Рысюхин, вы семнадцать офицеров себе нашли?

Глава 4

Кандидата в офицеры моей гвардии, который вызвал некие подозрения, словно кошка лапой по душе царапала на него глядя, поселили пока в трактире, в сторонке. Бересклетов пытался было зачем-то поторопить меня с решением, но я ответил, что сперва дождёмся отзыва от бывших сослуживцев. Михаил Иванович выглядел почему-то недовольным, но возразить ничего не смог или не захотел, всё же условие было озвучено заранее и причин его менять я не видел, так что выбросил это из головы до поры.

Важнее было заранее построить сооружение для размещения управляющего амулета купола. Как-то внезапно спохватились, ага. До этого всегда сначала строили острог, потом туда приезжали специалисты с амулетами. Сейчас же до последнего не было известно дадут нам купол или нет, и если да — то какой. Положить артефакт номинальной ценой миллион рублей посреди поля, идея очевидно дурацкая, да и от непогоды защита нужна. Так что решили соорудить небольшую будочку с плоской крышей, которая потом станет комнатой в укреплённом здании. Но «будочка» — это очень условно сказано, кирпичное здание, пусть и без окон, да и фундамент потребуется заливать с учётом будущего расширения здания.

За время, оставшееся до установки купола, можно было успеть поставить бревенчатый сруб или выложить кирпичную коробку со стенами в один кирпич, без дверей и окон. Разумеется, выбрали второй вариант: окна во внутренней комнате всё равно не понадобятся, а дверь… Дверь поставим чуть позже, до того поставим рядом с будкой пару жилых модулей и броневик в качестве караулки. Вообще, оказывается очень удобно использовать разного рода модули для решения самых разных задач и возведения временных объектов: привёз, сгрузил — и пользуйся. Склады, казармы, огневые точки, командные пункты… Начинаю понимать Лопухина и то, как он вцепился в тогда ещё прототип дома на колёсах.

Пока строилась будка для артефакта, как уже упоминал, смог посвятить время семье и рутине. А вот потом, что называется — понеслось. Артефакторы работали на Изнанке больше половины дня: оказалось, что установка большого купола отличается от малых. Требовалось установить не то реперы, не то якоря, в общем, провести разметку территории и закрепить на неё добрые полтора десятка артефактов. Да, и идею большого укреплённого здания вокруг будки нам «зарезали» — есть, оказывается, ограничения по толщине и количеству стен между центральным управляющим блоком и всеми остальными, а также по материалу этих самых перегородок. Кстати, это одна из причин, почему их часто ставят на втором, а то и третьем этаже, а само сооружение выполняют лёгким. Я вспомнил, что и в Академии помещение управляющего блока было чем-то вроде голубятни. Красивой, но с едва ли не фанерными стенами. А у нас, получается, будет подобие уличного туалета…

Едва выйдя на Лицо мира, я тут же получил звонок на мобилет — вызывали из Могилёва по срочному и важному делу, требовался количественный анализ нескольких образцов, каждый из которых по объёму позволял сделать только количественный анализ, причём один, от силы — два. Едва я успел закончить разговор — приехала Василиса со своим женихом. Ко всеобщему удивлению, они с «её мамонтом» так и не разбежались, хотя зачастую школьные романы недолговечны. Что там «зачастую» — они как правило не переживают первое же после выпускных испытаний лето, как только начинаются поступления в ВУЗы или магические училища у одних и взрослая жизнь — у других.

— Ладно, Вась, пока размещайтесь — Маша вам поможет. А завтра с утра — в путь, Иван Антонович как раз успеет всё организовать.

— Дядя Юра! — если «дядей» именовать начала, значит, что-то будет не просто просить, но требовать и вымогать. — Зачем половину дня терять⁈

— И что ты будешь делать на изнанке вечером, в темноте?

— До вечера ещё несколько часов, пусть там ещё не то конец апреля, не то начало мая. Как раз успеем доехать до черепашьей фермы, там заночуем, и утром уже можно будет начинать экспедицию из базового, так сказать, лагеря!

Хм, а ведь она права. Тут даже и спорить не хочется, даже непонятно, зачем она «режим дяди» включила.

— Логично и даже правильно. Бесспорно, можно сказать — если только не хотите отдохнуть с дороги.

— Всю дорогу в купе отдыхали, хватит!

— Ладно-ладно, сейчас позвоню Старокомельскому, чтобы он организовал сопровождение. Пока хоть переоденьтесь, пообедайте и вещи собранные проверьте, может, чего не хватает. Фургон — в подвале, ты знаешь, ключи там же, на доске висят.

Савелий у меня в гостях ещё не бывал, так что от слов о том, что фургон хранится в подвале несколько опешил, но виду постарался не показать. Кстати сказать, эта идея — сделать крытое место высадки из экипажей, пошла, что называется, в массы, пока в рамках района, точнее — двух, нашего и Червеньского, но и на губернском уровне должна быть представлена, я сомневаюсь, что в архитектурном бюро стали держать проект в тайне и не предложили ни одному другому заказчику. Правда, такого радикального решения, как у меня, когда в полуподвале организовано полноценное крыльцо и всё прочее, пока не встречал. Сейчас в основном сооружают широкие навесы над крыльцом и подъездом к нему или над въездом в гараж и дорожкой от него до входа в здание. Справедливости ради, самый первый раз что-то подобное было реализовано в здании гостиницы на курорте у Кайриных, но это было давно, далеко и почти неправда.

Едва я успел вынуть из кармана мобилет, чтобы вызвать Ивана Антоновича, как он сам связался со мной, сказать, что есть сведения по кандидату. Перекинули организацию выезда на Вишенкова и пошли к кадровику. По дороге Старокомельский в подробности вдаваться не стал, чтобы два раза не рассказывать, но заметил только, что служить в одной части с данным субъектом он не хочет.

Специалист по кадрам встретил нас чуть ли не в дверях кабинет:

— Как раз хотел идти к вам! Получил сведения о нашем кандидате и собирался подписать нужные документы.

— Простите, а какие именно документы вы имеете в виду?

— Для зачисления в штат, разумеется!

— Да? Похоже, в таком случае получается, что ваши данные сильно разнятся с теми, что получил Иван Антонович. Вы, простите, как их добыли?

— Связался с коллегами в предыдущих местах службы и попросил опросить офицеров, а также поделиться своим мнением. Получил ответ, что офицер средний, звёзд с неба не хватает, но политически грамотный и отличается особой принципиальностью в жизни и в делах службы.

— Замечательно! Чтобы проверить достоверность сведений в документах — вы решили обратиться к тем, кто эти документы составлял. Да ещё и по телефону, когда ни в чём нельзя убедиться воочию.

— Ну, а кто ещё, если не специалисты по работе с кадрами могут дать полную информацию по этим самым кадрам⁈

«Интересно, он на самом деле не понимает, что не так, или дурочку строит?»

«Сомневаюсь я, внучек, что он чего-то не понимает. Разве что недооценивает твоего капитана гвардии».

— А вы, Иван Антонович, кого опрашивали?

— Поднял старых и не очень знакомых, они нашли знакомых в нужных частях. Потом позвонил, поговорил. В две части, которые поближе, отправил людей посмотреть на месте.

— И что узнали?

— Сей господин заимел какое-то время назад привычку занимать достаточно крупные суммы у сослуживцев, причём так, чтобы кредиторы друг про друга не знали. А потом, под самого разного толка предлогами, откладывал возврат на неопределённое будущее. При этом наиболее настойчивые заимодавцы нередко оказывались под следствием, по политическим мотивам, даже те, которые всегда демонстративно дистанцировались от всякой политики. То листовки у них находили, то кто-то слышал сомнительные разговоры, в которых эти офицеры якобы участвовали…

— Да уж, а заодно и выставить себя идейным борцом за всё хорошее в глазах кадровика перед неизбежной сменой места службы. Потому как продолжать служить на прежнем у него бы точно не получилось.

— Это наветы!

— И какие же по-вашему причины столь частой смены места службы и даже рода войск?

— Разные. От проблем со здоровьем до отсутствия перспектив служебного роста на нынешнем месте.

— Так, господа, не надо спорить. Речь идёт о наборе в мою, как сказано — личную гвардию. И только мне — лично — принимать решение о том, кого принимать на службу, а кого нет. Даже если собранные Иваном Антоновичем сведения требуют уточнений, я этим заниматься не планирую, а данного индивида в своей, личной, гвардии видеть не желаю.

— Но как же?..

— Иван Антонович, оставьте нас, пожалуйста, на минутку. Точнее сказать, можете возвращаться к службе.

— Так точно!

Дождавшись, пока за Старокомельским закроется дверь и выждав ещё пару секунд, обратился к хозяину кабинета.

— Господин Бересклетов. Я прекрасно понимаю, что службы охраны правопорядка не могли оставить бесконтрольным формирование новой части, тем более — по гвардейским штатам. Я не прошу подтверждений, но уверен, что помимо довольствия от меня вы получаете ещё один оклад, скорее всего, с вероятностью девяносто пять процентов — по линии князя Медведева. Подождите! — я жестом остановил пытавшегося что-то возразить Михаила Ивановича. — Так же я понимаю, что вам нужно и агентурную работу вести тоже. Но постарайтесь подбирать такие кадры, которые не будут ставить под угрозу само существование коллектива. Честь имею!

И, не дожидаясь ответа, вышел в коридор. Мне кажется, я всё сделал правильно: и своё отношение к подобным кадрам выразил, как и к попыткам внедрить их в мою гвардию. При этом ясно высказал понимание необходимости его службы и дал знак, что не буду препятствовать ей, пока она не идёт во вред боеготовности формируемой части и родовой гвардии в целом. Надеюсь, до конфликтов и противостояния дело не дойдёт. Иначе при следующей встрече с князем Медведевым, который возглавляет СИБ, если кто забыл, придётся просить его заменить Бересклетова на кого-то ещё. Хотел было вставить намёк на это в свою речь, но потом решил всё же воздержаться.

Не успел спуститься со второго этажа форта — того, что на Лице мира, именно в нём располагались и рабочий кабинет специалиста по кадрам, и вся кадровая служба в целом, и личная квартира Бересклетова, как мобилет снова разразился вызовом. Ничего хорошего я сегодня уже не ждал, и не ошибся. Прорезалась одна забытая мною в последнее время тема. А именно — моя учёба военному делу! Нет, всё бросать и бежать от меня не требовалось. Пока не требовалось. Но напомнили, что осенью начинается очередной семестр, и неплохо было бы до этого момента сдать полученные учебники и испытания по тем курсам, которые должен был успеть изучить. Когда бы мне ещё этим заняться⁈

На минуту проскочила мысль, мол, не зря ли я в это всё вписался? Зачем мне высшее военное, вроде как и без него справлялся, тем более, что непосредственно командованием у меня занимаются профессионалы. Но потом со вздохом вынужден был признать: да, надо. А потому придётся где-то и как-то изыскивать время и возможности изучить всё потребное.

«А ты как в том анекдоте!»

«Ах, в том самом, да?»

«Не ёрничай, просто не перебивай. Спрашивают одного: 'Как вам удалось всё успеть⁈» Тот отвечает: «Работал двадцать пять часов в сутки». «Но позвольте, в сутках же только двадцать четыре!» «А я просто вставал ан час раньше…»

«Ха-ха. То есть, он находил ещё время, чтобы ложиться?»

«Ну, может, он из-за стола вставал… Юра, не докапывайся до анекдота!»

«Анекдот — это когда смешно, а тут не смеяться, тут плакать впору».

«Да уж, у кого что болит — тот об этом анекдотов не рассказывает».

Пошёл готовиться к вылету в Могилёв, в частности — переодеваться в мундир, Пескарский намекнул, что это будет не лишним. Пока готовился лёгкий перекус перед дорогой, связался с Вишенковым. Тот организовал выезд Василисы по высшему разряду. Кроме жилого фургона и РДА он отрядил в экспедицию ещё мобильную казарму в варианте на десять спальных мест и пикап с лебёдкой. В этот последний загрузили повара, а в кузов — походную столовую: котлы, треноги, складные столы и стулья, навес от дождя и солнца и прочее, а также запас продуктов на десять человек на две недели, с запасом.

Да, в экспедиции получалось ровно десять человек: Вася с Савелием, двое гвардейцев в их фургоне как непосредственная охрана и помощь, трое — экипаж РДА, шофёр жилого модуля, шофёр пикапа и повар. Кстати, после появления в составе расчёта самоходного миномёта такого номера, как механик-водитель, прочим шоферам в гвардии такое название сильно понравилось, и все стали претендовать на такое же обращение к ним. Может, и перейдём — вопрос не самый срочный. А, и благодаря жилому модулю удастся окончательно сберечь приличия: Савелий будет уходить на ночёвку туда, вместе со всеми гвардейцами, кроме караульного.

Узнав, что там всё в порядке, всё организовано и загружено, я пошёл грузить уже свои вещи в дельталёт, предупредив домашних, что, возможно, задержусь там на пару дней.

Дело оказалось связано с очередными сектантами — два года их не было, точнее, не попадались, и такое затишье просто обязано было закончится. И, скорее всего — громко. Так оно и получилось: секта орудовала в трёх губерниях, Могилёвской, Смоленской и Брянской и к моменту обнаружения уже дошла до жертвоприношений. Поскольку первыми на них вышли могилёвские жандармы, то они и вели дело, получив во временное оперативное подчинение своих менее расторопных коллег в соседних губерниях. От меня требовалось по образцам жидкостей в количестве шести штук, причём два образца были представлены буквально парой капель, определить, чем именно травили будущих жертв. Ну, хоть не состав свечей определять, а то как вспомню — так вздрогну.

Закончил с делами службы, включая оформление отчётов и сверкание эполетами перед глазами заезжего начальства, часам к семи вечера. В принципе, при большом желании или экстренной необходимости, можно было попробовать успеть долететь до Дубового Лога засветло, но, во-первых, и желания не было, точнее, были планы на завтра в Могилёве, а во-вторых, погода стремительно портилась, откуда-то набежали тучи, так что ну его! Я ещё помню предыдущий полёт из Могилёва же, кстати, под дождём и совсем не хочу повторения. Так что напросился на ночлег к Мурлыкиным: тесть и сам предлагал, и у меня есть личный интерес. И про расследование дела, к которому оказался причастен, спросить, и попросить найти контакты Петра Игнатьевича Весёлкина, моего преподавателя по развитию дара из Академии.

Собственно, удалось всё: и переночевать в бывшей Машиной комнате, и с тестем поговорить, и личные контакты наставника найти. В качестве оплаты — пришлось битых три часа рассказывать о том, как живётся и Маше, и Василисе, и Ромке. Поскольку у меня столько новостей не было, то пришлось кое-что повторять по два-три раза, но никто не был в претензии.

Весёлкин к моему звонку отнёсся доброжелательно и предложил встретиться в кофейне в одном из городских парков, где можно и утренний кофе выпить, и поговорить о чём угодно. Я согласился.

Пётр Игнатьевич сперва удивился моим погонам и наградам, но довольно быстро удалось перевести разговор на интересующую меня тему.

— Значит, говорите, хотите пробудить первичную стихию, то есть — Твердь?

— Да, и кое-что получается, но результаты очень странные и прогресс еле заметен. Может, я что-то не так делаю? Или просто терпения не хватает?

— Рассказывайте в деталях, что и как вы делаете, и чего при этом хотите добиться!

Рассказ с ответом на уточняющие вопросы преподавателя занял чуть больше получаса. Наконец, Весёлкин заговорил, задумчиво потирая подбородок.

— Работа с гранитом очень впечатляет. И показывает, что вы на самом деле близки к прорыву. Песок откликаться не будет, в отличие от отдельных песчинок. Даже магам кристалла пятого-шестого уровня не удаётся контролировать больше полусотни песчинок. Может, отдельные уникумы могут управлять сотней, хотя мне в это не верится. А вот упражнения с рудой…

— Что с ними не так?

— Понимаете, для повышения сродства с металлом упражнение просто великолепное! Я, пожалуй, даже включу его в программу для некоторых студентов, с вашего на то позволения. Но вот вам его следует прекратить, во всяком случае — пока.

— Но почему, если оно хорошее⁈

— Хорошее для повышения сродства с металлом, но для вас сейчас — не подходит. Поскольку вы в процессе добычи металла отбрасываете камень, словно отторгаете и отвергаете его. Разумеется, такое не может не сказаться на потенциальном сродстве с Камнем в частности и с Твердью в целом. Я его буду рекомендовать тем, у кого слаба связь с металлом.

Поговорив с Петром Игнатьевичем ещё минут сорок и получив рекомендации по тренировкам с гранитом и по попыткам укротить обсидиан, распрощался и поехал на аэродром, благо после ночного дождя уже распогодилось.