Рысюхин, вы семнадцать офицеров себе нашли?

Глава 11

Вежливо поулыбались друг другу, потом представитель зверинца вдруг спохватился:

— Вы сказали, что все существа ядовиты⁈ И эти, кенгуранчики — тоже?

— Не только существа. Но и многие растения.

Я вынул из саквояжа подготовленный не так давно Оксаной с помощниками альбом по флоре нулевой Изнанки и некоторые образцы растений в баночках.

— Вот эта травка в стебле содержит рицин в концентрации втрое больше, чем в семенах клещевины. В корне летом меньше, чем в стебле, зато зимой — впятеро выше, чем в летнем стебельке. Вот эта травка, немного похожая на сныть, если покрошить в салат — может убить троих. Здесь, в альбоме, расписано подробнее, с рисунками.

— И вы привезли это всё⁈

— Эти ядовитые растения жизненно необходимы кенгуранчикам: они таким образом травят паразитов. Так что кишечник с содержимым ядовит жутко, навоз тоже лучше не использовать вне «родной» дернины, отравите почву на годы. Да, ещё про привезённых зверюшек. С ними связана одна биологическая загадка, которую мы пока никак не можем разгадать.

— И в чём же она?

— Вблизи основания хвоста у них есть парная железа — или правильнее говорить «парные железы»? Постоянно путаюсь. Так вот, она содержит просто безумной концентрации смесь ядов, которые впрыскиваются в пищеварительную систему чуть ниже желчных протоков при недостатке этой самой отравы в пище — зимой, например. Если запасов не хватает — паразиты просто убивают носителя. Такая вот регуляция численности своеобразная.

— Хм, вопрос в том, почему паразиты не выработали полную резистентность к яду?

— Нет. Если честно, о этом вообще не задумывались, нет среди нас специалистов-биологов. Вопрос, как яд попадает в эти железы, чтобы там концентрироваться? Кровь у кенгуранчиков почти чиста от отравы, надо минимум литр сырой крови выпить, чтобы расстройство желудка получить, причём при термообработке яды по большей части разлагаются, ту же кровянку есть можно без опаски, если кишки взять свиные, к примеру. Мясо вообще чистое.

— Ну, тут всё просто: яд вырабатывается на месте, в железе.

— Думали так, но потом заметили, что у животных, добытых в разных местах или в разное время, состав яда в железах отличается — алхимики Гильдии заметили, которые порой эти железы выкупают. И коррелирует с составом пищи.

— Хм, интересное дело…

— Может, если бы вскрытие проводили специалисты, а не мясники и охотники в ходе разделки туш, то что-то бы выяснилось, но гильдейцам на это плевать, а у нас специалистов, как я уже говорил, нет. Могу, если хотите, прислать вам десяток туш в стазисе для изучения.

— Было бы неплохо. А на популяции это не отразится?

— Нет. По имеющимся подсчётам, в радиусе тридцати километров обитает от ста сорока до ста девяноста тысяч особей. Каждую зиму вымирает от тридцати до шестидесяти процентов стада — в привезённом вам семействе нетипично малое количество молодняка, у них при излишней скученности или недостатке яда в пище резко падает рождаемость, а этих просто закармливают тыквой и кабачком.

— И паразиты их не убили?

— Паразитов мы профилактически погоняли: они оказались весьма чувствительны к некоторым ветеринарным препаратам. Просто не хотелось, чтобы приручение превратилось в отложенную казнь, знаете ли.

Собеседник понимающе покивал, я же продолжил.

— Кстати, насчёт паразитов. Я там поймал пытавшуюся сбежать из дёрна мелкую ящерку, передал одному из ваших помощников, чтобы не вносить под купол.

Да, поймал, как и большинство разбегавшихся животных — я натренировал заклинание «Ловчей клети» настолько, что бросал его, как выражается дед, «небрежным движением брови». Оставалось только пересадить из клетки, состоящей из псевдоматерии во что-то более физическое.

— Её постоянные жители Изнанки прозвали «мышчерица», поскольку занимает нишу мыши. Такая же вездесущая и вредная, пролезает туда, куда, казалось бы, и хвост не просунет. Рыбозасолочный цех затерроризировали. Но они тоже играют свою роль в биоценозе. Так вот, она ядовита ВСЯ. Чешуя, слюна, кожа, кровь, прочие телесные жидкости, мясо, внутренности… Даже в костях вместо обычного коллагена какой-то его изомер, вроде, который делает его ядовитым при сохранении всех прочих свойств.

— Изомер⁈

— Точнее, специалист-химик другое слово использовал. Что-то на эн… Зеркальное отображение структуры.

— Хиральность? Энантиомер⁈

— Оно самое.

— Потрясающе!

— Вот-вот. Одна ящерка на котёл супа — и тридцать человек в реанимации. Хорошо, что успели заметить неучтённую добавку ДО того, как строители начали есть, только пару человек по несколько ложек съели. Как эта самоубийца попала в блюдо — так и не установили, убойность супчика определили потом лабораторно.

— Нет, я про то, как она ухитряется синтезировать хиральные молекулы и почему сама к ним не восприимчива!

— Если хотите — вам таких паразитов жители Пристани или Панцирного, это названия поселений на Изнанке, наловят хоть ведро, хоть два. И изучайте, сколько угодно.

Собеседник погрустнел.

— К сожалению, даже объём того, что нужно изучить превышает наши возможности кратно, количество вопросов, которые было бы интересно изучить — так же в разы превышает то, что нужно. Ну, а общее количество вопросов без ответов в биологии — на порядок, если не на порядки, превышает число нужных и интересных вместе взятых.

На секунду испытал желание переделать документы, исправив сумму в спонсорском контракте на ту, которую предполагал ранее, и которая в полтора раза превышала выставленную, но это быстро прошло. Во-первых, не факт, что прибавка пойдёт именно на науку, во-вторых, если даже так, что учёные на эти деньги займутся чем-то, хоть сколько-то полезным, а в-третьих — извините, но исследовательские лаборатории при зоопарке, это далеко не главный научно-биологический центр в Империи. Даже в сравнительно узкой нише прикладной изнаночной биологии.

«Скажи честно — жадность обуяла!»

«Как ты сам говоришь: пусть я жадничаю, зато — от чистого сердца!»

«Это не я, это Мурлокотам[1] так говорил. Точнее, не совсем так, но похоже».

Со всей эпопеей, начиная от поимки зверей и до подписания последней бумажки, провозились больше половины дня. Подумав, принял решение сегодня не рваться домой, а поехать в Викентьевку, там и пообедать нормально, и заночевать. В Бобруйске только перекусили слегка в первом попавшемся заведении, как только выехали из туристической части города. Всё-таки люди с утра голодные, до Викентьевки ещё часа два в лучшем случае, скорее два с половиной, то есть, за стол там сядем часа через три. Конечно, можно было и сухим пайком обойтись, но зачем, если есть возможность остановиться и поесть нормально?

До Викентьевки добрались под вечер. Осталось время и привести себя в порядок, и пообщаться с семьёй. Если честно — соскучился я по ним по всем, потому в основном и решил заехать. Есть, конечно, вероятность того, что мои девочки увяжутся за мной в Дубовый Лог, но это вряд ли: вроде как только вошли во вкус хозяйствования.

По дороге дед решил заняться воспитательной деятельностью.

«Юра! Вот у тебя в подчинении, прямом или косвенном, считая все поселения и заводы — больше двух с половиной тысяч человек. А скоро будет не меньше четырёх».

«Ну, да — мы же вместе считали весной».

«Это, считай, больше пехотного полка уже сейчас, а будет — бригада».

«Ну, не настолько прямое подчинение же!»

«Я по численности».

«Если только по количеству — то да».

«И ты, получается, уже сейчас имеешь в подчинении столько же людей, сколько полковник, а будет — как у бригадного генерала».

«К чему ты эти странные аналогии приводишь? Хочешь убедить перестать бояться возможного повышения?»

«Нет, я про другое. Скажи, много ты видел полковников, а тем более — генералов, что лично бегают по делам и решают всякие мелкие вопросы? По конторам ходят с бумажками?»

«Я езжу туда, где нужна подпись. Подпись, которая заверяется перстнем».

«Или по доверенности: у тебя Беляковы уже три четверти всех бумаг успешно подписывают».

«Но не все — есть места, куда нужно ехать самому. А есть такие случаи, где посыльного могут просто послать обратно, в лучшем случае, а то и подальше, меня же вынуждены будут принять и что-то ответить».

«Ага, например, за устройствами стазиса в Минск или за ошейниками в Смиловичи».

«В Смиловичи я не ездил!»

«Но собирался же! А там хватило бы любого хоть гвардейца, хоть рабочего с маленькой пачечкой наличных в кармане».

«Не мог же я отрывать людей от плановой работы из-за своей прихоти!»

«Ну, сегодня же оторвал?»

«Не внезапно».

«Прекрати увиливать и признай, что тебе нужен помощник, а то и не один. Я бы сказал, двое: секретарь, для подготовки бумаг и порученец, который будет ездить с этими бумагами и не только с ними по делам».

Я вздохнул.

«Нужен-то нужен, но…»

«Но что?»

«Да как-то не получается: стоит найти помощника, которому можно доверять, а это тоже непросто, как он вскоре оказывается занят своими делами и уходит в свою работу, а мне уже для него приходится помощников подыскивать! Одних Беляковых так троих брал!»

«И что? Они продолжают работать твоими помощниками, просто не личными, а взвалив на себя целое направление в работе».

«Ладно-ладно, поищу при случае».

«Не „при случае“, а серьёзно займёшься».

«Делать мне нечего, наверное, раз ты на меня ещё одно занятие взваливаешь».

«Не чего, если работу курьера выполнять хватаешься».

Не сказать, чтобы я полностью был согласен с дедом — например, в жандармском Управлении никакой посыльный, ни даже помощник ничего бы не сделал и не решил. Но в чём-то он прав: не стоит самому метаться по ВСЕМ делам. Надо привыкать к новому положению и новым масштабам работы.

Кстати, насчёт упомянутого дедом «страха повышения». Я не боюсь нового звания или даже нового титула, как могло бы показаться. Кто в принципе будет против того, чтобы подняться в статусе⁈ Я опасаюсь делать это слишком быстро, чтобы не вызвать у окружающих зависть или другие подобные чувства. Потому что если общественность заклеймит тебя выскочкой и карьеристом и ополчится против, то жить станет намного труднее и неприятнее. Нет, со временем привыкнут и успокоятся, но обида и натянутость в отношениях останется, причём с обеих сторон. Ну, и другая сторона: если звание растёт быстрее, чем умения и навыки — можно выставить себя дураком и неучем. И тем самым подорвать репутацию так, что и дети полностью не выправят.

Так что я совсем не боюсь новых званий, я опасаюсь опростоволоситься, не справившись с ними. И хочется, чтобы твоё возвышение принимали как должное, с искренним уважением, а не иго имитацией. Если бы не эти соображения, то я бы на титул графа сразу же согласился, но — преждевременно он бы приключился. Как выяснилось, кстати, правильно сделал, в соответствии с негласным этикетом. Теперь только третьего предложения дождаться, но, надеюсь, оно последует не слишком быстро.

В Викентьевке мне обрадовались, Ромка так тот и вовсе вскарабкался на меня, как на дерево и вцепился лапками в шею. Так и ходил с ним на руках. Его Мурыська даже немного приревновала. Эта великая охотница, кстати, гулять ходила почти каждую ночь, но почти без новых казусов, не считая двух курей, которые обошлись нам в пять рублей. Так-то живая курица на базаре стоит до полутора рублей, если молодая, и рубль старая, но хозяйка причитала, что остальные, дескать, перепугались и хуже стали нестись. Плюс вира должна заведомо перекрывать убыток, а считать копейки на ладони, высчитывая возмещение, уже грозит ущербом для репутации. Так что — три рубля за курей, рубль за недополученные яйца и рубль за беспокойство, всё Маша правильно посчитала.

Днём кошатина или отсыпалась, или гуляла с Ромкой, сперва по дому, потом по посёлку, но — недалеко и под присмотром. Не то, чтобы сыну могло что-то грозить при таком сопровождении, но проследить, чтобы никуда не влезли нужно. Плюс жён напугали слухи про неимоверно расплодившихся в округе гадюк.

Количество змей в этом году, кстати, стало поменьше: не то ежи подъели, не то корма стало мало и они расползлись по округе, не то вымерзли зимой. Но поменьше не значит мало, и тут, немного неожиданно, большой популярностью стали пользоваться сделанные для сборщиков лозы пугачи — корявые револьверы на четыре укороченных охотничьих патрона шестнадцатого калибра. В каждом помещался в лучшем случае пистолетный макр, а то и вовсе обрезки от огранки примерно равной мощности. Пистолетную пулю весом тринадцать граммов такой макр разгонял до приличной скорости, но здесь заряжали сорок дробинок по грамму каждая. Да ещё и гладкий ствол длиной всего семь с половиной сантиметров. На расстоянии от трёх до пяти метров такой выстрел давал приличную по площади и достаточно плотную осыпь, чтобы не беспокоиться о возможности промаха по цели, размером с гадюку: две-три дробинки попадали с гарантией, заставляя гадину в худшем случае пытаться сбежать, в таком случае второй выстрел с расстояния поменьше ставил окончательную точку. При этом уже на восьми-десяти метрах быстро теряющие скорость лёгкие дробинки не могли пробить даже летнюю одежду, а на открытых частях тела оставляли небольшие царапинки или точечные синяки, а то и вовсе обходилось без следов.

Клим Беляков обозвал полученного уродца почему-то на английский манер «Desnaker», что, по его мнению, должно было означать «Обеззмеиватель» (как только выговорил такое словечко). Даже хотел сделать такую гравировку на стволе, но не рассчитал размер букв и поместилось только Desna. Под таким названием, только по-русски, «Десна», это, простите, оружие и пошло в серию. Да-да, в малую, но серию: на данный момент изготовили уже пять с лишним сотен штук, и только малая часть осталась для нужд фирмы, большинство экземпляров были проданы. И покупали не столько жители Викентьевки, сколько приезжие: приказчики, купцы и даже их охранники! Как выразился один из них: «Для защиты от собак и прочих безобразников». Ну, а что? Выглядела «бабаха» внушительно, как выразился дед — брутально, громыхала тоже неплохо, как средство психологического воздействия великолепно. И случайного прохожего в десятке-другом метров за целью нечаянно не пристрелишь. Беляковы, урождённый и приёмный, сумели получить на каждом проданном экземпляре чуть больше десяти рублей чистой прибыли, плюс продажа патронов… За вычетом моей доли, как владельца мануфактуры и автора первоначальной идеи, эти двое разделили дополнительных доход в более чем три с половиной тысячи и выглядели вполне довольными. Попробовать, что ли, продавать их и в Рысюхино тоже? На родовых землях, вроде как, в своём праве, но на всякий случай надо посоветоваться с юристом.

Вечером супруги предъявили сразу три варианта текста песни, но все они мне не понравились, как мне показалось — хуже оригинала, слишком затянуто и слишком… Даже не знаю, какое подобрать определение на замену дедову «слишком сопливо». В исходном виде было два куплета по четыре строки, если деду верить, и всем хватало, чтобы понять всю историю, мои же «третинки» разогнались на три, а в одном случае даже четыре куплета, по восемь строк в каждом! Стараясь быть мягким и тактичным, попросил сократить текст хотя бы вдвое. К моему удивлению, жёны согласились почти без боя. Да и вообще, какие-то они вялые были. Не в плане физической слабости, а в части отстаивания своей позиции. Я даже заподозрил, что с ними что-то случилось нехорошее, или что-то они коварное задумали. Потратил десять минут, чтобы узнать, что, да — у них появился проект.

Даже не так — Проект, с больших букв «ПРО». И следующие десять минут они мне излагали основные тезисы…

[1] Мультфильм «Динозаврик», 1982 год, «Беларусьфильм». Очень, так сказать, мематичный мультик, там масса фраз, имеющих все основания и право стать крылатыми. Но дед ошибается — на самом деле фраза из другого шедевра мультипликации — м/ф «Падал прошлогодний снег» 1983 года.