Рыжая Соня и песчинка в жерновах судьбы

Глава 16. Разорванная нить судьбы

Ожидание в душном, пропахшем старой рыбой и пылью складе растянулось на несколько мучительных дней. Египетское солнце нещадно накаляло деревянную крышу, превращая их укрытие в настоящую печь. Амазонки изнывали от жары, а Соня, привыкшая к прохладным ветрам Севера, чувствовала себя так, словно ее варили заживо в котле людоедов.

Только на четвертый день, когда небо на востоке едва начало наливаться серым светом рассвета, дверь склада бесшумно приоткрылась. Внутрь скользнул один из эфиопских разведчиков.

Капитан Тахарка — так звали предводителя эфиопов — выслушал его короткий, рубленый доклад на непонятном наречии юга, после чего повернулся к Соне и Гиппотое.

— Храм найден, — негромко сказал он. — Это скрытое святилище в старом квартале жрецов, за каналом. Меланиппу держат там, в подземных покоях. Стражи немного, но это храмовая гвардия — фанатики с отравленными клинками.

Соня мгновенно вскочила, рука рефлекторно легла на рукоять топора. Сонливость и усталость как рукой сняло.

— Идем сейчас. Мы вышибем их резные двери и…

— Нет, — твердо перебил Тахарка. — Сейчас рассвет. На улицах будут тысячи людей. Стражники фараона стоят на каждом перекрестке. Если мы устроим бойню днем, нас прижмут к реке и перебьют стрелами. Мы подождем до заката и войдем не через главные врата, а через небольшую дверь с черного хода — ее заметил мой человек. Ночью тени этого города станут нашими союзниками.

Соня скрипнула зубами. Она принялась мерить шагами тесное пространство между ящиками, напоминая запертую в клетке тигрицу. Гиппотоя молча точила свой короткий меч, разделяя разочарование ванирки, но понимая правоту капитана.

Походив туда-сюда с полчаса, Соня заставила себя остановиться. Ярость — плохой советчик, а усталость — верная смерть. Вдохнув спертый воздух, она мудро решила, что самое полезное сейчас — это сохранить силы. Она бросила на пол чей-то старый плащ, улеглась на него и, приказав себе уснуть, провалилась в тяжелую, без сновидений дрему.

Но проснуться на закате ей было не суждено.

Ее вырвал из сна звук, который она узнала бы из тысячи. Не крики торговцев, не плеск весел и не молитвенные песнопения жрецов.

Это был рев абсолютного, животного ужаса.

Следом раздался грохот ломающегося дерева, далекий звон сотен клинков и густой, тяжелый запах, который ни с чем нельзя было спутать — запах горящей смолы, крови и страха. Запах войны.

Соня вскочила на ноги прежде, чем открыла глаза. Амазонки уже стояли с оружием в руках, тревожно переглядываясь. Тахарка приник к щели в стене.

Дверь склада с треском распахнулась. На пороге стоял утренний разведчик эфиопов. Его глаза были расширены от ужаса, грудь тяжело вздымалась, а на плече зияла свежая, кровоточащая рана.

— Капитан! — выдохнул он, оседая на колени. — Город пылает! Бойня на пристанях!

— Фараон узнал о нас?! — рыкнул Тахарка, обнажая свой кривой меч.

— Нет! Хвала богам, нет! — моряк судорожно сглотнул. — Это пришло с моря! Огромный флот, сотни черных кораблей! Они жгут египетские галеры прямо в гавани и высаживаются на берег!

— Кто?! — рявкнула Соня, хватая его за плечо. — Стигийцы? Пираты?

— Греки! — выкрикнул эфиоп, и это слово прозвучало как удар грома. — Это ахейцы! И их ведет сам демон во плоти — Ахиллес!

В складе повисла ошеломленная тишина, нарушаемая лишь нарастающим гулом битвы снаружи.

Из сбивчивого, срывающегося на истерику рассказа разведчика начала складываться чудовищная картина. Никто в Египте еще не знал, чем именно закончилась осада Трои. Что случилось в ту ночь, когда Соня видела багровое зарево на горизонте? Сгорел ли Илион, или греки сожгли свой собственный лагерь? Ответов не было.

Ясно было одно: ахейский флот раскололся. Те, кто устал от десятилетней бойни, возможно, повернули паруса к родным берегам. Но были и другие. Те, для кого война стала единственным смыслом существования, хлебом и воздухом.

Они сплотились вокруг непобедимого Ахиллеса и его мрачных мирмидонян. И они были не одни. К их черному флоту по пути присоединились орды других северных и западных варваров, прослышавших о сказочных богатствах Египта. Шерданы в своих рогатых шлемах, свирепые сикулы, тиррены с огромными щитами — дикие племена, которые позже назовут «Народами Моря». Вся эта голодная, закаленная в боях армада, подобно саранче, обрушилась на благополучную дельту Нила, чтобы начать новую, еще более страшную войну.

Механизм истории, в который Соня бросила свою песчинку, не просто сломался. Он взорвался, окатив кровью весь мир.

Соня опустилась на ящик, потрясенная масштабом происходящего. Ахиллес жив. И он привел войну прямо сюда, в сердце величайшей империи Востока. Пророчество Небет-Ка сбылось самым извращенным образом.

Амазонки испуганно перешептывались, даже суровые эфиопы выглядели растерянными перед лицом такого глобального катаклизма.

Спустя минуту Соня подняла голову. В ее синих глазах больше не было шока. Только холодный, расчетливый блеск профессионального убийцы, который видит возможность там, где другие видят лишь хаос.

— Отлично, — произнесла она ровным, ледяным голосом, поднимаясь и вешая топор на спину.

Тахарка посмотрел на нее как на безумную.

— Отлично?! Северянка, туда высадились тысячи голодных до крови псов! Они вырежут весь город!

— Это нам на руку, капитан, — Соня хищно оскалилась. — Нам больше не нужно ждать заката. Фараону сейчас глубоко плевать на кучку амазонок и эфиопов — у него в порту хозяйничает Ахиллес. Храмовая стража наверняка отправлена на баррикады. В этом хаосе мы сможем легко затеряться и выбить двери этого проклятого святилища, не поднимая лишнего шума.

Гиппотоя ударила кулаком в нагрудник, издав короткий, яростный смешок.

— Она права! Пусть мужчины режут друг друга на пристанях. Мы идем за нашей сестрой.

Эфиопский капитан мгновение колебался, затем решительно кивнул.

— Безумие… Но мне это нравится! Веди, северянка!

Они выбили засов и распахнули двери склада.

В лицо им ударил жаркий ветер, несущий черный, жирный пепел. Небо над городом заволокло дымом. Вдалеке виднелись языки пламени, лижущие верхушки пальм и крыши глинобитных домов. Воздух дрожал от криков умирающих и рева боевых труб «Народов Моря».

Египет начал гореть, и Рыжая Соня с отрядом шагнула прямо в это пламя.