

Чудил? Помнилось, чудил. Но по-доброму. Жека вообще, когда пьянел, ни на кого никогда не рыпался. Охватывала его чисто русская, странная тоска-печаль-кручина и тогда ему становилось жалко абсолютно всех… Помнил, как плакал, когда Светка поставила шестнадцатый альбом «Ласкового мая», с Олегом Крестовским. Вспомнилась своя неприкаянная юность, посиделки в подъезде и на лавочке. Тут же вспомнил похороны деда, деревню, техникум, кондитерскую фабрику. Вспомнил и свою семью, которой он стал не нужен. Как они сейчас? Мыкаются, поди, без денег. А ведь мог бы хоть пару сотен косарей отправить. Для самого-то сейчас это уже не деньги. Но всё забыл, всё забылось, и быльём поросло… Жил как огонь, пожирающий всё на свете. Вертелся как белка в колесе, не жалея ни себя, ни окружающих… Поэтому, когда хлебнул самогонки, вспомнил всё, и сразу навалилась тоска-печаль… Давно забытый вкус русского самогона вызвал к жизни всё, что долго таилось в памяти. Тогда и заплакал горько и безутешно. По себе, по родителям, по братьям-сёстрам, по пацанам, по тем, кого отправил в мир иной… Было и это… Помнил, как Светка утешала, гладила по волосам, целовала, шептала что-то…

Сейчас уже отпустило. Самое главное — привести себя в порядок. Войти в обычный ритм жизни. Жека прошёл к холодильнику, достал бутылку холодного пива и жадно выпил, прямо там, у холодильника. Потом достал ещё одну бутылку. Вышел с ней на лоджию. Как был, в трусах. Прохладный майский ветер ударил по голове, взъерошив волосы. Жека смотрел на городские небоскрёбы с кое-где горящими окнами, на рекламы, фонари, освещавшие улицы с редкими машинами и поздними гуляками и думал, что привыкнуть к проживанию за городом будет нелегко — всю жизнь прожил в каменных джунглях. Куда вот выходить посреди ночи курить и пить пиво, когда приспичит? На балкон? И на что смотреть? На тёмные деревья? На другие фазенды? Остаётся только это…

…Второй раз проснулся поздним утром от запаха жарящейся яичницы и бекона. Подняв веки, сразу же опустил их — солнце било прямо в глаза. Недалеко что-то шкворчало и пахло вкусным.

— Вставай, соня! — крикнула Светка. — Сейчас завтракать будем.

Была она как всегда, словно вчера в музей ходила, а не на гулянку с алкоголем. Расхаживала у плиты босиком, в длинной майке. Светлые волосы стянуты в высокий хвост, торчащий над головой.

Жека сходил в ванную, умылся на скорую руку и потом уже как был, в трусах, сел за стол. И тут же подумал, что вот так, по-простецки, по-домашнему, в трусах, забуриться завтракать, пожалуй что, в новом доме не получится, со всеми этими горничными и дворецким. Но Светка успокоила его.

— Они ж у тебя не будут круглые сутки работать, как рабы, — резонно заметила она, раскладывая яичницу с беконом по тарелкам. — Могут приготовить поесть и уйти. Или на выходные уйти. Это как ты решаешь. Я, когда в Абрикосовом жила с родителями, всегда прислуге выходной давала, когда приезжала со школы. Даже иногда назло родителям. От охраны было не избавиться, а прислуга чё… Пришла — ушла…

Жека оприходовал перед завтраком ещё одну бутылку и почувствовал, что стало совсем хорошо. Светка ограничилась большим бокалом апельсинового сока. Пока пила его, насмешливо смотрела на Жеку, покачивая ногой.

— Помнишь как с этим итальянцем обнимался, а потом силой мерился?

— Не помню… — покачал головой Жека. — Последнее, что помню, это как под «Ласковый май» все плясали, потому что ты так хотела. Чё там ещё-то было? Хоть не подрался никто?

— Никто не дрался… Кстати… Сейчас переезжать будем, — заявила она. — Я уже вызвала Олега и Клауса. Так что собирай свои манатки. Сегодня отдохнём, а завтра уже за работу.

— А… Ира??? — спросил Жека. — Мы же хотели, чтобы она с нами пожила.

— И как ты себе это представляешь, чтоб взрослая посторонняя женщина с нами жила? На каком основании? — строго спросила Сахариха. — Я, конечно, не против, дом там большой, места всем хватит, тем более, наша жизнь такая — домой-то мы на ночёвку приезжаем. Но как она будет себя чувствовать, ты не подумал?

— Я так себе представляю — она наш близкий друг! — решительно сказал Жека. — А друзьям надо помогать! Логично? Нам никакого труда не составит, чтоб она там жила. И веселее будет на первых порах. По-привычному будет. И время появится, чтоб себе дом найти. Найдет себе рано или поздно мужика себе, раз Клаус идиотом оказался, купит дом иди хату в городе.

— Это надо с ней разговаривать! — пожала плечами Светка. — Она сказала, что ещё не знает…

… Через час все вещи были погружены в две машины. Выходя из пустого номера, перед тем как закрыть дверь, Жека даже с каким-то сожалением посмотрел внутрь. Жаль. Всё-таки прожили здесь полгода, и уже успел привязаться к этому пентхаусу. Продавались такие же во «Франфурте», но единственной проблемой проживания в них был невысокий уровень безопасности. Если в загородной усадьбе охранники могли успешно контролировать территорию, не заходя в дом, то в квартире, даже большой, видеть постороннего человека Жека не желал, да так никто и не делал, насколько он знал. А чтоб охрана стояла круглосуточно у двери в городском многоквартирном доме, это ж… маразм… Так что, как ни крути, без большого дома с участком не обойтись…

Вместе с домом досталось очень много приятных вещей. Герберт на прощальной вечеринке сказал, что ничего отсюда забирать не собирается, кроме дорогих личных вещей. Обстановка, мебель, аудио-видеотехника — всё остаётся новым хозяевам. В том числе и представительский Mercedes-Benz 500SE, так называемый «шестисотый». Как и положено, чёрного цвета и с пуленепробиваемыми стёклами.

— Куплю себе в Америке что-нибудь поновее, — рассмеялся компьютерщик.

Элеонора тускло посмотрела на машину, явно не в духе от подобной широты души. Но самое главное, Герберт оставил компьютерную комнату целиком, почти со всем оборудованием.

— Сейчас компьютерная техника прёт в гору, через пару лет эти железки можно будет на помойку вынести, — решительно заявил он. — Но пару лет ещё можно попользоваться, пока Виндовс-95 не выйдет. Мы как раз над ним будем работать.

— Что это такое? — заинтересовался Жека.

— Новая операционная система! — ответил Герберт. — Скажу так: лет через десять на компьютерах будет всё: фильмы, видео, музыка, фотографии, общение по видеосвязи и прочее. Больше сказать ничего не могу. Секрет фирмы. Я кое-какие секретные железки с этих компьютеров снял, но они и без этого пашут. Всё работает, в том числе и интернет через модем. Развлекайся.

Кажется, у Жеки появилась новая игрушка…