Рыжая Соня и песчинка в жерновах судьбы

Глава 7. Багровый полдень Скамандра

Солнце взошло над равниной Скамандра, багровое и тяжелое, словно глаз циклопа, налитый кровью. Этот день не нуждался в оракулах. Воздух, дрожащий от марева, был пропитан таким электрическим напряжением, что у коней вставала дыбом шерсть, а люди проверяли ремни своих доспехов с угрюмой молчаливостью обреченных.

Две великие реки металла текли навстречу друг другу.

Со стороны моря надвигалась темная, щетинящаяся копьями волна ахейцев. Их бронзовые панцири горели на солнце, превращая армию в единого ослепительного дракона. Со стороны города, под бой огромных барабанов, обтянутых бычьей кожей, выходила пестрая рать защитников Трои — сами троянцы в сияющих шлемах, смуглые эфиопы Мемнона, суровые ликийцы и, конечно, амазонки, чьи алые плащи казались пятнами свежей крови на желтой пыльной равнине.

Армии замерли на расстоянии полета стрелы. Тишина, повисшая над полем, была страшнее любого боевого клича.

Из рядов греков, громыхая повозкой, выехала боевая колесница. Возница в белом хитоне умело осадил коней, и на землю спрыгнул гигант, чьи плечи, казалось, могли бы подпереть небесный свод.

Это был Тоас, царь Этолии. Его шлем был украшен клыками дикого вепря, а в руках он держал копье такой длины и тяжести, что обычный человек не смог бы его даже поднять.

— Эй вы, прячущиеся за стенами! — взревел он, и голос его перекрыл шум ветра. — Есть ли среди вас мужчина, у которого хватит духа скрестить оружие с царем? Или Гектор бережет вас как своих наложниц? Выходите! Мое копье жаждет крови!

Троянские ряды дрогнули. Вызов был брошен. Отказ означал позор.

Вперед вышел молодой фригийский вождь по имени Асканий. Он был храбр, его доспехи были богаты, а сердце горячо.

— Я закрою твой грязный рот, грек! — крикнул он, выхватывая меч.

Схватка длилась ровно столько, сколько требуется сердцу, чтобы ударить дважды. Асканий бросился в атаку, но Тоас, с удивительной для его габаритов скоростью, шагнул в сторону. Его тяжелое копье, словно язык змеи, метнулось вперед. Бронзовое острие пробило щит фригийца, пробило панцирь и вышло из спины, пригвоздив юношу к земле.

Тоас наступил ногой на грудь умирающего, выдернул оружие и, подняв окровавленное острие к небу, рассмеялся.

— И это всё?! — его хохот был подобен камнепаду. — Я даже не вспотел! Неужели Приам прислал детей, чтобы я их нянчил? Кто следующий? Кто еще хочет увидеть Аид?

Рыжая Соня, стоявшая в первом ряду амазонок, сплюнула в пыль. Она видела ошибку фригийца: он был быстр, но предсказуем. Грек же дрался как опытный мясник.

Она тронула поводья.

— Стой! — Гиппотоя схватила ее коня под уздцы. Лицо сотницы было бледным. — Это безумие, Соня! Тоас — чудовище. Он ломает хребты быкам голыми руками. Ты не обязана…

— Я никому ничего не обязана, — холодно ответила ванирка, стряхивая руку подруги. — Но этот боров слишком громко визжит. И потом… Аякс тоже считался быстрым, помнишь? Теперь он кормит червей.

Она спрыгнула с коня, поправила перевязь с топором и вышла на ничейную землю.

Когда Тоас увидел женщину в бронзовом панцире, идущую к нему пешком, он опешил. Затем его лицо исказила гримаса презрения.

— Амазонка? — прорычал он. — Возвращайся к своим прялкам, девка. Я не убиваю женщин, я беру их в рабство.

— Попробуй, — коротко бросила Соня. Она не обнажала оружия, пока не подошла на десять шагов.

Тоас, взбешенный ее спокойствием, метнул копье. Это был страшный бросок, способный пробить дубовые ворота. Но там, где мгновение назад стояла Соня, теперь было лишь облако пыли.

Варварка ушла перекатом, стелясь по земле, как кошка. Оказавшись в «мертвой зоне», где длинное копье было бесполезно, она вскочила на ноги.

Грек, поняв ошибку, выхватил тяжелый меч-ксифос и обрушил удар, способный разрубить наковальню. Соня приняла удар на рукоять своего топора, усиленную стальными полосами. Искры брызнули снопом. Металл зазвенел.

Она была меньше и легче, но в ее жилах текла сила северных ветров. Парировав удар, она не отступила, а шагнула вплотную, войдя в клинч.

— Слишком медленно для царя, — прошептала она ему в лицо, глядя в прорези шлема синими, ледяными глазами.

Удар лбом — звонкий, оглушающий хруст бронзы о бронзу — отбросил грека назад. Он пошатнулся. И в этот момент ванирский топор описал сверкающую дугу.

Соня не стала рубить доспех. Она ударила под колено, туда, где поножи соединялись с набедренниками. Сухожилия лопнули. Тоас с ревом рухнул на одно колено. Следующий удар — короткий, без замаха, но страшной силы — пришелся в основание шеи, между шлемом и кирасой.

Голова этолийского царя, все еще в шлеме с кабаньими клыками, покатилась по песку, оставляя широкий красный след. Тело грузно завалилось набок.

Над полем повисла звенящая тишина. Греки смотрели на обезглавленное тело своего чемпиона, не в силах поверить глазам.

Соня вытерла топор о хитон убитого, повернулась к троянским рядам и подняла оружие вверх.

— ЗА ТРОЮ!!! — этот клич подхватили тысячи глоток.

Барабаны ударили снова, но теперь в ином ритме — быстром, яростном, призывающем к убийству.

— В АТАКУ!!!

Земля содрогнулась. Две живые стены, ощетинившиеся копьями, рванулись навстречу друг другу.

Это было столкновение, от которого, казалось, треснул небосвод. Первые ряды фаланг врезались друг в друга с ужасающим грохотом сминаемого металла и ломающегося дерева. Люди падали, пронзенные сариссами, их затаптывали идущие следом.

Соня оказалась в центре мясорубки. Здесь не было места искусству фехтования. Здесь царила давка, пот, смрад крови и животный ужас. Она работала топором, как дровосек в чаще, прорубая просеку в лесу из копий и щитов. Рядом с ней плечом к плечу сражались амазонки. Меланиппа, с перекошенным от ярости лицом, колола своим коротким мечом, прикрываясь щитом Сони.

На флангах разыгралась иная драма. Тяжелые колесницы троянцев сцепились с легкими повозками греков. Кони ржали, колеса крошили кости, возницы падали под копыта. Пыль поднялась такая, что солнце померкло, и битва превратилась в хаос теней, мечущихся в багровом тумане.

Где-то справа Мемнон со своими эфиопами теснил мирмидонян. Слева Гектор вел троянцев в контратаку.

Соня, вся в чужой крови, потерявшая шлем в свалке, продолжала драться. Ее рыжие волосы развевались, как боевое знамя. Она уже не знала, сколько времени прошло — час или вечность. Ее руки налились свинцом, но древняя, варварская сила не давала ей упасть.

Впереди она увидела новый отряд греков, свежий и полный сил, который прорывался к центру, угрожая рассечь строй амазонок надвое. Во главе их шел воин с щитом, на котором была изображена голова Горгоны.

— Еще один герой? — прохрипела она, сплевывая кровь. — Ну, идите сюда. В Аиде места хватит всем.

Битва только начиналась. До заката было еще далеко, и смерть еще не собрала свою жатву на полях Илиона.