Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008

Хроники "Компьютерры". 2007–2008^{355}

Очередная условная граница… Что-то быстро они мелькать стали: только привык, ставя дату, выводить "2007", а не, скажем, "2002" или "2005", как уже нужно привыкать к "2008"! Какие-то года стали недолговечные…

Больше всего в 2007 году меня порадовало возвращение к растительному топливу. В Лисьей Норушке нет даже самой захудалой нефтяной скважины, зато бурьян год из года удается на славу. Мысль, что этим бурьяном можно двигать машины, греет. Можно даже рожь посеять, пшеничку, свеклу… Если моторам не золотую горючку скармливать, а продукты родимой земли, то запросто и уберем, и посеем, и вспашем все, что только захотите.

Уже и автопробеги машин на альтернативном топливе появились. Пока робок и слаб этот поток, но дайте время!

Однако переработка пшеницы и опилок в спирт, а подсолнечника - в масло есть лишнее звено. Еще и машины подстраивать под новое топливо… Овес и сено даем непосредственно лошадям, избегая промежуточных операций, - и все встает на свои места.

Действительно, странно часами простаивать в очереди за свободной дорогой (очередей теперь нет, есть пробки, а в чем разница?), имея под капотом сотню лошадей. Стоять умеет и одна. Конечно, концы сейчас большие, с юго-востока Москвы ездить на северо-запад, чтобы перебирать бумажки, отвечать на звонки и опутывать липкой нитью залетевших клиентов на лошади, несподручно. Но весь этот стереотип - грозное начальство, трепещущие подчиненные и заискивающие просители - пора оставить историкам. Хороший, толстый канал, и кричать, топать, обещать, вымогать и делиться можно не выходя из квартиры.

Время, потерянное в очередях время дапомноженное на стоимость горючего, принудит изменить мышление, а с ним и уклад городской жизни. Там, где присутствия человека избежать все же не удастся - грузчик в универсаме, дантист в зубоврачебном кабинете, - стоит просто жить в том же квартале, где и работаешь. Дом у работы продляет жизнь вдвое! Ну а для экстренных нужд - пожарных, милиции, съезда народных депутатов - останутся электропоезда и дирижабли. Представьте заголовки газет 2009 года: у чиновника угнали тройку рысаков стоимостью в миллион ефимков! Конечно, остается проблема навоза. И сразу выяснится - правы были фантасты XIX века, предупреждая о навозной опасности, еще как правы! Но человеческий гений преград не знает. Специальный навозоприемник под хвостом у рысака, пункты сбора, и вот навоз становится главным экспортным товаром, а Россия превращается в Великую Навозную Державу…

ОЛЕГ МИХАЙЛОВ, МОСКОВСКОЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО "БЕНКЬЮ ЮРОП Б.В."

2007: Год ознаменовался началом бурных изменений в продуктовых портфелях производителей ЖК-мониторов, которые ранее практически не менялись годами. Если раньше на рынке доминировали "квадратные" модели форм-фактора 5:4 c диагоналями 17” и 19”, то в 2007-м "широкая девятнашка" начала серьезно теснить на российском рынке "квадратную семнашку". Главным мотивом стало то, что рыночная цена на мониторы 19” Wide в третьем-четвертом кварталах 2007 года не только вплотную приблизилась, но и подчас стала ниже цены 17” мониторов традиционного форм-фактора. Среди других событий хотелось бы отметить появление первых мониторов со светодиодной подсветкой, а также мониторов WUXGA с диагоналями 24”, 26” и даже 28”, изготовленных на основе бюджетных панелей TN+film.

2008: Мы ожидаем дальнейшей быстротекущей эволюции состава продуктовых портфелей: наш прогноз - существенное сокращение рынка мониторов форм-фактора 5:4 и пропорциональное увеличение рыночного присутствия мониторов формфактора 16:10. Мы предполагаем, что 2008 год будет характеризоваться началом вхождения широкоформатных мониторов в достаточно консервативную среду корпоративного пользователя, причем вопрос не будет ограничиваться только относительно бюджетными 19” и 20” Wide-мониторами. Также весьма вероятна настоящая битва между мониторами 19” Wide и 20” Wide: так, существует определенная вероятность, что 20-дюймовые мониторы могут "каннибализировать" 19-дюймовых в связи с наметившимся трендом общемирового снижения цены на этот типоразмер.

Мониторы со светодиодной подсветкой, хотя и не вытеснят полностью мониторы с подсветкой на основе ламп с холодным катодом, будут приобретать всё большее распространение и постепенно дешеветь. Вероятно также появление в сегменте относительно доступных мониторов функций, ранее характерных для более дорогих мониторов: например, регулируемых по высоте подставок, встроенных веб-камер, интерфейса HDMI и т. д.

Хорошо компьютеризированный колун^{356}

По выписке из больнички ждала Вадима радость. Не то чтобы нежданная, Вадим старался, как мог, чтобы достичь цели. Но мог он теперь мало, в том-то и беда, и потому радость вышла отчасти нежданной тож.

Радостью была бумажка с печатью, а писалось в бумажке, что он, трудновоспитуемый Щ-331, нуждается в легком труде сроком на две недели. День канту - год жизни, учил его незабвенный Вильгельм Соломонович, а тут не день: если к неделе больничной прибавить две легкого труда, получался настоящий санаторий.

Легкого труда в колонии всегда мало, существовали квоты - для большаков, для верных, для вставших на Путь, всех и не упомнишь, а некоторых и знать не положено, больничке выделялись остатки самые мизерные, оттого-то Вадим и сиял, что выпало - ему.

Приставили его к Столовой, но нет счастья полного: хоть и к Столовой, а - снаружи. Внутри и без Вадима счастливцев хватало.

Ну и что, пусть снаружи, зато нет десятиверстных концов по стуже, нет изнуряющего рудника с его закоулками, куда только зайди - пропадешь, и хорошо, если быстро пропадешь… нет, наконец, Одноглазого Любителя. Одноглазый, впрочем, к Вадиму пока не привязывался, так ведь пока…

Легкая работа состояла в колке дров. Кухне дров требовалось изрядно, на то она и кухня. Предыдущие льготники привезли бревна, распилили их на поленья, поленья же аккуратненько разложили штабелями, только взглянешь - сразу видно: хорошо поработали.

А ему, стало быть, предстоит поленья довести до полной дровяной кондиции. Для этого дали ему в хозчасти топор, разумеется, под расписку, топор - вещь повышенного учета, и вот сейчас Вадим глядел на него и отчего-то вспоминал Родиона Раскольникова. Привычка вспоминать и мыслить делала Вадима трудноперевоспитуемым, но каким уродился, таким и помрешь, если не изменишься, наставлял Вильгельм Соломонович.

А меняет человека работа. Труд. Труд обезьяну перековал, неужто Вадим менее ковок, нежели обезьяна?

И он начал колоть дрова, благо и топор был не просто топором, а колуном.

Поначалу дело шло туго. Вадим знал, что березовые или сосновые поленья колоть одно удовольствие, а вот дубовые - мука, но какие поленья были перед ним, понять не мог: как всякий горожанин в пятом поколении и интеллигент в шестом, и дуб, и березу он представлял в виде набора букв, в лучшем случае видел на пейзажах Шишкина или Левитана. Но там они другие - высокие и не очень деревья, покрытые листвой, под лучами солнца или струями дождя. А тут - припорошенные снегом поленья. Поди, и сам Шишкин не разобрал бы, сосна или дуб перед ним. Или кедр? Колония в Гваздевском воеводстве была на южной границе Московии, в Диком Урочище каких только деревьев ни росло, а рубили их без выбора, сторонясь разве анчара. Что рядом оказалось, то, надо думать, и рубили.

То есть думать-то как раз и не надо, надо рубить, в смысле - колоть.

И Вадим разошелся. Колун ли по руке попался, либо гены пращуров очнулись от векового сна, но рубил он хоть и не скоро, да споро. Не иначе березовые, поленья-то. Порубит, отнесет дрова в дровяник, опять порубит, опять отнесет.

И никто над душой не стоит, в спину не целит. Красота! Одно слово - легкий труд. Был бы весь труд таким легким, он бы и не думал никогда, не вспоминал, и из трудновоспитуемого стал бы воспитуемым легко, или даже превратился в верного, не знающего сомнений: А вдруг они потому и верные, что у них всегда легкий труд? Да еще не снаружи Столовой, а внутри?

Но и эти мысли вскоре оставили Вадима, и он полной мерой познал освобождающую силу работы - ни укоров совести, ни рефлексии, ни дурных предчувствий. Да и с чего им взяться, дурным предчувствиям, когда полешки раскалываются прямо-таки с удовольствием? Даже снежный нетопырь, что пролетел в стороне, не обеспокоил, летит, и пусть себе летит. А вдруг это и не нетопырь вовсе, а просто ветром стенгазету сорвало, подхватило и понесло?

Или кусок белого пластика: хоронили в колонии не в черных мешках, а в белых - и наряднее, и найти, откопать в случае надобности, проще, и на белом много удобнее, чем на черном, вывести несмываемым маркером что-нибудь нужное, например "Щ-331". Вадим хотел было сплюнуть или по дереву постучать, его тут завались, дерева, но передумал: чему быть, того не миновать, а раньше ли, позже - какая разница? Вселенная тоже схлопнется в маленького вируса, а прежде солнце вспыхнет и всех сожжет, но кого это волнует? Тем более что вирус вселенной через пару триллионов лет - если время вне вселенной имеет смысл, - глядишь, опять начнет размножаться… Но и эти мысли покинули Вадима, оставив незамутненным чувство упоения трудом, и он даже расстроился, когда било велело всей колонии, а стало быть, и ему, оставить общественно полезный труд и заняться заботами личными, мелкими и неважными.

Он прибрал за собой все до последней щепочки и пошел к Старшому Столовой.

Старшой взял из рук Вадима топор, поднес обух к сканеру, посмотрел на экран. Здесь было все - число ударов, их сила, ритм, эффективность…

- Да ты, брат, махать топором горазд, вон сколько наработал! - и наградил Вадима премблюдом - драниками из мерзлой картошки.

А впереди ждали целых тринадцать счастливых дней…

Четвертый вариант^{357}

О компьютерном пиратстве сказано столько, что дальше продолжать как-то и неудобно. Дурной тон. С позицией давно определились, в землю зарылись, обставились ежами, спиралями Бруно и прочей атрибутикой. В ожидании битвы стороны поглядывают друг на друга в стереотрубы и нервно сплевывают, приговаривая: погоди, ужо начнется…

Время от времени самые нетерпеливые открывают огонь из неглавных калибров, но выстрелы тут же стихают. Так, приграничный инцидент, а не война.

"Авось, рассосется", - думает человек в трениках, устанавливая на компьютер скачанную с торрента ОС. "Ничего, скоро торренты прихлопнем, тогда побежите как миленькие в магазин и расплатитесь разом за прошлое, настоящее и будущее", - думает человек в лимузине. "Живи сам и давай жить другим", - думает человек в форме, обходя дозором стынущих на морозе торговцев палеными дисками. "Опять "давай", а я ведь сею разумное, доброе, вечное, пусть и конрафактными семенами", - думает закоченевший торговец.

Каждый нутром чует, что дальше так продолжаться не может, рано или поздно гром грянет, но в дождь крышу не кроют, а в ясную погоду вроде бы и не к чему. Да и нечем крыть ее, крышу, вот беда. Она сама кого хочешь покроет.

Чем все это кончится? Вариант первый - вакцина послушания. Всем при рождении раз и навсегда прививают уважение к закону. Обыватели строятся в очередь на очень платный софтосмотр, после чего компьютер получит талон, разрешающий дальнейшее пользование в течение года. Как с автомобилями.

Вариант второй - война всех против всех. Бесконечные тяжбы. Учитывая пропускную способность судебных органов - дело малоперспективное. Хотя если ввести упрощенную процедуру, тройки, рассмотрение дела в отсутствии обвиняемых…

И вариант третий: оставить все, как сейчас. Завтра будет отражением вчера. С вариациями, конечно: может быть, под суд угодит не директор сельской школы, а главный врач районной больнички или журналист неофициозного издания. Врачей и журналистов у нас много, и если судить одного-двух человек в месяц, хватит надолго. И волки бреют, и овцы блеют…

Но смущает неизбежность превращения третьего варианта в вариант четвертый. Даже больше - превращение уже началось.

Прежде чем перейти к сути, позволю лирическое отступление, благо законы жанра прямо-таки предписывают отступать где только можно.

Итак: Пушкина убил Бальзаминов! Тот самый, герой комедий Островского, коллежский регистратор с годовым жалованием в сто двадцать рублей, мечтавший выбиться из бедности через женитьбу на богатой. Не собственноручно убил, не в одиночку, не умышленно, но действия его были таковы, что гибель Пушкина была предопределена. Причина болезненной нервности поэта, приведшей к злосчастной дуэли, была тоже бедность. Одних долгов за сто тысяч, а журнал, издаваемый на собственные средства, не покрывал издержек. Почему? А потому, что безденежные Бальзаминовы, вместо того чтобы приобретать лицензионный "Современник", списывали стихи в тетрадочку - от человека к человеку. Благодаря рукодельному копированию, Пушкина читали и в Риге, и в Иркутске, и во Владивостоке. Измученный кредиторами, разуверившийся в прибыльности производимого им интеллектуального продукта, поэт махнул на жизнь рукой. Этим и воспользовались…

Что делает человек, когда плоды его труда беззастенчиво крадут? Введение продразверстки аукнулось массовым голодом: крестьяне перестали сеять пшеницу. Чего стараться, если все отберут? Ну а если не все? Если чуток оставят? Тогда сеять будут, но решат: при малейшей возможности нужно ехать в город и становиться хоть дворником, хоть человеком с дипломом.

Выяснилось, что и человек с дипломом не может уберечь свое. Тогда-то и появилась поговорка, что государство делает вид, будто нам платит, а мы - будто работаем. Коллективы годами разрабатывали новую модель магнитофона или пылесоса, в то время как народ облизывался на панасоники. И правильно облизывался - новая модель от старой отличалась преимущественно большей ценой и меньшей надежностью.

То же происходит здесь и сейчас - в софтверной индустрии. Отчаявшись получить с потребителей сполна - на одного платящего семеро Бальзаминовых, - человек начинает только делать вид, будто создает что-то новое: бантик повяжет, рюшечку пришьет. Как часто приходится слышать, что версия восемь программы имярек ничуть не лучше версии семь, только ресурсов ей подавай самых лучших и побольше, побольше. Понятно, бантики и рюшечки даром не даются.

Скоро и рюшечки делать перестанут. Все будет так, как в средние века, когда богатые сеньоры и меценаты заказывали немногочисленным интеллектуалам поэмы, полотна и реквиемы. Теперь место баронов и герцогов займут крупные корпорации.

Но крупных, а главное, готовых платить корпораций всегда меньше, чем работников умственного труда. Части из них придется переквалифицироваться хоть бы и в управдомы. Оставшиеся в силу обстоятельств секреты будут беречь пуще глаза, что приведет к торможению прогресса вплоть до его полной остановки.

Наступит второе средневековье.

Как вы думаете, а первое средневековье почему наступило?

Необременительные условия^{358}

Недавно прочитал объявления: продаются породистые котята с необременительными условиями.

Поинтересовался, что подразумевается под словом "необременительные".

Оказалось:

1. Обязательно стерилизовать.

2. Обязательно не выпускать из дому.

3. Обязательно регулярно показывать определенному ветеринару.

4. Обязательно применять сухой корм конкретной фирмы.

5. Ну и еще пять пунктов.

Заинтересовался. Пункт о стерилизации казался самым понятным: сохранить монополию, не допустить размножения породы в чужих руках. Правда, ветеринары и заводчики дружно утверждали, что кошка или кот после кастрации жить станет лучше, жить станет веселее. Возможно. Во всяком случае, хозяевам хлопот меньше. И вообще, может, они, заводчики, в прошлой жизни были этими самыми кастрированными котами и обладают истиной из первых лап.

Не выпускать из дому? Тут ответ категоричен: домашней кошке на улице делать нечего. На улице машины, собаки, уличные кошки, глисты, микробы… В крайнем случае, у себя на даче можете выгуливать на шлейке по дорожке, вымощенной желтым кирпичом.

Что ж, и в этом есть смысл. Многие люди тоже улицу как.то не очень любят. Дикие машины, чад, шпана… Ветеринару показывать - еще разумнее, почему только определенному, если у меня есть проверенный Айболит? Ну, тот по породе специалист, отвечают. Насчет сухого корма - то же: для данной породы лучшей еды не бывает.

Как продавец может проконтролировать меня, покупателя? Просто, отвечают. Документы на котенка я получу только после стерилизации этого котенка. У означенного ветеринара, разумеется. Без документов же размножайте кошек, не размножайте, конкуренции они не составят. А как с остальным? С прогулками по двору, кормлением натуральной пищей, наконец с манкированием визитов к ветеринару? Это уже на совести покупателя, хотя если животное кастрированное, беды для продавца все равно не будет.

Какие же условия считаются тогда обременительными, спросил я.

О, это просто: участвовать в выставках, добиваться кошачьих титулов и тем самым укреплять позицию сюзерена, сиречь заводчика.

Ага, понял я, это что.то ордена меченосцев, и, памятуя Николая Ивановича, последнего самозваного гроссмейстера, решил с судьбою не шутить.

Но "необременительные условия" засели в голову накрепко.

В принципе - это обыкновенная программа защиты интеллектуальной собственности, потому что породистый кот, по крайней мере отчасти, ею и является. Его разница с котом из подворотни заключается не в килограммах мяса и шерсти, нет, для пирожковых и шашлычных эти коты равны. Разница для ценителя - в многолетнем труде по искусственному отбору, сотне удачных и неудачных комбинаций, целенаправленных, а порой и случайных действий, приведших к тому, чтобы миру явилось новое пушистое или голенькое чудо. И вот это чудо, на которое затрачены и силы, и средства, взять да и отдать на размножение в алчные чужие руки? А хоть и чистые, действующие по принципу "счастье для всех - и, по возможности, дешево"? Нет уж! Кастрировать!

Но всех не перекастрируешь, тем более что по ряду причин операцию эту должен планировать и оплачивать уже новый владелец кота. А вдруг он передумает? Вдруг в прошлой жизни он тоже был котом и тоже знает, что такое хорошо и что такое не очень?

Единственное, что до времени выручает заводчика, - почтение перед бумажкой. Мнение группы людей, считающих важным лишь то, что признает она, эта группа. Усы, лапы и хвост - это ни разу не документы, вот! И потому брат-близнец котенка с невыправленными документами моментально превращается в лицо непородистой национальности со всеми вытекающими последствиями. Ему ли жаловаться?

Вот у Людовика Четырнадцатого якобы беспаспортный брат имелся, так тому и вовсе надели железную маску - и пожалуйте в пожизненное одиночное заключение, монсеньор Никто.

Но это проходит потому, что кошка сейчас - символ, а не функция. Ее дело - устанавливать статус хозяина, а не ловить мышей. То ж и с собаками. Племенное собаководство зачастую превращает рабочих животных в диванно-сторожевые подушки. Представьте, что породистая кошка отменно уничтожает крыс и мышей, было бы вам тогда дело до ее документов? Или пес без лишнего брёха берет нарушителя границы за горло или хотя бы за руку? Пасет овец, давит волков? Есть, есть еще такие животные в горах, где и кинологические, и фелинологические, и даже софтверные ассоциации остаются забавной игрушкой людей равнин, людей, до старости остающихся несмышленышами.

Действительно, недавно купленный лазерный принтер намекает: только на бумаге одноименной фирмы гарантируется соответствующее качество. Я поначалу опешил: думаю, буду печатать из Пушкина, а принтер, обидясь на бумагу, накарябает что-нибудь заборное. Оказалось, дело шло о визуальном качестве, о точках на дюйм. Не знаю, бумагу беру, какая попадется, лишь бы белая, восемьдесят граммов за метр квадратный. Пока с рук сходит. Ага, это из необременительных условий - кормить котенка только кормом Икс. Равно как и фотоаппарат требует батареек одноименной фирмы, иначе он за себя не отвечает.

Ответит.

Или ему ответят!

Нежданное счастье^{359}

Романтики мечтали о сапогах-скороходах, ковре-самолете и шапке-невидимке. Людям практичным милее были неразменный пятак и скатерть-самобранка. Людям, способным переломить историю, нужны были сто тысяч тракторов и электрификация всей страны.

О самосчетных машинках не мечтал никто. В домашнем хозяйстве штука эта представлялась лишней. Вернее, не представлялась вообще. Своих кур, овец, коров, свои десятины, наконец, свои деньги никто не гнушался посчитать вручную, и в пересчете последних люди даже находили удовольствие, радовались, если процесс длился долго, и огорчались, если коротко.

Даже профессиональные мечтатели-визионеры уже после появления этой самой самосчетной машины отводили ей место в Правительственных Центрах Всеобщей Заботы Обо Всем, в крайнем случае монтировали на межпланетный космический корабль: пусть будет самосчетная машинка, пусть, - но пусть направляется куда-нибудь подальше, авось там и пригодится. В окрестностях Юпитера.

Таким образом, сегодняшнюю субтотальную компьютеризацию (до тотальной не хватает лишь привычки доводить дело до конца) назвать воплощением в жизнь многовековой мечты человечества нельзя никак. Просто «счастье вдруг в тишине постучалось в двери» и сказало: теперь я буду жить с вами, радуйтесь громко!

Мы и радуемся. Отчего же не порадоваться, вещь со временем проявила себя достойно, и у рачительного хозяина места зря не занимает. А лежебока рад еще больше - ох, и распотешило оно, счастье-то!

Смущают, правда, некоторые детали. Мелочи. Нюансы. Как-то уж слишком внезапно все случилось. Если манхэттенский проект финансировало богатейшее государство, если БАМ, затянув пояса, под бодрые песни строили всем народом, если, наконец, автозавод по производству малолитражек и финансировали, и строили, и заграничных специалистов приглашали, то здесь - ни фанфар, ни подвига. Просто то в одном подвале, то в другом появлялись вдруг фирмочки, которые в обстановке нетерпимости к роскоши и удобствам продавали серые жужжащие ящики и специализированные телеэкраны к ним.

Нет, я понимаю, за всей этой кустарщиной стояла мощная промышленная база на западном и восточном побережьях Тихого океана, но и там уж больно гладко все шло, что породило слухи: не сами люди самосчетные машинки придумали, это дар иной цивилизации, данайский дар. Нас осчастливили новой технологией, как младенца погремушкой. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы к утюгу (печке, звездам) не лезло.

Вот никто и не лезет. Время от времени спохватываемся - да вот же она, Луна, каждый день над головою, и луноходы по ней ездили, и астронавты - давно, давно это было. Те астронавты давно дедушки, а то и прадедушки. Сейчас объявили - жди, Луна, скоро придем, ботинки только почистим. Но боюсь, что получится так же, как и с казино, которые совсем-совсем недавно грозились загнать в резервации, четыре на всю Россию, а потом про это как-то нечувствительно забыли.

Ладно, выбросим теорию о внеземном происхождении компьютеров на свалку как неконструктивную, спекулятивную и вообще унижающую человеческое достоинство. Сохранились, поди, тонны проектной документации на процессоры, где каждый транзистор и начерчен, и утвержден начальством, и, разумеется, приведены математические доводы, почему данный элемент присутствует именно здесь, а не в другом месте. И так на все сто миллионов составляющих процессора - или их уже больше? Неважно.

Неважно потому, что главное не в компьютерах. Главное другое - в следующий раз в двери постучит опять совершенно не то, чего мы хотим, о чем мечтаем. А о чем мечтаем - не постучит. Не ждите топлива из морской воды, таблеток малого или большого бессмертия (малого - до тысячи лет, большого - свыше миллиона плюс самовосстановление из любой уцелевшей субклеточной прионной капсулы организма бессмертного), не ждите отдельной квартиры каждой российской семье или таблеток, излечивающих дырки в зубах. Не говорю, что этого не исполнится вовсе, нет. Может, исполнится - но с громадными затратами народного труда, казенных денег и доступно будет, как и атомные бомбы, далеко не каждому гражданину.

А появится что-то совершенно невообразимое, о чем сейчас просто не думается, как не думалось о самосчетных машинах в августе четырнадцатого. Ну, попытаюсь представить, что дастся в руки на этот раз. Раз, два, потихоньку-потихоньку, ну, еще немножко… Готово!

Мясная картошка, вот! Как известно, есть картошка - нет голода в полном объеме. Но остается белковая и витаминная недостаточность. В недалеком будущем появятся сорта картофеля, клубни которого и по вкусу, и по составу будут неотличимы от свинины или телятины. Выкопал куст, почистил картошку, пожарил - вот и бефстроганов или эскалоп-африкен. Урожайность - триста центнеров мясной массы с гектара - недурно, а? Причем не гниет, не тухнет, ссыпал в погреб - и всю зиму пролежит, и весну, в общем, до следующего урожая.

Интересно, изменится ли тогда численность населения Земли, прекратятся ли африканские войны, исчезнет ли голод?

Или возможность сытно поесть отдельно, а желание убить - отдельно?

Кривая распределения^{360}

Наличие людей, разумом не богатых, является фактом установленным. То тут то там появляются статьи, в которых сообщается: третья часть населения страдает олигофренией в стадии умеренной дебильности. Поменьше, но тоже достаточно - дебильности неумеренной. Встречаются и полные идиоты. Даже Армия от них отказывается.

Мимо народного взора это, разумеется, не прошло, отсюда и множество пословиц, поговорок и сказок, героями которых являются, говоря прямо, дураки. Их даже назначают источником невзгод нашей отчизны.

А вот насчет умных в народе большое сомнение. "Тоже мне, умник сыскался" - чувствуете недоверчивую интонацию? "Если ты умный, почему ты бедный?" - другая плюха. "Все жалуются на плохую память и никто - на недостаток ума" - попытка самоиронии. Что ж, трезвое большинство относит себя к людям со средними способностями, хорошо, если немножечко выше среднего. Я и сам причисляю себя к такому большинству.

Но странная получается серединка: с одной стороны - масса дураков, с другой - горсточка умных. Явная асимметрия кривой. Дураков - стаи, а умный в одиночестве гуляет кругами, заметил поэт.

И это настораживает. Настораживает так, что даже страшно становится. Я подозреваю, что умных людей примерно столько же, сколько и дураков. Изрядно - умниц в стадии умеренной гениальности, встречаются и совершенные титаны мысли.

Только они стараются не открываться ни перед дураками, ни даже перед людьми среднего ума. В своей среде и то конспирируются.

Ну да, есть нобелевские и прочие лауреаты, есть просто очень умные люди, но много ль их вокруг?

Возьмите любой провинциальный город, хоть даже и губернский: нобелевских лауреатов часто и вовсе никаких, а дураков… Происходит это потому, что лауреаты - умные люди, открывшиеся миру из альтруистических, а то и из совсем не ведомых средним людям побуждений. А так - в каждом селе, поди, живет человек, при определенных условиях способный стать в один ряд с Менделеевым, Гамовым и Капицей. Но не становится. Не потому, что среда не пускает. Сам не хочет.

Но, быть может, умники, в отличие от одноименных зарядов, имеют свойство притягиваться друг к другу, концентрироваться? Действительно, что делать нобелевскому лауреату в Большой Гвазде, когда есть Москва?

Однако и в Москве нужно долго побегать, чтобы увидеть Настоящего Живого Лауреата. Разлетаются кто куда, дисциплины не любят, всяк по-своему думать норовит, а не об указаниях и предписаниях Начальства.

Потому и толку нет. Вот если их всех собрать в кучу, организовать надзор, ввести систему плюх и плюшек, то ведь горы свернут, даже и буквально. Пенемюнде, Манхэттенский проект, наш Арзамас-666 - тому примеры. Если бы после войны державы-победительницы не делили ученых "фон Брауна тебе, Греттрупа мне, Гейзенберга тебе, фон Арденна мне, Менгеле ногой под коврик задвинем…", а продолжали налаженную работу в Пенемюнде, очень может быть, что жил бы я сейчас где-нибудь в лунном или марсианском подземном граде, ходил бы на воскресники "Новую галерею для прибывающих - досрочно!", а длинными лунными ночами поднимался бы в свободные минуты на поверхность и глядел бы на Землю со слезой в левом глазу.

Но умные на то и умные, что знают, к чему ведет достижение критической массы. Да и зачем им нужно, чтобы я был на Луне и тем более на Марсе?

Умными рождаются, а очень умными становятся.

В детстве умники порой блистают талантами, их так и зовут - вундеркиндами. Но, подрастая, они догадываются, что таланты лучше бы не разбрасывать куда, где и перед кем попало. Не закапывать их, таланты, не накрывать кувшином пламя свечи, но жечь масло своих светильников только в нужное время и перед нужными людьми. Может быть, только перед зеркалом.

Положим, откроет такой человек тайну природы: как свинец или даже песок (из глины он Големов делает) превращать на кухне в золото с помощью микроволновки и посудомоечной машины. И что, тут же побежит обнародует свое открытие ради Ордена Отечества четвертой степени? Дурак, и тот не побежал бы, разве что полный идиот. Дурак стал бы ради личного благополучия золото варить, на чем и погорел бы. Спасает дурака лишь то, что он секрета превращения не знает. Ищет века, тысячелетия, по пути немало полезного открыл (упорный трудолюбивый дурак стоит среднего человека, еще и доплатить можно). Умный же превратит килограмм песка в золото, потом распревратит обратно, вычистит кухонную машину да и пойдет в огород, где среди песка растет потайная картошка. Эта картошка, как женьшень, при виде чужих уходит глубоко под землю вместе с ботвою, а своим сама навстречу выскакивает. Наберет умный картошки, приготовит в той же микроволновке как положено - со сметаною, укропом, луком, грибами и кабан-травою, переложит в термосудок (тепло хранит век, причем не в переносном, а в буквальном смысле) и махнет в гости к такому же умнику на Марс или на Луну. Поужинают умные люди, посмотрят на небеса, погуляют в окрестностях Сфинкса, беседуя о непонятном.

Положа руку на сердце, спрашиваю себя: так ли уж нужен я им там, на Марсе?

Мир Достоевского^{361}

Иной человек не может жить, строить планы и даже завтракать спокойно, не зная, как устроена Вселенная. Хорошо человеку недалекому - не моего ума дело, лучше колбаски потолще на тоненькую булочку положить и кетчупом густо намазать, потому как день будет хлопотный, столько встреч впереди… Неплохо и религиозному: мирозданье - дело Божье, а мое - заботиться о дне сегодняшнем. Тревожиться о завтрашнем - схлопнется Вселенная в новую сингулярность или так и будет пухнуть, покуда не лопнет от старости, - дело пустое, завтрашний день сам о себе позаботится. Но вот жизнь человека тонкого, образованного, верящего лишь в человеческий разум и мыслящего категориями геологических масштабов, - воистину трудна.

Действительно, если все вернется к сингулярности, к чему тогда суета вокруг дивана? Не лучше ли лечь да и полежать, переваривая те самые колбасу, булочку и кетчуп? Если нет вечной души, если со смертью кончается явь, а нави нет и не будет, быть может, лучше здесь и сейчас постараться использовать то, что имеешь, то, чем обладаешь, а не надрываться ради неведомого, недоступного и потому несуществующего светлого будущего? В конце концов, пиво есть пиво, пьешь ли его на траверзе Буэнос-Айреса, сидя в кресле обзор-палубы собственной океанской яхты (водоизмещение семь тысяч тонн, мощность дизелей двадцать тысяч лошадиных сил), - или пьешь его перед экраном монитора, на котором тот же Буэнос-Айрес во всей красе? Надоест Буэнос-Айрес, кликну - и будет безымянный тропический остров, деревня Николо-Вавариновка или вовсе спутник Юпитера Амальтея. А нет монитора - тоже не беда. И в окно можно посмотреть, да и на потолке умный, образованный, интеллигентный человек много нового разглядит. Иную реальность. Потому что с этой реальностью тонкому, образованному человеку без капитала ужиться невозможно. А капитал создать тонкость и интеллигентность не всегда позволяют. Нет, можно, конечно, встать с дивана и устроиться в представительство фармацевтической фирмы. Потом ходить по поликлиникам, суля докторам и поездку в Египет, и по сто рублей за каждую купленную пациентом по кодированному рецепту упаковку средства от хламидий и вирусов папилломы человека, будь оно продано в виде мази, ампул для внутривенного введения или ректальных свечей. Пойти можно, но ведь и без того в мире хватает надувательства, к чему умножать? Да и вон их сколько, представителей с горящими глазами, под дверью каждого кабинета. Всяк свои таблетки-мази-свечи проталкивает, пачки проспектов сует, - где уж бедному врачу запомнить твою фирму? А не будет кодированных рецептов - не будет и премиальных. И с чего жить тогда? Все деньги только на бензин уходить будут, на одежду (представитель нашей фирмы обязан соответствовать самым высоким стандартам!), и хорошо еще, если останется на бутылочку пива. А то ведь может и не остаться. В чем тогда смысл суеты?

Второй вариант - в телевизор попасть. Не петь-плясать, червяков глотать, прыгая с парашютом, а в реалити-шоу со скромным названием "я". Чтобы прямо здесь, в моей квартире наставили микрокамер, снимали меня во всех моих проявлениях и передавали на триста восемьдесят пятом канале. Я не жадный, за большим окладом не гонюсь, лишь бы стаж шел и больничный в мусорное ведро не выбрасывали. Для поднятия рейтинга в гости ко мне водили бы Хиллари Клинтон или Черномырдина. Уж мы бы за пивом потолковали о геополитике!

Но если Вселенная вновь обернется сингулярностью, не порадует такая жизнь. Даже пиво в сравнении с сингулярностью - ничто и даже меньше.

Потому что нет никакого пива. И меня нет. И вас тоже. Есть только Федор Михайлович Достоевский в ожидании казни.

Несколько лет спустя после возвращения Достоевского с каторги знакомый писателя, поэт Полонский, просил Федора Михайловича не терзаться, не переживать вновь и вновь тех тягостных минут, когда ему, Достоевскому, прочитали приговор, расстрельной команде дали команду "целься" и лишь в последние секунды объявили монаршую милость.

- Все это было давно, и прошло невозвратно! - убеждал поэт.

- Вы в этом уверены? - ответил вопросом Достоевский, и вопрос этот значит не меньше, нежели все ответы Хоккинга.

Достоевский сомневался в том, что окружающее - реально!

Известно (во всяком случае, из художественных произведений), что перед смертью человек мысленно переживает всю жизнь. Только отчего-то люди несведущие считают, что переживает человек жизнь прошлую, и лишь посвященные знают: будущую. Все, что последовало за командой "целься", - перемена участи, каторга, солдатчина, одна женитьба, другая женитьба, бегство от кредиторов за границу, рулетка, рулетка и еще раз рулетка, возвращение в Россию, книги - "Преступление и наказание", "Бесы", "Братья Карамазовы", преждевременная смерть писателя, революция, советская власть, контрреволюция, власть несоветская, я и даже вы - все это лишь видение, мелькнувшее в голове писателя между командами "целься" и "пли".

Самое ужасное, что ни сам Достоевский, и уж тем более никто другой, не может быть совершенно уверен, что команду "пли" отменили…

Прощай, рулетка!^{362}

Желание чуда есть одна из первейших потребностей человека. Очень хочется. Но о чудесах мы преимущественно знаем понаслышке, порой буквально - встречаются еще люди, которые рассказывают на ночь сказки. Правда, редко. Еще про чудеса в книгах пишут - Библия, опять же сказки, и, само собой, фантастика.

Двадцатый век научился чудеса показывать - в кино. Правда, большинство понимает, что читать и смотреть на экране - это одно, а вот видеть вживую… А если бы еще и самому обладать способностью творить чудеса, вышло б совсем замечательно. Этим и пользуются мистификаторы, сочиняя разную небывальщину под видом документального очерка или вовсе информационного сообщения - мол, школа левитации демонстрирует полеты своих выпускников. Еще и фотографию покажут, как человек, сидя в позе лотоса, приподнимается сантиметров на тридцать над землею. Или вот студент взглядом ложки гнет. Или сигареты по столу катает. Авторитет печатного слова таков, что многие верят до сих пор. А как верили сорок лет назад, когда пресса обязана была публиковать только идеологически выдержанный материал и всякая сомнительная (с точки зрения ортодоксального материализма) строка безжалостно вычеркивалась, иногда вместе с автором! Лет сорок назад в воронежском "Молодом Коммунаре" (были и другие "Молодые коммунары", например в Туле) напечатали очерк о необычайно талантливых людях - они умели одной лишь мыслью двигать спички, папиросы, игрушечных солдатиков и т. п. И происходило все это не где-нибудь в дебрях Амазонки (хотел написать еще круче - в дебрях Сахары), а прямо в редакции газеты.

Статья эта произвела эффект взорвавшейся коровы (а вы думали - бомбы? Взорвавшейся бомбой кого удивишь…), ее даже читали в школах на уроках физики. В нашей, по крайней мере, читали. И я торжествовал: вот оно, научное подтверждение существования телекинеза. Совсем как у братьев Стругацких в "Шести спичках"! Я, как и большинство малых и больших, газетную публикацию считал безусловным научным подтверждением ("Прочитал в газете!" - повторяли хором). Потом, правда, последовало опровержение с оргвыводами. Телекинез свелся к немудреным фокусам (в папиросах были иголки, в рукавах - магниты), и в школах провели беседы о легковерности падких на сенсацию, мистику и прочую мракобесию.

Но отчего так жадно ждали чуда журналисты? Публикация никак не влияла на тираж газеты, его, тираж (а заодно и зарплату), устанавливали в плановом порядке. Гонорар? Но куда проще, надежнее и безопаснее писать про звеньевую колхоза "Красный Путь", которая днем выполняет две нормы, вечером пляшет и поет в художественной самодеятельности, а ночью, будучи студенткой-заочницей, готовится к экзаменам за третий курс. Нет, всех нас, включая самих трюкачей, томила жажда чуда, и мы готовы были к чуду, ждали чуда и - поверили ("всю жизнь Мариванну обманывали, а она опять поверила и отнесла денежки в МММ" - уже тоже История).

Да что "Молодой Коммунар", когда в моем вузовском учебнике по анатомии всерьез упоминали "эффект Розы Кулешовой" - умение на ощупь определять цвета бумажных листков и даже читать - не специальные книги для слепых, а обыкновенные.

Или вот полеты во сне… Как знать, вдруг это стучит в дверь генетически обусловленная способность? Просто она еще (или уже) не развилась до полетов наяву, но дайте срок, ужо…

Ждем чудес, читаем материалы "известного исследователя аномальных явлений Соломона Нафферта", криво усмехаемся и опять ждем…

А давайте представим, что - дождались!

Что практически каждый может поднять в воздух и три-четыре спички, и себя любимого? Умеет читать кончиками пальцев набранные петитом тексты книг, изданных на рубеже девяностых (сейчас-то шрифт берут покрупнее, да и бумагу подбирают "газетную пухлую", и тогда восьмилистовая[Имеется в виду авторский лист (40 000 знаков).] повесть оборачивается Романом В Твердой Обложке). И ложки гнуть научились - взглядом!

Стали ли мы после этого лучше? Или хотя бы жизнь наша облегчилась?

Велико счастье - ложки гнуть. Да я давеча для пикника купил набор разовой посуды, так ложки - металлические, блестящие - согнуть может и младенец. Не взглядом, правда, а приложив минимальное мускульное усилие. За полсекунды. А взглядом требуется минута, и энергии расходуется вдесятеро против мускульной, аж спина мокрая.

Или левитация на фут над землею. По затрате энергии она близка к поднятию штанги. Тяжело. Куда проще подпрыгнуть на ту же высоту. Полет на этой высоте на самое небольшое расстояние душу утомит до изнеможения. А летать сапсаном в облаках со скоростью двести километров в час, увы, не получается. Чудеса подчиняются законам природы, только КПД у них ниже. Потеть, дрожать от напряжения, изнуряться, чтобы поднять спичку над столом? Руками быстрее, проще и надежнее. Нет, конечно, в казино, где правят рулетка и кости, мизерный телекинез пригодится, но только если им владею я один. А если каждый - тогда прощай, рулетка.

Получается, что проку от чудес - во всяком случае, от шестиспичечных чудес - никакого?

Именно. Потому мы и нечудесны.

А что до полетов во сне и статей в газетах…

Хочется!

Фантазия^{363}

Великому Событию, как водится, предшествовали знамения. Сначала Россия скупила едва ли не все газовые и нефтяные конторы мира, потратив всё сэкономленное прежде и набрав долги на много лет впредь. "Ничего, выплатим и не заметим, теперь мы вроде топливной "Де Бирс" - сколько скажем, столько и заплатят", - уверяли экономисты в промежутках между рекламой: "Диктуем цены на бензин от Кордильер до Апеннин!"

Затем в пяти городах, включая совсем уже плесневеющую Гвазду, начали возводить моторостроительные заводы, и как возводить! Немцы, американцы и прочие шведы строили их круглосуточно, по самым наиновейшим технологиям, и через пару лет Россия должна была непременно стать лидером по производству дизельных и бензиновых двигателей. Собственные же закордонные заводы всякие Роллсы, Ройсы и Майбахи клятвенно обещали через два года перепрофилировать во что-либо иное, что, конечно, тоже влетело России в копеечку, но Международный валютный фонд пошел навстречу и выделил целевой кредит.

Наконец, недруги отступились и позволили России строить в некоторых странах атомные электростанции, чем опять же вызвали прилив гордости и отток средств на возведение реакторов (но вдруг - отдадут? Хотя этим странам Россия простила долгов столько, что еще пять-десять миллиардов общего пейзажа не нарушат).

И вот над крышами возводимых заводов и станций засияло новое солнце: человечество нашло Вечный Двигатель! (Нашло, заметим в скобках, в разработках подмосковной шарашки начала пятидесятых.)

Как и все великое, был двигатель прост, еще Ломоносов стоял на пороге открытия, да случай отвлек (и уберег) - жена позвала борщ кушать. Речь, понятно, идет о магнетизме. Поскольку Земля обладает электромагнитным полем, и поле это есть повсюду (в чем каждый может убедиться, глядя на компас), то преобразовать магнетизм в электричество - дело не только возможное, но и простое настолько, что я даже не буду об этом писать. А не то получится, как с одним малоизвестным советским писателем, которого исчезли в 1942 году, а за что? А за то, что в авантюрном романе тот неосторожно сочинил: на глубине трех верст под Москвою якобы существует иная, тайная Москва, вот оттуда-то и правят Россией. И написал-то в 1921 году, и издал тиражом в пятьсот экземпляров на дрянной бумаге, а вот припомнили. Так что о конструкции умолчу, скажу лишь, что сделать его можно в любой сельской мастерской, и не задорого. Ничего удивительного: громоотвод тоже мог появиться при Юлии Цезаре, живи тогда Франклин.

И тут же выяснилось, что нефть наша, газ, гиперконцерны и бензиново-дизельные моторы нужны миру не больше, чем Великий Тоннель под Аральским морем (не слышали о таком? Ну, значит, жду гостей дорогих).

Футболисты побежали из спонсируемых энергетиками команд быстрее, нежели блохи с околевающего пса. Нефтяники, газовики и прочий рабочий люд, которому бежать было некуда, клепал в мехмастерских Вечный Двигатель, с его помощью на Вечной мерзлоте ставил парники да теплицы, сажал картошку, а кто побойчее - виноград, и потому народ в очередной раз не пропал. Тож и моторостроители. Железо из новеньких заводов быстренько продали на лом, а помещения приспособили под казино, аквапарки и залы для русского пейнтбола (это когда шарики заряжают не краской, а кровью ВИЧ-больных).

Своих авто на электродвигателях было мало, и потому быстренько ввели пошлину на ввозимые машины - по одному евро на грамм веса автомобиля. Внутреннюю цену на бензин подняли вдесятеро - чтоб компенсировать убытки от рухнувшего внешнего рынка. Народ крякнул и пересел на велосипеды с моторчиками от швейных машин, миксеров и вентиляторов. Поскольку законов об электровелосипедах не было, ГИБДД поначалу растерялось, но потом стало регулировать движение, что обывателям было слегка непривычно.

Каждый селянин за литр самогона покупал силовой агрегат на десять киловатт (позднее цена поднялась до пяти литров, но тоже осилили, кто и по два, по три брал) и, забыв про обещания о газе в каждом доме, перешел на круглогодичное возделывание вкусной и полезной пищи. Страна стремительно превращалась в аграрное государство, что, по мнению маргинальных экспертов, все-таки много лучше, чем быть сырьевым придатком.

Тем временем ученые забили тревогу: Вечный Двигатель вечен, лишь покуда существует магнитное поле Земли. А бесконтрольное использование Двигателя истощит поле в считанные столетия. И не случайно Марс и Луна пусты - бездумные селениты и марсиане исчерпали поле, а с ним исчерпались сами: космические лучи выжгли биосферу планет под корень. В ответ сторонники Вечного Двигателя заявили, что нефти вообще хватало лет на тридцать, однако это никого не беспокоило. А за столетия много чего произойти может. И на крайний случай кто мешает создать под Москвою город для избранных людей: на глубине два-три километра никакие космические лучи, мутировавшие сограждане и враждебные вихри не страшны.

После упоминания подземного города редакторов СМИ вызвали Куда Надо, и с тех пор отовсюду слышны только песни и смех, так что все кончилось, по крайней мере, весело.

Искушение-2008^{364}

1 сентября 2008 года астрономы и просто обыватели заметили, что у Земли появилась вторая луна.

Астрономы быстренько доложили правительствам, что новое небесное тело представляет собой овоид тридцать на двадцать километров, находящийся на геостационарной орбите в созвездии Скорпиона.

Поверхность овоида обладает сложной структурой в духе Звезды Смерти, что наводит на мысль об искусственном происхождении объекта. В пользу этого говорит и то, что объект появился внезапно: еще час, еще мгновение назад никаких подозрительных предметов в окрестностях нашей планеты не было, и вот - нате!

Вечером первого сентября в двадцать часов по Гринвичу на всех телевизионных каналах появился человек, одетый в костюм советской моды конца восьмидесятых, и на чистом русском языке заявил, что прилетели к нам из столицы Вселенной ревизоры, которые будут отныне и вечно пребывать на орбите Земли. А его, Ивана Нафферта, ревизоры назначили старостой Земного Шара с самыми широкими полномочиями. Поэтому ведите себя хорошо, и тогда все будет не хуже прежнего.

Синхронный перевод и титры на экране позволили понять старосту всем, от патагонских индейцев до гренландских эскимосов. Одновременно с этим заявление транслировалась всеми радиостанциями Земного Шара, а также появилось на всех сайтах WWW - безо всякого участия в процессе работников Интернета, радио и телевидения.

Спустя самое короткое время компетентные органы выяснили, что облик на экране и речевые характеристики полностью соответствуют таковым учителя русского языка и литературы норушкинской восьмилетней школы Ивана Соломоновича Нафферта. Срочно послали к оному Нафферту представителей власти, но в пяти километрах от Норушки у всех "мерседесов" вдруг заглохли двигатели, и оставшуюся часть пути представители проделали пешком по размытой дождями грунтовой черноземной дороге. Армейские ботинки охраны выдержали, а вот туфли от лучших обувщиков мира испортились невозвратно.

Невзирая на трудности, делегация достигла домика Нафферта второго сентября в двенадцать часов.

Нафферт пригласил делегатов попить чаю, но когда губернатор заговорил о необходимости оправдать высокое доверие и предложил помощь в виде наказа от власти на семнадцати страницах машинописного текста ("это только на первое время, вскоре вас обеспечат квалифицированными управляющими, и вообще, не желаете ли переехать в Большую Гвазду, а то и прямо в Москву, где вам выделят квартиру министерского ранга"), Иван осерчал, попросил быстренько допить чай, покинуть дом и впредь пустяками не беспокоить. Он-де сейчас занимается проблемами экологии и, по совету жены, учительницы истории и географии, намерен переместить айсберг в центр пересохшего Арала.

Действительно, за неделю до прилета ревизоров от антарктического ледника откололся кусок размером с Люксембург. Этот кусок второго сентября в четырнадцать часов по московскому времени плавно поднялся ы воздух на высоту сто один километр и, не теряя ни единой льдинки, на скорости две тысячи километров в час двинулся в направлении Аральского моря, куда, спустя расчетное время, мягко опустился. Геологи, океанологи, гляциологи и просто журналисты, не довольствуясь фотографиями со спутников и самолетов, ринулись поглядеть на диво и потрогать его, буде возможно, руками.

Тем временем "Большая восьмерка" экстренно собралась в Рейкьявике, где и попыталась выработать единую линию поведения в данной ситуации. Москва, так уж вышло само собой, председательствовала.

Единодушно постановили, что сосредоточение власти в руках неизвестно кого (а хоть и известно) недопустимо, но решили поначалу выяснить, каковы же они, пределы этой власти.

Продолжение пишется.

Искушение-2008^{365}

Итак, "маленький человек", скромный деревенский учитель получил от пришельцев силу, да такую, которая не снилась ни одному императору или генсеку. Складывалось положение совершенно нетерпимое: не сегодня-завтра авторитет власти пошатнется, люди спросят - зачем нам президент, который даже Арал наполнить водою не может?

Телекомментаторы и газетные обозреватели хором стали убеждать, что если Арал пересох, значит, так тому и быть, с бухты-барахты вмешиваться в экологию Земли не след, и вообще, есть более насущные задачи - например, вакцина против тяжелых заболеваний.

В Лисью Норушку ударными темпами проложили шоссе, дабы не повторился предыдущий конфуз, и министр больниц и кладбищ со свитою сослуживцев приехал на скромных "фольксвагенах" с визитом и челобитной - избавить человечество раз и навсегда от рака и СПИДа.

Учитель попросил подождать, пока он закончит урок, но как только уборщица баба Клава зазвенела в старинный колокольчик, Иван вышел на крыльцо, выслушал предложение министра и ответил:житье на готовенькое только ослабляет ментальный потенциал, вакцину люди и сами придумают, а вот деньгами на финансирование проекта "Человек без рака", если у государства средств не хватает, помочь можно.

И помог: очень надежный банк получил целевой взнос, более чем значительный, при этом личные (но совершенно секретные) счета министра и его приближенных оскудели на ту же сумму. Узнав о том, с половины пути развернул свой кортеж министр дорог и направлений (хотел просить денег на восьмирядный тоннель Москва - Сочи - Владивосток).

Впредь ответственные чиновники в Норушке не показывались.

Тем временем учитель сделал планету Марс оппонентом Земли (Марс стал вращаться по земной орбите, но в противофазе), а Венеру переместил на орбиту Марса - пусть-де остынет маленько. Лет через триста будем яблони сажать. Перемещения произошли мгновенно, для земной природы без последствий, но вновь поднялась волна возмущения в СМИ: по какому праву учитель географии покушается на святая святых - систему Коперника? Учитель промолчал, однако телевидение планеты неделю показывало исключительно общеобразовательные программы без малейшего перерыва на рекламу.

Вопреки скептикам Арал начал оживать, и среди барханов расцвели миллионы цветов, что было если еще и не полезно, то красиво, во всяком случае.

Пока телевидение показывало прогулки с фараонами, случилась странная вещь: некий безымянный снайпер был найден в полуверсте от дома Нафферта на крыше недостроенной водокачки. Что он действика тельно снайпер, а не строитель, указывала винтовиностранного образца, маскировочная и прочая одежда без ярлычков и отсутствие каких-либо документов. Снайпер был мертв, и убила его пуля, выпущенная из собственной же винтовки, но не в упор, а с расстояния в половину версты. Одновременно той же самой пулей с того же самого расстояния были поражены еще девять человек в различных местах нашей необъятной родины, иные занимали исключительно ответственные посты в силовых ведомствах.

Дискуссия среди экспертов-баллистиков загадку не прояснила.

Следующий случай вышел скорее скандальным, чем трагическим. Пилот, поймавший в перекрестье прицела трубу кирпичного домика Нафферта и выпустивший ракету, вдруг оказался вместе с ракетой над Тихим океаном. Нейтронная головка поразила нейтральные воды, а сам пилот, проявив необычайное мужество и героизм, на последних каплях горючего дотянул до японского аэродрома. Пикантности добавило то, что на самолете впервые на практике была применена сверхсекретная технология невидимости, по сравнению с которой стелс смотрелась творчеством школьного кружка юных техников. Островитяне самолет, конечно, вернули, но не мгновенно…

В связи с этим руководство "Большой восьмерки" вызвали к себе Подлинные Повелители Земли - задать жару. Встреча проходила в экваториальной Африке, в зале приемов, на глубине четырех с половиной километров. Пот с лидеров великих держав катил градом, и не из-за жары вовсе (техника Великих Древних работала безукоризненно, поддерживая приемлемую для homo sapiens температуру), просто зрелище Ктулху само по себе есть жестокое испытание. Лидеров знатно пропесочили за неразумные действия и велели сидеть и не рыпаться.

Не согласен, - сказало вдруг появившееся ниоткуда трехмерное изображение старосты Земли. - Народ избрал себе правителей для того, чтобы те работали, а как можно работать, не рыпаясь? Вам, жителям недр, пора оставить имперские замашки, займитесь своими подземными делами и знайте - никаких Кракатау впредь быть не должно!

Нужно отдать должное Ктулху - тот лишь побелел в знак согласия и вернул лидерам договоры, скрепленные молекулами ДНК.

Когда лидеры оказались на поверхность, староста заявил ошеломленной восьмерке:

- Я вам не нянька, не сантехник и не участковый.

Раз вызвались руководить народами - извольте соответствовать. Ну а если какой астероид в Землю нацелится или Солнце в сверхновую обратится, тут я помогу, не сомневайтесь. Засим же прощайте - у меня урок в пятом "бэ" начинается.

Цельтесь в "молоко"^{366}

Описывать далекое будущее - занятие легкомысленное (впрочем, прошлое тож). Серьезные современники смотрят жалостливо: ладно, мол, понимаем, всяк по-своему на хлеб зарабатывает, один торгует, другой служит, третий землю копает, а этот - фантазирует, то есть вдохновенно врет на бумаге, отвлекая народ от нужд, забот и классовой борьбы. Иногда и одергивают фантазера - время-де суровое, час потехи миновал, кругом враги. Ты, братец, лучше опиши, как мы пятилетку перевыполним, подними трудовой энтузиазм, мобилизуй массы на ударную стройку. Для завлекательности можешь какой-нибудь необыкновенный паровоз придумать или даже целую железную дорогу в тоннелях.

Потомки же скрупулезно подсчитывают попадания и промахи, снисходительно похлопывая по плечу тень сочинителя: тут ты промахнулся, и тут промахнулся, а здесь и вовсе несуразицу наплел, даже смешно. Но кое-что почти угадал.

И невдомек ни современникам, ни потомкам, что человек не сочинял, он видел будущее, но описывал его понятиями своего времени, оттого и нет полного взаимопонимания. Если пуля не угодила в центр мишени, а ушла в "молоко", это не значит, что стрелок промахнулся. Просто настоящая цель располагалась где-то там, "в молоке", и пуля как раз ее-то и нашла.

В детстве читал я толстую книгу фантастики и приключений, вышедшую в самом начале шестидесятых, если не в конце пятидесятых. Был в книге отдел публицистики, где разбирали попадания и промахи Жюля Верна. Эх, не додумался он до радио, все провода да кабели, сетовал критик.

Прошло еще полвека, и что ж? Радио, конечно, штука замечательная, но проводов стало только больше, а все равно не хватает: быстрый Интернет для многих похож на локоток - рядом, а не укусишь.

Проезжал я недавно мимо стройки. Плакат - "Дом бизнес-класса" - объяснял, что в очередной воронежской высотке жизнь пойдет совсем красивая: тут тебе и гараж подземный, и оптоволоконный кабель запустит отросток в каждую квартиру, а главное - не будет в подъезде нежелательного элемента. И правильно. Стоит завестись в доме какому-нибудь мелкому торговцу наркотическим зельем, и пропал дом. Днем и ночью самые неприглядные личности шастают по лестнице, тут же, на лестнице, вводят дозу прямо в вены, оставляя на ступеньках испачканные кровью шприцы. И ничего поделать нельзя. Милиция время от времени навещает торговца, но жильцам от тех визитов никакой пользы. Остается ждать, пока сам торговец не скончается от передозировки, гепатита или СПИДа, что не по-христиански.

Дом бизнес-класса - совсем другое дело. Мелким пушерам вход заказан. Заборчик, охрана, а главное, финансовый ценз, не пустят. Не каждому калифорнийскому миллионеру по средствам квартира в доме, и будет сидеть миллионер в далекой Калифорнии, вздыхая о несбывшемся, о квартире в Воронеже (а хоть и в Москве). Разве что станет мультимиллионером, тогда…

Но дом - это мало. Вид из окна нехорош, и потом, рано или поздно придется выехать за забор, а там беднота под колесами путается. Квартал бизнес-класса - лучше. А целый город - вообще то, что надо.

Именно такой город и описал Жюль Верн в романе "Плавучий остров" - город, где нет места бедноте. Все хорошо, замечательно, просто прекрасно. Плавучий остров величаво шествует по океанам, огражденный глубинами от смут и потрясений. Но жители не чувствуют себя оторванными от мира, нет:

"Разве Компания не располагает значительным количеством подводных кабелей, проложенных под поверхностью Тихого океана, один конец которых закреплен в бухте Магдалены, а другой плавает в океане, поддерживаемый мощным буем? Ну так вот, когда наши сограждане хотят послушать кого-либо из певцов Нового или Старого Света, нашим агентам в бухте Магдалены дают об этом знать по телефону, и они устанавливают связь либо с Америкой, либо с Европой.

Провода или кабели соединяются с тем или иным театром, с тем или иным концертным залом, и наши меломаны, сидя в зале казино, реально присутствуют при выступлениях, происходящих так далеко от них, и аплодируют:

- Но там не слышат их рукоплесканий!

- Прошу прощения, их можно слышать по обратному проводу.

В библиотеке имеется также некоторое количество книг-фонографов: читать их не нужно, нажмешь кнопку и услышишь голос превосходного чтеца - например, "Федру" Расина в исполнении Легуве".

Это описание есть описание Интернета, виртуальной реальности, аудиокниг и вообще жизни двадцать первого века в терминах, понятных человеку девятнадцатого века. Иногда "Плавучий остров" называют самым нефантастическим романом Жюля Верна. Возможно. Но это самый пророческий роман. Дело не только в технологиях: Жюль Верн предчувствовал желание богатейших людей жить в океане. Многочисленные суперъяхты сегодняшних миллиардеров тому подтверждение.

Итак, Верн предвидел гораздо больше, нежели казалось в 1961 году. Его пуля не пролетела мимо, просто она поразила более важную мишень.

Быть может, и в другом он не ошибался? Ну как и на Луну будут летать в снарядах, не боящихся трения воздуха, сверхускорения пушечного ствола, бюджетных ограничений и прочих препятствий?

Доживем до XXII века - увидим.

Новые технологии^{367}

Давным-давно читал я письмо пролетарского писателя Горького, в котором он советовал другому пролетарскому писателю создать роман о чёрте - владельце лавки. Чёрт продает людям всякий хлам под видом необходимых вещей, взамен забирая не только деньги, но и душу. Но где читал - не помню. Собрался написать статью "Стивен Кинг как зеркало русской литературы". Понадобилось имя адресата: кому все-таки Горький дал идею, реализованную Кингом в "Необходимых вещах"?

Поисковики на "Горький чёрт" дали преогромное количество ссылок, лавка тоже не очень помогла. Да и далеко не всё, написанное Горьким, представлено в Интернете. В отчаянии я бегал из одной сетевой библиотеки в другую, пока не устал. Сел на скамеечку перевести дух. А из библиотеки - шум, гам и перья летят. Встреча читателей и писателей. Спорят до хрипоты, должны ли библиотеки быть исключительно платные, или можно читать безденежно. Читатели, разумеется, хотят дармовщины, а писатели возражают в смысле, что им пить-есть нужно. Спор этот длится много веков, еще Сервантес жаловался на пиратов-издателей (все ж не на библиотекарей и не на читателей), однако воз и ныне там. Хочется справедливости, да только справедливость у каждого своя. Значит, следует жить по Закону. Но Закон в России обыкновенно исполняется, если за ним стоит Сила. А какая у писателей Сила? Вот и сотрясают гневными филиппиками сетевое пространство, понося библиотеку в зоне .ec, сиречь Эквадора.

А - зря. Пустое. Нерациональная трата сил и эмоций. Пусть читают, и побольше, побольше. Сила писателя есть Слово, а не Суд и Закон. Хочется кушать - вплети в текст послание к читателю, да такое, чтобы он, закрывая книжку, тут же раскрывал кошелек и посылал автору денег сообразно возможности. Все, конечно, не пошлют, но на пять процентов можно рассчитывать твердо.

Правда, глаголом жечь сердца и раскрывать кошельки дано не каждому. Создал коллектив тружеников новую игрушку или текстовый процессор, а слов жалостных не нашлось. Уповают на хитроумные системы защиты, которые держатся когда месяц, когда неделю, а иногда и в день выхода ломаются. В споре брони и снаряда победу безоговорочно одерживает снаряд. И что делать?

Искать нестандартные пути. Нормальные герои всегда идут в обход.

Уязвленный чтением очередного лицензионного соглашения, где прописывались права потребителя программного обеспечения (почти никаких, только без "почти") и обязанности производителя (еще меньше), спустя самое непродолжительное время я сумел вернуть благоприятное расположение духа. В соглашении упускают одну, но крайне важную деталь.

И тут же в духе времен всеобщего энтузиазма, пока иссякшего, но уже грядущего, я написал - закон не закон, а так, вроде.

Пункт первый: Подданный Земного Шара по праву рождения имеет право на личный хранитель информации объемом один терабайт (примечание: объем есть штука изменчивая, и в завтрашний терабайт войдет много меньше, чем во вчерашний гигабайт. Потому, по усмотрению начальства, объемы можно менять - например, при переходе в более высокий чин добавлять, а при ссылке в Сибирь и вовсе лишать).

Пункт второй: Подданный Земного Шара по праву рождения имеет право безмездно загружать личный хранитель любой информацией.

Пункт третий: Подданный Земного Шара не имеет права самовольно удалять однажды загруженную информацию под страхом расстреляния.

Только и всего.

Отсутствие запрета на удаление установленной программы - грубейший просчет софтверных умельцев. Когда запрет введут, мир изменится радикально. Не думаю, что человек всю жизнь будет обходиться пакетом Office XP, третьим Думом и Вистой. Нет, конечно. И Office 2012, и пятый Doom, и мир "МетаВисты" для него вполне открыт. Но возникнет синдром шагреневой кожи, и потому спустя самое непродолжительное время потребитель начнет криком кричать: верните право удалять программы, а взамен требуйте что угодно. Даже деньги. Тут-то Генри Морган и превратится в губернатора Ямайки, потому что поймет: пиратское дело - табак. И станет уважаемым продавцом утилит удаления.

И вот тогда производители программ отыграются за годы бессильного унижения. Парадокс в том, что чем лучше программа, тем чаще ее будут удалять - потому что чаще будут и устанавливать. Поиграл человек, например, в "Дум-5" (почти как "Дом-5"), затем возжелал "Кваку-10", для чего пришлось удалить "Дум", бо и та и другая программы - почти терабайт. А коли затосковал по "Думу" - сперва удалил "Кваку".

Собственно, отчасти идея реализована уже сейчас, только без всякой пользы для софтостроителей. Есть такие программы - вроде тараканов. Их выводишь, а они не выводятся. Остается только форматировать диск и начинать жить сначала.

Но - не всякому хочется.

Фактор Очереди^{368}

Наука повинуется молодым, говорил мне преподаватель судебной медицины в далеком тысяча девятьсот семьдесят пятом году. Покуда молод душой и телом, нужно успеть совершить фундаментальное открытие. Откладывать "на потом" миссии подобного рода никак нельзя.

В двадцать лет человек видит будущее, в сорок - настоящее, а в шестьдесят он открыт одному лишь прошлому. В настоящем, тем более в прошлом, искать великое открытие не стоит. Конкуренция велика. Если оно, открытие, доступно настоящему, к нему толпою бегут тысячи.

Побеждает тот, кто лучше других работает локтями. Ну и финансовая поддержка здорово помогает, а какая финансовая поддержка в Гвазде, один смех. Люди адронные коллайдеры запускают, а я в Интернет за свой счет хожу - денег у кафедры нет. Разве тут опередишь?

Иное дело - будущее. Если сумел разглядеть то, что остальным откроется лет через двадцать, а лучше через шестьдесят, шансы вписать свое имя в Историю возрастают многажды. Но будущее открывается именно молодым.

Я слушал и недоумевал - какой коллайдер, какой Интернет, о чем это он? Лишь сейчас, много лет спустя, я понял, что тот преподаватель был провидцем, читающим будущее, как я газету - по диагонали. Или просто современность наслоилась на воспоминания и вложила в уста преподавателю слова, которых тот не говорил.

Но суть от этого не меняется. Действительно, если сделать выборку по лауреатам Нобелевской премии, становится заметно: награду достойнейшие получают за открытия, совершенные преимущественно в молодом (по меркам академической среды) возрасте. Значит, все верно. Спеши, пока молодой, ведь сказал же поэт: "Сорокалетье - перевал, и помни, молодец: чуть перевал ты миновал, глядишь, пути конец!"

И я задумался. Заманчиво, однако. Тем более что уже не институтский преподаватель, а самый настоящий нобелевский лауреат тоже говорил, что премию получить просто - достаточно с юных лет долго и упорно работать на поприще науки.

Задумался - и засомневался. Понятно, что лауреат то ли из скромности забыл добавить, что нужно быть еще и очень талантливым человеком, то ли считал такое добавление настолько тривиальным, что и упоминать не стоит. Это не беда. В молодости каждый уверен в собственных талантах, и я исключением не был. Смущало другое - сроки. Ну хорошо, до тридцати или даже до тридцати пяти лет ученый - двигатель науки. А потом? Что делать ученому после тридцати пяти? Небо коптить, подрастающей смене ставить палки в колеса, выступать на партийных собраниях, просто помогать коллегам, подсказывая теорему Пифагора? Жить, зная, что все отведенное тебе судьбой в науке ты уже свершил? И так до самой смерти?

Это еще полбеды.

Главная беда - очередь. Да, нобелевские лауреаты свои открытия делают в молодости. Но вот лавры получают много лет спустя. Приходится долго ждать, пока комитет оценит по достоинству. Наверное, это правильно: должно пройти время, чтобы отделить вечное от сиюминутного. Современники часто ошибаются, принимая за бриллианты граненое стекло - и наоборот. Например, Боборыкина в свое время считали русским Шекспиром. Прошло сто лет, и что ж? Шекспир подлинный, натуральный продолжает выситься громадою над остальными, а Боборыкин если и остался в памяти литературоведов, то лишь благодаря ехидству критика, придумавшего глагол "боборыкнуть". Ах да, еще Боборыкину приписывают авторство слова "интеллигент", хотя истинное происхождение интеллигента темно и неясно.

Ладно, интеллигент - дело прошлого. Мы же устремлены в будущее, в науку. Отчего век активного ученого так короток?

Но короток ли? Вдруг предположение моего преподавателя неверно и ученый может плодотворно работать и в сорок, и, страшно написать, в шестьдесят лет?

А как же статистика нобелевских лауреатов?

А так! Она, статистика, говорит лишь о том, что вероятность получения Нобелевской премии выше у тех, кто совершил открытие в молодости, а не о вероятности совершения открытия как такового в принципе. Фактор очереди подменяет понятие гениальности. Действительно, если Нобелевскую премию приходится ждать двадцать лет (столько, например, прошло от открытия вируса иммунодефицита человека, в просторечии именуемого вирусом СПИДа, до получения премии), то совершившему главное дело в тридцать лет получить воздаяние вполне реально, в пятьдесят сомнительно, а в семьдесят крайне маловероятно, особенно если претендент живет в стране, где средняя продолжительность жизни мужчины едва дотягивает до шестидесяти.

А если открытие столь огромно, что оценить его можно лишь пятьдесят лет спустя? Тут уже и у сорокалетнего шансы мизерны…

Быть может, именно потому среди лауреатов так мало женщин. Воля ваша, а женщина - создание куда более здравомыслящее, нежели мужчина. Ее светлым будущим не проведешь, она хочет светлого настоящего. Детей нужно рожать, вскармливать и растить сейчас, а через тридцать лет даже в прекрасном далеко (вдруг да и в самом деле догоним Португалию?!) станет поздно.

Вывод прост: если мечтаешь о признании заслуг, живи долго. И счастливо.

Тогда и без премии можно обойтись.

Голый Корчеватель^{369}

Шутку, что сыграли с "Журналом научных публикаций аспирантов и докторантов", можно воспринимать по-разному: посмеяться над состоянием современной науки, потребовать гнать в три шеи храмовых торговцев, наконец, принять административные меры - это, конечно, касается лишь тех, кто может что-нибудь принять. А еще недурно встать в позицию гоголевского городничего и сказать четко, ясно, на весь зал:

- Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!

Ну хорошо, текст "Корчевателя" специалисты раскусили. Раскусили и стали ехидно ухмыляться: вот, мол, какие люди глупые! Программа складывает слова в предложения, предложения в абзацы, абзацы в статью, бессмысленную и беспощадную, а научный журнал не смог разглядеть, что король, то бишь корчеватель, голый!

Смущает одно: заметили бы специалисты мистификацию без подсказки или статья затерялась бы навечно среди миллионов ей подобных? Доктора наук, срочно отысканные по соседству, над статьей откровенно зевали: не наш, брат, профиль. Знал бы ты, какую белиберду приходится читать нам.

Действительно, стоит приглядеться к публикациям белковых соискателей, как начинаешь терзаться смутными сомнениями: больше ли в них смысла, нежели в пресловутом "Корчевателе"? Не во всех, понятно, но в изрядной части?

С другой стороны, пусть пишут, что с того? Мы давно принимаем синтетические витамины, сидим на пластиковых стульях, играем в шахматы с киберфрицем, отчего ж и не почитать цифрового автора, учитывая, что разницу способен почувствовать только ценитель?

Науке пора вступить в эпоху нечувствительного развития! Черновую работу - как-то: написание диссертаций и все с этим сопряженное - пусть делают программы. Большинство соискателей, сошедших с дистанции, сделали это не из отвращения к науке, а попросту устав хлопотать. Мало того что статью пишешь, так ее норовят подписать и начальство, и родственники начальства, и ученики начальства. Порой аспирант и не видит себя среди авторов - места не нашлось среди дружной бригады, якобы вдесятером исследовавшей найденного в пещере под Ра-Амонью каменного, размером с добрую свинью, скарабея времен неолита.

И потом, кто решил, что написанная программой статья менее ценна для науки, нежели статья, высиженная белковым существом? Что есть наука вообще?

Иногда простые определения только с виду кажутся простыми, вот я и заглянул в словарь Ожегова - проверить. "Наука - система знания о закономерностях в развитии природы, общества и мышления, а также отдельная отрасль таких знаний". Ясно и понятно. Особенно мне понравился пример, иллюстрирующий данное слово: "Марксизм-ленинизм - наука всех наук".

И сколько диссертаций вынес на себе этот марксизм-ленинизм, сколько народу вывел в люди! Куда "Корчевателю"! А потом как-то поблек. Поблек, но доктора и академики остались. Если раскрыть журналы не столь уж далекого прошлого, то "Корчеватель…" покажется верхом сдержанности и благопристойности. По крайней мере, в тексте "Корчевателя" нет восхвалений единственно верной и горячо любимой, нет призывов к разоблачению всякого рода прислужников буржуазной науки, нет и списка разоблачаемых на восьми страницах.

Если бы дело касалось лишь "общественных" наук… Так и любые другие тоже по прошествии непродолжительного времени кажутся в лучшем случае шарлатанством, а в худшем - вредительством. О примерах умолчу.

Итак, научная общественность требует публикаций? Их у меня есть. Числом поболее, ценою подешевле? Будет исполнено. Сколько нужно, столько и сгенерируем.

Много ль сейчас найдется ученых-энциклопедистов, желающих рецензировать творения армии аспирантов по прейскуранту? Да хоть и по аккордной системе? Для истинных ученых есть более привлекательное занятие - искать двери в пятое измерение, создавать мясные и молочные сорта картофеля или испытывать на себе антигравитационный парашют. Загружать продуктивного ученого потоками аспирантского бессознательного - диверсия страшнее Чернобыля.

Но вдруг и найдется такой - "небалованный, на зарплату в сто двадцать рублей, согласный на общежитие", что тогда?

Время не деньги, время дороже денег, а в двадцать первом веке - намного дороже. Ждать год-другой, пока статью прочитают, потом переписывать ее в соответствии с указаниями высокочтимого оппонента, потом опять ждать… А если статей требуется все восемь, а журналов только три? И больше одной статьи в одни руки они не берут? Путь в кандидаты займет лет десять, а в доктора наук все двадцать пять. За это время все вкусное уже съедят.

Нет уж, издержки есть издержки.

Если хочется науки, и побольше, побольше, - следует ждать, что часть исследований окажется пустышкой. Процентов девяносто или даже девяносто пять. Бороться с этим нужно, кто ж спорит. Если поток статей генерирует программа, то и защиту от потока тоже следует поручить программе. Если уже не поручили. Во всяком случае, частенько бывает так, что письмо с очередным текстом злобные демоны возвращают автору с пометкой "Сие есть спам".

Глас машины - глас Божий!