Рыжая Соня и песчинка в жерновах судьбы

Глава 20. Пепел коня и паруса надежды

«Черный Лев» шел на север, унося героев прочь от пылающих берегов Египта, куда вторглись безжалостные Народы Моря. Ветер надувал квадратный парус, соленые брызги смывали с палубы и доспехов копоть великой бойни. Меланиппа быстро шла на поправку, а Рыжая Соня впервые за много дней позволила себе спать, не держа руку на рукояти топора.

Через несколько дней пути эфиопский капитан приказал бросить якорь в одной из бухт Крита, чтобы пополнить запасы пресной воды и провизии.

Крит конца бронзового века был островом-призраком, застрявшим между великим прошлым и смутным будущим. Древние владыки этих мест, строившие гигантские дворцы-лабиринты без оборонительных стен, давно сгинули. Их величественные резиденции, украшенные потускневшими фресками с изображением юношей, прыгающих через спины быков, теперь были частично разрушены землетрясениями и временем. В портах хозяйничали суровые микенские торговцы и наемники, а в воздухе все еще витал дух древней магии, смешанный с запахом оливкового масла и вяленой рыбы.

Соня, сойдя на берег, с любопытством разглядывала красные, сужающиеся книзу деревянные колонны древнего дворца, возвышавшегося над портовым городком.

Вдруг ее внимание привлек корабль, стоявший у соседнего пирса. Его обводы были изящнее грубых греческих галер, а на мачте трепетал парус, выкрашенный в знакомый троянский пурпур. На палубе кипела работа — матросы грузили амфоры с зерном и вином, а на пирсе стоял высокий, статный воин в начищенной бронзовой кирасе, отдавая приказы.

— Во имя Крома, — усмехнулась Соня, подходя ближе. — Если только у меня не двоится в глазах от критского солнца… Эней!

Троянский принц обернулся. Узнав ванирку, он просиял искренней, широкой улыбкой, от которой морщинки усталости на его лице на мгновение разгладились.

— Рыжая Соня! — он шагнул навстречу и крепко, по-воински сжал ее предплечье. — Боги свидетели, я рад видеть тебя живой! В лагере говорили, что ты отправилась в погоню за похитителями и сгинула в море.

— Меня не так-то просто утопить, принц, — фыркнула Соня, кивнув в сторону подошедших Гиппотои и Меланиппы. — Мы забрали свое и ушли по-варварски. Рассказывай! Что с Троей? Ахейцы нарушили перемирие?

Эней рассмеялся — легко и свободно, как человек, с плеч которого свалилась гора.

— Война закончилась, Соня. Закончилась миром. Троя стоит!

Он указал рукой на восток, в сторону невидимого Илиона.

— Одиссей сдержал слово. А может, греки просто слишком испугались прибытия хеттов и раскола в собственных рядах. На десятый день они погрузились на корабли. А своего гигантского деревянного коня, которого они строили в дар Посейдону… они подожгли прямо на берегу. Видимо, решили, что богам угоднее дым, чем гниющее дерево. Костер был до самых небес! Мы смотрели на него со стен и не верили своим глазам. Они ушли.

Соня вспомнила багровое зарево, которое они видели с палубы в ночь отплытия. Значит, это горела не Троя. Это горел деревянный идол, символ войны, которая так и не смогла перемолоть обреченный город. Песчинка, брошенная ею в механизм судьбы, изменила все.

— А ты? — спросила Соня, оглядывая толпу женщин, детей и стариков, которые устраивались на палубе троянского корабля. Среди них она заметила старика, опирающегося на посох, и маленького мальчика. — Троя выстояла, но ты все равно уплываешь?

— Я дал клятву, — серьезно ответил Эней. — Я обещал своей семье и своим людям, что увезу их от места, где земля пропитана кровью на десять локтей вглубь. Мы плывем на юг, к берегам Африки. В Карфаген.

— Карфаген? — Соня вопросительно изогнула бровь.

— Это новый, растущий город, — пояснил принц. — Тамошняя правительница, молодая царица Элисса, которую также называют Дидоной, готова щедро платить и давать земли опытным воинам, чтобы они помогли в обороне ее границ от диких кочевников.

Соня печально фыркнула и покачала головой, опираясь на древко своего верного топора.

— Еще один город, который нуждается в защите. Еще одни стены, на которых придется проливать кровь. Как я тебя и предупреждала, Эней. От войны не убежишь.

— Мудрая женщина, — рассмеялся в ответ троянец, ничуть не обидевшись на ее цинизм. — Впрочем, говорят, молодая царица Карфагена тоже мудрая женщина. Она строит гавани и рынки, а не осадные башни. Она не ищет новых завоеваний, и это говорит в ее пользу. Возможно, там мы найдем если не вечный мир, то хотя бы достойную жизнь.

— Пусть ваши боги помогут вам в этом, принц, — мягко сказала Соня. — Береги себя.

Они расстались как старые боевые товарищи, не зная, сведут ли их пути еще когда-нибудь. Троянский корабль поднял паруса и взял курс на юг, навстречу новым мифам, а «Черный Лев» продолжил свой путь на север.

Миновав Эгейское море, изрезанное островами, эфиопское судно достигло берегов Малой Азии. Капитан Тахарка привел корабль в Миллаванду — так хетты называли великий порт Милет.

Это был огромный, шумный перекресток миров бронзового века. Здесь хеттские купцы торговали железом с микенцами, а лувийские наемники пили критское вино в тавернах из необожженного кирпича. Гавань пестрела парусами всех цветов и размеров.

Здесь, в портовых кабаках, было несложно узнать последние новости.

— Амазонки? О да, мы помним их! — ухмыляясь в бороду, ответил Соне тучный хозяин одной из таверн, пересчитывая серебро. — Такое войско трудно не заметить. Царица Пентесилея и ее девы прошли через окрестности Миллаванды всего неделю назад. Они закупили провизию, не стали никого грабить и двинулись дальше на северо-восток, возвращаясь в свои родные степи у Понта Эвксинского.

Соня вернулась на пристань, где ее ждали товарищи.

Пришло время последнего прощания.

Капитан Тахарка стоял у сходен своего корабля. Эфиопы пополнили запасы и готовы были возвращаться домой.

— Наши пути расходятся здесь, северянка, — сказал капитан, протягивая Соне руку с крепким запястьем, украшенным медными браслетами. — Это была славная охота. Я буду рассказывать своим внукам о женщине со стальным топором, которая заставила хромать самого Ахиллеса.

— А я буду помнить парней с юга, которые умеют бесшумно резать глотки в египетских храмах, — Соня крепко пожала его руку. — Пусть ваши паруса всегда ловят попутный ветер, Тахарка. Возвращайтесь домой. Боюсь, Народы Моря еще долго будут трепать нервы Египту, вам нужно защищать свои границы.

Эфиопы подняли весла в знак салюта, «Черный Лев» медленно отвалил от пирса и начал разворачиваться, чтобы лечь на обратный курс.

Соня проводила их взглядом, пока корабль не скрылся за молом. Затем она повернулась к Гиппотое, Меланиппе и остальным амазонкам. Позади них суетился Милет, а впереди лежала долгая дорога через горы и равнины Анатолии.

— Ну что, сестры, — Соня поправила ремень топора на плече и хищно улыбнулась. — Идем покупать коней. Царица ушла недалеко, и мы должны ее догнать. Кто знает, какие еще приключения ждут нас по дороге домой!