Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008

Сопротивление внешней среды^{313}

Главному бухгалтеру богоугодного заведения понадобилась шахматная программа: чтобы играла хорошо, но иногда проигрывала, чтобы напомнила основы шахматной премудрости, развила цепкость мысли и ознакомила с творчеством корифеев. Бухгалтер собрался через год на пенсию, готовился к ней основательно, не тяп-ляп, как большинство. На пенсии он твердо решил стать мастером спорта. Минимум - кандидатом.

Дочка бухгалтера вспомнила обо мне и попросила помочь.

Бухгалтерия занимала небольшую комнату, четыре человека уже покидали помещение (присутственные часы истекали), пятый же, главный, чей стол прятался за особой выгородкой, встретил меня учтиво, а вспомнив, что мы с ним однажды играли в одном турнире, и вовсе проникся доверием.

Установка программы прошла штатно. Пока распечатывалось руководство, бухгалтер занимал меня литературной беседой, хвалил мои книги, да так, что я понял: их он не читал и рад тому несказанно. Пришлось быстренько перевести разговор на темы бухгалтерские: много ль работы, как помогает техника, чего ждать в грядущем.

Оказалось, что в штате заведения всего сто тридцать две единицы, из них бухгалтеров пятеро: два простых, два старших и один главный. Техникой они довольны, только-только поменяли старые «Пентиумы» на новые, прикупили и принтеров, потому что бумаг плодится изрядно. Большие финансовые потоки? - невинно поинтересовался я. - Импорт-экспорт? Каймановы острова? Отнюдь, денежки через бухгалтерию идут скромные, местной футбольной команде их хватило бы на двух-трех варягов средней ноги, но каждую губернскую копейку нужно провести грамотно, это миллиард исчезнет - беды нет, а за копейку спросят строго.

А как прежде было? Тут бухгалтер оживился и начал вспоминать историю заведения: учреждено оно было перед Первой мировой одной из великих княгинь, и потому отблеск Дома Романовых отчасти ложится и на нынешнее поколение служащих. Объем благодеяний за истекший век вырос почти втрое, штат же увеличился вчетверо, причем собственно работников, тех, кто прямо имеет дело с сирыми и убогими, не прибавилось. Прибавилось лиц руководящих, проверяющих, учитывающих, а еще тех, кто обслуживает руководителей, проверятелей и учетчиков.

Прежде, при царе, бухгалтер был приходящий: трижды в неделю по вечерам являлся прилежный немец с конфетной фабрики, вооруженный счетами да конторской ручкой, и выполнял работу, которую сегодня делает великолепная пятерка бухгалтеров.

Совершенно непонятно, как у него это получалось. Если честно, как шахматист шахматисту, то да, резервы есть, у главного бухгалтера выпадает свободных часика полтора в день, поэтому и понадобилась шахматная программа, но остальные, бухгалтеры меньшего калибра, даже курить бросили - некогда!

Бюрократизм замучил, посочувствовал я. Нет, не бюрократизм, а - всё возрастающее сопротивление среды. Дело не в бюрократизме, не в бухгалтерии, не в лени всеобщей. Среда тормозит. Прежде, в пресловутом 1913 году, добраться на лихаче от Никольской церкви до Заставы в полдень занимало двадцать минут, а сейчас, на «Жигулях» девятой модели - те же двадцать минут, и то, если в пробку не попадешь. У лихача одна лошадиная сила, под капотом «Жигулей» - табун, где разница?

Я подивился осведомленности собеседника насчет полдня 1913 года, но промолчал. Ладно город, продолжал бухгалтер. А деревня? У крестьянина всей техники имелась лошадь да соха, но в средний год деревня кормила хлебом и мясом губернию, столицы, империю в целом, за границу продавала. Сейчас что ни трактор - семьдесят пять железных лошадушек, химизация, мелиорация и прочая престидижитация, а мясо бразильянское едим. Любительскую колбасу невозможно поджарить: тает!

Я вынужден был согласиться: увы, тает, как мороженое, приготовить яичницу с колбасой который год не удается.

Или вот почта: в середине девятнадцатого века письмо из Москвы в Воронеж шло четыре дня - почтовым трактом, на лошадях. Сейчас же по железной дороге плетется пять, семь, девять дней, как повезет.

Я было хотел заикнуться о почте электронной, но вспомнил о важном письме от питерского издателя, добиравшегося до меня целый год, о горах ядовитого спама и вместо этого сказал:

- Значит, от них один вред, от компьютеров, тракторов, железных дорог и прочего прогресса? Нужно возвращаться к лошадям, счетам с деревянными костяшками, конторским перьям, калошам и керосиновым лампам?

- Ни в коем разе! Тогда-то среда нас точно сомнет, раздавит, утянет в тартарары. Достижения двадцатого века не от жиру, это - средство приспособиться, уцелеть среди все более враждебной среды.

- Но что это за среда такая? Жили себе, жили, и - на тебе? Существа измерения Зет пакостят?

Собеседник пожал плечами:

- Я - бухгалтер, работаю с числами и знаю - любая финансовая пирамида обречена в принципе. Человеческое общество последние триста лет есть та же пирамида, существование которой возможно лишь при постоянном росте числа вкладчиков. Полмиллиарда, миллиард, три, пять… Но рано или поздно приток иссякает, и тогда…

Он не стал уточнять, что будет «тогда».

Я тоже.

Прошение о зимнем снеге^{314}

Ждешь зиму, ждешь морозов, метелей, ледовой рыбалки, а получаешь дожди и грязь, грязь и дожди. И даже если падет снег на следы творчества людей да скотов, то падет ненадолго, лишь подразнит - вот как могло бы быть, смотри, завидуй, мечтай.

Особенно печалится Шерлок. Вместо того чтобы с веселым лаем носиться по сугробам, хвастаясь природной шубой, он бредет, оскальзываясь, по гололеду или вовсе по слякоти - мокрый, грязный, несчастный. Час гуляй, четыре сохни на коврике в коридоре, - разве так должны проводить зиму шотландские овчарки?

А воображение рисует картины уже совершенно апокалипсические: мировое потепление, купание в Белом море, джунгли вокруг Воронежа, макаки на улицах, анаконды в подвалах… Выползет, проглотит хозяина вместе с рыжей пушистой собакой и уползет - переваривать… Одна надежда - Киотский протокол. Совсем как в сказке: собрались добрые волшебники и решили, что дальше терпеть бесчинства цивилизации нельзя. Пора ограничить нездоровые инстинкты. Положить предел. Вот вам нормы грязи, и переступать их - ни-ни. Ну а если кто по тем или иным причинам нагадил меньше положенного, то недогаженность можно кому-нибудь продать. Поощрение чистюль и упрек замарашкам.

Беда, что не все согласились подписать Спасительную Бумагу. Самый вредный и самый богатый волшебник решил пачкаться сам по себе. Сколько выйдет, столько и выйдет. Как-нибудь переживет вредина. Воронежские джунгли его не пугают, подумаешь, съест кого анаконда или нет…

Смотри в оба, когда собаку выгуливаешь!

Вера, что бумажка действительно может изменить температуру планеты хотя бы на один градус, умиляет. Киотский протокол не политическое, не экономическое и тем более не экологическое действо. Это - магия. Египетские фараоны считались повелителями Солнца и Луны, могли вызывать землетрясение, наводнение или мор - так, по крайней мере, втолковывалось подданным Черной Земли. Нынешние правители - возможно, лишь подсознательно, но тоже рядятся в одежды человекобога. И здесь неважно, тоталитарное государство или демократическое: очень уж хочется повелевать Солнцем, оттого весною и осенью миллиарды людей и переводят часы туда-сюда. Как же, прежде-то Солнце поднималось в шесть часов, а мы декрет издали - и оно, как миленькое, выкатывает из-за горизонта в пять.

Ссылка на тщательные расчеты, на экономический эффект есть проявление скромности, не более. Действительно, сейчас как-то неловко говорить: мол, это я командую Солнцем, смотрите и трепещите (хотя, сказывают, есть в одном городе некто, руководящий Солнцем: некто стоит на вращающемся постаменте и рукой указует светилу путь). Ученые же - другое дело. Посчитали и сообщили: переход на летнее время приносит миллиардную экономию. Откуда берутся эти миллиарды и, главное, куда исчезают, неважно. Важно, что есть повод для декрета.

Угроза глобального потепления - тот же повод. Приказали считать, что будущее грозит концом света, - ученые обосновали. Если будет конец света, то будет и мессия в штатском или военном. Или уже есть, и загодя, за века, отводит от нас беду неминучую. Невольно комок подкатывает к горлу, и слезы искреннего умиления струятся по ланитам…

Но судьба всех магических протоколов печальна - в результате выходит черт знает что, а уж какие маги их составляли… Пакт Молотова-Риббентропа, программа построения коммунизма, продовольственная программа - сбылись? Почему решили, что сбудется прогноз всеобщего потепления?

Ученых сейчас больше прежнего, но… Сколько голов, столько и умов - оптимистично утверждает пословица. А сколько умов, столько и прогнозов. Самые осторожные вообще считают, что долговременные прогнозы на основе имеющихся знаний столь же надежны, как победное заполнение числовой лотереи с помощью таблицы Пифагора.

Производительность погодных суперкомпьютеров впечатляет - если сравнивать ее с производительностью моей машинки с двумя гигагерцами под капотом. Но, помнится, писал мне читатель после одной из колонок, посвященных шахматам, что и все суперкомпьютеры мира разве что восьмифигурные таблицы Налимова рассчитают - и то после многих месяцев работы. Восемь фигурок, ходящих по простейшим и неизменным правилам по шестидесяти четырем клеткам на одной стороне - и планета Земля с миллионами известных и невообразимым числом неизвестных факторов - на другой.

К примеру, квоту России по парниковым газам, согласно оценке 1990 года, рассчитали в 800 миллионов углеродных тонн. Но откуда взялись эти 800 миллионов? Из данных Госкомстата. А Госкомстат получил данные от региональных представителей. А те - от руководителей фабрик и заводов, которые зачастую, выполняя план на бумаге, на той же бумаге жгли и топливо. Да что руководители… Я еще помню времена, когда рядовые водители выливали на землю бензин каждодневно, литр за литром: план выдавался в километрах, километры, естественно, приписывали, спидометр подкручивали, но оставалась проблема бензина - куда его деть. Частников было мало, приписок - много, вот и лили драгоценное сегодня топливо куда придется. Не видел бы сам - не поверил…

Феномен исчезновения^{315}

«Чёрт, чёрт, поиграй, поиграй и мне отдай!» - обычно говорила бабушка, когда в доме что-нибудь исчезало: наперсток, шахматная ладья или серебряный полтинник 1924 года с рабочим, кующим из меча орало (девять граммов чистого серебра).

Наигравшись, чёрт пропажу возвращал - в те времена был он малым покладистым. Или бабушка подход знала, тон верный, слова?

Сейчас иное. Пропадет вещь, так навсегда, ищи, не ищи - одно. Чёрт стал жаднее, или я заклинание перевираю, но только список необъяснимо сгинувшего добра приводит меня в уныние.

Пара кулеров испарилась, простеньких, к «Пентиуму», но - новых, не ношеных. Купил как-то впрок, положил в надежное место, а куда, забыл. И теперь все жду, когда откажет натужно жужжащий ветеран. Уж я его и смазываю, и мантру читаю, а сломается - где новый взять? Нет, у меня имеется новый компьютер, но и старый не скучает - жена что-нибудь ученое пишет, сын в шахматы играет, Шерлок… Нет, Шерлок на компьютер не претендует, просто рядом лежит. Обидно выбрасывать дельную, полезную, привычную вещь из-за пустяка, дешевейшего вентилятора. Ладно, извернусь. Сам дуть стану.

Карманный приемничек пропал. Сейчас приемников, конечно, завались, но второго такого не найдешь: как-то, гуляя по лесу близ деревеньки Маклок, услышал я на волне 42 метра голос, бубнивший по-немецки цифры. По пять в группе. Не иначе, фашист времен Великой Отечественной шифровку передавал, а приемник, «сделано в СССР», ту передачу из прошлого поймал. А потом в то прошлое, верно, и провалился.

Кошельки, полные и пустые, книги, ключи, пломбы зубные - все это пропажи вещественные, осязаемые. Но вот днями я искал текст романа. Писать его я принялся года полтора назад, дошел до середины, и тут наступил отлив. Роман сел на мель, сел основательно, оставалось либо тащить его насильно, рискуя пропороть днище, сиречь лишиться психологической убедительности и превратить героев в картонные дурилки, либо подождать благоприятного расположения небесных светил, когда приливная волна подхватит застрявшее повествование и вынесет на просторы, где нет ни рифов, ни водоворотов, лишь алые паруса у горизонта. Я выбрал второе и, оставив на корабле аварийный экипаж, перешел к иным судам своей бедной флотилии.

Почувствовав (или возмечтав), что прилив близок, я вернулся к забытым берегам. Каково же было мое отчаяние, когда корабля на месте не оказалось! Тщетно я перетряхивал папки, рылся в корзинах, раскладывал гранпасьянсы из разноцветных дискет: файл исчез. Нетути. А ведь я человек предусмотрительный - в кабинете у меня два компьютера, в каждом компьютере по два диска (физических), на каждом диске директория «d’inacheve», где и хранятся файлы в обычном плюс архивированном виде. Да еще разноцветные дискеты.

Думал я, гадал, и пришел к выводу: Гоголь-синдром, не иначе. Смущенный написанным, я нечувствительно, может, и во сне, сам уничтожил все файлы романа. Ну его! Лучше начать сызнова, чем подводить пластырь за пластырем, стараясь удержать на плаву дырявую калошу. Я и на мель-то выбросился из-за того, что побоялся утонуть.

Ладно, переживу; хорошо, хоть идея романа сохранилась. Худо, когда теряются идеи: сразу становится темно, бестолково и непонятно.

Каждое утро, глядя в зеркало, я даю зарок: днем есть меньше, а на ночь и подавно. Часов до пяти, вооруженный идеей о здоровом образе фигуры, держусь легко и непринужденно. И до десяти держусь, и до полуночи. Но после полуночи идея теряется во тьме, я иду к холодильнику, достаю пресловутую севрюжатину с хреном - и прощаюсь с мечтой об идеальной талии до следующего утра…

Стройность фигуры есть совершенный пустяк, но ведь пропадают идеи государственные, масштаба планетарного - и безо всякой севрюжатины, вот что обидно. А они, по крайней мере некоторые, были весьма и весьма симпатичные, как-то: насаждение яблоневых садов в пустынях Марса, создание автомобильного двигателя, работающего на воде, открытие вакцины против вранья, завоевание золота на чемпионате мира по футболу…

А уж Самая Большая Идея - О Рае На Земле! Смешно до слез, но она так въелась в сознание, срослась с ним, что фантомные боли до сих пор не оставляют большую часть тех, кому за сорок, - и меня вместе с ними. По сравнению с этой потерей прочие выглядят такими мелкими, что неловко спрашивать, например, у министра больниц и кладбищ: отчего это народ все хворает, хотя сегодняшний доктор пишет бумаг впятеро больше против доктора советского?

Без причины ничего не теряется! Человек, пусть подсознательно, избавляется от лишнего даже ценой убытков. Надоедало бабушке шить - она теряла наперсток. Надоест мне проигрывать в шахматы - я роняю ладью на пол на радость котенку. Наконец, чувствует человек, что пора менять квартиру, город или жену, - и теряет ключи.

То же и с идеями.

Но кошелек, кошелек-то зачем пропадает? Неужели Самая Большая Идея побуждает отказаться от презренных бумажек?

Или Самая Большая Идея все-таки иная: помочь другим избавиться от злата?

Вот и помогают добрые люди с холодными головами, горячими сердцами и ловкими пальцами…

Там, где мы есть^{316}

Желание пойти по стопам Медниса, написать книгу «Как победить ChessBase» и стать знаменитым в мире шахмат потихоньку становится навязчивым. Шахматная болезнь перешла в фазу горячки. На диске - полторы сотни программ. Последние поступления - Gandalf 6, Junior 9 и Shredder 9 - бьют копытами в директории Engines и ждут, когда их выпустят побегать по арене, потоптать незадачливого тореро, а то и вовсе - на рога. Дождутся, ужо. Мы теперь многое знаем, сами с хвостами…

Но я, запуская «Фрица», все чаще иду направо. На игровой сервер. И лечусь от мании величия, сражаясь с переменным успехом с игроками преимущественно классов А и Б - первого и второго разряда, на наши деньги. Помогает. Начинаю сознавать - не Меднис я, не Меднис. Поначалу-то я бойко шел к уровню эксперта, но потом привалила чреда праздников, сопровождающаяся чревоугодием и прочими нехорошими излишествами. Я садился за компьютер веселеньким, что чревато… Меня быстро проставили в угол, откуда я выбираюсь, неся чувствительные потери в самолюбии.

Недавно, прочитав большую, прочувствованную статью Стива Лопеса, колумниста ChessBase, под заглавием «The Future of Internet Chess?» (www.chessbase.com/newsdetail.asp?newsid=2161), я воспрянул. Оказывается, большинство игроков шахматного сервера занимаются надувательством и вовсю пользуются помощью шахматных программ! И потому те двести с лишним побед, одержанных мною за год присутствия на сервере, я одержал именно над программами - шреддерами, тиграми и прочими фрицами. Ну и проиграл, соответственно, им же, что не зазорно.

Стив вообще настроен очень и очень скептично в отношении игры по Интернету: мало того что игроки мухлюют, они еще и ругаются. Стоит выиграть - тут же обзовут так-то и так-то. Стоит проиграть - обзовут еще круче. В общем, жлоб приперся в Интернет, людям добрым ходу нет, сюда он больше не ездок, пойдет искать по свету места, где оскорбленному есть сердца уголок…

Это я понимаю. Полемический прием, фигура речи, возбуждение негодования среди читателей и желания тут же написать свой ответ Чемберлену.

А с другой стороны, чего, собственно, Стив ждал? Из выморочной, стерильной, хрустально-голубой мечты Интернет стал местом обыкновенным, и люди в нем теперь тоже обыкновенные, живые. А людям свойственно поведение естественное, не все ж на котурнах стоять. Прежде, помнится, московский метрополитен пытались назначить генератором урбанистской культуры - на работу брали в основном гурий, чистоту наводили исключительную, и народ, робея, поначалу на пол, действительно, не плевал и в чужой подол не сморкался. Но, обвыкнув, сбросил оковы стесненности, и такое поперло… Что имели, то и поперло. Мало на лестнице-чудеснице прокатиться, по мраморным дворцам Навь-Города пройтись, чтобы стать культурным раз и навсегда. Нужно и наверху, на поверхности себя уважать, хотя бы капельку. И других, естественно, тоже. Не получается? Может, теперь метро закрыть? Или, оставив его людям неделикатным, ходить исключительно пешком? Поскольку в автобусах и трамваях у нас тоже не графья ездят, а уж на дороге, за баранкой, такого наслушаешься… Пассажиры метро по сравнению с автомобилистами - просто наивные смолянки.

Интернет - то же метро, его обитатели стремительно обрастают плотью, теряя фантомную полупрозрачность. А у плоти и потребности плотские. Не обязательно дурные. Сейчас посмотрел базу данных. Сыграно мною на шахматных серверах ChessBase и FICS за неполный год 618 партий, выиграно 296 (ох, когда и успел), проиграно 244 и 61 ничья. Не обругали меня, кажется, ни разу. За ником Vasiliysk стоит страна Россия, я гражданства не скрываю. А россиян не замай. Тоже мне, ругатели англоязычные. Они и слов-то крепких не знают. Немцы, те да, те могут, но в немецком я не силен, дальше хендехоха не забирался. Но если я вывалю в Сеть то, что услышу на стометровке от дома до гастронома, немцы поразятся. И ведь это даже не ругательства, не брань, а вполне обыкновенный, порой и дружелюбный разговор носителей особой, уникальной духовности. Стив же американец. Ему палец не так показали - он и оскорбился. И потом, американцев в Интернете, нужно признать откровенно, не любят, американцев в Интернете всяк обидеть норовит - «за Ирак, за Хиросиму и за ихнего жука». За Роберта Фишера, если говорить о шахматистах. Наглядный пример двойной морали.

Стив теперь предпочитает ходить в шахматный клуб. Там, пишет он, тоже обхамить умеют, но вероятность очного хамства много меньше.

Верю. Поскольку в клубе Стива играют американцы, антиамериканских выпадов ждать не приходится.

Я и сам в шахматный клуб хожу, в наш, воронежский. Но не из отвращения к Интернету, а, скорее, наоборот - Сеть разбудила во мне игроцкий дух. Поначалу странно было фигуры руками двигать, на кнопку часов нажимать, но ничего, приноровился. Сыграл в турнире, где настоящие, не серверные кандидаты в мастера имелись. Хорошие люди - никто не ругается, все чинно, культурно. Выиграешь ли, проиграешь, а все равно руку пожимают, благодаря за доставленное удовольствие.

О занятом месте умолчу.

На конюшню!^{317}

На двери поликлиники белело объявление: «Уважаемые пациенты! 25 апреля 2005 года запись к врачам производиться не будет. Компьютеры отключены на профилактику».

Гордость за поликлинику обуяла меня, гордость и предубеждение ко всякого рода нытикам и пессимистам, твердящим, что вот-де ничего и никогда у нас с компьютеризацией медицины - и со всем остальным - не получится. Получилось, да еще как! И если не повезет тем, кто придет 25 апреля записываться к пока еще существующим невропатологам или окулистам (колонка писалась 24 апреля), то это маленькая цена за большой прогресс.

Я зашел к заведующему одного из отделений поликлиники. Тот сидел над новой формой годовой отчетности, полученной накануне из Москвы по электронной почте. Распечатанная на лазерном принтере (электронная почта присылает, а лазерный принтер запросто печатает провинциальному врачу важную казенную бумагу! Кто бы поверил в это еще пятнадцать лет назад!), она поражала функциональностью и продуманностью. Предлагалось, например, ответить, сколько именно было принято живых пациентов в отчетном году.

Впечатленный, ночью я увидел сон, будто устраиваюсь участковым терапевтом, и в обязанности мне вменено принимать пациентов мертвых. Пришла первая больная, а я в растерянности, не знаю, как ее, собственно, лечить, и по этому поводу пишу запрос новоизбранному Римскому Папе. Но письмо возвращается с пометкой «The following address had permanent fatal error…»

Поутру я немедленно записал сон в блокнотик, но увы, леденящий страх, охвативший меня ночью, на бумагу ложиться не хотел. Боялся я не мертвеца на врачебном приеме: что мертвецы, материал для романа ужасов, можно сказать, кормильцы и поильцы. Боялся другого: тотальной профилактики всех компьютеров.

В чем именно сия профилактика будет заключаться, не знаю. Еще во время оно, докомпьютерное, в районном радиоузле она сводилась к распитию спирта, выдаваемого для протирания контактов в трансляционном приемнике «Ишим», усилителях и прочих ламповых и даже транзисторных агрегатах. Профилактику мудрые люди назначали на утро понедельника…

Но если молчание радиоузла в понедельник утром есть явление отчасти милосердное как для радистов, так и для слушателей (которым спирт, увы, не выдают), то молчание компьютеров испортит жизнь всерьез и надолго. Ни почту отправить, ни денег получить, ни по телефону поговорить. Даже стиральная и швейная машинки - и те с микропроцессором.

В «Терминаторе» пугали бунтом машин. Но это бунт хозяев против рабов. Бояться сегодня следует не машин, а их отсутствия. Так и будем ходить оборванные, грязные, неприкаянные, в глазах тоска и укор: «за что?» А рабство, что рабство… Люди охотно, а некоторые так с упоением идут в холопы. Машина-хозяин ничем не хуже хозяина-человека. Суровость и справедливость обеспечит, с нас и довольно, нам лучшего и не нужно. Всё претерпеть готовы - но по справедливости.

Современная цивилизация висит на оптоволоконном кабеле! Ну как лопнет кабель (все, что может лопнуть, рано или поздно непременно лопнет), что тогда? Неминучее падение, а поскольку высоту набрали изрядную, то итог будет печален. Неплохо бы загодя соломки подстелить, да побольше, побольше!

Как скоро после повальной компьютеризации следует забывать четыре арифметических действия (синусы, интегралы и прочие биномы забылись нечувствительно, но таблица умножения засела крепко, по крайней мере умножения на два)? Как скоро после появления автомобилей, танков и тракторов следует избавляться от лошадей?

А следует ли вообще - избавляться? Конечно, скакать с саблями наголо на танки врага, как польские кавалеристы в 1939 году, не хочется, но ведь за окном не двадцатый, а двадцать первый век. Враги другие, и войны другие. В борьбе с террористами (вражеские партизаны всегда террористы), да еще в горных условиях, кавалеристы танкистов, пожалуй, и обставят. Автомобили?

Если бензин опять вздорожает трижды, а потом еще трижды, то трехсотсильные чудовища вымрут, как динозавры. Только трактора и останутся, поля пахать да овес сеять. Овес, в отличие от нефти, земля родит ежегодно, опять же навоз вместо минеральных удобрений сбережет и деньги, и здоровье. Чтобы проехать версту-другую в присутствие, достаточно конки, кто побогаче - заведет пару гнедых. Полагаю, дальновидные предприниматели сейчас вкладывают средства не в гальванизацию отечественного автомобилестроения, а покупают конезаводы. Недавно я побывал на конезаводе графа Орлова, поглядел на лошадок, даже покатался. Замечательно! Сразу представил картину: в бронированной карете, запряженной шестеркой битюгов в бронепопонках, едет из загородного замка барон ГлавОвес, а латники на запятках глядят, не прячется ли в кустах народный мститель Робин Бобин.

И потом, «в гараже гражданина такого-то журналисту нанесли телесные повреждения» - не звучит, даже уголовщиной попахивает, а вот «граф Имярек повелел высечь злоязычного холопа на конюшне» - вполне в традициях многовековой отечественной культуры…

Дерби темных лошадок^{318}

Недавно зашел я в магазин, памяти прикупить компьютеру. Исключительно из любознательности: хотел определить опытным путем, как влияет изменение объема оперативной памяти, отводимого под хэш-таблицы, на производительность современных шахматных программ (звучит, словно тема диссертации). Известные мне разработчики говорят неопределенно. Мол, каши маслом не испортишь, чем больше, тем лучше. Народную мудрость о каше я опроверг еще в детстве, когда в блюдечко с манкой бухнул полпачки сливочного масла, размешал и съел. Хотел перед пионерским походом силой запастись. Да уж… Последствия усугубились тем, что в тот год по югу страны гуляла холера, и напуганные доктора… Впрочем, не стоит о грустном.

С тех пор на веру я не принимал ни народные мудрости, ни заверения партии и правительства, ни даже заключения специалистов. Им поверишь, а потом окажешься весь в этом самом… Своим умом жить пытаюсь. Результаты тоже непредсказуемые, но, по крайней мере, себя-то и наказать можно, без сладкого оставить. А как накажешь народ за лукавую мудрость?

В магазине я выбрал модуль памяти ценою подешевле, хотя разница между фирмой и нонеймом была смешная. Но то ли я посмеяться хотел, то ли амфибиогенная асфиксия не вовремя приключилась (некоторые рядом с компьютером кактус ставят, а у меня жаба бронзовая, на цепочке, с колокольчиками. Жена подарила. Чтобы больше писал и меньше развлекался. Чуть что - она мне воздух и перекрывает, жаба то есть, а не жена). Вернее же всего, вслед за правительством решил сэкономить на науке.

Дурные примеры - что чесотка.

Продавец, он же менеджер-консультант, поглядев на меня с иронией, предупредил:

- Память эта того… Неважная. Система станет нестабильной.

- Ничего, - ответил я, решив, что мне хотят навязать покупку подороже. - Как-нибудь справлюсь. Не такой уж я бедный, чтобы покупать дорогие вещи.

Ответил и унес из магазина нонеймовское изделие.

Но продавец не обманул: система действительно стала подражать бывшим советским республикам. Утром стояла, а вечером, при самом невинном действии, вдруг вылетала. Иногда выдавала предупреждение: мол, хватайте чемоданы, шеф, сейчас упаду, а иногда молча хлопала дверью.

Неделю понаблюдав за безобразием, я вытащил модуль и вновь отправился в магазин. Теперь пришлось иметь дело со старшим менеджером, очень милой девушкой.

- Вас разве не предупреждали, что это плохая память? - спросила она меня.

- Предупреждали. Но мне интересно - а зачем вы ею торгуете? Все равно вернут, а репутации магазина какой-никакой, а ущерб.

- Ну… - не нашла аргументов девушка.

Доплатив смешную разницу, я на обратном пути пытался сочинить правдоподобное объяснение. Вероятно, не все возвращают. В партии есть и совсем плохие модули, один из них мне достался, и модули получше, которые держатся неделями или даже месяцами. Последние и остаются у покупателя. Все барыш. Особенно если партию брака купили за бесценок или вовсе на помойке подобрали.

Но я-то, я-то каков! Уж сколько раз зарекался покупать кота в мешке, а снова и снова тащу домой всякую дрянь.

Скупость? Неразборчивость? Скорее, жажда чуда.

Всяк знает, что с наперсточником играть - дело позорное. А играют. Отнюдь не из дикой жадности, не из желания заполучить кучу денег, деньги здесь - лишь осязаемое выражение чуда. Ну вдруг, вдруг именно я, скромный парень из толпы, которых вокруг миллионы, возьму да и сподоблюсь, ухвачу фортуну за хвост, или за что там ее хватают? То же и на бегах. Ставить на фаворита скучно, выигрыш крохотный. А если именно я угадаю в темной, неприметной лошадке будущего Барса, родоначальника новой орловской породы, - каково? Или на выборах - разгляжу в совершенно неведомом мне человеке великого вождя российского народа, светоча всего человечества, корифея передовой науки и лучшего друга отечественных литераторов, - тогда, значит, не зря и жизнь прожита.

Еще чеховский Медведенко мечтал, что новый царь проникнется сочувствием к учительской братии и назначит-таки пристойное жалование. Век с лишним минуло, но надежда на чудо по-прежнему с нами. Жажда чуда неизбывна и неутолима. Она заставляет учителя ходить в школу, врача - в поликлинику, а пенсионера - к избирательной урне. Скачки темных лошадок - штука затягивающая, в ожидании чуда весь век можно на ипподроме провести. Страшно уйти, столько отдано букмекерам сил, средств, самой жизни. Ну не должно все уйти впустую! А голосок, что говорит «еще как может, ты только на себя посмотри», мы как-нибудь задавим. Водочкой, или бодрыми песнями, или смехом без причины, благо его на телевидении преизрядно.

Наверное, и у меня в закоулках сознания мерцала надежда, что нонеймовская память не просто память, а нечто необыкновенное, философский камень в скромном, неприметном обличии.

Ладно. Сейчас промахнулся - в следующий раз повезет. Пока же работаю с памятью скучной, предсказуемой, фирменной.

Для интересующихся сообщаю предварительные результаты: двести мегабайт отводится под хэш-таблицы или четыреста - значимой разницы в производительности выявить не удается.

Последний школьный эксперимент^{319}

По утрам, во время прогулок с Шерлоком, когда еще реликтовые трамваи не тревожат улиц стуком колес, я чувствую: чего-то мне не хватает. Ключи от дома - в кармане. Паспорт гражданина России - тоже. А все кажется, лишен я чего-то важного, едва ли не главного.

Потом, к концу прогулки, проникшись утренней ясностью, понимаю - не хватает идеи. Национальной, народной, казенной - как ни назови, а нет ее. Пусто. Как у майора Ковалева на месте пропавшего носа.

Прежнюю идею бросили, ну ее. А новую ищут, но толковую не находят. Это чревато: не будет одной Большой, Общей идеи - заведется сотня маленьких, поди уследи за каждой.

Появлялись, правда, какие-то эрзац-идейки, выдаваемые за Большую, но они оказались так мелки, что даже кругов на глади нашего пруда не оставили: компьютеризация школ, единый государственный экзамен, профессиональная армия, реформа больниц и кладбищ, утилизация ядерных отходов, преобразование наук… То есть в меру способностей кусок от идеи Некто Облаченный Доверием себе урывает, но народ остается недоволен. Ноет, брюзжит, предается иждивенческим настроениям и пьянству, ждет у моря погоды, не развивает позитивного мышления.

Великая Идея проста - живите счастливо, и все. Но - не получается, не получается отчаянно.

А кто виноват? Свой брат литератор и виноват. Если бытие определяет сознание, то не в меньшей степени сознание определяет бытие. И потому претензии власти к СМИ абсолютно верны: несомненна вина акул пера, шакалов ротационных машин и гиен телекамер в том, что окружающая нас действительность такова, какова она есть. Правда, требовать от них изменения Нашего Мира путем изменения сознания, значит требовать слишком многого. Они и без того стараются изо всех сил: герои современных романов уже с первых страниц успешны, богаты и довольны, а к финалу становятся еще успешнее, еще богаче, еще довольнее. Увы, перебить внедренного в память они не могут: велика сила заложенного в податливом детстве образа. Импринтинг, он того…

Все напасти с детства. Со школьных уроков литературы. Хочешь не хочешь, а сотни часов дети провели в обществе героев странных, героев несовременных, героев, обреченных на неудачу. Никто из них не стремился жить счастливо, напротив, сознательно или подсознательно, но каждый хотел пострадать - за правду, за ближнего, за светлое будущее.

Старое поколение поражено безнадежно: даже если кажется какому-нибудь удачливому бизнесмену, что он переломил себя и живет по иным, счастливым правилам, то это - обман. Плюнет на богачество да начнет выделывать такие коленца, только держись! Уроки литературы наружу просятся!

Нужно спасать тех, кого можно. Детей. Тех, кто воистину станет Новыми Русскими.

Подобное следует лечить подобным. В Министерстве Правды Оруэлла тысячи работников переписывали старые газетные статьи, статьи, которые никто и читать-то не будет. Непроизводительно и бездарно.

Я прошу, умоляю, требую, наконец, иное: переписать повести и романы классиков отечественной литературы и на школьных занятиях учить, учить и еще раз учить Новую Литературу Счастья.

И тысяч клерков не нужно - за известную мзду я готов сделать всё один.

Примерный план? Извольте!

Чичиков минует Ноздрева и едет прямо в губернский город Н., где, не теряя времени, успешно закладывает тысячу с лишком скупленных ревизских душ и уезжает за океан, поучаствовать в строительстве Панамского канала.

Онегин перед дуэлью с Ленским пьет-таки брусничную воду, обильная диарея (попросту понос) делает дуэль немыслимой, его помещают в холерный барак, где за ним преданно ухаживает Татьяна Ларина. Очищенный физически и нравственно, он мирится с Ленским и просит того быть шафером на свадьбе с Татьяной, после чего усердно занимается сельским хозяйством на благо свое и Отечества.

Обломов начинает делать утреннюю зарядку, кушать морепродукты и, преодолев последствия гипотиреоза, женится на Ольге и заводит пекарню, славную изумительными обломовскими пирогами.

Анну Каренину у железнодорожного полотна перехватывает энергичный инженер-путеец, поит чаем, расспрашивает о житье-бытье и в конце концов уговаривает поменять фамилию «Каренина» на «Витте».

Базаров на предложение уездного лекаря анатомировать труп тифозного мужика отвечает, что этого он в университете объелся, будет. Потом женится на Одинцовой, начинает практиковать и обретает привычку ежевечерне с любовью пересчитывать извлеченные из карманов жилета смятые «синюхи» и «красненькие», а Чехов пишет с него «Ионыча».

И, наконец, последнее.

Каппелевцы под барабанную дробь идут в «психическую» атаку. «Интеллигенция», - сплевывает потомственный пролетарий. Но у Анки заклинивает пулемет - патроны выдали не той системы.

Красные покидают окопы и бегут, бегут, бегут…

Но тут налетает конница Чапаева, Петька подхватывает Анку, и они скачут за горизонт.

Голос за кадром говорит: «Спустя год на окраине Пекина, в Чапай-городе я и родился. Ни мои родители, ни крестный, Василий Иванович не знали, что именно мне предстоит сделать Тайвань Кремниевым Островом нашей планеты…»

Из окружения^{320}

Живу я в центре города. Или почти в центре, как считать. С Главным Памятником Вождю разделяет меня получас неспешной ходьбы, с почтамтом - десять минут, с вокзалом - пять, а с диваном в своей квартире ни секунды не разделяет.

Но в этом центре происходит что-то странное и пугающее. За три года из ближайших десяти продуктовых магазинов уцелело что-то около двух. Около - потому что в уцелевших помимо еды продают аппараты электротерапии, собачьи ошейники, мыло, газеты и журналы, мелки от тараканов, часы, аудио- и видеоконсервы, золото и еще много, много чего… Остальные восемь магазинов претерпевают постоянные превращения, торгуя то отделочными материалами, то компьютерами, то даже совсем ничем не торгуя, а так… Кроме того, возникло множество новых заведений из переделанных квартир, и в заведениях этих съедобное тоже не водится, а либо сотовые телефоны, либо биллиарды, либо ношеная одежда.

Впечатление, будто в отдельно взятом Центральном районе города Воронежа люди перестали кушать, настораживает: а люди ли вокруг? Приглядываюсь и гадаю - ну как это андроиды, пришельцы с иным метаболизмом или вовсе вурдалаки ходят по улицам, сидят в конторах, выгуливают собак? Окружили!

Товарищ из Тулы недавно рассказал, что у них строят завод по производству туалетной бумаги, хотя в России ею пользуются впятеро реже, нежели в Европе. Уж и не знаю: если действительно впятеро - то вдруг не из-за отсутствия ее, а просто нужды нет? Зачем андроидам туалетная бумага? Тут еще ликвидировали единственный на двести тысяч жителей уличный туалет... Нет, характерные следы в подъездах, подворотнях и лифтах свидетельствуют, что немалое число натуральных людей пока функционирует, но все-таки, все-таки... Опять же роддома закрывают, детских врачей пугают увольнениями, да и взрослых заодно тоже. А инженеров, промышленных и сельскохозяйственных рабочих, просто почтальонов давно разогнали, всерьез и надолго. Не годится их труд, не нужен двадцать первому веку. Пусть, мол, в бизнес идут. Нет средств идти в большой - пробивайся в малый.

Для меня это звучит дико. Не потому, что профессию инженера я ценю выше профессии бизнесмена. Они равнозначны, хороший инженер столь же редок, сколь и хороший бизнесмен. Каждая область деятельности требует таланта. Отчего бы не сказать тому же инженеру: ступай, господин хороший, пропитание зарабатывать в театр, и если голоса на Большой театр не хватает, иди, душа моя, в Малый.

Они и идут. Открывают магазины, салоны, мастерские, бюро, даже наркологические клиники. И поют, как могут.

Еда - товар скоропортящийся наглядно. Сегодня-завтра сосиску не продал, глядишь, она и того... Выглядит нехорошо, пахнет соответственно ценнику "Сосиска гов.", а пройдет еще неделя - на помойку или в детдом. Убыток. Оттого, я думаю, и переделывают гастрономы в дома мебели и салоны связи. Диван, он за неделю не протухнет, он даже спустя год, непроданный, как новенький. Но в убыток вводит. И потому, выходя из дому, я загадываю - работает ли магазин, что напротив, или уже перестраивается. За три года он менял ориентацию четырежды, просто не магазин, а депутат Госдумы. И каждый раз ремонт, перепланировка, получение разрешений у белых, серых и черных магов... Воистину, чтобы бесталанному заниматься торговлей, нужно иметь много, много, много лишних денег.

Впрочем, бизнес не ограничивается торговлей. Он, если это бизнес всамделишный, вообще ничем не ограничивается. Способен хоть в космосе экскурсии устраивать, хоть из камня воду выжимать, хоть в пустыне стопудовые урожаи отличной пшеницы выращивать и звезды зажигать по вечерам. При одном непременном условии - если это кому-нибудь нужно. Нужно настолько, что кто-нибудь готов платить, обеспечивая приемлемую прибыль.

Но еда, хлеб, молоко, сыр и колбаса, неужто в них разочаровалось человечество Воронежа? Или натуральное хозяйство на шести сотках нанесло удар товарно-денежным отношениям в продовольственном секторе? Или и вправду кругом одни андроиды?

Мне кажется, всё вместе. Во-первых, как клянутся коллеги, работающие в призывных комиссиях, призывник сейчас идет мелкий, тщедушный: кризисные периоды построения организма у него совпали с иными кризисами, вот он и ел в детстве мало каши и еще меньше мяса. А тот, кто ел и ест много, как-то умудряется в армию не идти. Во-вторых, шесть соток крепко отвлекают человека от хождения по продуктовым магазинам, митингам, конспиративным квартирам и прочим подозрительным местам, взамен обеспечивая пресловутой картошкой, луком и помидорами. А еще, как сказал мне совладелец трех продуктовых магазинов на окраине, народ в центре экономный и предпочитает пойти на рынок, особенно у кого проезд до сих пор льготный. Час-другой потерял, зато рублей пятьдесят выгадал.

И, наконец, последнее. Каждый третий встречный то вдруг зазвенит, то загудит, то просто забрякает, а мой приемничек, который я слушаю, гуляя с Шерлоком, начинает издавать треск, вой, даже хрюканье. Получается, андроиды среди нас есть. Или просто приемник пора менять на современный помехоустойчивый гаджет...

Загранпаспорт обязателен!^{321}

Сын летом любит рыбачить, но не в родовой деревеньке на Битюге; какое, ему дельту Волги подавай. А поскольку живу я в пяти минутах от вокзала, мне и достались хлопоты с билетами.

Прямого поезда не нашлось, пришлось брать на проходящий, московский. Шел он не через Воронеж, а через Тамбовскую область и ее славный город Мичуринск. Что ж, доберемся и до Мичуринска. Можно электричкой, но в справочной подсказали: садитесь-ка на поезд «Воронеж - Тамбов», он аккурат в Мичуринск доставит. В кассе на Астрахань билет дали сразу, а вот насчет тамбовского экспресса засомневались:

- Нет у нас такого, не значится.

- А как же справочная? Вот и номер указан!

- Ну… Им в компьютер ввели, а нам еще нет. И вообще, поезд, наверное, детский. Вы в день отправления подойдите, узнайте.

Дома я гордо показал билет «Москва - Астрахань».

- А это что? - спросила жена.

На билете было напечатано: «Загранпаспорт обязателен». В Астрахань?

Я побежал назад, в кассу.

- Тут, понимаете, про загранпаспорт…

- На какой поезд?

- «Москва - Астрахань».

- Откуда отходит?

- От Москвы.

- А куда идет?

- В Астрахань.

Кассирша взяла билет, осмотрела внимательно, потом куда-то позвонила и пять минут спустя ответила:

- Все в порядке, не тревожьтесь. Поезд идет через Казахстан, но дорога недавно договорилась, и загранпаспорт не обязателен. Просто компьютер этого не учитывает, вот и печатает.

В сомнениях я вернулся домой, раскрыл атлас еще Советского Союза. Действительно, краешек Казахстана красная линия пересекала. Почему-то вспомнился инцидент на КВЖД и совсем уже не к случаю - танкер «Дербент».

Но - пронесло. Правда, до Мичуринска пришлось все же добираться электричкой: поезд «Воронеж - Тамбов» так и не явился. У меня есть отличное объяснение. Про Гарри Поттера читали? А у нас, думаете, нет волшебных школ и, соответственно, специальных невидимых детских поездов?

Сын отправился на Большую Рыбалку, а я - в деревню, что на Битюге. Роман новый писать. Чтобы не отвлекаться, компьютер дома оставил, пусть отдохнет без меня. А мне хватит толстых тетрадей да пары авторучек. Для досуга шахматные лекции Чепукайтиса распечатал.

Безкомпьютерность протекала тяжело - каждую ночь снились мне то шахматные баталии на лучших серверах планеты, то вдруг приходило преважное письмо, требующее немедленного ответа, то мое поросячье царство в сетевой игре D&C оказывалось под ударом врага, я лихорадочно хватался за мышь - и просыпался в полной темноте, той темноте, что бывает только в деревне, когда ночное небо затянуто толстыми тучами, а электричество отключено во всем районе.

Утром тучи куда-то прятались, электричество возвращалось в провода, и, напившись чаю, я садился на скамеечку в тень векового дуба и ждал, когда, наконец, раскроется передо мной новая глава Хроник Черной Земли. Под дубом сидел я не без задней мысли, памятуя о сэре Исааке Ньютоне. Увы, желуди, лениво падающие окрест, ни по массе, ни по вкусу с яблоками сравниться не могли, и я в досаде жалел, что не способен обернуться Хрюшей, чтобы среди сельского благолепия предаться свинячеству-поросячеству в положенных природой пределах.

Авторучки потихоньку самообучились, исписанных страниц прибывало, и вечерами я беспечально гулял по деревне, вступая в неторопливые беседы с коренными норушкинцами. Семь раз подумай - и промолчи, вот лучшая тактика бесед. Помню, как в первый день, представляясь, кто и откуда, я ляпнул с нарочитой скромностью:

- Врач, литератор.

- А, скотину лечите! Нужное дело! - И пришлось признаваться, что животных лечить мне не дано (разумеется, деревенские прекрасно знают разницу между литератором и ветеринаром).

Многочасовые сидения под дубом не прошли даром: деревенским стало ясно, что сочинять - дело отнюдь не легкое.

- Эк его корчит! Ни пива, ни речки, одними огурцами живет… - И стали относиться к дачнику немного серьезнее.

А серьезность требовалась: по всей Лисьей Норушке обсуждали новость о грядущей сельскохозяйственной переписи.

- Опять, значит, за каждую яблоньку платить налог, - вздыхали самые памятливые.

- И за яблоньку, и за цыпленка, и за землю, и за колодец, и за дым - за все! - стращали пессимисты.

- Говорят - для учета перепись, не для налога. Просто им знать нужно, чего у кого сколько, - успокаивали простодушные.

- Ага. Из любопытства. Восемьдесят лет жили впотьмах, а ныне спохватились - как это можно всеобщее счастье устроить, не зная, сколько кур у деда Хомы по двору бегают.

- Не станут же они кур пересчитывать? Или станут? Хлопотно, поди. И опять же, мы их попрячем. Скотину - в лес отгоним, да и с землею… Сунем, сколько нужно… Обойдется…

И я думаю - обойдется. Купят новые компьютеры, сканеры - считывать данные, Интернет пропесочат, брезентовые портфели счетчикам вручат в торжественной обстановке, и пойдет писать губерния, не как я, строчками, а - пудами!

Выводы из переписи сделают правильные. Компьютер, он как надо посчитает, согласно программе.

Боюсь, что желуди падают на меня даром последний год…

Чужие грезы^{322}

Люблю читать признания успешных и знаменитых людей в том, что поприще свое они выбрали благодаря фантастике ("КТ" #603). Глядя на пролетающую в небе звездочку МКС или слушая об открытии нового представительства всемирно известной ИТ-фирмы в Москве, невольно хочется гордиться: "Черт возьми, а ведь и моего меда капля в том есть!" Ну, пусть не моего лично, а старших собратьев по цеху. Все равно приятно. Начинаешь мечтать: вот кабы президент создал из писателей-фантастов Большой Диван! На московское жилье не претендую, Диван собирается в Сети. Случись какое злополучие или, напротив, денег переизбыток, Большой Диван тут же и подскажет, как, куда и сколько. Должность справлять согласен безмездно, разве что оптоволоконный канал получить за казенный счет. Желателен и знак нагрудный, "Фантастический советник Вождя", но это на усмотрение Олимпа.

Я замечтался, задремывать стал, как в дверь позвонил Сергуня с ежедневным обходом на предмет пустых бутылок. Дом наш большой, и добытого ему хватает на пару пузырьков боярышника и немудреную закуску. Глядя на Сергунино лицо - синяк старый, синяк свежий, конкуренция, - я отчетливо вспомнил, что и он большой любитель фантастики, и года два тому назад поразил меня нетривиальным суждением: дон Румата есть Печорин будущего.

Выходит, не пошла фантастика Сергуне на пользу? А если порасспрашивать широко, не чураясь ни бродяг, ни приемщиков стеклотары, ни Евгения Ивановича, продавца сельпо в Лисьей Норушке с двумя высшими образованиями и стойким отвращением к капитализму во всех его проявлениях, то неизвестно еще, каков лад выйдет, мажорный или минорный.

Будни скучны, трудны, а подчас безжалостны. Оттого-то так хочется поспать. Во сне человек летает усилием воли и без оного; обладает несметными сокровищами; проникает в сердцевину мироздания; разговаривает на всех языках данного кластера Вселенной; играет плечом к плечу с Аршавиным в матче смерти против словаков; блещет остроумием на трибуне ООН - я перечислил лишь толику собственных сновидений за сентябрь, а у других, поди, еще интересней случаются. Менделеев, Бетховен, Кинг…

Две беды мешают полному счастью. Человек во сне проводит лишь треть жизни, две трети приходятся на явь. И не мы выбираем сны, а они нас. Давеча приснились вступительные экзамены. Как обыкновенный абитуриент, я сдавал немецкий. А поступал в медицинский! А в школе учил английский! Сплошной хендехох… Проснулся и в три часа ночи сел за компьютер вымещать полученное унижение на орках…

Но беда поправима. Чтение беллетристики сродни сновидению, только лучше: свои сны делаешь сам, а литературные грезы готовят мастера. Сладко грезить за чужой счет можно в трамвае и ватерклозете, на дежурстве и на собрании. Открыл книгу - и отгородился, убежал, спрятался. Фантастика здесь особенно уместна: бежать, так подальше, в иное время и пространство. Не догонят!

А догнать хотят. Очень. После семнадцатого года государство возжелало тотально управлять ментальной деятельностью подданных. Довольно быстро прибрало к рукам книгоиздательства, назначило литературных десятников, и с тех пор социализм приходилось строить и наяву, и в грезах. Социализм, а затем и коммунизм, они где? В будущем.

Предсказывать будущее сложно - как еще оно совпадет с завтрашней линией партии. Казанцев, раз за разом переписывавший "Пылающий остров", мог бы многое порассказать…

Далеко не заглядывая, практиковали фантастику ближнего прицела, с упором на техническую сторону.

Фантастика, пусть в грезах, освобождала от изнурительной, непосильной работы. Умные и надежные машины превращали труд в занимательное времяпрепровождение, и на призыв проложить тоннель от Москвы до Владивостока откликались миллионы - во всяком случае, в романах Трублаини и других мастеров грезотворчества.

Замечательный комбайн поразил мое воображение навсегда: его оснастили не только удобным сидением-трансформером, вентиляцией, радиограммофоном и солнцешумозащитными стеклами. Имелась в кабине еще книжная полка с трудами классиков марксизма-ленинизма, чтобы в обеденный перерыв, устроившись в мягком кресле, выдвинув столик и включив обдув прохладным чистым воздухом, комбайнер мог в удобстве поконспектировать! Вот она, сила технической фантастики!

Фантастика же социальная… Не то чтобы ее не было совсем: если описывалось общество (нельзя же ограничиться землеройными снарядами), то она - или ее элементы - присутствовали по необходимости. Приветствовалась, вернее дозволялась, фантастика не всякая, а именно научная. Научная не в смысле дурной кальки с Science Fiction, а потому, что основывалась на единственно верном, всепобеждающем учении Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина. Научная фантастика есть дщерь научного коммунизма, дщерь постылая, небалованная, но все же родная кровиночка. Общество в фантастических романах прописывалось с поминутным заглядыванием в святцы марксизма. Шаг влево, шаг вправо - и преданные автоматчики застрочат из пишмашинок, ни в каком окопе не укроешься. Однако талант все превозмогает: повесть "Трудно быть богом" каждой буквой соответствует учению исторического материализма, но получилась - навсегда.

Одно время пропагандировалась теория обострения классовой борьбы по мере приближения к полному социализму - и шпионы, диверсанты в сговоре с предателями всех мастей портили замечательные машины, минировали подводный крейсер "Пионер" и даже покушались на коммунистических гостей из космоса (в книгах Адамова, Мартынова, того же Трублаини).

Затем шпионы нечувствительно исчезли (вслед за исчезновением "теории обострения"), но оставшиеся постулаты научного коммунизма держали фантастику хваткой жесткой, не шевельнешься. Пример Юлия Даниэля, осмелившегося учредить в нашем отечестве "День открытых убийств", не вдохновлял: пять лет лагерей, конечно, меньше десяти без права переписки, но все-таки лучше остаться дома. Будущее надлежало представлять исключительно в розовых тонах, розовых до приторности. Конфликт отличного с лучшим двигал сюжет; стихийные бедствия, потрясая размахом и свирепостью, обязаны были обходиться без человеческих жертв, в крайнем случае поражать пару-тройку беспечных недисциплинированных энтузиастов, пренебрегающих техникой безопасности. Как могли, обостряли интригу дикие звери и непознанные законы природы, но ушлый читатель понимал: и ракопауков приручат, и законы станут работать во имя человека и на его благо, надо лишь не бояться временных трудностей.

И не боялись! Следует отдать должное, в грезах социализм производил впечатление либо просто приятное, либо приятное во всех отношениях. Книга - средство сильнодействующее, способное подвигнуть чуткую личность на труд и на подвиг, особенно если книга единственная. Учила она жить поколениями в бараках, терять настоящее во имя Великого Будущего - и без стенаний, а с бодрыми песнями; мы рождены, чтоб сказку сделать былью, не задумываясь, а стоит ли. Сказка, она ведь ложь.

Двести книг действуют слабее одной, а тысяча - еще слабее, поскольку зачастую противоречат одна другой. Накапливается столько неувязок, что к трем извечным российским вопросам добавляется четвертый: "Зачем, собственно?". Рождаются сомнения. А сомнения для власти - худшая ржавчина. Потому-то великий кормчий Мао на Верховном государственном совещании 13 октября 1957 года и предупреждал: "Не следует читать много книг!"

Правоту его трудно не признать - книги вырабатывают и психическое, и физиологическое пристрастие к чтению. Уже читаешь не после работы, а вместо работы. Увещевания "Пилите, Шура, они же золотые!" действовать перестают. Наступает эра созерцательного пессимизма. Что видим, то и чувствуем.

Оттянуть приближение эры пытались методом простым и доступным. Как потерпевшим кораблекрушение урезают пищевой рацион, так стали урезать и фантастику. Несмотря на явный экономический успех - фантастику сметали с полок куда быстрее водки - издавали ее лениво и неохотно. Печатали серо-красную "Библиотеку Современной Фантастики" по два, много - по три томика в год. Вот и стань при подобных темпах самой читающей в мире страной! Хотя определение это, боюсь, столь же достоверно, как и "самое счастливое детство", и "самая почетная старость". Но если и читали больше других, то из этого вытекало, что у нас самая удручающая действительность…

Фантасты старались, как могли. Не подгоняемые сроками - издать книгу раз в три года считалось удачей, в два - удачей невероятной, а в год - просто чудом (в очередь, сволочи, в очередь, командовали Шариковы соответствующих структур), они отделывали свои повести и романы до степеней, близких к идеалу. И все равно марципановые города и молочные реки приедались. То ли дело фантастика западная. У них и крысиные короли, и звездные войны, и оборотни в погонах, и оборотни без погон… Фантасты потянулись на Запад. Не телесно, разумеется, - они люди хорошие, наши, хоть и с загибами. Ментально, путешествуя в Нави. Поселяли героев в западной стране недалекого будущего (в далеком будущем никакого Запада, согласно Науке, быть просто не могло) и резвились, и пели, и плакали свободно. Книги бригады писателей имени Павла Багряка о комиссаре Гарде пользовались спросом необыкновенным, и остается горько сожалеть о неизбежном "в очередь, сволочи!", ограничившем сериал тремя томиками. Или братья Стругацкие. Я часто думаю, какими были бы "Гадкие лебеди", "Хищные вещи века", "Второе нашествие марсиан", а особенно "Пикник на обочине", если бы действие в них происходило не где-то на других берегах, а здесь, в Воронеже или Лисьей Норушке…

В ней, в маленькой деревеньке у реки Битюг, я чувствую, как надвигается пора "Улитки на склоне". Жутко…

Но лет пятнадцать-двадцать у нас еще есть. Те берега внезапно стали этими. Мы, кто как может, задрав штаны, бежим за капиталом. И вдруг выясняется: капитализм для дяди строить столь же скучно, сколь и социализм. Потому-то западные писатели изощрялись прежде, мастерятся и теперь. Недолго осталось. Китай захватывает товарный рынок. Думаю, мы целимся на иное. Русские грезы, дайте срок, потеснят и Кинга, и Роулинг. "Ночной дозор" - не первая ласточка, а первый сокол. Или, учитывая специфику жанра, снежный нетопырь, сильный, агрессивный, завораживающий.

Эй, на Западе! Купите наши сны!

Поведение собаки^{323}

В следующем воплощении я стану полярником тридцатых годов. Может быть, даже папанинцем. Или седовцем: подобно им, я больше всего на свете люблю получать письма. Работая на льдине, на дрейфующем пароходе или в кабинете с окном, зашторенным золотистой парчой, труднее всего переносить не холод, не тяжкий труд, а заброшенность, и потому ждешь связи с Большой Землей куда сильнее, чем гонг к обеду. Весть от тех, кому ты небезразличен, столь же необходима зимующим, сколь и витамины, баня или концерт по заявкам.

В отличие от полярников я, конечно, в любой момент волен покинуть затвор - пойти в гости, напиться, наесться и наболтаться всласть, но после гостевания я долго прихожу в себя, мучительно восстанавливаю состояние погруженности, состояние, когда из-под клавиатуры рождаются живые люди или чудовища, непослушные, малопредсказуемые, зато интересные. Потому томлюсь взаперти. Тем желаннее получить хорошее, умное и доброе письмо: общение на бумаге дается мне гораздо легче устного. Есть время подумать, а главное - помолчать.

В мой почтовый ящик, как и в любой другой, чего только не бросают. Фильтры стараются корреспонденцию рассортировать, бросить чепуху в особую корзинку, но с живым секретарем сравниться пока не могут.

На днях я собрался с духом и просмотрел несколько сот писем из папки "spam". Уведомления о крупных лотерейных призах, просьбы разместить в стране миллиарды Мобуты Сесе Секо, Саддама Хусейна и Германа Геринга, предложения купить дачку на Лосином острове или в Майами… Но не было на сей раз, как, впрочем, и на протяжении десятилетия пользования электронной почтой, писем вольнодумных, бунтарских и подстрекательских.

Странно. Очень странно.

Русский человек, стоит ему очутиться вдали от спасительного надзора власти, нет-нет да и начнет обличать, возмущать и звать на баррикады. Князь Курбский, князь Долгорукий, Герцен, Бурцев, Ульянов, Бронштейн и иже с ними, упиваясь действительной или мнимой безнаказанностью, строчили памфлеты на отцов-благодетелей, избывая таким способом мучительную боль за бесцельно прожитые годы. Затем верные люди несли злокачественные письма в Россию, порой расплачиваясь головой, в лучшем случае - пронзенной посохом стопой. Десятки курьеров пересекали границы с печатной продукцией, упакованной в фальшивые бюсты, чемоданы с двойным дном, выдолбленные табуретные ножки… В Отечестве же ушлые гимназисты, студенты, курсистки и сочувствующая интеллигенция гуртом расклеивали гнусную клевету на заборах, продавали сознательным рабочим по двугривенному за номерочек (средство пополнить партийную кассу) или разбрасывали с галерки Большого Театра во время представления "Жизни за царя".

Жандармы сбивались с ног, пытаясь пресечь и вразумить, но больно хлопотное выходило дело. С появлением радио хлопоты возросли многажды, а толку-то, глуши не глуши - все едино. "Есть обычай на Руси ночью слушать Би-Би-Си". Британская радиокорпорация приплетена для рифмы, слушали всё. Но не все: требовались определенные усилия - настроить приемник на нужную частоту, настроить сознание на очернительский лад, потом ворочаться, думать, негодовать…

Сегодня в почтовый ящик послания летят мегабайтами, но никакого подрыва устоев в них не содержится. Оно и глупо, наверное, подрывать, когда кругом довольство и процветание, да человеческая натура злонравна, ищет затей во вред себе и окружающим. Но почему-то современные карбонарии пренебрегают спамом как инструментом пропаганды.

Вспоминается диалог из рассказа "Серебряный":

Подражая Великому Сыщику, я купил пачку "Беломора" - ну нет у меня трубки! - и закурил, надеясь на дедуктивный метод плюс систему Станиславского

Дело оказалось на три папиросы.

Версия первая: политическая оппозиция не додумалась до спам-пропаганды. Или брезгает ею. Не верю! Уж если я додумался… А брезгливых в политике не бывает по определению. Денег нет? Какие там деньги, снял в какой-нибудь Патагонии или Сьерра-Леоне квартирку, посадил идейного спаммейкера, выделил толику долларов и все. Да она, оппозиция, на водку тратит больше! Следовательно, не в оппозиции дело.

Версия вторая: прокламации рассылают всем, кроме меня и моих хороших знакомых. Опять не верю! Откуда карбонариям знать, что я больше всех люблю господина Пэжэ? А хоть и знают, все равно должны пытаться распропагандировать. Или хоть позлить.

Версия третья: и додумались, и деньги есть, и специалисты-спамеры высокого полета задействованы, и рассылают мегабайтами по всей зоне ru, но охранительные органы, заботясь о чистоте нравов и покое обывателей, научились отделять зерна от плевел, и научились так хорошо, что никакая интернационалка просочиться в мой ящик не может. Сомнительно? Но Великий Сыщик учит: отбросьте невозможное, и тогда оставшееся, сколь бы маловероятным оно не казалось, и будет ответом.

Дикси.

Пловцы пустыни^{324}

Пустыня - Каракумы, Кызылкумы или вовсе Большие Барсуки. Небольшое селение, солоноватая вода векового колодца, верблюды, вараны, колючки, дождь раз в поколение. И вдруг сверху приходит указ - выучить детей плаванию!

Доставляют их самолетом на турецкий берег, неделю тренируют, финальный заплыв на двадцать метров, и наконец - желанный сертификат: такой-то, уроженец Верблюжьей Пустоши, аттестован пловцом пятой категории. Дата, подпись. Возвращаются пловцы в пустыню, вешают сертификаты на стены глинобитных хижин, чтобы потомки смотрели на свидетельства великого чуда.

Компьютеризация сельских школ проведена схоже. Если и стоит в школе другой-третий компьютер и если пытливый учитель, вместо того чтобы от греха подальше спрятать дорогие аппараты в кладовочку с железной дверью, включает их на уроках и дает щелкнуть мышкой по разным местам в те часы, когда электричество струится в неукраденных случайно проводах, что потом делать деревенскому пацану(нке) с обретенным навыком?

Село сейчас здорово напоминает палеонтологический музей, что в Теплом Стане. Словно скелеты динозавров, стоят фермы: двери, крыша сорваны ураганом процветания, одни только стропила чернеют на ветру, но пройдет год-другой, исчезнут и они.

Осень принесла в деревню недоумение: урожай неплох, а долгов вышло больше прежнего. Хороший урожай - плохая цена, а местная заправка, похоже, получает горючее прямиком из Нового Орлеана.

То есть купить сыну или дочке компьютер хозяин может, если держит бычков, поросят или стаю гусей, но это выйдет чистое баловство, игрушка. В хозяйстве компьютер - вещь совершенно лишняя и вредная: вместо того чтобы ухаживать за поросятами, сынуля предпочтет орков крошить. А что орки, если ему всю жизнь суждено убирать дерьмо за разными свиньями?

Помню Одессу 1990 года: у столбов с объявлениями "Преподаю настоящий английский язык" и "Обучаю работе на Ай-Би-Эм и совместимых с ними компьютерах" собирались взволнованные неофиты и делились опытом: где настоящие учителя, а где так, неприкрытая халтура. Язык и компьютер - вот два ключика к заветной двери за полотняным занавесом с нарисованным очагом. И стар и млад начинали день с "гуд монинг, дарлин", а кончали беглым повторением горячих клавиш "Нортона".

Ключики давали искорку уверенности, лихорадочно раздуваемую друг в друге товарищами по надеждам. Пригодились ключики по ту сторону Атлантики иль нет - дело десятое. Главное, они помогли решиться ее пересечь. Или не пересечь.

Сегодня с ключиков позолота стерлась, проступила ржа, впрочем, никого не пугающая, в сельской мастерской половина инструментов ржавые. Но манят языковые курсы все меньше и меньше, а у меня после годичной бомбардировки спамеров при словосочетании "курсы английского" вообще возникают позывы на рвоту. Как ни странно, в Лисьей Норушке, куда не ступала нога англосакса, не любят ни англичан, ни американцев, ни даже австралийцев, вместе с их языком. Заморское мясо пугает сильнее, нежели атомные бомбы. Бомбы, они всех губят, а заморское мясо только селян.

Так, может быть, ну его, отечественное свинячество-поросячество? Зацепиться за город, за хорошую работу, чтобы чисто, воздух прохладный из японского умного ящика, ватерклозет с музыкой? Сидишь себе за черным столом в полумягком кресле менеджера средней руки, регулируешь, куда и сколько послать мороженой кенгурятины, хвостом ее о компьютер, - благодать!

Норушкинский крестьянин-середняк, которого я консультировал по поводу стригущего лишая у цепного пса, показал мне два объявления, привезенных из города, - там они на каждый столб наклеены. "Требуются грузчики. Соцпакет, зарплата ежедневно" и "Хорошо оплачиваемая работа для молодых привлекательных девушек без комплексов". Вот, мол, какое будущее ждет деревенскую молодежь в городе. Я возразил, что столб как источник знаний - отнюдь не лучший выбор, но припомнить, куда крестьянскому пареньку стоит податься, затруднился. То есть, конечно, в техникум или институт, в Воронеже их много, собственно, они уже не просто техникумы и институты, а либо колледжи, либо академии. Беда одна - даром поступить "на бесплатно" можно, лишь имея протекцию, и протекцию немалую. А какие в Норушке покровители? Детям бедняков и середняков лучше ориентироваться на коммерческий прием. Для этого нужно побольше вырастить свиней, свиньи, они моторы образования. И ЕГЭ сдать помогут, и поступить в академию, и окончить ее. Даже кандидатом наук сделаться нечувствительно, доктором, вопрос лишь в количестве хрюшек. Есть трехсвинные колледжи, а есть десятисвинные академии. Кандидат наук в двадцать пять поросячьих сил. Профессор в пятьдесят, или в сто пятьдесят, какие в тот год поросята уродились, какие аппетиты…

Я за своего деревенского знакомца спокоен. Тот, кто выдержал искус змеевика, не боится, а, напротив, любит работать и, не оглядываясь на подпирающую кенгурятину, продолжает растить поросят - достигнет желаемого в любой области. Американцу, чтобы создать ИТ-империю, для затравки нужен гараж.

Нам - свинарник.

Мастера и дилетанты^{325}

Люди любят победы любителей над профессионалами. Шерлок Холмс, раз за разом обставляющий инспектора Лестрейда, Рокки, побивающий на ринге чемпиона, мужичок, за ведро водки ставящий на попа Александрийский столп и тем утирающий нос Монферрану, - народные кумиры. Правда, и Холмс, и Рокки, и мужичок-самородок есть персонажи выдуманные, но если их сочинили, значит, это кому-нибудь нужно.

Разве не замирала страна у телевизора во время встреч советских хоккеистов-любителей с канадскими профессионалами? Сходите на сеанс одновременной игры гроссмейстера, увидите, как искренне радуются зрители победе пионера или пенсионера над маститым экс- и вице-чемпионом!

Герои русских народных сказок Емеля, Иванушка-дурачок и прочие простаки - тоже любители. Магией они овладевают не после тяжких упорных трудов, а нечувствительно - то по воду пойдут и волшебную щуку невзначай зачерпнут ведром, то еще какой нежданный случай. И вот Емеля, лентяй и бездельник, оставляет далеко позади братьев - профессиональных земледельцев.

Профессионал, он ведь за деньги мастерится, а любитель - по велению души, потому и вызывает всеобщие симпатии. К тому же профессии нужно долгие годы учиться, постоянно совершенствоваться, тренироваться, а любитель - экспромтом, от щедрости врожденных талантов берется за дело и разрешает его блестяще и бескорыстно. Всяк и думает - вдруг и во мне таится Холмс, вдруг и моя печь начнет раскатывать по Кутузовскому проспекту?

Сказочный сюжет не обязательно ложь. Все великие русские писатели были в некотором роде дилетанты - не кончали литературных курсов, не имели писательских удостоверений, творили не сколько в расчете на барыши, сколько по зову естества. Величайшим любителем был Гоголь, живший божьей птичкой. Какой профессионал бросит завершенную рукопись в огонь, не предложив ее прежде издателю? Лев Толстой хоть и требовал гонорары запредельные, но делал это неохотно, всем видом выказывая крайнее отвращение к акту купли-продажи в принципе. А гении "серебряного века" - Ахматова, Цветаева, Гумилев? Поэзия для них была возлюбленной, а не кормилицей, томики стихов выпускались тиражами в двести, реже триста экземпляров - и не всегда расходились. Это уж потом пришли профессиональные акыны, заполнившие газетные полосы своими "взвейтесь!" да "развейтесь!", мгновенно откликаясь заливистым лаем на хозяйский взгляд. Настало время дипломов, членских билетов и литинститута им. Горького.

Впрочем, отрицать пользу образования глупо, и если нет гимназий и лицеев, отчего бы не прослушать курс хоть в литературном, хоть в педагогическом институте? Педагогический, пожалуй, и лучше - недаром Добролюбов выбрал именно его. Не потому, что убоялся университетских трудностей, просто чувствовал призвание наставлять. Зачем писать повести (он пробовал и провалился даже без треска), когда можно управлять литературным процессом в целом?

Ладно, ныне важнее писать не повести, а программы. Повестей да романов написано на пять поколений вперед, были бы поколения. А вот хорошую программу найти до сих пор трудно. Хорошая - это чтобы делала то, что мне хочется сейчас - раз, то, что мне хочется, да я о том не догадываюсь - два, и чтобы недорого, а лучше даром. Действительно, удивляется мой норушкинский знакомый, учитель школы-восьмилетки (он, как и я, большой любитель шахмат), отчего пресловутый "Фриц" стоит одинаково для немецкого учителя и для нашего? Немцу он обойдется в дневное жалование, а норушкинцу два месяца вкалывать.

Я посоветовал ему две вещи - купить локализованную для России версию Chessmaster 10 и попросить немцев заодно снизить цены не только на "Фриц", но и на "Фольксваген". Я на "Мерседес" и "БМВ" не облизываюсь, но "Фольксваген", пожалуй, по мне.

Но, продолжил я, заботясь об учительском бюджете, можно вообще ничего не покупать! Есть любительские, бесплатные программы, и программы прекрасные. GUI Арена плюс Fruit 2.1 ни в чем не уступят ни Фрицу, ни Юниору, ни прочим Шреддерам.

Великий спор, какая программа лучше, в шахматах, в отличие от браузеров, текстовых редакторов и наблюдателей звездного неба, решить не просто, а очень просто: вечером организуй чемпионат на первенство компьютера и ступай спать, утром же коронуй чемпиона.

И Fruit 2.1, как в добром старом кино, блеснул, стал вровень с признанными гроссмейстерами, или на вершок впереди.

Ай да любитель, ай да Каиссин сын!

Тут еще скоро подоспеет бесплатный текстовый редактор, заманчиво описанный коллегой Голубицким ("КТ" #610)… Любители, его создавшие, являются любителями по главному - возможно, единственно верному отличительному признаку: они любят то, чем занимаются. А дипломов, сертификатов, производственных совещаний и дохода они могут иметь поболее, нежели самые заядлые профессионалы.

Единственное, что смущает: Fabien Letouzey, создатель Fruit, взял да и переметнулся в профи. Новейшая версия, Fruit 2.2 уже стоит месячную учительскую зарплату.

Гаденькая мысль приходит в голову: однако хорошо, что я не пошел по стопам Добролюбова и не поступил в педагогический…

Письма в Океане^{326}

На три рубля с почты я нес сто карточек. Выходила толстенькая пачка плотной белой бумаги. Хватало ее недели на три, на четыре. Карточки разбегались по всей стране: в Таллин (тогда еще с одним "н"), Владивосток, Челябинск, а более всего - в маленькие, неотмеченные в карманном атласе СССР городки и деревеньки. Именно там шахматисты любили играть по переписке - или в Одесском, Всероссийском и Центральном шахматных клубах божок Жребий специально собирал подобное к подобному: я и сам жил в маленьком поселке с уютным названием Теплое. Старожилы, впрочем, злословили, что прежде оно называлось Топлое из-за небывалой грязи, вылезавшей отовсюду после каждого дождика, и лишь недавно было переименовано с целью благоустройства: и дешево, и сердито. Наверное, сочиняли.

Сколько карточек я отправлял, столько и получал, и вскоре знал точно, как долго идет письмо в поселок Советский Винницкой области, а сколько - в станицу Митрофановка области Воронежской: фиксировать даты получения и отправления хода есть обязательное условие турниров по переписке. Одни партии шли резво, другие же тянулись и тянулись: день-другой размышляешь над ходом, восемь дней карточка идет к сопернику, тот тоже подумает, потом восемь дней ответ пробирается ко мне. Шахматисты-заочники мечтали об одном: чтобы в каждом доме, во всяком случае в каждом доме шахматиста, вдруг появился телеграфный аппарат. Сделал ход - и тут же он у соперника. И наоборот. Красота!

Мечта сбылась и на этот раз: сейчас я играю с любителями из Румынии, Чехии, Канады, Аргентины и еще дюжины стран именно по переписке, можно посидеть над ходом и день, и неделю. Программа MailChess (рекомендую) освобождает шахматную мысль от канцелярской рутины, а Интернет… о, Интернет!

Но вот что странно: за пятнадцать лет пользования почтой государственной в десятках сыгранных турниров потерялись считанные карточки - и то я подозреваю, что не потерялись, а просто соперник мухлевал, тянул время, поскольку все пропажи приходились на практически выигранные мною и, соответственно, проигранные соперником партии.

Сейчас же письма электронные сплошь и рядом либо заворачиваются, либо вовсе бесследно исчезают, без разъяснений, будто ими Межзвездный Проглот закусил. И от меня не доходят, и ко мне.

Не доходят - отовсюду! И на самые разные адреса, включая vasiliysk@yahoo.com.

Впечатление, будто пользуюсь океанской почтой, той, в которую бросают письма в укупоренных бутылках - плыви с приветом, вернись с ответом. Как океан, так и электронная почта работают безо всяких обязательств. Доставлю так доставлю, а нет так нет. Стихия!

Приходится изворачиваться, пересылать ходы через третью сторону, обременяя товарищей по шахматной доске, заводить третий, четвертый ящик, авось, повезет.

Война серверов, думаю. Боятся спама и блокируют друг дружку: ах, вы наши письма не принимаете? Ну и мы ваши тоже! Или стерегутся международных террористов. А что, был прецедент: во время телеграфного матча между Вильгельмом Стейницем и Михаилом Чигориным чемпиона мира арестовала полиция Нью-Йорка. Стейница заподозрили в том, что он - русский шпион! Сейчас шлет мне американский любитель ход 27. Nxg4 - а вдруг это просьба о высылке дюжины автоматов "Калашников" или даже бочонка газа кожно-нарывного действия "Красная заря" для распыления в подземке? Сидит в черном-черном сервере спецпрограмма и сортирует письма - это пропустить можно, к тому отправителю нужно приглядеться, а вот - ни то ни се, мы его завернем, небось, не убудет.

И заворачивают.

Шахматисты не зря пишут ходы на почтовых карточках - их еще называют открытками, то есть открытыми письмами. Есть поздравительные открытки, с картинками, а есть просто открытки, для передачи сообщений. С одной стороны напечатаны герб, марка и направляющие линии - куда, кому, откуда, другая же сторона чиста, как свежевыпавший снег. Пользоваться ими - значит проявлять лояльность, доказывать ясность помыслов и понимание интересов государственных ведомств. Открытки не нужно распечатывать, а потом запечатывать, потому они доходят быстрее писем в конвертах.

Все отправляемые мною электронные письма тоже, по существу, являются открытками. Любое облеченное полномочиями лицо может безо всякого труда прочесть его и оценить благонамеренный образ мыслей. Тому, у кого совесть чиста, бояться нечего - ни принтеров, оставляющих невидимые идентификационные отпечатки для вящей безопасности, ни будущих паспортов с отпечатками уже пальцевыми, ни Проглотов, бдящих в гиперпространстве. Я даже и помыслить не желаю о том, чтобы шифровать послание: непатриотично, и вообще… Чем скрывать мысли, лучше уж выйти на улицу и крикнуть:

- Вяжите меня, люди добрые!

К счастью, добрых людей у нас достаточно.

Позолоти ручку, яхонтовый!^{327}

Стоит мне увидеть на экране телевизора астролога, и я тут же переключаю канал или ухожу в другую комнату. Не потому, что не верю халдеям, напротив, верю, очень даже верю. В том и проблема.

Городской каток. Любители в меру способностей изображают пируэт Бильман или прыжок Кауфмана. Или просто стараются проехать круг-другой, не упав и не столкнувшись с себе подобными. И вдруг из громкоговорителя солидным, авторитетным голосом объявляют: "Сегодня день наиболее неблагоприятный для Скорпионов - возможны падения, ушибы, переломы!" Будьте уверены: травмы, полученные несчастными Скорпионами на несчастном катке, заметно превысят среднестатистический уровень.

Человек внушаем. Пусть у него высшее образование, степень доктора наук, но его ментальная защита может быть куриной, если не слабее. Курица слов почти не понимает, а человек - понимает, да еще верит.

Боюсь гороскопов, идущих по радио вслед за прогнозом погоды. "Скорпионам следует избегать автомобильных поездок: велика вероятность аварий". Ну зачем я Скорпион, а не Рак или Щука? Ведь ехать-то все равно нужно. Хорошо еще, что не я за рулем, а каково автомобилисту узнать подобное пророчество? "Возможны финансовые потери…" Ага, все лишнее из кошелька - вон!

Совершенно точно знаю, что гороскопы народного потребления - абсолютная чушь даже с точки зрения астрологии. Скорпионы Российской Федерации - слишком большое множество. Для составления гороскопа, помимо месяца, нужно знать еще и год, и день, и час, и даже минуту появления на свет, а также место рождения - широту и долготу. Земля-то а) круглая и б) вертится, потому картина звездного неба меняется постоянно. Родившись одновременно, но в разных полушариях, люди и живут по-разному. Пример - я и Билл Гейтс.

Серьезные астрологи трудились над гороскопами днями (для виду заявляя - месяцами), чтобы чувствовать уверенность: все сделано "по науке". Уверен сам - уверует и клиент. Поскольку мало кто знал дату рождения с точностью до минуты, приходилось прибегать к ретроанализу: уточнению даты рождения по случившимся впоследствии событиям. Для этого после каждого мало-мальски значимого события следовало составить новый, "коррекционный" гороскоп. И польза - была! Если какому-нибудь королю-полководцу предскажут, что битву с противником он выиграет, то, избавленный от страха и неуверенности, полководец станет действовать смело и решительно, а смелость, как известно, берет города. Но если предскажут - по наущению врага или в самом деле звезды так расположились, - что дело обречено, он начнет колебаться, медлить, а промедление в битве смерти подобно. Лучше всего, конечно, иметь на руках не только свой гороскоп, но и гороскоп вероятного противника, тогда можно подобрать лучшее время для начала кампании.

Умные люди дату своего рождения тщательно скрывают. Иосиф Джугашвили - один из них. Официальное объяснение гласит, что делалось это, дабы уклониться от воинской службы. Интересная версия. Какой удар по нашим военнопатриотам! Но, в отличие от современной, царская армия лиц с физическими недостатками в свои ряды не призывала. Нет, причина в другом - лишить астрологов точки опоры.

Как-то установил я на компьютер (еще "трешку") программу-астролога. За давностью лет не помню названия, но вещал он на немецком языке. Ввел я, как полагается, свои метрические данные, нажал "Enter" и через пару минут получил расписание всей оставшейся жизни, после чего, дрожа от ужаса и омерзения, выдворил чужеземца раз и навсегда. Единственное, что утешало, - не успел узнать судьбу близких. Есть тайны, которых следует бежать!

Цыганки тоже - хорошо, если доброе нагадают, а вдруг рак, как моему дедушке (и сбылось…)? Бегу и цыганок. Но когда на всю страну объявляют, что нынче неблагоприятный по геофизическим условиям день, представляющий угрозу для лиц с болезнями сердца и сосудов, участковые врачи скрипят оставшимися зубами и готовятся к наплыву пациентов, жалующихся именно на сердце. Я понимаю, что предупреждают народ, исходя из лучших побуждений: обеспечить прибыль фармацевтическому бизнесу. Да и врач, если не раззява, давно заключил негласный договор с близлежащими аптеками и получает свои пять процентов от стоимости купленных по его рецептам лекарств. Ну а инфаркты, инсульты и просто гипертонические кризы, случившиеся вследствие услышанного предупреждения, - это издержки бизнеса, ничего личного. Еще поди докажи, где причина, где следствие. Вдруг они по радио истинную правду говорят, насчет геофизических влияний. Темна вода во облацех, а закона инфарктное предупреждение не нарушает.

Поэтому рекламу обыкновенную, нацеленную на кошелек, а не на жизнь, я слушаю просто с умилением: "Твой мобильник не умеет пускать мыльные пузыри и чистить бананы? Да ты, пацан, совсем тормоз. Купи новую модель, докажи миру, что ты круче всех!"

Посмотрю я с грустью на свой мобильник и признаюсь - нет, не умеет он пускать мыльные пузыри. Вздохну, а новую модель все же не куплю. Тут от чужих пузырей еле уворачиваешься, зачем же собственные добавлять…

14.12.2005 18:22:51^{328}

Айзек Азимов придумал формулу сосуществования: C/Fe. И углерод, и железо есть равноправные стороны, строящие будущее рука об руку (или об манипулятор?). Сегодняшний день заменил железо кремнием, но суть прежняя - нам необходимо равенство, необходимо как воздух, как пища, как вода. Именно нам, белковым существам. Роботы обойдутся и без равенства, как прекрасно обходятся без кислорода и мяса.

Большим Шестеркам (или Восьмеркам?) или даже сразу Организации Объединенных Наций следует заменить декларацию прав человека на декларацию прав мыслящих субъектов. Тогда - а может, уже и сейчас - мы сможем взывать к совести кремниевых партнеров и требовать преференций, обеспечивающих выживание и развитие коренных мыслителей планеты Земля.

Узаконили бы в свое время равенство лошадей и автомобилей, глядишь, извозчики, шорники и конюхи не перешли бы в группу вымирающих реликтов, да и нефтяная смерть исчезла б с горизонта. Лошадки бы кругом скакали. В идеале - по одной на человека. А лошадь - это не трамвай, не "Мерседес", лошадь гораздо лучше.

Но в нужное время посмеялись над автомобилями, не приняли всерьез, прозевали. Теперь куда труднее наладить жизнь в ладу с природой: конюшни снесли, нефтяные магнаты силу набрали, хорошую сбрую днем с огнем не сыщешь…

Судьба лошадей грозит и людям - ведь все мы немножечко лошади. Недавно сгоряча чуть не разогнали корректоров - зачем-де они нужны, если текст-редактор делает то же, да еще быстрее и практически даром? Оказалось - далеко не то же, но книжек с дюжиной ошибок на каждой странице успели нашлепать изрядно. Вовремя опомнились, раньше, чем корректоры вымерли. Но это передышка временная. Рано или поздно приспособят правила русского языка для удобства машинной составляющей современности, и тогда корректорам придется переучиваться. На кого? Пыль сметать с братьев по разуму или лошадок холить, овсом кормить. Я бы выбрал второе.

Шахматисты тоже волнуются. На нового чемпиона мира косятся - не завелся ли у того чип в голове? Шахматные комментаторы радуются: запустил "Фрица", потом, как Брюллов, сделал несколько точных мазков, и гроссмейстерский разбор партии готов. Но радость коротка - "Фриц" теперь у каждого любителя прописан, день и ночь анализирует, а машина моя, возможно, и пошустрее, нежели у гроссмейстера.

Вспомним ноябрьское противостояние в Бильбао - три программы разгромили трех чемпионов мира. Обидно. Нужно требовать равенства. Гонщики устраивают заезды на мотоциклах с двигателем в 125 кубиков отдельно, а в 250 - отдельно. То же и борцы, штангисты, боксеры. Пора и шахматистам установить золотой стандарт, договориться: да, мы будем играть с программами, но при условии, что их размер не превысит один мегабайт на все про все и что будут использоваться машины с процессором не быстрее одного гигагерца. Пусть сражаются не массой, а умением.

Метеорологи, стенографистки, типографские служащие - все должны бороться за равноправие людей и роботов. Да и остальным молчать негоже. Уйдет поезд - догоняй по шпалам, опять по шпалам, кругом дождь, холод, неуют, а сзади накатывает паровоз конкурентов, прочь с дороги, сгинь…

Итак, нужны поправки к конституции.

Для начала неплохо референдум провести. Или опрос общественного мнения. "Считаете ли вы, что человеку и роботу должны предоставляться равные возможности трудоустройства?"

Это вам не телят у селян пересчитывать. Селянин в отчаянии и за вилы возьмется, а здесь - призвал добровольцев из студентов, снабдил опросными листами, портфелями и удостоверениями - и ступай!

Вдруг и меня о чем-нибудь спросят. Обидно же - кругом только и говорят, что большинство россиян предпочитает памперсы фирмы X, пиво фирмы Y и партию фирмы Z, а я ни с кем из этого большинства не знаком. Никак не могу поучаствовать в принятии решений. Жизнь мимо проходит.

Но - вдруг хорошо, что не могу?

Предположим, по телефону позвонят: с вами говорит сотрудник центра опросов общественного мнения АБС, мы проводим анонимный опрос, скажите, пожалуйста, вы используете на своем компьютере операционную систему "свинка" или "щетинка"?

Как я отвечу, зная наверняка, что "свинка" захватила командные высоты, а любителей "щетинки" ждут неприятности? Начинаются они с отключения воды, электричества и телефона, потом в холодильнике всплывают чертежи сверхзвуковой торпеды или пакеты с героином, а в финале - падение сосульки на голову. Говорить правду опасно, врать противно. Лучше всего, наверное, сказаться глухим и кричать в трубку: "Ась? Шура, это ты? Говори громче, тебя не слышно", - а уж они, с той стороны линии, пусть сами ставят галочки, как им нужно.

Или идешь себе по улице, и вдруг подходят три железных дровосека:

- Как ты насчет равноправия? Честно, и не смей врать!

Выручает знание классики:

- Всегда!

Заявка на сценарий^{329}

Прежде я стремился прийти к 31 декабря без хвостов, в срок выполнив намеченное. Теперь незавершенка не пугает, напротив, в последние дни тянет на новое, необычное, - глядишь, и грядущий год станет по-настоящему Новым.Толчок дал виденный краем глаза телесериал. Вот оно, неизведанное! Неужто не смогу?И тут же, не вставая с дивана, я набросал синопсис сериала.

"Зубы Пираньи". Серия первая. Озеро. Волны в пятнах мазута. На берегу лежит хорошо одетый мужчина. Солнечный луч падает ему на лицо. Мужчина открывает глаза, садится, недоуменно оглядывается. Видно, что он потрясен. Вспышки-воспоминания: шлем энцефалографа; шкаф, усеянный разноцветными лампочками; умные, но противные физиономии. С трудом поднявшись, мужчина идет к дальнему селу. Село. Одноэтажный домик, вывеска "У Изи". Цирюльник бреет клиента. На стене портрет мужчины, которого мы видели на берегу, с надписью "Дорогому Исидору Натановичу от Барри". Цирюльник рассказывает, как тридцать лет назад он открыл миру гениального шахматиста Барри Керна. "Начал я его стричь и чувствую - у мальчика чемпионская шишка в окципитальной области, - я, знаете ли, френолог-любитель. Говорю мамаше: ваш сын гений! Она сынишку в кружок и отвела". Клиент молчит, но по глазам видно - не верит.

Открывается дверь, и входит Керн. Тепло здоровается с Изей. В разговоре выясняется, что Керн совершенно не помнит событий последней недели. Прилетел в Лондон, взял такси - и все… Очнулся на загаженном берегу некогда чистейшего озера.

Завод пакостит, отвечает Изя и хочет постричь Керна. Берет в руки гребень и - замирает ошеломленный: "Барри, где твоя гениальная шишка?"

Вторая серия. Прошел год. Генерал с усталыми, но добрыми глазами принимает рапорт по стране. На плазменном экране - митинг, Барри произносит речь, толпа бушует.

Керн разъезжает по провинциальным городкам, вербуя сторонников в Партию возрождения чистой воды, - докладывает референт. - Выступления сопровождаются волнениями. Лучше бы он играл в шахматы, замечает Генерал. Увы, отвечает референт, уже год, как Барри не брал в руки шахмат. Но за истекшую неделю два миллиона россиян установили на компьютеры новейшую шахматную программу "Пиранья", сенсацию века. Создал ее безвестный программист-любитель, чех с венгерским паспортом, живущий в Америке. "Пиранья" громит признанных тузов - "Фрица", "Юниора" и прочих "Шреддеров". Генерал спрашивает, все ли копии легальны. Референт вздыхает: честно оплатили программу шесть человек, остальные 1999994 поддались искушению халявы. Генерал приказывает проверить, нет ли связи между уходом Керна из шахмат и возникновением из ниоткуда "Пираньи". Референт восхищен проницательностью патрона.

Третья серия. Сверхсекретная гипер-ЭВМ "Валдай", замаскированная под станцию метро. Бывший хакер Винни-Пух, а ныне лейтенант Петров смотрит на дискету с "Пираньей". Записи простым карандашом в дешевом блокноте: "размер 2,5 МБ - вшестеро больше "Фрица" - зачем?" "В сто раз медленнее "Юниора" - отчего?" и еще три десятка вопросов. Наконец, Петров поворачивает рубильник. Манипулятор берет дискету и запихивает куда-то в недра "Валдая". Начинается аналитическая работа. В городе гаснут огни - "Валдай" трудится в форсированном режиме, забирая всю электроэнергию. Восходит луна, карабкается в зенит, прячется за горизонт. Под утро на экране "Валдая" появляется странная картинка - лицо Керна, искаженное невыносимой мукой, а рядом зловещая тень.

Петров докладывает по телефону: в "Пиранье" заключена шахматная составляющая души Керна! И еще кое-что...

Четвертая серия. Примерный общественник Иванов, проведя три часа за игрой с "Пираньей", преображается - начинает плевать на пол, грубить начальству и даже писать на стенах антиправительственные лозунги. Видеозапись, уличающую Иванова, демонстрирует Генерал на экстренном совещании Олимпа. Вот так, говорит он, вредоносная программа влияет на миллионы лояльных граждан. Установлено, что группа опальных плутократов, воспользовавшись простодушием Керна, обманом изъяла у того шахматный гений, преобразовала в цифровой код и под видом шахматной программы распространила по всему миру. Это бы не беда, но вместе с Барри в "Пиранье" присутствует цифровоплощение Бен Ладена! Он-то исподволь и проникает в сознание неосторожных любителей дармовщины. Более того, можно с уверенностью сказать, что тень Бен Ладена внедрена в реального Керна! В связи с этим необходимо поместить Барри в хорошую больницу и вернуть ему шахматный гений, а стране чемпиона - раз, запретить использование программ, не прошедших экспертизу в Компьютерной Гильдии Безопасности - два, и послать в Лондон особый отряд для ликвидации гнезда международного терроризма - три! Все единодушно одобряют предложение Генерала.

Пятая серия. Спецотряд, мастера карате, доктора снайперских наук и виртуозы взлома серверов покидают через торпедный аппарат подводную лодку и плывут к берегам Туманного Альбиона...

В общем, поверьте на слово, план шестидесяти четырех серий у меня уже есть. Осталось полдела - уговорить Рокфеллера. То бишь телевидение...