Русский книжный в Будапеште. Мечты и бизнес под одной крышей

Глава 5. Андрей. В поисках истории

В Будапеште живут разные люди, которые читают разные книги. Есть те, кто предпочитает нон-фикшен, есть те, кто погружается в художественную литературу, а еще есть те, кто открывает двери архивов. Эта глава, дорогой читатель, как раз о таком человеке.

Когда-то давно Андрей поступил на исторический факультет в Будапеште. «История — наука, изучающая прошлое, чтобы формировать наше будущее. Когда начинаешь понимать исторические процессы, освобождаешь их от лишних деталей и сопоставляешь с настоящим — становится видно, куда нас ведет время. Это невероятно увлекательно» — в этих словах весь Андрей. Он очень спокойный и скрупулезный человек, у которого всегда есть десяток-другой рассказов про каждый уголок Будапешта. Уверена, и студентом он был таким же.

Поступив в университет, Андрей столкнулся с необходимостью выбрать специализацию. В то время на историческом факультете предлагались разные направления: история, преподавание, музеология и археология. Преподавание Андрей отбросил сразу: один раз он был на практике и сразу понял, что это не для него. Музеология тоже не подходила: получить хорошее место у интересных экспонатов без социального веса было практически невозможно, а работать на выставках юных дарований современного искусства Андрей не хотел. Археологию он тоже не рассматривал. Оставались история и архивное дело. Так Андрей оказался на учебной практике в Архиве политической истории и Пештском областном архиве.

Студентам поручили разбирать подраздел 1956 года, где требовалось не только физически сохранять документы[8], но и переводить их, а затем оцифровывать. Это оказалось так увлекательно, что Андрей даже задумался о том, чтобы остаться работать в архиве, но любовь к истории разбилась о быт: зарплаты сотрудников, имеющих дело с документами, были весьма скромными, а на хорошие должности могли претендовать лишь программисты с высокой квалификацией. Поэтому после университета Андрей стал искать работу, на которой реально прокормит семью, и, к сожалению, она оказалась не связана с историей. На том мог и закончиться наш рассказ о человеке, стремившемся к любимому делу, но проигравшем в борьбе с реальностью.

Но как бы не так.

В то время русскоязычное население Будапешта активно общалось на одном из форумов: это было время «дикого» интернета, когда ни о каких мессенджерах, кроме аськи[9], речи и не шло. Однажды там появился вопрос от пользователя, который хотел найти захоронение советских солдат в Обуде. Андрей тогда совершенно не знал, как искать подобные объекты, но согласился помочь, и это стало его первым настоящим поисковым опытом. Позже, в 2006 году, открылся ОБД «Мемориал»[10] с документами по военным потерям времен Второй мировой войны — что-то более близкое к знакомой Андрею архивной работе. Он начал исследование, а на форуме стали появляться новые и новые запросы о поисках захоронений родственников. Один, второй, третий… Когда документов в Сети перестало хватать, Андрей начал выезжать в архивы по всей Венгрии. Туда он заходил не как сотрудник, а как пользователь, который знает, что и где искать.

Постепенно Андрей стал находить несоответствия. Вот здесь должно быть захоронение, но оно перенесено. А тут наоборот: захоронение должны были перенести, но этого не произошло. Почему? Вот, по сути, ключевой вопрос в поисковой работе, открывающий сотню дорог к трагическим, но удивительным историям. А так как Андрей в совершенстве знал венгерский и немецкий, он стал сравнивать информацию периода Второй мировой войны: что писали венгры, что писали немцы и что сообщают русские источники. Если данные подтверждаются хотя бы на двух языках, скорее всего, они правдивы. А если нет — что было на самом деле? Андрей перелистывал документ за документом: читал, сравнивал, анализировал.

Вот человек пропал без вести — его нет ни в списках живых, ни среди погибших. Откладываем документы, ищем информацию в госпиталях противника: если он попал туда, его могли оформить. Тоже нет. Ищем среди записей о пленных. Тоже ничего. Ищем в материалах о погибших в плену: имя может всплыть там, но шансы все меньше. Русский, венгерский, немецкий, документ за документом в надежде найти хотя бы статус «остался на поле боя», что даст новое направление поиска. Часы и сутки исследований и чтения архивов.

Со временем возникла идея попробовать себя в роли гида. Андрей сдал экзамен: в Венгрии экскурсоводу вполне могут встретиться настойчивые граждане со всевозможными удостоверениями. И чтобы разойтись с ними параллельными курсами, вам тоже нужно предъявить документ — лицензию гида. Я видела этот грустный пластиковый прямоугольник, он выцвел на солнце за первый год. Замена, конечно, предусмотрена, но за такую цену, что комментарии по этому поводу я слышала исключительно нецензурные.

Сдав экзамен, Андрей столкнулся как с хорошими коллегами, так и с весьма загадочными. Такие гиды заходили в классический туристический автобус, устало вставали в проходе и полтора часа подряд декламировали зазубренный текст, не задумываясь, насколько верно то, что они рассказывают. Туристы слушали и кивали, и, даже если бы в заученной лекции говорилось, что Венгрию основала династия Бурбонов, гид звучал весьма убедительно. Вы возразите: но ведь есть же базовые тексты, обязательные для всех, кто сдает экзамен на лицензию, быть такого не может! А я, например, помню экскурсовода, который, стоя в центре города, перепутал Будапешт с Бухарестом, — так что вполне верю в то, что кое-кто из коллег Андрея способен нас удивить.

Сам Андрей готовился прилежно: приходил в библиотеку, брал книгу, начинал читать — и, как и в поисковой работе, у него тут же возникали вопросы. История — это всегда про вопросы. Почему так, а не иначе? Почему именно это здание, именно это место? Чтобы найти каждый новый ответ, Андрей брался еще за одну книгу, вникал еще в один документ, узнавал еще одну историю — ее-то он позже и рассказывал на своих экскурсиях. Он четко понял: если хочешь что-то сделать хорошо, надо браться за это самому, то есть в его случае — писать собственные тексты. Из них начали складываться целые лекции. В каком-то смысле они были тихим протестом против невежества — грустного мейнстрима в современном мире. Что мы сумеем рассказать потомкам, если разучимся читать историю? Вот почему, если у Андрея возникала возможность что-то рассказать, он ею пользовался. А если мог сохранить — сохранял.

Так со временем у Андрея родилась идея заняться поиском и реставрацией памятников на местах захоронений советских солдат в Венгрии. Это можно назвать поисковой деятельностью, но лишь отчасти. В рамках поисковой деятельности люди идут на места сражений, поднимают останки непогребенных солдат и предают их земле. Андрей же стремится восстановить имена и судьбы, найти родственников и связаться с ними. Он занимался именно архивной частью и восстановлением памятников. То же самое можно сказать и про реставрацию: Андрей весьма скромно поправлял меня, что всего лишь поддерживает состояние памятников, а реставрационные работы гораздо сложнее, чем то, что он делает. Реставрация требует уполномоченных государевых людей, а он всего лишь поддерживает состояние памятников.

Это его «всего лишь» скрывает колоссальный труд, ведь с материалами в послевоенные годы было, мягко говоря, непросто. Памятник из бетонной крошки, установленный в 1947 году, к 2025 году, конечно, окажется уже не в лучшем состоянии. Табличку могли прикрепить плохим клеем — такая отвалится при первом ударе. Могли прийти вандалы. А могла просто прорасти трава, заполонив все вокруг. Наверное, логичнее было бы снести все и построить заново. Но, исходя из своих возможностей, Андрей старается сохранить то, что есть. Вместе с волонтерами[11], которых ему удалось привлечь, он чистит, моет, подкрашивает, выпалывает — снова и снова. В надежде, что через 50–100 лет кто-то другой придет на его место и продолжит дело сохранения памяти, пусть и в иной форме. Возможно, не такой, как у нас сегодня, ведь прогресс не стоит на месте. Но пока есть документы. И есть памятники.

Фактически всем этим Андрей занимается один. За ним нет ни государственных программ, ни финансирования, ни административного ресурса. Он спокойно говорит, что идет с государством соседними дорогами: цели схожи, но немного различны. Любая бюджетная программа смотрит сверху, то есть глобально, оперируя большим массивом данных. А Андрей — снизу, работая с людьми и судьбами, находя, собирая и сохраняя истории.

А однажды Андрей наткнулся на историю иного толка — просьбу подписать письмо в поддержку будущего книжного магазина в Будапеште. Он решил откликнуться. Мы встретились в центре города. На мой осторожный вопрос, почему он это сделал, Андрей просто пожал плечами:

— Почему бы и нет? У нас ведь нет книжного, а заказывать — дорого. Но это нужно. Мы страна читающая, и хорошо, когда люди собираются вокруг книг.

А еще Андрей спросил, не хочу ли я организовать в своем пространстве лекции. Так началась наша дружба, и так зазвучала тысяча и одна история: о Венгрии и Будапеште, русскоязычных путешественниках в Средние века, Венгерском походе, Токайской комиссии, мифологии, военных корреспондентах, писателях, музыкантах, истории и библиотеках. Они превращаются в лекции в Malom. И это лишь маленькая выжимка из того, что Андрей знает, — научпоп для всех, кто интересуется историей. В каком-то смысле его лекции терапевтические, ведь они помогают гостям книжного пространства интегрироваться и открыть для себя новую страну.

— Если бы ты мог сделать идеальный цикл лекций, но только один, что бы ты выбрал?

— Научил бы, как и где искать информацию. Если рассказать о чем-то одном, этим люди и ограничатся. А если объяснить им, что есть храмы знаний, которые открыты для всех, и надо только знать, как в них зайти, что и где искать и что искать не нужно… Так можно подтолкнуть людей к поиску нового, и вот это было бы правильно.