Русский книжный в Будапеште. Мечты и бизнес под одной крышей

Глава 14. Праздничная суета

Дни неумолимо бежали, приближая меня к Новому году. Malom развивался, и было прекрасным решением открыться именно осенью, ведь это «книжное» время, перетекающее в праздничную суету.

Вообще спрос в сфере книготорговли можно условно поделить на четыре сезона. Высокий — это сентябрь-ноябрь, когда все возвращаются с летнего отдыха и интерес к чтению возрастает. Думаю, даже у взрослых срабатывает определенная привычка, ведь долгих десять-одиннадцать лет в школе, а затем еще четыре-пять лет в институте книги — вместе с учебой — начинались в сентябре. А если добавить к этому эстетику первых холодов и теплых историй, все встанет на свои места. Осенью прекрасно продаются новинки, и предложить нового автора гостю тогда гораздо проще, чем в любое другое время года.

Далее следует сверхсезон — время праздников, покупок и подарков. Здесь главенствуют дорогие подарочные издания, пухлые сборники, книги с цветными обрезами и фольгированными переплетами, а классика и любые уютные истории моментально заканчиваются на полках.

После праздников и до самого лета начинается межсезонье — время колеблющегося спроса, когда предпочтения гостей смещаются в сторону недорогих изданий среднего сегмента. Это царство твердого переплета, но пухлой типографской бумаги, скидок и знакомых, проверенных имен.

А после наступает отпускное лето, или несезон, если быть честными. Здесь покупатели переключаются на нон-фикшен и научно-популярную литературу, а ближе к сентябрю пробуждается запрос на учебники для детей. Несезон нужно пережить, и потом все обязательно будет хорошо.

К сверхсезону следует готовиться заранее, и я потратила неделю на то, чтобы сделать большой новогодний заказ, погрязнув в сказках о Снегурочках, елочках, зайчиках. При всей моей любви к литературе очень скоро этот бесконечный список получил название «книги о Дедах Морозах», а я невольно вздрагивала от очередной новинки издательств — настолько их было много. Пока кролик спасает Рождество, мышонок ищет Новый год, а дети-герои расследуют историю Санты, взрослым книги рассказывают о том, как принять семью, простить друзей и войти в новый год совсем другим человеком. Не забыть бы сборники сказок, обязательно добавить Андерсена и побольше волшебных новогодних котиков… Еще через пару дней сюжеты из ознакомительных фрагментов слились воедино и я отчаянно схватилась за старого доброго Терри Пратчетта в надежде отвлечься. Но и он подвел меня своим Санта-Хрякусом!

В Будапеште праздничное время начинается с середины декабря, ведь католическое Рождество наступает раньше. В книжном пространстве постепенно появилась мишура, обвивая полки, а я несколько часов боролась с гирляндами, сначала запутав себя, а потом все вокруг. Рука постепенно восстанавливалась, из колонки лились праздничные мелодии, пахло чаем с корицей. В воздухе витало хорошее настроение, хотя я переживала из-за книг, которые уже начали поступать. Большая закупка — это большое вложение, и всю свою прибыль я поставила на праздничные издания, но совершенно не была уверена, что угадала с интересом читателей. Особенно меня смущала книга о Щелкунчике — невероятно красивая, с рисунками на каждой странице и настолько же невероятно дорогая. Она лежала на деревянном столике, что служил островком раскладки, и Щелкунчик с обложки хитро на меня поглядывал.

— Не продашь, не продашь, прогоришь! — Я почти слышала его ехидный голос.

Как же он меня обманывал, этот коварный маленький герой. «Щелкунчика» следовало закупать даже не в два, а в три раза больше: он исчез практически моментально. И здесь был мой недочет: стоило внимательней следить за культурной жизнью Будапешта. Оказывается, у русскоязычного сообщества есть целая традиция к Новому году — правдами и неправдами попасть на балет «Щелкунчик». Дают представление всегда к праздникам, а билеты начинают выкупать еще летом. Щелкунчикомания захватывает и взрослых, и детей, люди приезжают из других городов, а где балет, там и интерес к самой книге. В декабре мои личные сообщения полнились вопросами, не смогу ли я привезти еще такую.

Не смогу. Поезд уехал, таможня перегружена. Что ж, это будет мне наукой.

К праздникам же запросы на конкретные книги множились. И здесь возникает определенная проблема: раз какую-то книгу ищут, сразу же вспыхивает желание ее заказать. Но будем честны, не всегда спустя полтора месяца люди захотят ее выкупить, а обратно мне ее уже не вернуть. Смогу ли я продать то, что интересно одному человеку, кому-то другому? Далеко не факт. Часто приходится осаживать себя, задаваясь вопросом: а эта книга точно будет пользоваться спросом вдолгую? Как результат, растут тревожность и неуверенность в собственном вкусе, но тот факт, что книжное пространство продолжает жить, дает мне надежду. Из всего объема произведений я могу назвать не больше десятка книг, замерших на полках и до сих пор не нашедших своего читателя. Хороший результат.

Во многом это следствие моей писательской деятельности. Моя рукопись, которая однажды стала книгой, изначально публиковалась на литературной площадке в интернете. Такие площадки представляют собой что-то вроде социальной сети авторов, что подразумевает плотное общение. А там, где авторы плотно общаются, они неизбежно оценивают произведения друг друга. Я всегда пыталась быть объективной, участвуя в местных конкурсах и марафонах, и учила себя смотреть на текст, а не слушать личные предпочтения. С годами это переросло в умение отделять себя-читателя от себя-критика, что оказалось бесценным качеством для книжного пространства. Не все жанры мне нравятся, не все писатели мне симпатичны, но это не значит, что они плохи. Самое важное качество закупщика — влезть в шкуру читателя и представить, что будет интересно ему, а не тебе. Все начинается с визуального восприятия книги, ее стиля и захватывающего сюжета. Поэтому приходится часами читать ознакомительные фрагменты, перебирать анонсы и разбираться в отзывах, которые бывают очень коварны: например, излишне хвалебны или неоправданно критичны. Истина всегда где-то посередине, и, чтобы нащупать ее, нужно проанализировать много мнений на нескольких площадках. Так и складывается общее представление о книге.

Но есть и еще один навык, который бесконечно мне помогает. Дело в том, что любой юрист с первого курса учится двум фундаментальным вещам: находить информацию и запоминать огромный ее объем. Выучить наизусть законы не только невозможно, но и глупо, потому что они постоянно дополняются и изменяются. Но держать в голове структуру права и его механизмы, а также ориентироваться в его теории — навык необходимый. Если ты умеешь мысленно жонглировать законами из различных сфер — от административного до международного регулирования, — мозг смиряется с необходимостью постоянно что-то запоминать. А без этого, дорогой читатель, невозможно рекомендовать книги, потому что не все на полках ты способен прочитать, но сюжет каждой должен знать, чтобы предложить заинтересованному гостю.

Особенно остро это чувствуется в праздничное время, когда спрос достигает пика. Ты говоришь, говоришь и говоришь, перебираешь детские издания, рассуждаешь с гостями о жанрах, скользишь по тонкой грани между триллером и детективом, между психологической и поддерживающей литературой. Посоветуешь неподходящую книгу — доверие к тебе потеряется. Конечно, кому-то мой выбор не нравился, но в этом ты не можешь дать гарантию — ты в силах их только направить. И все праздничное время для меня было наполнено рекомендациями и общением.

Сложнее всего знакомить гостей с новыми авторами любого жанра: читатели осторожны и, к сожалению, обычно ориентированы на западного писателя. В этом они схожи с издателями, которые стараются найти проверенную и стоящую историю. Предоставить слово новым авторам трудно, а убедить людей в том, что текст заслуживает внимания, — еще труднее.

Чтобы книготорговцу было совсем неудобно, законодательство придумало заворачивать издания в пленки, от чего у меня иногда сводит зубы. Открыть книгу в магазине невозможно, из-за чего привлекать внимание остается только оформлением и крошечной аннотацией. Особенно страдают от этого фантастика и фэнтези, где автор непременно чуть увлекается в описании какой-нибудь жестокости — и мгновенно получает возрастное ограничение. В такие моменты я вспоминаю Раскольникова, Муму и несчастного Бима из школьной программы и не понимаю задумку защитников. Приходится рассказывать, но есть и гости, которые не особенно хотят общаться или считают, что под пленкой всенепременно скрывается эротика со сверхгрязными подробностями. Это утомляет. Согласно венгерскому законодательству, пленку можно было бы и снять, но я настоятельно рекомендую любому предпринимателю, связанному с международной торговлей, соблюдать законодательство обеих стран. Если вы цените ваши связи с каждой стороной, конечно.

К декабрю я уже могла сделать анализ предпочтений читателей Будапешта. К моему удивлению, вкусы у местной публики сильно отличались от отчетов издательств в России. Если дома абсолютным царем на рынке является нон-фикшен, то в Будапеште он занимает последние строки, чуть опережая историческую литературу — совершенно провальную с точки зрения читательского интереса. Чуть выше нерешительно расположились детективы и фантастика: преступления и космос сейчас не в почете, даже если их перемешать. А вот молодежная литература и фэнтези бьют все рекорды вместе с «уютными» книгами — я даже не могу определить победителя. Люди тянутся к волшебным мирам, людям хочется утешительного слога, и то и другое — стопроцентное попадание в боль аудитории. Классика уверенно заняла свою нишу и не теряет позиций, что не может не радовать. Современная проза тоже пользуется спросом, но здесь предпочтения отдаются историям о семьях, а не о чем-то фундаментальном: мрачной рефлексии мои гости предпочитают немного абсурдные бытовые сюжеты о маленьких людях. Читатели обращают свой взгляд вовнутрь и на мир вокруг себя, а интерес к глобальным вопросам перетекает в фантазии, что предсказуемо.

Помню, некоторые из моих гостей сетовали на то, что молодежь не читает. Если отбросить недовольство тем, что «кампуктеры» испортили подрастающее поколение, спешу заверить: это неверный вывод. Треть моих посетителей составляют родители, ищущие книги для своих детей, треть — взрослые, чьи запросы не всегда легко удовлетворить. Но молодежь… Молодежь — та треть посетителей, кого я с любовью могу назвать самой благодарной, любопытной и, как ни странно, платежеспособной аудиторией. Они читают классику. Они читают современную прозу, фэнтези и фантастику. Это им в первую очередь нужен Булгаков и бромансы. Именно они готовы подарить новым авторам шанс. Они же покупают дорогие подарочные издания и дают мне возможность закупить необычные новинки. Молодежь не испорчена социальными сетями — она ищет свою дорогу.

Однажды ко мне пришла в гости мама, дочь которой часто стала заглядывать за книгами. Женщина с таким удивлением рассказывала, что ее девочка начала читать, и не абы что, а классику, это ж что-то невероятное, где это видано, спасибо огромное! С одной стороны, всегда приятно, когда к тебе приходят с благодарностями, а с другой… Как же ярко я почувствовала пропасть между родителем и ребенком. Эта девочка — невероятно умный ребенок, и все, что от меня требовалось, — подобрать среди классики те истории, что увлекают именно в ее возрасте. Дальше я уже не нужна, интерес начинает разгораться самостоятельно.

Видеть, что родители не верят в своих детей, — больно. Больнее только наблюдать, как мамы и папы подбирают ребенку литературу на свой вкус, с младых ногтей отбивая у него интерес к чтению. С одной стороны, я понимаю желание поделиться тем, что когда-то нравилось им самим: мне папа тоже покупал кассеты «Радионяни», которую слушал, когда был маленьким. Но всегда нужно оглядываться на интересы детей: они не копия родителей и никогда этой копией не станут. Может оказаться и так, что их вкусы будут противоположны. И здесь надо обладать большой мудростью и любовью к ребенку, чтобы не пытаться перекроить его под свои лекала, а дать возможность идти собственной дорогой, поддерживая на этом пути. Даже у трехлетнего ребенка есть свое мнение о том, какую книжку с окошками он хочет взять для первого чтения.

Тем временем близилась новая книжная ярмарка. Лора, с которой мы уже подружились, заметила, что в Будапеште набирают популярность квизы, и предложила сделать литературную игру, приуроченную именно к ярмарке. Мне идея очень понравилась. Следующие недели мы составляли вопросы, спорили, ссорились и мирились. Я склонялась в сторону упрощения, а Лора старалась придумать что-то посложнее — было немного нервно, но очень весело. Наши друзья из бара «Параболик Лазарус» предоставили площадку под игру, а несколько спонсоров книжной ярмарки дали нам призы для победителей. И это прекрасный пример того, насколько важны горизонтальные связи. В таком тесном сообществе они на вес золота.

Русскоязычные предприниматели стараются держаться друг друга, за исключением тихих войн прямых конкурентов. Одни владельцы заведений дружат с другими, ходят на мероприятия третьих, а их дети учатся в школе с детьми четвертых. Это невольно порождает бесконечный хоровод знакомств, в котором нужно попытаться удержаться в инфополе. Поскольку в городе нет какого-то одного общего места притяжения, важно, чтобы молва о тебе шла и в других точках, иначе ты не сможешь заявить о себе. Это чем-то похоже на продвижение книги, когда писателю нужны десятки блогеров, которые хотя бы донесут до читателей, что появилась новая книга. В Будапеште же такая поддержка строится на взаимных акциях, скидках, призах: все рады коллаборациям и часто делятся друг с другом опытом и тем, кто как выходил из разных бытовых проблем. Речь не о безвозмездной помощи добрых людей, а о простом понимании: вместе лучше, чем порознь.

Итак, к квизу мы подготовились: была составлена программа, утверждено место, проверена техника, с помощью искусственного интеллекта я создала несколько песен на стихи Лермонтова. Оставалось только выступить в новом амплуа. Лора взяла на себя всю техническую составляющую, а мне досталась роль ведущей. Немного забавно, учитывая, что я в квизах никогда не участвовала и только понаслышке знала, что это. К тому же я никогда не была ведущей. Что ж, вся история Malom соткана из новых вызовов и ролей. Справилась с открытием книжного магазина — сумею и игру провести.

Наступил день ярмарки. Удивительно, как все поменялось за несколько месяцев: в прошлый раз я не могла спокойно доехать до места, а теперь не видела в этом ничего страшного. Погрузка. Разгрузка. Я приветливо здороваюсь с другими продавцами на ярмарке — с теми, кому не так давно лишь нерешительно улыбалась, — и мы обнимаемся. Дети, взрослые, несколько часов на ногах, книги о Дедах Морозах направо, о Снегурочках налево, и острое ощущение, что я занимаюсь этим уже много лет. За год у меня вообще сбилось чувство времени: казалось, будто неделя равна месяцу, а месяц — году.

Погрузка, разгрузка, педаль в пол — надо успеть доехать от ярмарки до места, где проходил квиз. Длинный зал «Параболик Лазарус», я зачитываю вопросы, а люди смотрят на экран и спорят об ответах. Я хожу между столами, пытаюсь шутить и всем видом показать, что для меня это самый обычный день, а не первое выступление в роли ведущего. В воздух взлетают листочки, а в перерыве мы с Лорой считаем баллы. Людям… весело. Людям нравится. По их ответам мы поняли, что некоторые вопросы были слишком сложными, а другие — легкими, но в общем и целом первая игра прошла отлично. По завершении нас сразу стали спрашивать, когда ждать продолжения. Что ж, кажется, у книжного пространства появилась еще одна сфера деятельности.

В тот вечер хотелось упасть от усталости, но внутри снова нарастало чувство эйфории. Эти эмоциональные качели — штука очень затягивающая: достигнув одного, тебе хочется сделать что-то еще, попробовать новое. Рискнуть, в надежде получить отклик людей, увидеть их удовольствие. Это позитивный энерговампиризм, острая потребность создать что-то интересное, что-то, что вызывает у окружающих радость. Кто бы мог подумать, что я способна на подобное. Кто бы мог подумать, что мне это нужно.