Фаворит 11. Русский век

Глава 6

Я не проиграл спор ни одному ученому, но я не выиграл ни у одного дурака.

Мухаммад аш-Шафии

Петербург.

18 июля 1742 года.

— Посему вещество завсегда сохранит свою массу. Массу вещества я предлагаю исчислять через моё число, число Ломоносова, в единицах — молях, — заканчивал один из трёх своих докладов Михаил Васильевич Ломоносов.

В торжественном зале Академии наук, пристройки, которая только три месяца тому назад была отстроена строителями, и тут ещё до сих пор пахло и краской, и штукатуркой, пусть и не критично, установилась мёртвая тишина.

Приглашённые европейские светила переглядывались друг с другом и не могли понять, что же происходит. Очередной русский доклад и сенсация, открытие, сравнимое с великим достижениями европейских ученых. Нет… даже больше. Но признаваться в подобном было крайне сложно.

И не Ломоносовым единым… Только что молодой, ещё не закончивший Московский Императорский университет, Карпов Серафим Иванович, поразил всех теорией магнетизма. Даже приводил расчёты магнитного поля Земли. Рассчитал в километров объем планеты…

Над бывшим крестьянином хотели посмеяться. Но он стойко ответил на все вопросы, словно бы насмехаясь над европейскими учёными — такими дремучими, несведущими, что в какой-то момент профессоры, видимо, посчитали неприличным задавать вопросы: мало ли, действительно потом будут говорить о них, как о глупцах. Уж больно стойко держался Серафим Иванович.

А потому что знал он, что вырвал у судьбы шанс, который терять никак нельзя. Не распыляется на мелочи, особо хочет стать магистром наук, дающем личное дворянство, или даже кандидатом в доктора наук — уже потомственное дворянство с правом выкупа своей семьи.

Да, я ввел знакомую мне систему ранжирования ученых. Вершиной являются академики, число которых лимитировано дюжиной. Ну а докторов и кандидатов может быть множество. Главное — диссертации защитить. Так что почти все то, что и в будущем, внедряется сегодня. Как я думаю, отработанная система, должна и в нынешнем времени работать.

— Это бездоказательно! — на ломаном русском языке произнёс один из приглашённых профессоров, вроде бы кто-то из англичан.

— Я так не думаю! — явно начиная вскипать, отвечал на немецком языке Ломоносов. — Слушали ли вы внимательно меня? Или не верно, потому как не вами открыто?

Я посмотрел на Михаила Васильевича суровым взглядом, он почувствовал моё негодование. Ведь ещё перед конференцией я думал, стоит ли вообще допускать Михаила Васильевича Ломоносова к такому серьёзному делу, как первая международная научно-практическая конференция. Задирист он и когда дело касается науки, несмотря на красноречие, перестает контролировать себя и в качестве довода дерется. Уже дважды его вытягивал из полицейского участка. И даже влиял на правосудие, все рублем били. Но, видимо, мало.

— Господа, после будет возможность обсудить всё сказанное в отдельных комнатах. И не стоит обвинять кого-то из своих коллег, что они некомпетентны, — на одном из трёх принятых научных языков, на английском, говорил профессор Карл Линней, выбранный не без моей помощи спикером всего многодневного мероприятия.

Готовится к публикации наша общая с ним работа. Там будут использованы данные из Америки, из Сибири — всё то, что задокументировал и написал некогда мой двоюродный брат. Описание флоры и фауны, а так же, что для Линнея в новику, фольклор, быт и традиции народов Сибири, Америки и островных айну. Так что с этим шведом мы не то чтобы подружились, но выстроили добрые деловые отношения. Хотя год назад, когда велась эта работа, спорили, словно бы дух Ломоносова в нас вселился.

Я ему предоставляю только материалы, описанием и подготовкой всего занимается в основном он. Но я рецензент и главный критик. Ну, также привлекаем все возможные издательские силы в Петербурге. Книга одновременно выйдет в Швеции, Дании, России, в Северной Антанте, которая все еще существует и уже скорее по сердечному согласию, чем по принуждению.

— Слово предоставляется адъюнкту Колыванову Митрофану Никитичу, — с большим трудом, но сносно разговаривая на русском языке, Линней читал русские фамилии и имена.

Да! Именно что русские. Хотя и Миллер, и Байер, Эйлер и другие иностранцы в России уже присутствуют и работают. Но… что Карпов, что Колыванов — это же крепостные! Пусть и бывшие.

И для того, чтобы их выявить, чтобы не дать этим талантам угаснуть и быть теми, кого будут показывать помещики своим соседям, словно обезьянок. Вот чтобы они не канули в Лету, мне пришлось использовать своё имя.

Прозвучал посыл от меня, как от канцлера, что может быть благосклонность по отношению к тем помещикам, которые могли бы предоставить мне какого-либо учёного либо уникально способного к обучению крестьянина или мещанина. Ну а ещё никто не отменял выплат от государства, если помещик предоставляет на обучение своего крепостного: при этом селянин проходит необходимые проверки, экзамены, и сдаёт их.

Еще пять лет назад в моду стало входить обучать не всех, но кого-нибудь из своих крестьян наукам. Мол, именно этим и проявляется настоящее Просвещение. И теперь есть примеры, когда крестьяне показывают отличные знания. Хотя, все равно процент образованных дворян несопоставимо больший. Но они на надомном обучении.

Так что университеты сейчас забиты скорее мещанами, бывшими крепостными крестьянами, иудеями-выкрестами. Этот народец тоже распознал перспективы. И немалое число крещенных евреев — может, с полсотни — в наших университетах обучается. Евреев, скорее всего, лишь номинально принявших христианство.

Я в этом не вижу ничего плохого. Если русскую науку, промышленность, торговлю будут развивать евреи, да хоть арабы, а империя при этом будет процветать — так пусть так оно и будет. Мы же своих, исконно русских не забываем. Еще рассчитываю, что и Крымское медресе даст самородков. Пусть бы и в области философии. Европейской духовности не помешает чуточку восточного подхода к определению духовности. Если только немного абстрагироваться от религии, а сконцентрироваться на базисных духовных установках.

А вот дворянство, прежде всего, дворянские элиты, посчитали университеты местом недостойным их присутствия. Так что пришлось расширить набор в так называемую нынче Шляхетскую Академию — бывший Шляхетский корпус. Ну и продолжаются массовые наборы с Морскую Академию, в Морские и Армейские Петровские училища, в Навигацкие школы.

И вот теперь эти бывшие крестьяне утирают нос зазнавшимся европейским профессорам. И не за горами время, когда в армию из низшего офицерского состава станут возвышаться нынешние крестьяне, которые обучаются в унтер-офицерских школах.

— Таким образом, мы имеем закон Виноградова для участка цепи, а ещё и индукционную катушку Виноградова, — заканчивал свой доклад молодой профессор Виноградов.

Вот уж кого не пришлось уговаривать, чтобы все изобретения и научные открытия называл своим именем. Он прямо смаковал свою фамилию, чтобы каждый запомнил.

А ведь запомнят. Немецкая и английская профессура, которая составляет основу приглашённых иностранцев, обсуждать эту встречу будут еще долго. Они ещё даже не осознали, насколько Россия вырвалась вперёд и о чем только что им рассказали.

Да, я прекрасно понимаю, что жульничаю. Ведь что мне стоило, по сути, пересказать учебник по физике? Хотя, к своему стыду, некоторые вещи и открытия я не вспомнил.

Особенно было видно, как англичане, приехавшие с именем своего великого Исаака Ньютона на устах, нервничают, когда русские учёные развили его теорию Всемирного тяготения, да ещё прибавили сюда расчёты по ускорению свободного падения и многое другое.

Пускай теперь догоняют. Нечего кичиться тем, что их университеты самые передовые.

Но не только для того, чтобы похвастаться, проходила международная конференция. Если бы главной причиной было хвастовство, то я отменил бы всё: слишком много вопросов накипело, и в Европе началась масштабная война — уже как-то не совсем до науки.

Однако теперь я практически уверен, что наши русские университеты, которые в ближайшее время должны будут взять на свой баланс новые корпуса и аудитории, станут востребованными и для европейцев тоже.

Нам нужна свежая кровь: мы находим своих самородков, но почему бы и не воспользоваться генофондом других. И нет, я не собирался обучать европейцев в России, чтобы они отправлялись к себе на родину, и там продвигали науку.

Ни в коем разе этого произойти не должно. Главным условием того, что иностранец будет учиться в русском университете, — отработка на благо России. В течении семи лет после окончания университета русское правительство гарантирует рабочее место для выпускника-иностранца, и он должен оставаться и работать.

Да, и по прошествии семи лет тоже будут уезжать в Европу, потому как там образуется большой спрос на наших специалистов. Но за семь лет, как правило, человек обрастает такими корнями, что уже никуда не захочет уезжать. Тем более, что русская пропаганда работает куда как более продуктивно, чем существуют похожие явления в Европе. Особых самородков на свой контроль возьмет Тайная канцелярия. Женим, детишки пойдут…

Ну а потребность в научных кадрах у нас настолько большая, что, если увеличим потоки в университеты даже в десять раз, всё равно не хватит. Только на следующую пятилетку запланировано создание Высшей Императорской инженерно-артиллерийской академии и еще четырех университетов.

Рассчитываю, что через шесть-семь лет России придётся столкнуться с новыми артиллерийскими системами. А как ими управлять, как высчитывать баллистику и многое другое, что необходимо, — в этом наша армия будет сильно отставать от прогресса.

Скоро начались секционные обсуждения, в которых я принимать участие не собирался. Пусть сами научные исследователи обсуждают и защищают свои теории. Своим присутствием задал высокую планку мероприятию. Потом, на выставке русских достижений, где проведут экскурсию нашим ученым гостям, еще раз присоединюсь к ним.

Хотя мне было бы очень интересно поучаствовать в одном из заседаний, которое будет касаться истории и археологии. Ведь там я собирался продвинуть один общеевропейский стандарт археологических исследований.

Мною была подготовлена книга о полевой археологии, где я, вспоминая всё то, что применялось археологами в будущем, тщательным образом зафиксировал.

Вводил понятие «культурный слой», описывал необходимость зарисовки стратиграфии, фиксации находок и правила их маркировки, поднимал этическую сторону вопроса…

Просто невообразимое количество археологических памятников было уничтожено в восемнадцатом и даже в XIX веках. Если этот стандарт будет принят, то мы точно увидим более богатые коллекции и узнаем об обрядах захоронения древних русичей и многое другое, что необходимо в том числе и для развития понятия нации, народности, поиска своих героических корней.

Но, к сожалению, собрание археологов произойдёт без моего участия. Между прочим, и археологов в Европе, в известном мне понятии, нет — никто из специалистов не приехал. И в этом они сейчас существенно отстают от нас. Так что правила археологических раскопок будут принимать математики, физики.

Мы уже в прошлом сезоне, начали исследование раннесредневековому комплексу в Гнёздово под Смоленском, сенсационно раскопали Чёрную могилу в Чернигове. Так что могу с уверенностью сказать, что культурное наследие у России будет куда как более богатым, чем в иной истории.

Как-то ещё нужно будет продвинуть закон о градостроительстве, чтобы сперва проходили археологические исследования, а потом уже на их месте начинали возводиться дома, коммуникации и всё, что необходимо. Сделать это лет через десять, когда у нас появится хоть какое количество учёных-археологов и историков.

Я отправился в левое крыло здания. Под шум конференции была запланирована встреча. А вот и тот, кто меня отвлекает от поистине интересных дел, вынуждая заниматься делами поистине важными. Впрочем, война-то пройдёт, а вот наука уже даёт такой скачок, что, может быть, и научная конференция намного важнее, чем встреча с послом Священной Римской империи.

Николаус фон Хохольцер был человеком уже преклонного возраста. Опытным дипломатом его можно было назвать, но главная причина, почему именно он возглавил дипломатическую миссию Священной Римской империи в Российской империи, была несколько в ином.

Я зашёл в один из кабинетов Петербургского университета. Здесь меня и дожидался посол. Он неожиданно резко, хоть и выглядел дряхлым стариком, поднялся со своего стула и низко поклонился. Вот за это его и привлекли к дипломатической работе в Российской империи.

Хохольцер умел кланяться и был подобострастным. Он словно бы угодливый старичок. Я даже словил себя на мысли, что мне хочется как-то взамен на такое поведение, ему что-то дать, уступить. Рублик что ли дать юродивому? С одной стороны, уважаю старость, с другой стороны, посол был приветливым и всячески пытался опутать лестью меня. А это игра, притворство. А я на войне, дипломатической, но войне.

— Я несомненно счастлив вновь с вами встретиться, господин канцлер. С нетерпением жду того момента, когда смогу рассказать своим детям, что разговаривал с одним из светлейших умов нашего времени, — вот так плёл паутину из лести и притворства австрийский паук.

— Если вы желаете, господин Хохольцер, разговаривать на серьёзные темы, то прекратите окутывать меня лестью. Это начинает раздражать и имеет обратный эффект. И разговор не обо мне. Вы хотели видеть меня. Я здесь, — сказал я.

Он растерялся, но быстро взял себя в руки. И вот я уже смотрю не на угодливого старика, а на дипломатического волка. Взгляд цепкий, внимательный, изучающий.

— Долго ещё Россия и вы лично будете мстить Австрии за нашу непредусмотрительность пять лет назад? — задал в лоб вопрос австрийский посол.

— Если желаете откровенно, то мы будем это делать в меньшей степени, чем некрасиво поступила некогда Австрия… — я усмехнулся. — Воевать против вас не собираемся, как и снабжать ваших врагов. Вы же так делали во время войны России и Османской империи?

— Но нынче другой монарх…

— Не смейте закрываться персоной императора Священной Римской империи, пусть уже и почившего, — перебил я посла. — Что вам известно о действиях австрийской империи? Тех, что нынче же происходят? Связи с османами есть? Переговоры?

— Это не в моей компетенции, потому я не могу вам чего-то вразумительного ответить, — сказал посол.

— Из достоверных османских источников я узнал, что состоялась встреча тайного посланника от Марии Терезы и визиря Османской империи. Вы опять начинаете за нашей спиной договариваться с нашими врагами? — наседал я на австрийца.

На самом деле, ничего крамольного в том, что австрийцы встречаются с османами, я не видел. Да, нам это не совсем выгодно, но лишь потому, что австрийцы просят Блистательную Порту ни в коем случае не нагнетать ситуацию с Россией и не начинать новый виток противостояния. Платить им за это хотят.

Как узнал — опешил. Это как? Австрийцы готовы платить Османской империи за то, что она не будет отвечать на русские провокации и, напротив, будет идти на всевозможные соглашения, чтобы только не началась русско-турецкая война. Словно бы австрийская казна полна серебра. И в другой момент я бы посчитал бы это, действительно, большим подарком со стороны наших союзников.

Но всё выглядит сейчас ровным счётом наоборот. Благими намерениями выстлана дорога в ад. Австрийцы вроде бы хотят нам добра, чтобы не было войны с османами. Но тем самым они, намеренно ли или случайно, пытаются расстроить мои внешнеполитические планы.

— Я понимаю, почему вы мне об этом рассказали, — старик усмехнулся. — Если бы я не знал об этих переговорах, то, конечно, сейчас смутился бы и стал бы вести себя крайне растерянно. И в таком случае вы бы могли многое из меня вытянуть. Но, как вы уже успели догадаться, я прекрасно осведомлён, зачем именно была отправлена миссия в Константинополь. Да, мы не хотим, чтобы наш союзник, Российская империя, не перенапрягал силы: с одной стороны, следуя заключённым союзническим отношениям, с другой стороны, противостоя Османской империи.

Было видно, что посол посчитал, что схватил удачу за хвост. Он также как-то немного преобразился, показался менее старым.

— Вместе разобьем французов и прусаков, а потом навалимся на Османскую империю. И вместе её же будем бить, — громко и эмоционально, будто выступает перед толпой на митинге, говорил австрийский посол.

Действительно, такое предложение могло бы показаться очень интересным для России. Но проблема заключается в том — проблема для Австрии, — что я полностью уверен в подавляющем преимуществе русской армии над любыми силами, которые может выставить Османская империя.

Более того, сейчас происходят важные политические события, которые должны обязательно быть предвестниками очередной войны с турками. Так что австрийцы нам абсолютно не нужны.

— В будущей войне с Османской империей нам Австрия не нужна. Вот такая незадача. Нам не выгодно делиться с вами. Выходит, что наш союз нужен только вам, — сказал я наиграно, словно бы действительно сожалел, развёл руками и состроил огорчённое выражение лица. — И ведь не только Россию вы привлекаете. За нами сразу же пойдут и Дания и Швеция. Да, они не так сильны. Но помощь оказать могут дельную.

— Давайте вы не будете лукавить. Если падёт Австрия, Пруссия настолько усилится, что вам всё равно придётся с ней столкнуться в самое ближайшее время. Священная Римская империя является противовесом для тех государств, которые могут сейчас быть воинственными и агрессивными. Что, если Франция завладеет Австрийскими Нидерландами?

— Прошу вас, господин посол, не нужно пытаться посвятить меня в таинство европейской политики. Я всё прекрасно понимаю. Именно поэтому я сейчас с вами разговариваю… Итак, первое: тот миллион талеров, который вы пообещали османам за то, что они не будут провоцировать Россию на новую войну, вы передаёте России. Делаем это всё громогласно, с оповещением в газетах, что вы, как союзники, помогаете нам. Русские люди не забыли вероломства австрийцев. Но с деньгами и с нужным освещением, общественное мнение будет на вашей стороне, и мы в срочном порядке начнём формировать корпуса и армии, которые будем направлять в сторону… — я замолчал, не желая выдавать план будущей военной кампании против Прусского королевства.

— Через два месяца русская армия начнёт выдвижение, и мы будем драться с прусаками на море и на суше, — сказал я… Подумал, всё-таки решил добавить: — и пусть об этом знают все. Но выдвижение состоится раньше. Оттого, насколько быстро об этом узнает Фридрих Прусский, будет напрямую зависеть и скорость передвижения возглавляемого лично мной корпуса.

Уже не знаю, будет ли содействовать моему плану австрийский посол, станет ли по просьбе русского канцлера распространять несколько ложную информацию о планах России на эту войну, но в его же интересах — послужить в том числе и на благо моему Отечеству.

Скоро австрийского посла из Академии Наук вывели сотрудники Тайной канцелярии, использовали запасной выход. А я решил-таки пойти послушать, что же рассказывают в культурно-исторической секции на нашей, русской, но международной конференции.

Сегодня вечером состоится ещё обсуждение с английским и французским послами будущего патентного международного соглашения. Мы же пока с Францией не воюем, нужно поспешить.

В срочном порядке инициирую соглашение, чтобы иметь возможность дальше развиваться, и при этом, если уже и крадут у нас технологии, то пускай покупают за большие деньги и в рамках закона. А у нас будет фора в десять лет, именно столько будут действовать патенты.

Ещё много работы, ещё и кризис с церковью никак не разрешится. А уже нужно думать о выдвижении на войну. Когда я банально высплюсь? Покой нам только сниться. Удивительная фраза. Ведь есть сон видишь, уже в покое?