Фаворит 11. Русский век

Глава 11

Вена.

29 июля 1742 год.

Людвиг Андреас фон Кевенхюллер смотрел на молодого офицера русских войск и даже не до конца понимал, что тот предлагает. Считавшийся в Австрии наиболее продвинутым военачальником, фельдмаршал Кевенхюллер недоумевал от предложения русского офицера.

— Зачем? — спрашивал фельдмаршал.

— Имеем силы, ваше высокое превосходительство. Я прошу вас лишь позволить моему отряду в три сотни русских стрелков остановить косую линию Фридриха и дать возможность вам контратаковать, — уверенно говорил молодой русский офицер на вид не старше двадцати лет.

Фельдмаршал Кевенхюллер уже перестал удивляться тому, насколько нынче омолаживается русская армия. Может быть, так оно и нужно, и новейшие тактики, применяемые русскими, как и вооружение, требуют незашоренного ума, а энергии молодости.

— Как вам удалось провести такой отряд без согласования и незамеченным? — австрийский фельдмаршал не мог дать чёткого ответа на предложение русского поручика и потому словно бы тянул время.

Пётр Васильевич Решетников хотел спросить у фельдмаршала: «А это, действительно, то, что вас сейчас волнует в свете происходящего около Вены?» — хотел, но сдержался.

Фридрих с лучшими своими войсками, не без помощи французов, взял Прагу, и теперь он уже под стенами Вены. Да и был бы хотя бы город окружён этой самой стеной. Оборонительных сооружений около столицы Священной Римской империи в принципе и не было: успели лишь поставить по фронту перед прусаками.

И если по численности войск австрийцы почти не уступают прусакам, то в свете последних уже двух проигранных сражений рассчитывать австрийскому командованию остаётся лишь на чудо.

И даже фельдмаршал Кевенхюллер — и тот особо не верил в победу. Да и был уже этот военачальник скорее теоретиком: уставы пишет, воинские уложения. Водить армии в бой он не особо привычен.

Последний раз участвовал в боевых действиях почти семь лет назад, и то был под командованием величайшего из австрийских полководцев последних десятилетий.

— Хорошо. Я ценю помощь от союзников, даже такую скупую. Занимайте позиции на правом фланге и постарайтесь сделать так, чтобы от русских пуль не пострадал ни один австрийский солдат.

— Заверяю вас, ваше высокопревосходительство, что нынче же, сегодня или, в крайнем случае, завтра, король Фридрих получит такой удар, не отреагировать на который он не сможет. Оттого мне велено передать, его светлость канцлер Российской империи, велел, чтобы вы следили за новостями и не спешили вступать в сражение с королём Фридрихом, — почти скороговоркой говорил Пётр Васильевич заученный наизусть текст.

Надежда поселилась внутри Кевенхюллера. Вот и сейчас истовый католик посмотрел на потолок, словно бы на небо, в поисках Господа. Он ранее молился; императрица Мария Терезия также почти не выходит из церкви, молится о спасении своей державы, и чтобы город Вена не попал в руки прусскому королю.

«Неужели Господь услышал мои молитвы?» — подумал фельдмаршал.

Потом он посмотрел на русского офицера, который стоял в поклоне, склонив голову к груди, и ждал, когда последует разрешение от австрийского полководца покинуть его.

— Куда Россия нанесёт удар? Рассказывайте мне всё, что знаете! — потребовал Кевенхюллер.

— Прошу простить меня, ваше высокопревосходительство, но что-то иное говорить вам я не уполномочен. Моё командование заверяет вас, что как только случится тот самый удар, на самых быстрых лошадях сведения о нём будут доставлены в Вену, — немного волнуясь (всё-таки бывший крестьянин говорит с австрийским аристократом и нынешним главнокомандующим всеми австрийскими войсками), сказал Решетников.

Фельдмаршал Кевенхюллер ещё некоторое время провожал взглядом молодого русского офицера, а после отпустил его. Конечно, Австрии не нравилось то, что русские ведут себя как старшие в австро-русском союзе.

Однако он хорошо помнил и ту не совсем лицеприятную историю, когда Австрия играла свою игру в русско-турецкой войне. Так что уже тот факт, что русские всё же вступают в войну, несколько обнадёживал.

Если бы только ещё король Фридрих не стоял под Веной. Но фельдмаршал был далеко не глупым человеком и понимал, что русский канцлер, уже считавшийся не выскочкой, а гениальным стратегом, не даст пропасть союзникам. Пусть и сделает всё, чтобы считаться спасителем австрийской короны, тем самым возвеличивая Российскую империю.

Прошёл час. Русский офицер отправился на позиции. Ну а фельдмаршал продолжал собирать сведения. С разведкой пока в австрийских войсках сложно. Ранее эту нишу почти полностью занимали хорватские и сербские гайдуки. Но немалая их часть нынче отправилась жить в Россию. И ведь запретить уезжать нельзя было. К союзникам переселяются.

Фельдмаршал стоял над картой, постоянно продумывая разные варианты развития событий, проигрывая их. Он слышал, что русские штабисты обязательно так делают перед сражением. Кевенхюллер поймал себя на мысли, что теперь думает не о том, чтобы открыто сражаться с Фридрихом, а как постараться избежать боя, при этом не сдав позиций.

— Господин фельдмаршал, прибыл русский посланник, — в кабинет ворвался, хотя обычно вёл себя предельно корректно, адъютант австрийского главнокомандующего.

— Ну же, я жду. Что у него? Немедленно докладывать! — потребовал Кевенхюллер.

— Русский фельдъегерь настаивает на том, чтобы лично сообщить, или передать вам привезённые им сведения, — немного растерялся адъютант.

— Русские начинают наглеть, — заметил фельдмаршал.

Однако, когда его адъютант хотел развить мысль и высказать своё негодование требованиям каких-то там русских посыльных, Кевенхюллер одёрнул адъютанта.

А через десять минут он уже смотрел на очередного русского офицера. И снова молодого.

Фельдъегерь, показывая великолепную строевую подготовку, отчеканил на русский манер десять шагов и приблизился к австрийскому фельдмаршалу. Склонив голову, русский передал запечатанный сургучом ларец.

— Что там? — спросил Кевенхюллер.

— Ключи от Кёнигсберга, которые, если вам будет угодно, ваше высокопревосходительство, вы можете передать королю Фридриху. Надеемся, что прусское командование ещё не знает о том, что Кёнигсберг стал русским городом, — отвечал фельдъегерь. — Это подарок вам и вашей императрицы от русского главнокомандующего, его светлости, Светлейшейго князя Александра Лукича Норова.

Кевенхюллер усмехнулся.

— Да, что-то подобное я и предполагал. Это в духе решений вашего канцлера, — искренне улыбаясь, а, может, даже и ликуя внутри, сказал австрийский фельдмаршал. — Если вам есть ещё что-то, что-либо мне сказать?

— Я прибыл с отрядом в сто русских стрелков. Дозвольте участвовать в обороне Вены, — не растерялся русский офицер.

— Еще один?

— Мне, после согласования с вами, велено влиться в тот отряд русских стрелков, что уже есть под Веной, — отчеканил офицер.

И вновь фельдмаршал отмечал для себя, что русские офицеры ведут себя чаще всего без особого пиетета перед командованием союзников. И это становится ещё более удивительным, если понимать некоторые процессы, которые происходят в русской армии уже на протяжении более пяти лет.

Вот даже этот, на вид лихой и благородный русский офицер, на самом деле может быть выходцем из мещан или, ещё того хуже, из крестьян. Кевенхюллер не поддерживал такой подход к формированию войск, но не мог не отметить, насколько хорошо развита система по подбору кадров. Может быть, среди крестьян и есть возможность найти способного к обучению человека, но, по мнению австрийского аристократа, это будет один на сто тысяч. И то, скорее всего, в нём проснутся гены какого-то блудливого предка, что обрюхатил крестьянку, но сам был знатного происхождения.

— Вы можете отправиться на правый фланг обороны и присоединиться к своим соотечественникам, — сказал фельдмаршал, будто бы отмахнулся от русского офицера.

Кевенхюллер мысленно был уже на пути к покоям императрицы Марии Терезии. За такие славные новости, как сейчас, в руках у австрийского фельдмаршала можно получить и славу, и немало прибыли. Австрийский полководец даже подумал о том, что ему следовало бы наградить русских. А то подумают ещё в Петербурге, что австрийцы такие прижимистые и не умеют быть благодарными, что стыда не оберёшься.

— Но это после, — сам себе сказал Кевенхюллер и, как только русский офицер вышел за дверь, австрийский фельдмаршал, поправив мундир, спешно, совершая широкие шаги, направился к императрице.

* * *

— Какова обстановка? — спрашивал Фридрих Великий.

Если раньше король Пруссии скептически относился к такому прозвищу, нередко распознавая в том, когда к нему обращаются подданные, самую неприкрытую лесть, то после битвы при Зальцбрунне в Силезии, с переходом Верхней Силезии под руку прусского короля; и после Пражского сражения, когда вся Богемия перешла под контроль Пруссии, Фридрих благосклонно принимал добавление к своим титулам приставки «великий».

— Мой король, в свете того, что Россия объявила нам войну, Вену нужно брать или на днях, или отступать к Кёнигсбергу, оставляя здесь оборонительную линию, — докладывал генерал Кейт.

— Эдвард, я же рассчитываю на то, что вы воюете только лишь за меня, — король Фридрих сменил тему и пристально посмотрел в глаза фельдмаршалу Эдварду Кейту.

Великий прусский монарх в последнее время стал многих подозревать, что они работают на Россию. Фридрих был далеко не глупым, да и при нём состояли вполне умные люди с аналитическим складом ума.

Все вокруг говорили о том, что русский канцлер не может обходиться без собственных шпионов в Пруссии. И то, что их до сих пор не обнаружили, это не говорит о том, что шпионов нет, но лишь о том, что плохо работает полиция.

Особенно после того, как была уличена в шпионаже одна из фавориток французского короля, Фридрих Прусский стал ещё более подозрительно относиться ко всем своим офицерам. Благо, что ни одной женщины к себе не подпускает. Ибо, как считал пытающийся унять в себе дух извращенца мужеложца, все беды от женщин. И они — самое главное зло в этом мире.

А тут ещё Эдвард Кейт…

— Клянусь Богом и своей честью, мой король, я верен вам. Дал клятву верности ещё раньше, отступать от нее не намерен. И пусть вас не смущает то, что я верой и правдой служил Российской империи. Ведь нынче я полностью ваш верноподданный. А ещё мне всегда претило, когда у власти женщины, — сказал фельдмаршал Кейт.

Три года тому назад он перешёл под руку Фридриха Прусского. Как считал шотландец, бывший на русской службе, его затёрли, развиваться не давали, а вперёд продвигались какие-то выскочки, не имеющие ни одного седого волоса.

И даже лучший друг Эдварда Кейта, Пётр Петрович Ласси, порой отворачивался. Ведь сам Пётр Петрович стал вторым фельдмаршалом в Российской империи, при этом очень активно воевал и имел немалые почести, в том числе и дарованное поместье на тысячи крестьянских душ.

Так что на самом деле Кейт не был русским шпионом и всячески пытался это доказать. Напротив, он хотел проявить себя в войне именно против Российской империи, чтобы показать всем, особенно русским, какого великого полководца они лишились.

— Хорошо, мне пока не в чем вас упрекнуть. Но будьте бдительны. И, если хоть какое-то подозрение на вас упадёт, то, конечно же, вы потеряете мою благосклонность, — сказал Фридрих. — Но теперь отвечайте на поставленный вопрос. Какова наша обстановка?

— Мы ждём только вашего приказа. Построить войска мы сможем в течение двух часов, всё к этому готово. Артиллерия расположена на нужных местах. Главный удар будет приходиться по правому флангу австрийской обороны. Я уверен, что она у теоретика, но не практика, австрийского фельдмаршала Кевенхюллера, сильно провисает, — говорил фельдмаршал Кейт.

Фридрих был полностью согласен. И действительно, на левом фланге прусских войск, стоявшем, соответственно, напротив правого фланга австрийцев, стояла хорошо подготовленная артиллерия. Там были природные возвышенности, которые позволяли увеличивать дальность стрельбы на сто и более шагов. Кроме того, под небольшими холмами была удачная поляна, даже поле, где можно было развернуться кавалерии. Учитывая то, что австрийцы почти не имели под Веной такой род войск, по крайней мере, в сравнительном количестве конных отрядов у Фридриха, то это было серьёзным преимуществом.

— Действуйте, генерал Кейт! И помните, что если вы возьмёте для меня Вену, то останетесь комендантом этого города. И я даже закрою глаза, если обнаружится небольшая недостача поступлений от войны в казну Пруссии, — Фридрих усмехнулся.

А вот Кейту это было не до смеха. Он был полностью сконцентрирован на той единственной атаке, которую считал, может быть, и последней возможностью для Пруссии выгодно закончить эту войну.

Да, Кейт покинул русскую армию. Он считал, что многие офицеры — это выскочки, возглавляемые главным самозванцем, канцлером Российской империи, ненавистным Норовым. Но при этом Эдвард ещё умел и думать. Не всегда, лишь когда унимались эмоции, но всё же.

И вот те мысли, к которым приходил генерал, его пугали. Да, сам Кейт привнёс в прусскую армию немало чего. Те же штуцеры и пули с расширяющимися юбками. Но он понимал, что промышленность России удивительным образом сильно выигрывала у прусской. Так что, если в армии Фридриха лишь два полка укомплектованы штуцерами и конусными пулями к ним, то у русских почти вся армия теперь вооружена этим оружием.

А вот австрийцы прозевали перевооружение напрочь. Решая многие свои экономические и финансовые трудности, Австрийская империя смогла создать только один полк штуцерников — тех, которые используют новые пули. И то этот полк был практически полностью разгромлен под Прагой.

— Начинайте! Я пока вмешиваться не буду, так как мне нужно готовиться к походу и сражению с нашим главным соперником. Мы готовим русским сюрпризы, — сказал Фридрих, но не намеревался покидать наблюдательный пункт.

То есть получалось, что он делегировал полномочия военачальника Кейту, при этом будет строго наблюдать за тем, как разворачивается сражение.

Застучали барабаны, заиграли флейты. Офицеры начали выкрикивать необходимые команды. Прусские солдаты, словно бездушные механизмы, стали выстраиваться во вбитые подкорку головного мозга построения. Каждый шаг был отточен. Каждый солдат знал даже запах своего соседа, который не спутает ни с чьим другим, пусть даже таким же едким от немытого тела.

Но вдруг, в серой зоне между двумя противоборствующими армиями, появились австрийские барабанщики. Кейт посмотрел за спину, где на высоком стуле, на построенном деревянном помосте, сидел прусский король. Фельдмаршал вступать в переговоры не хотел. Однако Фридрих мог на этом настаивать. Король любил сказать несколько пафосных фраз и выражений любым переговорщикам, чтобы эти слова обязательно вошли в историю.

— Не сейчас, фельдмаршал. Отвечайте отказом на переговоры. Они будут тянуть время. Посчитают, что единственный шанс у них уцелеть — это если бы сюда пришла русская армия. А нам усложнять войну не следует, — сказал Фридрих.

А после этого сел на коня и ускакал. Королю сообщили, что прибыл посыльный от французских союзников. И король уже сильно волновался, что его долго нет: не передумали ли лягушатники выступать в союзе с Пруссией. Нет, не передумали. И даже вместо того, чтобы взять английский Ганновер, французы обошли его стороной, чем поставили в тупик англичан. Ведь Англии усилившаяся Россия тоже не нужна. И если Российская империя не так важна для сохранения Ганновера, как родовых земель английских королей, то, возможно, Англия может выступать даже не против России. Но пока, что было в духе английской политики, выжидает.

А ещё понимал Фридрих, что если сейчас он не возьмёт Вену, то ему придётся пойти на переговоры. Так как даже союзнику Франции крайне невыгодно, чтобы место австрийского императора было занято русским королём. И сохранить уже то, что было завоёвано, Фридрих считал первостепенной задачей.

И всё было бы хорошо, если бы не Россия.

От авторов:

Пробудили суперспособность? Добро пожаловать в Академию Героев! — https://author.today/reader/533699/5033447

вчера