Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008

Кладбище домашних программ, или Про мертвецов^{149}

Куда исчезают программы с моего диска после деинсталляции, или, попросту говоря, убийства? Только что была, и - нет ее? Физический смысл процесса я худо-бедно понимаю (очень худо и очень бедно), но - метафизический? Так-таки исчезают? Бесследно? Вся моя сущность кухонного материалиста выступает против бесследного исчезновения, очень хочется расширить закон Ломоносова-Лавуазье до Ломоносова-Лавуазье-Щепетнева: не исчезает не только материя, но и информация, просто она переходит в новое качество. Есть, правда, смутные подозрения, что меня могли опередить, ну тогда пусть закон (в пику космополитизму и низкопоклонству) так звучит хотя бы на территории Воронежской области.

Для темных дел имеется у меня соответствующий продукт, отслеживающий и приход гостьи (она-то, наивная, думает, что селится навечно) и обеспечивающий легкий, безболезненный уход. Стоит только приказать: гони ее, постылую, как спец за работу и принимается. Вжик-вжик, кто на новенького. Хотя порой и сообщает, что всего закопать не смог, берите, мол, барин, лопату в руки и ручками, ручками ее, милую, того... ликвидируйте. Вяжет кровью, то есть байтами.

Ну не хотят они, программы, чтобы их "деинсталлировали"! Цепляются за свою виртуальную жизнь всеми доступными способами. И являются - посмертно. Чистишь-чистишь, а директория Win95 полна такого, от чего и у видавшего виды судмедэксперта мурашки забегают. Гуляешь, бывало, с новой пассией, а за ногу - цап - и не пускает какая-нибудь DLL'ка или драйвер восставший. С каждой деинсталляцией количество теней нарастает, и в конце концов приходишь к выводу, что пора начинать жизнь сызнова - похоронить все-все-все совсем-совсем глубоко, установить систему в новом каталоге или даже отформатировать винчестер.

Поможет ли?

Сколько лет живет программа? Никто, наверное, не скажет. Оперировать можно числом продаж, но число это тоже весьма условное. Буквально на днях в воронежской сети некая фирма распространила прайс-лист на лицензионные программы. С удивлением увидел я там и DOS 6.22 и Windows 3.11. То есть присутствие их там было естественно, ошеломляла - цена. Я-то по наивности думал, что продавать их будут по стоимости чисто номинальной. Оказалось - фигушки. Сладкая парочка DOS 6.22 + Win3.11 стоит годовую зарплату воронежского врача/учителя/архивариуса (далее продолжайте сами). Ладно, тут нужно не плакать, а добиваться увеличения собственной стоимости, другого пути нет. Но вот то, что установка лицензионной Windows 98 стоит втрое дешевле, достойно осмысления. Должно быть, те программы хорошо сохранились. Очень хорошо.

Согласно действующим санитарным нормам, хозяйственная деятельность на кладбищенской земле возможна только после пятидесяти лет после последнего захоронения. Пятьдесят лет, эк куда хватили! И потому сплошь и рядом "в виде исключения", "согласно особого распоряжения", "учитывая положительный результат проведенной экспертизы" деятельность хозяйственная возникает на костях не только в переносном, но и в буквальном смысле. "Динамика содержания птомаинов в почвах Центрально-Черноземного региона" - тема диссертации одного моего знакомого. О, то была работа... О ней я пишу отдельно, пошел второй мегабайт и третий год. А вот пока история крохотная.

Помню, давным-давно, еще во студенчестве, в предсессионное время пошел я на занятия анатомического кружка. Проблемы были у меня с анатомией, хотелось позаниматься дополнительно, пробежаться по мышцам, сосудам и нервам на хорошем кадавре. Зима была особо гриппозная, из группы на занятия ходила едва половина, а на кружок пришло и вовсе трое - я и два старшекурсника-фаната, все уже тронутые гриппом, но еще не осознающие этого (или специально не замечающие, авось, пронесет). Доцент посмотрел на нас, решая, проводить кружок, нет, и решил - проводить. Был он в небольшом подпитии, дело было поздним вечером, а он, преподаватель, подрабатывал еще и в судмедэкспертизе, только что кончил вскрытие и расслаблялся.

Речь зашла о бальзамировании тел.

Представьте: холодный люминисцентный свет, холодный, насыщенный запахом трупного формалина воздух (нас уверяли, что пахнет только формалин, но я-то нюхал его отдельно, никакого сравнения), трое студентов, преподаватель, все с лихорадящими глазами, неподалеку в чанах плавают препарированные кадавры, и то ли от сотрясения проходящих трамваев, то ли еще от чего, но постоянно слышен тихий, почему-то неприятный плеск.

Доцент науку свою знал и любил. Говорили, что родом он из довольно известных европейских естествоиспытателей, его далекий предок был ассистентом знаменитого маршала де Реца, да и сам доцент занимается особыми исследованиями. За числом кружковцев он не гнался, напротив, но я ему, видно, глянулся.

- Бальзамирование - наука древняя, потаенная. Сохранить тело на века - не так просто, но и не так сложно, ежели знать секреты профессии. Над телом Известно Кого бдит и трудится Лаборатория Биологических Структур. Это так говорится - лаборатория, на самом деле она побольше иного НИИ будет. А вот великий хирург Пирогов лежит безо всяких кондиционеров, медосмотров и прочих штучек. Почему? Сводить искусство бальзамирования к глицерину и калийным солям - профанация!

Все дело в пациенте! Известно Кого бальзамировали спустя месяцы после смерти, оттого и проблемы. Пирогова - сразу после смерти, и никаких проблем. Но что будет, если процесс начать еще до смерти? Я сидел, всеми фибрами души желая очутиться где-нибудь в другом месте. Во-первых, преподаватель, пусть и не прямо, говорил о Ленине - то ли кощунствовал, то ли раскрывал государственную тайну, - а у меня и без того были проблемы после голодовки, сдуру объявленной осенью на сельхозбарщине, когда после дождя, мокрых и голодных, нас опять погнали выкапывать свеклу (во что бы то ни стало тогдашний босс хотел выжать из области пять миллионов тонн свеклы). Во-вторых, грипп, кажется, меня заполучил. И в-третьих, этот плеск...

- Многие поколения искали совершенный способ - египетский врач Па Аму, французский исследователь Жиль де Рец, и вот сейчас, сейчас... - преподаватель встал, призывно поманил нас.

Мы прошли в соседнее отделение кадаверной. Здесь оказалось неожиданно чисто и просторно, кафель до потолка, и включенные лампы горели - все.

- Откройте, - попросил он старшекурсников. Те сноровисто - видно, не впервой - откинули крышу с чана, большого, выложенного черным кафелем.

- Смотрите, - предложил мне преподаватель.

Я покорно подошел.

Да, конечно, плеск вызывал именно этот кадавр. Его движения, хаотичные, бессмысленные, напоминали движения полоски бумаги, пришпиленной над форточкой для отпугивания мух.

- Это... это... - пролепетал я.

Но тут кадавр, почувствовав свежего человека, попытался выпрямиться, сесть, лицо его, безглазое, серое, повернулось ко мне...

Наверное, это все же был бред, тяжелая, токсическая форма гриппа, поскольку очнулся я дома, в сорока километрах от города, института и кафедры анатомии. Поправлялся я долго, но все же смог полубольным отработать пропущенное и даже сдать сессию - как всегда, на "отлично". С тех пор ноги моей в подвалах кадаверной не было.

Но винчестер - железяка бесчувственная, никаких путресцинов, кадаверинов и прионов на себе не несет, и потому - смелее хороните и создавайте, создавайте и хороните!

Железо навсегда^{150}

Давно уже не просыпается во мне желание пристроиться на хладокомбинат, кондитерскую фабрику или даже в букинистический магазин. Мороженое, конфеты и книги я по-прежнему люблю, но все же предпочитаю их покупать, нежели становиться работником пищевой промышленности или торговли. В конце концов, чтобы разжиться кулечком "Песен Кольцова" или эскимо на палочке не обязательно быть скоробогачом.

Но вот компьютерное железо... Эх, хорошо бы - нет, не самому в фирме работать, а иметь доброго дядю в бизнесе, чтобы давал на время интересную железку-другую. Я б тогда рассекал пространства третьей "Кваки" со свистом в SB, а все знакомые ходили бы кругами и канючили:

- Пусти хоть попробовать! Минуточку! Ну пожалуйста!

Причем ключевое в моем желании - "на время", ибо зачем мне железка навсегда... через месяц появится другая, много краше, а с ней и другая игрушка, много завлекательнее. Не то чтобы желание мучило меня постоянно, но иногда, особенно вечерами, хочется почувствовать себя этаким Кощеем. Сидеть и чахнуть в окружении меди и кремния.

В мечтах самое грустное то, что они иногда сбываются. Нет, у меня доброго дяди не объявилось. Но кабы сыскался? Прогресс сейчас - как молоденький поросенок, прибавляет день ото дня, на глазах растет, и потому ходил бы дядя ко мне и ходил, совершенствование компьютера - процесс бесконечный, особенно с моими ручками. Взять, установить, начать мирить железки друг с дружкой, искать новые драйверы да заплатки, переустанавливать все, инсталлировать игрушку, - а тут и дядя с очередной новинкой...

Помню, слышал я когда-то историю о любителе покушать. Будучи на юге, купил он дюжину лучших, отборных, самых дорогих помидоров. Вернулся домой, осмотрел, видит, один немножечко того... с боку портиться начал. Он его и съел. На следующий день начал портиться другой помидор, он съел и его. На третий день... В общем, купил дюжину замечательных, а съел дюжину с гнильцой. То же переживают улучшатели собственных машин. Покупаешь последнее слово буржуазной техники, но пока несешь домой... Постоянно тратишься, то на одно, то на другое, а все с какого-то боку цепляет. Нос вытащишь - хвост воткнешь, хвост вытащишь - нос воткнешь... Всегда что-нибудь, да вчерашнее, тормозное.

Лавина улучшений, появляющихся не ежегодно, не ежемесячно даже, наводит на мысль о компьютере разовом, как пластиковый шприц. Ведь шприцы стали такими не из-за СПИДа - просто затраты на надежную стерилизацию выше, чем на создание нового инструмента. Шприц следует мыть, да в особом растворе, с ершеванием^{151}, потом долго кипятить в дистиллированной воде, потом... У нас время медсестры дешевое, копеечное, потому и тянули до последнего. Собственное время вообще дармовое^{152}, недели, проведенные у железного любимца, идут нипочем. Лишь бы он, дорогой, стал бегать быстрее, петь звонче да смотреть зорче.

Даешь разовый компьютер! Да не "тетрис", не "геймбой", а полноценный PC! Логическое завершение микросхем - моносхема: и память, и винчестер, и процессор, и все, что еще даже не придумано, - единым цельным куском! Все близко, рядом и - родное. Согласно диалектике, пришло время отрицания отрицания (не зря же я сдавал во время оно кандидатский минимум, знаю даже, что именно этот закон И. В. Сталин не любил и как бы не признавал). Поначалу PC брали тем, что состояли из блоков-кубиков, - твори, выдумывай, пробуй; теперь нужен компьютер неразборный, не отвлекающий человека на ЕУ и ТО^{153}. Хватит пробовать, пора приступать к трапезе! Время не деньги, его не деноминируешь, взаймы не возьмешь, лишнего не напечатаешь. Готовьте вилки, ложки и ножи. Всего-то и нужно - дождаться прихода нанотехнологий, удешевления электроники и удорожания труда собственного. Перестали же перезаправлять стержни шариковых ручек, кипятить батарейки в солевых растворах, стирать полиэтиленовые пакеты и штопать колготки. Так и с компьютером. Апгрейдить? - вот еще, у меня других дел предостаточно, пойду новый куплю.

Некоторая усталость от перманентного апгрейда понятна. Дело, повторяю, даже не в денежных затратах. Например, программы значительной частью приобретаются по цене воровской, а и то надоедает менять даже не шило на мыло, а шило на шило. Прежде к каждой новинке я покупал одну, а то и две толстые книги^{154}, а теперь обхожусь исключительно "интуитивно понятным интерфейсом". И рад бы потоптаться на месте, отстать, а тянут вперед. Вот и McAfee VirusScan придется увольнять вчистую: компания объявила, что перестает делать обновки для версии 3.хх, переходите на 4.хх. Опять непредвиденные расходы (если и не денег, то времени - точно). Покоя мне, покоя! Со временем человек обретает определенный консерватизм, приобретает мебель Людовика Четырнадцатого или, по крайней мере, гамбсовскую, старинные замки, первоиздания Шекспира да Пушкина, пьет коньяк, со дня моря поднятый, ведет родословную от Рюриковичей... Займет ли в этом ряду достойное место компьютер? И не как курьез, редкость, а, подобно скрипке Страдивари, как отличный рабочий инструмент?

Возможно и займет. После эры компьютера разового, согласно той же диалектике, наступит эра компьютера вечного: либо прогресс достигнет края, либо человеческие потребности. Например, если видеокарточка позволит получать полносферическое изображение с разрешением острейшего человеческого глаза, то дальше можно совершенствоваться лишь в дизайне. Приехали. Тогда компьютер наконец сравняется со скрипкой и будет передаваться из поколения в поколение, вызывая восхищение мудростью и мастерством предков.

Эдем, 15 дюймов по диагонали^{155}

Города наши, особенно времен пятилеток, строились исключительно на знании человеческой породы. Ко всему-де приспособится Homo Sapiens, выживет и станет размножаться. В отличие от зверей. Какой-нибудь коала без листьев эвкалипта поскучает-поскучает, подлец, да и помрет. А мы и без листьев, и без веток, и вообще - как придется. В хрущобах, в бараках, в землянках...

Только... Только скучно жить без коалы. Универсальная приспособляемость способна породить как чувство превосходства, так и некую тоску, порой и словом-то неизъяснимую. Чувствуешь себя ни с того ни с сего изгнанным из рая. Очень обидно.

И хочется воссоздать хотя бы фрагмент былой гармонии. Кусочек персонального Эдема рядом. Существ, для которых повелитель - ты сам. Подоконник уставить кактусами или геранью, по стене пустить традесканцию, а в спальне-кабинете-столовой-детской (очень однокомнатная квартира) собачку, черепашку или попугайчика. Родовое бессознательное заставляет. А сознательное - противится. Хорошо, черепашка - существо маленькое, молчаливое, живет под диваном, ест всего ничего. Да еще в спячку заляжет. Но собака..

Собака - существо бойкое и прожорливое. С ней гулять нужно независимо от погоды, настроения и списка невыполненных дел. И кормить - сегодня, а не в апреле месяце, когда хозяину повысят зарплату с тридцати до двадцати злобно-условных единиц. Иначе пропадет собака - без пропитания-то. Не человек.

В некоторых странах, давным-давно идущих другим путем, и пса завести не просто: требуется соответствовать. Иметь разрешение квартиросдатчика, справку о санитарной норме etc.

У нас справки не требуют - пока^{156}, но все равно гулять с песиком по Кутузовскому проспекту - ни собаке радости, ни себе. Пыль, шум, "Мерседесы" на тротуар выскакивают, к магазинчикам, охранники тех же магазинчиков ствол наготове держат - вдруг песик подойдет к охраняемой синтетической елке. А где гулять в Токио? В Сингапуре, бананово-лимонном, где и просто плюнуть страшно?

Нет, лучше завести животное домашнее в прямом, абсолютном смысле этого слова. Кошки почти одомашнены, для полной победы мешает наличие форточек и цены на песочек. Попугаи порой улетают, но зато разговаривают. Рыбки - вот те просто идеальны.

- Ну купи... купи собачку, - хнычут дети на птичьих рынках.

Поначалу покупают собачку плюшевую. Действительно, одна радость. Но заботиться о плюшевых игрушках уж слишком просто: знай себе, пылесось время от времени. Соответственно, и реакция крохотная - лежит мирно под боком, и все.

Придумали всякие пищалки, механику - чтобы лапами шевелил, польку-бабочку танцевал, рычал. Все не то. Нет личной связи, прямой зависимости выплясывания польки-бабочки от ласки хозяина.

А, забот хотите? Будет вам забота, решили заморские умельцы, и получился цыпленок на жидких кристаллах. Чуть недоглядел хозяин, он и того... пускал свою цыплячью душу на волю. Японские ребятишки, говорят, в восторге. У племянников своих подобного восторга я не заметил, так, безделица. Куда больше занимает их сиамская кошечка Лиза - она и бегает, и царапается, и услаждает временами слух ариозо "приди, о мой кумир"^{157}.

Действительно, "цыпленок в табакерке" неинтересен в силу своего цыплячества. Мелкая душонка, мелкие запросы и отдача мелкая.

Что ж, придумали собаку "с задатками искусственного интеллекта". Хозяину лапу подает, тапочки, программу телевизионных передач. Несколько десятков команд выполняет, почти как собака белковая, обыкновенная: та, как утверждают лучшие собаководы, способна понятливо и со рвением выполнять до двухсот команд - при условии, конечно, что эти команды знает не только собака, но и хозяин^{158}. Команды и впрямь бывают разные - вспомним Механического Пса Рэя Бредбери.

Но как бы совершенно ни было творение международных корпораций, живое - милее. А как бы живому место в как бы настоящем мире. Действительно, там об него никто не споткнется, там оно никого не укусит...

Одной из первых программок, привлекших мое внимание к компьютеру, была даже не пишущая, а имитирующая аквариум. Саму программку я тогда не видел - читал в хорошем научно-популярном журнале, а сейчас искать не хочу из-за боязни разочароваться. Захватывающе писали. Рыбки размножались в зависимости от действий хозяина. А поскольку мы в руки их берем редко, наблюдаем издали, сквозь стекло, пусть в мониторе и плавают.

Конечно, моделируются не рыбки, а наше представление о них, довольно-таки примитивное представление. Чтобы разобраться с одним белком, IBM строит гиперкомпьютер^{159} "Blue Gene", а даже инфузория этих белков синтезирует россыпи, и все в самом реальном масштабе времени, чего уж говорить о рыбках - или человеках. Потому слухи о "виртуальном младенце", помещенном в Сеть врачами-изуверами "для опытов", даже не забавны.

Иное дело - учебные материалы. Довольно резать собак! А также кроликов, кошек и лягушек! Даешь виртуальный виварий для пользы студентов и прочих нигилистов-вивисекторов!^{160} Кабы во времена Базарова существовал сетевой анатомический театр, глядишь, и литература иной дорожкой бы тронулась...

Идея поместить что-нибудь дружелюбное в нутро компьютера мне нравится, хотя достойного воплощения пока нет. Верно, современные мощности не позволяют. Но если через десять лет общая производительность PC возрастет еще порядка на два, на три, тогда...

На занавесочках^{161} станут эволюционировать стайки самых разлюбезных аквариумисту рыбок, которых он будет тут же кормить виртуальными кормами, лечить от виртуальных же болезней и показывать на опять же виртуальных выставках; кошечка, та, что внутри, будет постоянно их ловить, шалить с мышкой и гадить тоже будет, приученная - в корзину, а не приученная - мелкими файлами по всему диску. Верный пес возьмет на себя функцию тотального стража, будет защищать компьютерное нутро от несанкционированных действий всяких вирусов и Митников. Действительно, что стоит сделать антивирусу интерфейс добермана?

Кажется мне, механический пес давно уже поселился в моем доме. Только не внутри компьютера, а сам компьютер он и есть. Лучший кусок - ему, лучшее место - ему. У многих он единственная отдушина в жизни, вроде Муму бедного Герасима.

Чу! Барыня идет!

К вопросу о норме шоколада^{162}

Чтобы владеть миром, нужно владеть информацией, владеть полностью, абсолютно. Хочу - поделюсь, хочу - ни байта не дам, а хочу - и даденное назад отберу.

Если первое и второе условие выполнить просто, то вот с последним - морока. Народные наблюдения насчет слова, воробья, пера и топора, конечно, не бесспорны, но гоняться с топором за воробьями, того-с... Да уж очень хочется - владеть.

Альтернативная история - отнюдь не дитя писателей-фантастов второй половины двадцатого века. Писатель честно и откровенно заявляет: сейчас буду сочинять, потому прошу относиться к написанному снисходительно, на веру не принимать и планы, даже пятилетние, на вымысле не строить.

Иное дело - люди серьезные. Ученые всех мастей и рангов, чиновники. Они каждое свое слово объявляют истиной в распоследней инстанции, усомнившегося ждет заслуженное воздаяние. Все, что было написано прежде, - забыть или предать анафеме.

Помню, как в школе учителя объявили, что с нового учебного года и букварь будет новый, потому старого покупать не должно.

- Это отчего же, - спрашивал родитель. - Буквы, что ли, поменялись?

- Не буквы. Вот кто! - отвечал учитель, показывая страницу с Никитой Сергеевичем.

- А... - понятливо тянул родитель и уходил, печалясь: хотел младшенькому учебник старшего отдать, для экономии, а не вышло.

В прежние годы, вспоминал он дома, экономнее были. Вымарывали строчки, заливали чернилами портреты, в крайности - страницу выдирали - и учились себе дальше.

Школою выводили нас дважды в год, в мае и ноябре, демонстрировать лояльность. Честно говоря, шли мы с совершенной охотой, потому как - развлечение. Три километра до площади^{163}, под звуки марша прошлепать перед трибунами по жиденькой грязи, помахать портретами, шариками на прутике, покричать ура, на обратном пути купить мороженое в бумажных стаканчиках по одиннадцать копеек. Не ахти какое развлечение, но по сравнению с буднями...

Помню озабоченного райкомовского порученца, который бегал вдоль колонны, выглядывая, не несет ли кто портрет недавно освобожденного от обязанностей государственного человека. Дали распоряжение - такого-то изъять, не демонстрировать, а портреты в нашей школе оказались без подписей, верно, считали, что членов политбюро положено знать в лицо. Черт его знает, каков освобожденный с виду, вот инструктор райкомовский и маялся - вдруг запретишь портрет, да не тот.

На первом курсе медицинского института главной дисциплиной (по количеству часов) была у нас история партии. Нет, вернее, так: История Партии^{164}. Преподаватели тоже насчет учебников предупреждали, мол, по старым готовиться никак нельзя, неправильная в них История, непременно ищите новый.

А мне достался - старый. И, знаете, ничего. Стоило лишь представить вместо

Н. С. Хрущева Л. И. Брежнева, а вместо XXII съезда XXIII-й (или даже XXIV-й, теперь и не упомню) - как получилось то, что нужно.

Оруэлловский герой восемьдесят четвертого года ретроредактировал газеты - производил вручную операции "найти" и "заменить". Шоколада в ихней утопии прежде выдавали тридцать граммов, стали двадцать, но путем нехитрых, но утомительных манипуляций с печатным словом каждый мог убедиться, что шоколада выходило гораздо больше. "Жить стало лучшее, жить стало веселее!"

Но для того, чтобы подобное редактирование шло гладко, без сучка и задиринки, необходим доступ ко всем буковкам страны разом.

Труд по ликвидации следов Истории Неправильной прежде был сродни сизифову. То рассылали подписчикам Большой Советской Энциклопедии (синей) статью о Беринговом проливе, то - циркуляр библиотекам об изъятии из фондов книг немодифицируемых. Но легко изъять из библиотеки казенной, а как добраться до приватной? А газеты, которые выписывала ну просто каждая советская семья, как с ними быть? И тут нашли решение, простое до гениальности: перестали производить туалетную бумагу!

Порой технические препоны оказывались неодолимыми - наснимался артист в фильмах, да в самых популярных, да в главных ролях, а потом взял да и уехал за кордон. Эх, был бы в те времена суперкомпьютер - заменили бы физию другой, благонадежной. А так вырезали из титров фамилию, и - все. Не чистая работа.

Энциклопедия синяя, энциклопедия красная... У меня на полках стоит и вообще цвета неудобопроизносимого - Большая Медицинская. Чем чаще смотрю на нее, тем больше грущу. Дождусь ли следующего, четвертого издания? Равно, как и энциклопедии российской? И сколько это будет стоить? И как быстро устареет^{165}?

Большая надежда на новые технологии. Выпустить пятьдесят томов на компакт-диске - и материи меньше уйдет, и расходов по ее перемещению. Но почему - выпустить? Выпускать-то как раз ничего и не нужно, выпустишь - назад не вернешь. Информацию нужно хранить если не под спудом, то - только! - на сервере. С одной стороны, удобно и выгодно. Каких только вопросов не возникает у обыкновенного человека^{166}, но не превращать же из-за этого дом в Ленинскую Библиотеку?^{167} Да и стыдно как-то владеть сокровищем, которое используешь от силы на пять процентов^{168}. Другое дело - библиотека в Сети. Понадобилось узнать точное значение слова "энвольтация" - идешь паутинным путем Куда Надо. А что вход чаще и чаще платный^{169} - оно и к лучшему, "ибо во многом знании много печали".

Но как легко этой энциклопедией повелевать! Чудо, как легко. Несколько ударов по клавишам, и Грегор Мендель превращается из австрийского попа в чешского ученого - и наоборот, как будет соответствовать Текущему Моменту.

Дальнейшее развитие Интернета с точки зрения радетелей государственности состоит в его ликвидации. Тем и хороша виртуальная реальность, что можно ее сделать виртуальной в квадрате. Человек думает, будто шастает по всему миру, а на самом деле все линии ведут на одну-единственную черную-черную гору, на которой растет черный-черный лес, в котором стоит черный-черный дом...

ДМИТРИЙ ХМЕЛЕВ ^{170} Как определить писателя?^{171}

В конце января на сервере Русской Фантастики появился новый раздел под громким названием "Лингвоанализатор". Так называется первая в Интернете (включая заграничный сектор) онлайновая программа, которая с большой долей самоуверенности устанавливает автора литературного текста^{172}.

Литературоведение является одной из самых неформальных областей знания, в которой удивительно сложно установить какие-либо количественные закономерности. Даже в нише самого формального объекта литературоведения - ритмике стиха - царит ужасная сумятица. Взять, например, ямб, который Е. Онегин плохо отличал от хорея. Не зря, оказывается, герой А. С. Пушкина испытывал трудности: не так-то просто дать строгое недвусмысленное определение, которое четко укажет, какое стихотворение написано ямбом. Любопытно, что такое определение смогли сформулировать совсем недавно, причем одним из первых его придумал в 1960-е гг. академик А. Н. Колмогоров - величайший математик уходящего века^{173}. Будьте уверены: это определение отличается в лучшую сторону от школьного, по которому ямб - это когда на четных слогах стоят ударения, а на нечетных отсутствуют, однако (делается оговорка) на четных слогах ударения иной раз пропускаются, а на нечетных - появляются.

О точном определении того, что такое жанр произведения, говорить и не приходится. Литературоведы понимают, что это такое, но на глубоко интуитивном уровне. А посему и не могут договориться друг с другом что есть что - в силу разной глубины интуиции, очевидно. Единственная общепринятая классификация существует по объему произведения. Оказывается, есть малая, средняя и крупная формы. Очень познавательно. Но даже здесь иногда возникают споры - в какой форме написано произведение.

Ладно, оставим в покое проблемы литературоведения с дефинициями. Но даже по поводу авторства произведений у литераторов зачастую нет единого мнения! Люди спорят о том, сколько народу написало Библию, кто был автором того или иного исторического документа. Например, до сих пор активно обсуждается, кто и что писал в знаменитом в США документе под названием "Federalist Papers", который распространялся среди жителей Нью-Йорка в 1787-88 гг. и агитировал их принять новорожденную конституцию США^{174}. Существует немало подобных анонимных произведений и в русской истории^{175}.

А вспомним, какие бури бушуют над небезызвестным романом "Тихий Дон". Не может не удивлять, что М. А. Шолохов в возрасте 20 лет или 21 года, не имея ни среднего (окончил 4 класса), ни специального образования, ни жизненного и литературного опыта, ни доступа к военным архивам, за год-полтора написал фундаментальное произведение, насыщенное фактическими материалами, которое сделало его Нобелевским лауреатом. Гений? Может быть. С другой стороны, возникает вопрос, не использовал ли Шолохов куски текста какого-либо другого автора или даже нескольких неизвестных "соавторов"? Дискуссия по этому поводу продолжается с пятидесятых-шестидесятых годов, и спор, по-видимому, далек от завершения. Хотя каждая из сторон многократно заявляла, что ее версия окончательно подтверждена и сомнению не подлежит. Спорят известные люди: одним из зачинщиков был А. И. Солженицын, одним из спорщиков - академик А. Т. Фоменко^{176}.

Ну и что? - возразит читатель, - какая нам, в конце концов, разница, кто что написал? Главное чтобы человек был хороший^{177}. И мы с прискорбием констатируем отсутствие у оного читателя чувства вселенской справедливости и общечеловеческого любопытства.

Программа "Лингвоанализатор" замечательна тем, что демонстрирует формальный подход к определению авторства, чего так не хватает современному литературоведению. Ее не интересует содержание, идеи, фабула и значение текста для общемировой литературы. Пожалуй, единственное, к чему она относится более или менее трепетно, - это объем текста. Чем крупнее форма, тем более самоуверенные утверждения она выдает.

"Лингвоанализатор" разбирает текст на элементарные кирпичики, используя математическую модель, в которой учтены такие характеристики текста, как:

а) число служебных слов (предлогов, союзов и частиц),

б) морфемы (приставочные, корневые, суффиксальные, флективные) и их последовательности,

в) сложность грамматических конструкций,

г) собственно словарь, используемый автором.

Программа однажды бездушно измерила все эти параметры. Теперь они сведены в таблицы, содержащие сотни переменных, характеризующих писателя. У каждого автора из базы данных есть своя таблица, которая является авторским эталоном^{178}. Исходные тексты "Лингвоанализатор" у себя не хранит.

Читателю может быть интересно, что происходит, когда он засовывает свой текст на анализ в окошко приема рукописей. А происходит построение еще одной таблицы по входному тексту. После этого входная таблица сопоставляется с остальными 128, и выводится 128 интегральных величин для оценки близости данного текста к каждому из 128 писателей. Каждая из этих 128 интегральных величин называется относительной энтропией. Программа сообщит вам имена трех авторов, для которых относительная энтропия по данному тексту минимальна. "Относительная энтропия" - это не эффектное словосочетание, а строго определенное математическое понятие, которое, впрочем, не ново в лингвистике (см. ^{179}).

Любопытно, что при анализе текста принципиально не используются собственные имена. "Лингвоанализатор" их просто игнорирует.

В большинстве случаев программа правильно называет автора, даже если предлагать ей произведения, не содержащиеся в базе данных^{180}. Это возможно лишь, поскольку алгоритм работы программы не сводится к полнотекстовому поиску по всей базе данных. Используются только интегральные характеристики текстов, что, кстати, значительно ускоряет работу (обработка запроса занимает секунды!)^{181}.

Подбор авторов в базу данных "Лингвоанализатора" может вызвать нарекания, однако сразу скажу, что брались только авторы, чьи произведения физически^{182} находились на сервере Русской Фантастики и являлись достаточно объемными для хорошей характеризации авторского стиля. Насколько объемными - весьма тонкий вопрос, поскольку необходимый объем зависит от всех авторов, находящихся в базе. Отмечу лишь, что "Лингвоанализатор" балансирует на тонкой нити над хаосом, при котором он все тексты приписывал бы одному писателю.

Хочу обратить ваше внимание на неизбежный недостаток программы. Она никогда не выдаст сообщения о том, что "данный текст, вероятнее всего, не написан ни одним из известных программе авторов". Дело в том, что работа "Лингвоанализатора" построена на вычислении относительной энтропии. А как вычислить относительную энтропию относительно того, чего нет?

Написать такую программу оказалось не так-то просто. Всякий опытный читатель легко узнает прозу любимого писателя, неосознанно пользуясь десятками неформальных характеристик текста. Но если поспрашивать у людей, чем стиль одного писателя отличается от стиля другого, вряд ли удастся получить внятный ответ. Мало того - ответы окажутся весьма противоречивыми. Программа, использующая таким образом выявленные критерии, вряд ли сможет эффективно отличить друг от друга хотя бы двух авторов.

Так называемая стилеметрия занималась поиском каких-то формальных количественных характеристик текста, которые позволяли проводить строгие различия между двумя, максимум тремя авторами: большего, насколько мне известно, добиться не удавалось.

Требовалось найти принципиально другие критерии различения авторов. Несмотря на многочисленные трудности, группа сотрудников МГУ добилась-таки неожиданного и несомненного успеха. Методика "Лингвоанализатора" различает десятки и даже сотни (!) авторов.

Этот успех и был отмечен открытием на сервере Русской Фантастики (www.rusf.ru) демонстрационной странички. Автор настоящей статьи создал собственно демонстрационную программу, а страничка была оформлена стараниями коллектива разработчиков Русской Фантастики, среди которых следует отметить Д. Ватолина, Е. Славинского и П. Петриенко. Разработку методики "Лингвоанализатора" автор начинал в сотрудничестве с доцентом кафедры дискретной математики мехмата МГУ М. И. Гринчуком, который, возможно, известен читателю своими шуточными лингвистическими программами "Стихоплюй" и "Трепло".

Подход, используемый в "Анализаторе", уже используется для объективного разрешения многочисленных споров об истинном авторстве. К сожалению, для анализа необходимы электронные тексты. Поэтому, кстати, "Тихий Дон" еще не попал на зуб "Лингвоанализатора" (может, читатели помогут найти этот текст?).

Зато были перемолоты тексты девяти редакций Библии, исследован вопрос о взаимоотношениях между произведениями Татищева и Миллера, проанализированы тексты Шекспира, а также была проведена экспертиза авторства текста по запросу одной адвокатской конторы (результаты экспертизы будут использованы в суде)^{183}. В перспективе - обнаружение интегральных количественных характеристик, различающих жанр и время создания произведения, исследование сохранения авторского стиля при переводе и автоматическое определение эстетических достоинств текстов.

- "Шутка!" - возмутится критически настроенный читатель.

Кое в чем - шутка, а кое в чем - намек.

А перед заинтересованными читателями возникают новые возможности для творческой работы. Например, можно попытаться определить, какой из соавторов написал ту или иную главу. Или протестировать собственные образцы словесности на близость к любимым писателям. Или...

...Здесь остается место для вашей фантазии^{184}. Разумеется, интересно предлагать тексты, неизвестные анализатору.

Пресловутых пяти страниц хватит, чтобы получить любопытный ответ, но хорошие результаты достигаются на больших текстах (больше 50-100 Кбайт)^{185}. Удачные эксперименты - по адресу rusf.ru/cgi-bin/fr.cgi!

Что же дальше? Дальше планируется создать аналогичную демонстрационную страничку на основе русской прозы до 50-х годов XX века, а также еще одну страничку на основе русской поэзии. Причем читатели могут ускорить появление странички, если помогут составить всеохватную электронную библиотеку прозы и поэзии.

Современный универсальный лечебник^{186}

Недавно прочитал я ("КТ" #334) о виртуальном адвокате, с которым и поговорить можно, и поплакаться ему на житье-бытье, и совет от него дельный получить. Хорошая, наверное, штука. Но, к счастью, в быту к адвокатской помощи прибегать приходится редко, даже не ежегодно. Другое дело - к помощи медицинской. Без нее ни родиться, ни в ясли пойти, ни умереть толком. Чем старше становится человек, тем отчетливее сознает - доктор нужен не абы какой, а - свой. Персональный. Или семейный. Помнится, их даже обещали - каждая советская семья получит семейного врача. То ли перед квартирой, которая тоже - каждой семье, то ли чуток погодя.

Но - не получается пока ни с квартирами, ни с докторами. А болезни не ждут^{187}. Есть расхожее медицинское наблюдение: если человек старше сорока просыпается и у него ничего не болит, значит, он умер. А если живой, то шарит по тумбочке в поисках нужной таблетки. Поможет, нет? Применяется метода полипрагмазии^{188} - заглотить таблеток горсть, надеясь, что не одна, так другая облегчит существование.

К врачу же идти, в поликлинику... Прежде, конечно, за больничным бегали и больничного просили побольше, побольше, но сейчас долго болеть не хочется, если работа хорошая. Или хоть какая-нибудь. А если нет работы, больничный вроде и вовсе ни к чему. Ну ладно, заставит болезнь, пойдешь, отстоишь очередь в регистратуру, потом другую, к участковому терапевту, а дальше?

Дальше не хочется и представлять.

На как бы бесплатную медицину денег нет у государства, на как бы платную - у большей части населения.

И начинается такое...

В лучшем случае - безвредные советы родных и знакомых. "У меня была та-а-а-кая шишка, а стоило неделю помазаться "Троксевазином"..."

В худшем - ту же шишку пользуют азотной кислотой^{189}.

Если сумели создать виртуального адвоката - расстарайтесь и на доктора. Ведь были же прежде в семьях "универсальные лечебники", по которым и старых, и малых, и четвероногих врачевали. Если пока не можете киберхирурга изобрести, как в фантастических романах, то явите милость, порадуйте хотя бы участковым терапевтом. Только, в отличие от реального, виртуальный должен а) являться^{190} по первому требованию, б) знать не только ОРЗ, а и другие болезни, в) не перебивать больного, г) рецепты писать разборчиво, д) во всем остальном тоже соответствовать.

Доктору потребуется соответствующая периферия для безопасных бескровных диагностических исследований. Видел я современные кардиографы, которые не только снимают ЭКГ, но и дают заключение, - да больно дороги. Нам чего-нибудь подомашнее, попроще, чтобы через COM 2 прикрутить - и следить за собственным организмом: температурой, пульсом, давлением, шумы в сердце оценивать... Ежели чего виртуальный доктор сам не поймет - по Сети свяжется с киберпрофессором, соберет консилиум, даже из живых, белковых докторов - в сложном случае и если деньги есть. А по утрам будет советы давать, какую таблетку пить, а какую - ни за что. Для начала можно ядовитые и сильнодействующие лекарства вообще из программы исключить, дабы избегать слишком уж драматических эффектов лечения. Пусть прописывает те, что и без рецепта врача выдают, травки, диету. По крайней мере, виртуальный доктор не будет по совместительству представителем какой-нибудь фирмочки и не впарит вам чего-нибудь экзотического ради сорока процентов комиссионных. Нет, современный домашний лечебник станет рекомендовать лекарства только самые надежные, проверенные временем. Например, бальзам, который лично мною составлен после изучения найденной недавно под Рамонью наскальной надписи времен неолита^{191}. Из скромности я ограничился одной буквой, назвав его "Бальзамом Щ". Пошел препарат на удивление бойко, исцеленные жители присылают благодарственные письма, одно из которых я и привожу:

Учиться, учиться и...^{192}

Желание совершенствоваться, повышать собственную стоимость (хотя бы в собственных же глазах) редко оставляет меня более чем на неделю. Максимум - на две. Потом просыпается Тяга к Знанию, которая подвигает на самые странные поступки - изучение варианта Найдорфа, современной стенографии, слепого десятипальцевого метода печатания, операционной системы DOS 3.11 и прочая и прочая... Как вещественные свидетели, стоят у меня на полке "Самоучитель игры на шестиструнной гитаре" - года два подражал Окуджаве (оправданием служат тогдашние лета); самоучитель французского языка (месяца три при ходьбе бормотал что-то себе под нос, и как не повязали?); "Умелые руки" (тут я продвинулся менее всего), да много чего стоит. Конечно, лучше бы записываться на соответствующие курсы и постигать тайны ремесел и наук под руководством почтенного гуру, но мешают боязнь прилюдного посрамления, стесненность в средствах и сомнение, что истинно почтенный гуру обоснуется вдруг в Воронеже. К тому же люблю я учиться в собственном ритме, то прохладно, то запойно, и потому всякие двухдневные курсы НЛП и недельные - нетрадиционной медицины с основами парапсихологии и магнетизма (оба с выдачей диплома международного образца) как-то не манят. А манит искусство повседневное, но оттого не менее великое. Очень хочется стать кулинаром, да не просто, а - Кулинаром. Из тех, на ком держится и полярная станция, и престижный ресторан, и даже правительство. Беседы, рассудительные и неторопливые, за столом с яствами... Воистину, искусный повар в Беловежской Пуще мог изменить ход истории (а может, и изменил). В общем, единственный мой шанс побывать на международной станции "Альфа" - это стать повелителем желудков.

Кулинария - дело для меня не совершенно неведомое. Моим первым крупным прозаическим произведением явился роман "Максимуммер Смерти" - детектив о пяти покойниках, где главный действующий герой, повар экстракласса, благодаря недюжинному уму и превосходной подготовке умудряется не только остаться в живых, но и вывести на чистую воду злодея-убийцу. Написан был детектив в 1991 году, когда вопрос питания стоял особенно остро, потому и опубликован был мгновенно. С той поры вера в волшебную силу кулинарии заняла в душе моей особенное место. Очень хотелось, чтобы не герой, а я сам умел готовить вкусные и полезные блюда.

А лечебное питание, "гастрономическая медицина"... То одно отвлекало, то другое. Основным препятствием было отсутствие удобного самоучителя. Все поваренные книги подразумевали, что пользователь уже владеет определенными навыками хотя бы на уровне кулинарного техникума. Некоторые термины для новичка просто загадочны, хотя книга написана по-русски, издана же опять у нас, а понять - трудно. "Нашинкуйте..." Лезу в словарь, их у меня много, но вот кулинарного - нет. Или вот: "Добавьте по вкусу..." Чей вкус подразумевается? Мой? А если я готовлю блюдо впервые в жизни и понятия не имею, что ожидается на выходе?

Помнится, самоучитель ремингтониста требовал, чтобы после каждой опечатки я вытаскивал из пишущей машинки лист и вставлял новый. Сколько бумаги я извел сдуру - до сих пор вспоминать стыдно.

Учиться кулинарии подобным образом для меня совершенно невозможно. Выбросить плохо прожаренного гуся? Со слезами, с песком на зубах, а ешь. И пересол, и недосол, и лопнувший желчный пузырь, и... далее по вкусу.

Но вот мне достался презентационный диск от Black Land Inc. с компьютерно-комсомольским названием "ПК&КП". На деле это означает "Повар Королей и Король Поваров". С некоторым недоверием провел я инсталляцию, рассчитывая узреть очередную, пусть даже мультимедийную поваренную книгу. Ура! Предчувствие меня обмануло. Да, поваренная книга была, даже три, но "ПК&КП" в первую очередь была обучающей программой, и обучала она именно поварскому искусству. В свое время знаменитый Ласкер гарантировал каждому внимательному читателю его учебника шахматной игры первый разряд. Подобное обещают и авторы "ПК&КП". А тому, кто не просто прочитает, а пройдет серию виртуальных и реальных тестов, обещают и больше, много, много больше.

Наконец-то я постиг процесс шинкования, узнал, чем отличается мутовка от шумовки, систематизировал весь кухонный инвентарь (вымыл и расположил в правильном порядке), разобрался в поварской системе мер и весов ("возьмите щепоть перца, два пучка редиса и немного яблочного уксуса"), но то были цветочки. Ягодки пошли тогда, когда из предложенных курсов - кухня русская, французская и венгерская - я благоразумно выбрал отечественную. Программа деловито осведомилась, каков размер моей семьи и какую сумму тратит семья на питание в у. е., разъяснив попутно, что у. е. - не условная, а "устойчивая единица". Какая разница, если все равно - доллар? Затем она запросила данные личного (рост, вес, привычки членов семьи, наличие в доме русской печи, горшков и чугунов) и общественного характера (примерные цены на продукты питания в городе проживания, ассортимент, ожидаемый уровень инфляции), осведомилась, намереваюсь ли я соблюдать Великий Пост и насколько серьезно намерение, после чего моментально составила пробное недельное меню и выдала список продуктов, которые необходимо купить. Как ни странно, расхождение от запланированного составило всего одиннадцать рублей в пользу базара, что, полагаю, объясняется особенностями национального обсчета. Жена, поначалу крайне скептически отнесшаяся к моей затее, одиночный поход на базар одобрила.

Первый завтрак я готовил дважды - сначала виртуально, но в реальном режиме времени (то есть если я в другом окошке вдруг заdoomывался, то фальшивый заяц непременно подгорал), а уж потом въяве. Виртуальный завтрак оценен был виртуальным же дегустатором как "помои общепитовские", реальный съесть помог Шерлок.

Вечером во время сеанса связи модем что-то много болтал. Я заподозрил "троянца", но, оказывается, по условию лицензионного соглашения программа имеет право сообщать создателям сведения пищевого характера до тех пор, пока остается нерегистрированной (99 у. е. для жителей России). Досадно, конечно, прилюдно открывать кладовочку, да что ж делать...

Но метода обучения давала о себе знать. Уже на четвертый день отдельные блюда получали оценку "три звездочки" (удалась уха по-казацки), а домашние вздыхали, что добавка программой не предусмотрена.

Сейчас, когда завершен второй месяц интенсивного обучения (Doom и Quake забыты напрочь), я преисполнен не только самодовольством, но и чувством уверенности в завтрашнем дне. Пока люди живут, они едят, а пока едят - хороший повар не пропадет. После последнего теста программа отпечатала сертификат, в котором удостоверила, что я достиг мастерства Вателя, и посоветовала в реальной поварской деятельности начать с того, чем Ватель кончил.

Домик в Гренаде^{193}

Право, хочется иметь где-нибудь пристанище, куда, устав от суеты и русского устного, можно было бы отправиться на недельку-другую и там, в тишине, чистоте и покое, предаваться совершенно невинным радостям, как-то: любоваться закатами, пить парное молоко и есть крыжовник из собственного садика.

Я не оригинален, большая часть горожан тоже задумывается о домике в деревне, а меньшая - не только задумывается, а строит или покупает.

Только вот в какой стороне деревню выбрать?

Обыкновенно - сообразно средствам. Можно где-нибудь далеко-далеко, за двести километров от губернского города и за сто - от водопровода, канализации и асфальта. А можно в пристоличном образцово-показательном поселочке, который я как-то видел в телевизоре: симпатичные такие виллы, по периметру - ограда, охрана в нужных местах, с прожекторами и собаками.

Людям, с которыми я знаком, по средствам нечто среднее. И они строят, строят... Не сколько много, сколько долго, сначала один этаж, потом другой, пристроечку, еще что-нибудь полезное.

- Вкладываем деньги в недвижимость, - говорят не без гордости.

Недвижимость! Так солидно, надежно, прочно это слово, что хочется немедленно пойти и купить себе немножечко недвижимости. В Воронеже несколько лет назад ее продавали именно понемножку, по квадратным сантиметрам^{194}. Однако сантиметровая недвижимость меня как-то не прельстила: вытянуться на все свои сто семьдесят два сантиметра я смог бы лишь в самом почтенном возрасте, а до почтенного возраста мне довольно-таки далеко. Чувствую, скоро будет еще дальше: под почтенным я подразумеваю пенсионный и думаю, что по просьбам трудящихся и равняясь на опыт передовых стран, его отодвинут еще лет на пять.

Но предположим - никаких препон не существует! Не только денежных, что - денежные, они самые непрочные из всех препон. Лично у меня сейчас в голове вертятся, мешая друг другу, три верных способа обогащения. Первый - написать, издать и продать книжку из серии "народная медицина" под названием "Путь к бессмертию". Пока остальные целители предлагают сбросить вес, исправить осанку и побороть близорукость, я предложу доверчивому любителю опытов над собою сразу бессмертие. Каково?! Написана книжица будет от имени побочного сына Калиостро, прижитого графом во время путешествия по России. Удрученный сокращением населения Родины, сын Калиостро решает открыть тайну бессмертия первой тысяче россиян, написавших ему по адресу: абонементный ящик такой-то и т. д. и т. п.

Второй способ - приватизировать солнце, приватизировать и выставить каждому обывателю счет за "дневное освещение". Хочет же Горгаз получить с меня денежку за "летнее отопление". Третий способ - революционное стопроцентное решение проблемы тараканов - обнародовать пока не стану, поберегу.

Повторю, нет не только денежных преград, а и никаких других тоже. Куда бы тогда устремился усталый люд? С таким вопросом я неоднократно обращался и к себе, и к знакомым, строящим дома или даже уже построившим. Обыкновенно в вопросе чуяли подвох, желание принизить высоту, достигнутую упорным трудом, но после второй рюмки отмякали и признавали не только мое право на фантазию, но и свое тоже.

Раздухарясь, называли сначала местные престижные райончики, затем Барвиху и Горки, на секунду вспоминали Крым и Черноморское побережье Кавказа, но сразу же, уточнив насчет денег и виз, прытко уносились за границы любимой родины. Греция, Кипр, Испания - преобладали. По разу назвали Вермонт и Упсалу.

- Там и климат, и экология, и не сожгут дачку-то, - поясняли свой выбор они. - Порядок, спокойствие, люди улыбаются. Недаром паренек из хорошей песни землю в Гренаде взять хотел.

- Отдать, - возражаю я, - крестьянам отдать.

- Отдать себе, он же натуральный крестьянин, раз покинул хату.

- А не скучно будет - на Кипре? Месяц, другой, третий...

- Так если денег много, можно по мобильнику звонить... Или по Сети^{195}. Там каналы хорошие, можно видеоконференцию устроить.

Тут я напоминал, что препон нет не только денежных и пространственных, но и временных, - и, уяснив этот фактор, все до единого вновь стали патриотами и вернулись в Россию. Выбирали вторую половину девятнадцатого века или начало двадцатого, особенно когда условились, что тринадцатый год может длиться вечно. Блага тогдашней цивилизации оказались вполне достаточными для комфортной жизни - электричество, телефон, граммофон, ватерклозет, синема, автомобиль "Руссо-Балт". Но есть еще и полиция, и дворники, и правильное "хлебное вино нумер такой-то", и шустовский коньяк, и шампанское из Шампани и прочие гастрономические радости и радости духовные... И рубль, золотой, неколебимый. Сыграла роль определенная идеализация того времени и условие "денег вволю", но и без того все знакомые врачи, учителя, инженеры и агрономы хотели не только отдыхать, но и работать - тогда. Пошли воспоминания, и почти каждый нашел прадедушку - мастера, доктора или инспектора училищ, в одиночку кормившего семью, давшего четырем-шести-восьми детям высшее образование и даже державшему кухарку и горничную.

О благах современных жалели мало. Единственное исключение составлял компьютер, и то в ипостаси умной пишущей машинки и игрового автомата. Действительно, если простое письмо из Москвы в Тулу идет сутки, а по самой Москве - часы (носят почту трижды: утром, днем и вечером), столь же четко доставляют газеты и журналы - нужда в электронной почте становится куда менее насущной, чем ныне.

И так мы славно устроились в одна тысяча девятьсот седьмом году, что выбираться оттуда было мучительно больно из-за бесцельно прожитых, пусть и не всегда нами, годов последующих.

- Хватит морок наводить, - останавливали меня, когда спустя неделю я пытался завести разговор повторно, - тебе-то хорошо фантазировать^{196}, а нам ни к чему, отвлекает. Дело делать нужно, а не мечтать, дело!

- Так ведь я не против, просто выяснить хочу, что за дело, к чему душа народная стремится.

- Пользы нет - тринадцатый год реставрировать. Потому что за ним придет четырнадцатый, семнадцатый и так далее. Мечтать о прошлом еще вреднее, чем пить не закусывая.

- Почему это - не закусывая?

- А чтоб забыться поскорее. Ты лучше о будущем мечтай, о том, как счастливо заживем мы через десять лет. Такой тебе социальный заказ. Хватит плясать на могиле мертвого льва тоталитаризма.

Я помечтал. Увидел 2010 год.

И выпил не закусывая...

Здесь могут водиться тигры^{197}

Переселяясь на новые, неведомые земли, колонисты берут с собой скот, инструменты, запасы еды и одежды. Чудовищ стараются оставить дома, зная - там, на месте, их будет предостаточно.

Постороннему взгляду города наши и села предстают если и не идиллическими, то все же довольно мирными островками человеческого обитания, особенно здесь, в сердце России, среди тучных черноземных полей и широколиственных лесов. Где-нибудь в Рамони выйдешь на утренней зорьке к речке, порыбачить или просто помечтать, - дух перехватывает! Стадо коров лениво бредет по мосту, погоняемое сонным пастухом, и более - никого. Мир и благолепие! Но взгляд проницательный, сведущий знает: даже здесь, в провинции, хоть и не под каждой крышей, но идет война, и нет недостатка в пылких юношах, отдающих жизнь, пусть и не сразу, а кусочками, защищая не Дом, но Мир. Силы Зла ищут путь в нашу вселенную, и лишь эфемерная граница, миллиметры стекла отделяют Нас от Них. Надолго ли ее хватит?

Масштабы боев до поры замалчиваются: зачем будоражить население, если и без того все способные держать оружие совершенно добровольно приникают к четырнадцатидюймовым бойницам, напряженно всматриваясь в подступающую Тьму. Леденящий душу вой, довольное уханье да влажный треск раздираемой плоти доносятся из клубящегося тумана. Черный туман ближе и ближе, звуки все отчетливее, и в какой-то момент приходит понимание, что рвут-то - тебя! И тогда - огонь из всех калибров, падение, переворот, подсечка - и опять огонь! Раны считать - потом, если это "потом" когда-нибудь наступит...

Да ерунда все это. Они, чудища-то, невзаправдашние. Понарошку и вопли, и кровь, и огонь, придуманное. На потеху детям. Стремление "играть в войну" заложено в людях изначально, генетически. Как котенок, прежде чем поймать мышь, гоняется за бумажкой или за хвостом собственным, так и ребенок тренируется играя. Когда-то в "Казаки-разбойники" гамились, теперь - в "Кваку". Оно и лучше, атравматичнее. Раньше покажут фильм про мушкетеров или рыцарей - и давай юная поросль палками махать, Арамисов с Портосами изображая. Нет-нет, а и в глаз доставалось. Или распалятся до того, что на кулачки схватятся, безо всякого кодекса. Синяки да шишки - пустое, до свадьбы заживет, а как рубаху порвут? Она, рубаха, кусается... Пускай лучше за компьютером играют, родительскому сердцу спокойнее, чем по улицам да подвалам шляться...

И ведь верно говорят - придумывают игры. Стоит щелкнуть по соответствующей строчке меню, как список творцов к вашим услугам, порой с фотографиями, индивидуальными или коллективными. Вот мы какие, любуйтесь. Обыкновенные люди, такие же, как и вы. Сели и сочинили - себе для прибыли, вам для времяпрепровождения.

Не верю. Как заметил крупный специалист по скульптуре, Зевса создал народ, Фидий лишь извлек его из мрамора. Но кто создал мрамор?

Лошадь Пржевальского не есть порождение Пржевальского, мир Quake существует независимо от id Software. Просто господа из id увидели этот мир, часть его, мелькнувшую перед ними, прежде других. Как всякое действо, совершенное человеком, описание это не является абсолютно точным отображением объективной реальности. Расспросите дюжину знакомых, побывавших, к примеру, денек-другой в Стамбуле, каков он. Первый начнет расписывать Золотую Улицу на знаменитом рынке, второй будет восхищаться мечетями и султанскими дворцами, третий расскажет о кожевенном производстве и тут же уговорит купить у него привезенную дубленку по очень-очень низкой цене, четвертый будет упирать на контрасты между богатством и нищетой, пятый станет облизываться на Босфор и Дарданеллы, шестой...

И каждый будет уверять, что именно его Стамбул самый верный и правильный, а остальные то ли были совсем в другом городе, то ли вовсе сочиняют. Нужно поехать туда самому, да не на день, а пожить как следует, чтобы понять, что все знакомцы были правы, всяк по своему.

Так что же, действительно существуют места, где чудища обретаются во плоти?

Непременно существуют. Если за виртуальные деньги можно обрести совершенно осязаемый телевизор (или бифштекс), то и виртуальная огнюха^{198} рано или поздно настигнет свою цель здесь, по эту сторону монитора. Поскольку движение между мирами "реальный" и "виртуальный" - двустороннее. Кровь, потоками проливаемая "там", непременно просачивается и "сюда". По капле, по капле, а ручеек и соберется. Человек, прошедший войну, меняется. Приобретает новые привычки, рефлексы, закалку, теряет же... Ну, кто что, индивидуально. Война, конечно, бесконтактная (хотя и грозятся создать спецкостюмы), но глаза и уши передают информации преизрядно. Вид крови и крик боли становится обыденным, modus operandi "убей всех и выйди на следующий уровень" - удобным. Вжик, вжик, уноси готовенького...

Но почему? Третий Свет^{199}, который в процессе терраформирования генерируется каждым компьютером, кажется, создается с разумными целями, в соответствии с разумным планом и населяться должен исключительно разумными людьми. Этакая Утопия XXI века. Откуда тогда война, насилие, кровь?

Жизнь способна переломить любой план. И ломает. Начиная с планов божественных. Содом и Гоморра, Всемирный потоп - проявление досады на то, что все идет не так, как планировалось. Человек - существо сложное, и рисовать его добреньким ангелочком, на которого плохо влияет во всем виноватое общество, значит вольно или невольно лгать. Не добренький он, человек, ох, не добренький.

Иначе бы не выжил. Где ты, Авель?

Дети агрессивны не менее взрослых, просто до поры до времени силенок не хватает. А как начинают входить в тело, тут за них общество и берется. Старейшинам совсем не хочется биться за теплое и сытное место у очага с подрастающим поколением. Нет, дорогие соплеменники, к очагу вам пока рано. Докажите, что вы - настоящие мужчины. Только не здесь, не среди своих. Принесите скальпы чужих, разорите очаги чужих, возьмите жен чужих, тогда и пустим в круг достойных. Тех, кто выживет. А кому слабо, пусть перебирает маис вместе с женщинами в дальнем углу.

Действительно, пацифистов всячески стараются изобразить людьми второго сорта. Не сидел в окопе, не нюхал пороха - значит, захребетник, тварь дрожащая и права - не имеешь. Лишенец. Трус. Но трусов, к счастью, мало, ибо племя наше самое могучее, имена наши - самые звучные, и юноши не посрамят славы отцов и дедов!

Когда близлежащие племена покорены или истреблены, наступает время дальних. Иначе ведь - распря у очага, черный передел. Плохое время, очень плохое, поэтому поиск чужих - дело исключительно серьезное и нужное. В поисках чужих не грех и в горы пойти, и за море съездить. Или уж сразу - за океан. Те, кто за океан не выбрался, а занимался самоусовершенствованием и гнусным пацифизмом, вынуждены вести жизнь самую тихую и незаметную - перебирать маис в уголке (почему-то маиса и прочих сельхозпродуктов у пацифистов всегда в достатке).

Но вот и заморские земли кончаются. Где найти новых чужих? Одно время уповали на космос: лунные цирки, марсианские пустыни и совсем уж бескрайние межпланетные просторы представлялись таким прекрасным театром военных действий, что на освоение космоса выделялись суммы воистину астрономические. Разочарование - тоже астрономическое. Как ни искали, а чужих не нашлось, оттого-то бюджеты и НАСА, и отечественных космопроходцев подурезали. Найдете супротивника, ужо тогда...

Спасение пришло, откуда и не ждали. Компьютеры открыли виртуальный мир. И он, на счастье, оказался полон чудовищ. То, что мы видим, - это авангард, передовые отряды; основные силы там, в глубине, куда проникнуть смогут лишь машины будущего. Но и нынешний враг собирает свой урожай крови, пота и слез. Компьютерный магазин сегодня все больше и больше напоминает оружейную лавку, компьютерный клуб - бар, где встречаются "дикие гуси", солдаты удачи^{200}. Действительно, какая часть приобретаемых PIII служит целям исключительно мирным, а какая - военным? Современный компьютер - всегда товар двойного назначения. И не только дома и в игровых салонах! Если Большие Начальники в разной степени процветающих контор думают, что только они в своих отдельных кабинетах тайком бьются во славу рода человеческого, а подчиненные весь рабочий день посвящают благу фирмы, то они ошибаются. Правда, специально на то приставленные люди следят за компьютерной дисциплиной, но кто следит за следящими? Корпорации издают грозные приказы и убирают Doom с корпоративных винчестеров, но если душа бухгалтера горит, он найдет врага и в Excel. Бурное развитие железной промышленности происходит именно вследствие перманентной войны. Не будь ее, Intel до сих пор совершенствовала бы 386-й процессор, а SIMM в 8 мегабайт оставался бы прихотью миллионеров, как номерная трубка "Данхил"^{201} или специздания "Кадиллака Долана". Doom, Duke и Quake - вот три кита, на которых покоится Силиконовая Долина и иже с нею.

Но... Но наивно думать, будто та сторона ограничивается посылкой на фронт малоумных монстров. Они, изрыгающие огонь, электричество и прочие поражающие факторы, - лишь отвлекающий маневр, тросточка в руках фокусника. Настоящий враг пробирается под звуки канонады внутрь, под своды черепа. Пробирается, захватывает плацдарм - и замирает. На время.

А оно все ближе и ближе. То, что Последняя Битва будет битвой виртуальной, знал еще Иоанн Богослов. Зверь у него не Зверь, но образ Зверя, говорящий и действующий образ, а главное - цифровой^{202}. Взаимодействие миров инстинктивно ощущается человеком. Даже обыкновенная вещь, зеркало, способно приоткрыть Двери. Гадания, прорицания, дальняя связь. В актерских гримуборных отражение меняет человека и внешне, и внутренне. Разбитое зеркало, занавешенное зеркало... Что ж говорить о компьютере: разбейте монитор, и сколько неприятностей сразу! А уж каких занавесок не выдумывают. Для того чтобы не выгорал экран? Полноте, зачем тогда для них, занавесочек, требуют high color и true color? Маскировка это, и маскировка - опасная. С виду - звездное небо, дом с привидениями или даже черный экран, а на самом деле с той стороны разглядывают наш мир чужие глаза.

Не кажется ли бойцам виртуального фронта, что их тщательно изучают? Все эти лабиринты с системой наказаний (жизнь-минус) и поощрения (жизнь-плюс) - типичны для изучения интеллекта. Только у нас в лабиринт сажают крысу, а у них - нас. Не силком, нет, руки (лапы? щупальца?) пока коротки, но - заманивают. Петушок-петушок, золотой гребешок, выгляни в окошко...

Петушок и выглянул.

Сейчас хорошо бы выдать парадоксальное, остроумное решение "как перестать беспокоиться и начать жизнь". Предложить разработчикам id подыскать для человечества союзников, натравить монстров Doom на монстров Quake. Или заключить перемирие, посоревноваться на поэтической арене. Или, напротив, создать игру, более приближенную к реальности, безо всяких коробочек от Красного Креста, чтобы стало понятно: боль - всегда боль, даже если ее чувствует чужой^{203}.

Да только пользы от такого решения будет чуть, потому что сытных мест у очага на всех не хватает...

Список "Щ"^{204}

Читал книги я везде - дома, в школе, гуляя и валяясь в постели. Как большинство мальчишек-очкариков. Но еще я читал книжки в старинном замке принцессы. Настоящем! В рамонском имении Ольденбургских в конце прошлого века волею Евгении Максимилиановны выстроили "замок в английском стиле" - с зубчатыми башенками, потайными ходами и всеми остальными архитектурными излишествами, где она и жила вплоть до революции. А после революции... Одно время размещалась в нем библиотека (не во всем замке, конечно). Книги самые "нарасхватные" библиотекари выложили в читальный зал, чтобы не зачитывали "Трех мушкетеров", "Пилота Пиркса" или "Космическую Одиссею" на месяцы, а то и навсегда. Приходи к нам и читай нас.

Я и ходил с братом по воскресеньям, а на каникулах - так и чаще, особенно летом, - до речки, после речки или вместо речки. Речка, знаменитая, описанная Сабанеевым, который во время оно поймал в ней трехпудового сазана, бежала внизу, и спускались к ней длинная каменная лестница и водяной каскад с тремя фонтанами. Не Версаль, не Петергоф, но зато волшебное малолюдье...

Читальный зал - большая комната, где стены обшиты дубовыми панелями, а потолок расписан принцессою лично, придавал книгам да и самому чтению налет таинственности, посвященности в какой-то круг, недоступный прочим. И действительно, редко когда в зале было более двух-трех человек.

С другой стороны, все-таки - не дома. Книга толстая, а часы идут. Начать - а потом неделю ждать следующего воскресенья... И я давился, стараясь усидеть книгу за раз. Сколько всего было проглочено! А все равно оставался голодным. Голова гудела, и шел я воскресным вечером домой, как после министерской контрольной работы по математике: все сделано, а удовольствия нет.

Наслаждаться, наслаждаться книгой нужно, дошло наконец, и я со стиля удава перешел на стиль буренки, порой и просто отдыхал, разглядывая мифические сюжеты на потолке и слушая вой ветра в камине (грела же - буржуйка!). Но медленное чтение породило другую проблему: стало ясно, что всех книг не перечесть. То есть я это и прежде знал, но умозрительно, а здесь - ощутил.

Конечно, мне советовали: читать нужно то, читать нужно се... Я пробовал, с переменным успехом. Мне бы про космос, чтобы приключений побольше, фантастики, тайн всяких...

- Про космос - не главное, а главное - про пионеров-героев, - говорили в школе, давая список литературы на лето. И я честно читал про героев, благо такие книги выдавались на дом без малейшего ограничения. Но чем больше читал, тем больше убеждался - пионеры в книжках были совсем не такими, как в жизни. И не только пионеры. Книжный мир отдельно, реальный - отдельно. Огромное искушение было выбрать именно книжный мир, выбрать и переселиться на постоянное место жительства. Или в какой другой, благо писатели, музыканты, художники, артисты, режиссеры неустанно прокладывали туда гати. Мы-то где живем? На болоте, вот-вот засосет, и тогда - прощай, красно солнышко отечественной словесности, треснет зеркало, разобьется, не склеишь. А по гати тихонько-тихонько, чтобы черти болотные не проснулись, прошел - и вот она, страна мечты!

- Оттого люди читали много, что их способностям иного приложения не было, - слышал я недавно мнение очень уважаемого литератора. Оно конечно... Куда поставят, там и находились с восьми до пяти. Не возбранялось в другое КБ, школу, больницу перейти, завод поменять, даже область, воронежскую на тульскую или обратно, да что толку? В Воронеже "Молодой Коммунар", и в Туле "Молодой Коммунар", в Воронеже улица Советская, и в Туле улица Советская, в Воронеже дядя в кепочке ловит такси с пьедестала, и в Туле он же. Единообразие поразительное. Куда ж идти? Книжки читать!

Но и книжки читали практически одни и те же. Дудинцев, Рыбаков, Набоков читались страной почти синхронно, синхронно же и обсуждались, и из прочитанного делали вывод - как жить дальше. Спорили, курили, пили, закусывали - знаменитые кухонные посиделки - и надеялись тем самым изменить реальность.

Сегодняшнюю неустроенность многие так и пытаются объяснить: мол, вместо того чтобы дело делать, люди книжки на диванах читали. И в исчезновении диноза... то есть толстых литературных журналов видят обнадеживающий симптом: наконец-то за ум взялись! Теперь на работе деньги зарабатывать будут, а не "Подъем" читать украдкой!

Симптом есть, но трактовать его можно всяко. Один из уроков последней пятилетки состоит в том, что деньги имеют крайне ограниченную область приложения. "Нельзя купить любовь", - пели "Битлз" в шестидесятые. Не только любовь. Очень трудно, наверное, даже невозможно за самые большие деньги изменить сущность человека, сделать лентяя трудоголиком, созерцателя - активистом, раздолбая - служакой, обывателя - гражданином. Приходит человек на новое место, где платят втрое против прежнего, день-другой, насилуя себя, выкладывается, даже месяц иногда, а потом давай искать возможность посачковать. Да, тиражи литературных журналов сейчас мизерны, зато какого расцвета достигли издательства, специализирующиеся на всякого рода кроссвордах и прочих "таймкиллерах". Я как-то спросил киоскершу, чья торговая точка находится на территории нищей, но многолюдной бюджетной организации, как идут дела

- Ну, - осторожно ответила она, - хотелось бы и лучше, а впрочем, можно и так.

- Что берут?

- Сканворды всякие, особенно если с анекдотами вместе или еще с чем.

- Много берут?

- А чтобы на день хватило. Некоторые в перерыв по второму разу подходят, свеженького просят. Должно быть, специалисты.

Хотя литература не сдается, маленькие книжечки тоже берут охотно, главное, чтобы они одна на другую походили, как семеро из одного стручка. А счастливцы, у кого служебное место украшено компьютером, купят диск "библиотеки в кармане", читают совсем дешево - стоимость повести или романа буквально равна копейке. Хотя есть и совсем бесплатный способ. Недавно, услышав о появлении в Сети новой повести Стивена Кинга, я поспешил в Интернет-магазин. Так, полюбоваться, ибо мою кредитную карточку моль съела два года назад вместе с банком. Попал на рекламную распродажу - вместо двух долларов следовало уплатить ноль. Я возликовал, губу раскатал, но увы... Магазин все равно требовал кредитную карточку! Я и плюнул. Правда, свет не без добрых людей, и на следующий день один такой добрый человек прислал экземпляр (в pdf-формате, с обложкой и прочими прелестями). Ночью и прочитал. Немножко попугался. Вспомнилась задачка про бассейн, в который через гигабайтные каналы вливается словесная продукция литераторов всего мира, а выливается тоненькая струйка 14400, а читается и вообще 200-300 бит/с.

Поди найди ответ к задаче!

Продолжение покажет

Вторая часть списка^{205}

Не всякое лыко в строку, не всякую книгу и раскрывать. Опасное это дело - не ту книгу раскрыть. Читатель идеальный ошибается только раз, после чего он превращается в читателя реального (в отличие от сапера, который как раз превращается из реального в идеального).

Выбрать книгу - что лошадь. Стоишь у лотка, а книгопродавец вертится, советуя поставить то на фаворита, то на "лошадку темную", чтобы денежки не пропали зря. А не зря, не зря пусть пропадают...

Врожденного иммунитета к подобным советам у большинства воронежцев нет: ипподром давно разрушен, "как несоответствующий нормам социалистической морали". Мораль... Бегали себе лошадки, и бегали... Воронежские битюги, впрочем, шли шагом, но каким!

И вот шаг за шагом, а в доме не остается свободной полки - кругом "Психованный мочит в библиотеке^{206}" или "Ловушки страсти, часть восемьдесят шестая"^{207}. Книг много, а перечесть нечего. Амбивалентность Психованного, Бешеного, Слепого, Дембельнутого и прочих Героев Нашего Времени такова, что для полного представления о жанре вполне достаточно прочесть одну книжку. Отсюда следует, что остальные книги прочитаны зря, зря изведено время, средства и природные ресурсы. Крайне не по-хозяйски. Не пора ли навести порядок?

Предположим, что человеку за свою жизнь суждено прочесть тысячу так называемых "художественных произведений". Я имею в виду человека непраздного, который книгу открывает только в час, свободный от времени дела. Выбирает он ее зачастую наобум, соблазнясь красотой обложки.

Совершенно несерьезный подход. Ненаучный. Обложка давно уже не имеет ничего общего с содержанием книги. А каков он, научный выбор?

Особо запал в душу случай в одном ресторане. Дорвавшись до заграницы, я съел и осьминога жареного, и омара, и всяких креветок, и мидий (разумеется, сухопутные яства тоже не забывались). Но здесь, над морями и проливами, возомнил я себя то ли Джеймсом Бондом, то ли доктором Но (они тоже неподалеку столовались, только в шестидесятые годы) и заказал экзотических морепродуктов долларов на... Нет, стыдно и сумму называть. В итоге потерпел я полную конфузию и вкушать что-либо на авось зарекся до конца дней своих. Прежде узнаю мнение людей сведущих, авторитетных, из трех независимых источников. А не узнаю - буду довольствоваться прежним опытом, не помышляя расширять его за собственный счет. За чужой еще можно, но за собственный - никогда...

Но встает проблема выбора авторитета. Здрасьте! Мне-то авторитет на то и нужен, чтобы не выбирать, а тут... И потом, как узнать, авторитет он или так, прикидывается? Открываю одну газету, вижу: "Пять лучших книг недели". Ага... Открываю другую - а там совершенно другие книги. Приходят рассылки, где лучшими названы книги уже и третьи, и четвертые, и пятые...

Пора начинать сбивать масло, а то утону.

Во спасение меня и мне подобных умные люди в Ватикане придумали Index Librorum Expurgatorious. Список запрещенных книг. Чтобы человек знал, чего ему читать точно уж не стоит. Но, сказав "А", Ватикан остановился. Не довел дело до конца. Запретит одну книгу, а на ее месте сто новых появятся. Прямо гидра литературная какая-то. Предварительная цензура тоже не выход: подкладывают ей, цензуре, книги и подкладывают, вот "Что делать?" и пропустили. Сколько народу поглотили кошмары Веры Павловны! И потом, читать столько книг... Когда я узнал, что лучший друг физкультурников лично от корки до корки прочитывал все литературные журналы (числом шесть, кажется), - частично стало понятно его стремление подсократить количество пишущих...

Нет, подойти к делу нужно с другого конца. Принять закон "О литературной безопасности", законодательно же провести "Список разрешенных книг" - и баста. Принесет автор новую книгу, цензор заглянет в "Список разрешенных книг", не найдет, разумеется, оную и - запретит. Безо всякого чтения, рецензирования и возврата рукописи. Раз придет автор, второй, а в третий и не придет, начнет заниматься более полезным делом.

Создать такой список - дело нешуточное. Почти подвиг. Но, полагаю, найдутся литературоведы в штатском (и не обязательно в штатском), которые, проделав титанический труд, установят и количество разрешенных книг, и собственно поименный список. Я и сам не прочь споспешествовать от лица провинциальной интеллигенции, создать этакий "Катехизис Щепетнева", где внятно и толково разъяснить пользу книг полезных и вред книг вредных: "Что есть книга хорошая? Книга хорошая есть та, которая внушает читателю чувства бодрости, гордости за Отчизну, уверенность в завтрашнем дне и готовность к великим свершениям. Каковы отличительные признаки сей книги? Отличительные признаки суть умеренная толщина, коленкоровый переплет и, наиглавнейший, - надпись .Сия книга признана разрешенной к чтению"". Конечно, некоторые несознательные элементы захотят возразить и по числу, и по составу списка (как выступивший с инициативой, я рассчитываю, что его назовут "Списком .Щ""), но, к счастью, у нас не старопольский Сейм, где сотни мелкопоместных шляхтичей могли болтать что им вздумается до третьих петухов. Директива-другая сверху, коротенькое, но дружное одобрение трудящимися на местах, - и список утвержден и имеет силу закона.

То есть: издаются исключительно книги из списка. Изучаются в школах и вузах исключительно книги из списка. Хранятся в библиотеках, как в публичных, так и в приватных, исключительно книги из списка. И никаких 451 градусов по Фаренгейту (кстати, сам Брэдбери почти наверняка попадет в Список). Лишние книги никто сжигать не будет. Их можно использовать с гораздо большей пользой в народном хозяйстве, даже на шести сотках, например, при мульчировании.

Список этот не будет окаменелостью, мертвой святыней, о нет! Если вдруг автор (или номинационная комиссия) решит, что создано произведение, достойное занять свое место в "Списке .Щ"" - он (или она) выдвинут свое произведение на суд особого комитета (внеся предварительно достаточно ощутимый залог, чтобы отсечь путь разного рода графоманам). Если новая книга действительно превзойдет какую-либо из уже состоящей в "Списке .Щ"", ее туда внесут, а превзойденную - вынесут с последующим мульчированием.

(еще не конец)

Убежище^{208}

Недавно встретил я коллегу, красноликого, обгоревшего, но довольного.

- Уже из отпуска?

- Нет. Вчера судил соревнования по гражданской обороне.

- Небось, одни бегали с носилками взад-вперед, а другие на солнышке грелись?

- Именно. А потом пиво пили, заслуженно заработанное судейством.

- Так пивом и расплачивались?

- Нет, деньгами. Судейство - деньги - пиво. Много пива.

Он ушел, а я порадовался за человека, сумевшего-таки извлечь пользу из гражданской обороны.

Она, оборона, в детстве была источником страхов и кошмаров. Помню плакаты, - разрушенные кварталы, горящая женщина выбрасывается из окна на растянутый брезент, самолет, распыляющий чумных блох, ядерный гриб, многокилометровые эллипсы зон "А", "Б" "В" и "Г", капли зарина на коже...

Потом, в школе, учили, что все не так уж и страшно: можно отрыть яму, накидать сверху веток, связанных особым способом, присыпать землицей - и простейшее убежище готово. А против газов есть ватно-марлевая повязка или даже противогаз. И в подтверждение дали каждому по серой резиновой маске с хоботом и начали приучать к отражению газовой атаки. Даже кроссы бегали в противогазах! Я и так без очков неважно видел, да еще запотевшее стекло... А когда надели ОЗК - совсем туго стало, поскольку дело было летом, в июне, и жара стояла именно июньская. Бегали, качали насос прибора противохимической разведки медико-ветеринарного, мазались антихимической жидкостью из флакона ИПП-8, копали щели-убежища. Только мальчики. Девочки же трудились на прополке сахарной свеклы, и называлось все это производственной практикой.

Хорошо, я до сих пор могу и противогаз натянуть, и в ОЗК завернуться, и в щель залезть. На час-другой. При сильной нужде - на восемь. А потом? Потом ведь придет новая нужда, что ж, помирать?

Нет, учили меня дальше. Для длительного пребывания построены особые убежища - там есть и места для сидения, и места для лежания, и места, обозначаемые буквами "М" и "Ж", запасы воды, еды, медикаментов и наглядной агитации. Вот, убедись: и разворачивали очередной плакат, где это убежище было изображено в разрезе, действительно, с койками, стульями, радиоприемником, электрогенератором и системой создания избыточного давления воздуха.

Оно, действительно, не щель. Войну, не войну, а неделю переждать можно.

- А где они, убежища? Хотелось бы знать - на всякий случай...

- Придет время - узнаешь, - отвечали. - В нужный час отведут, усадят и чаем напоят.

Я надеялся, что нужный час не наступит. Но все-таки, все-таки... В Германии решили избавиться от всех атомных станций, а у нас чудом от второй отбились - хотели общегородскую атомную котельную построить, да в последний момент перестройка наступила, референдум, а потом и деньги кончились.

- Каждый, приписанный к убежищу, знает его месторасположение, свою койку и имеет специальный пропуск, - сказал мне сведущий человек.

- Я вот не знаю, - наивно отвечал я.

- Следовательно, для тебя убежища нет, - безжалостно констатировал сведущий человек.

- Что же мне делать - в случае чего?

- Не беспокойся. Наденешь лыжный костюм, нацепишь ватно-марлевую повязку и будешь оказывать квалифицированную медицинскую помощь. Или еще какую-нибудь...

Я и успокоился. Днем раньше, днем позже... может, раньше - оно и лучше...

Однако нет-нет, а приходит в голову мысль: страшно плыть на корабле, где спасательных шлюпок на всех не хватает^{209}. Надеяться, что кто-то уступит место? А почему, в принципе, его нужно уступать? Почему либо академик, либо бомж должен тонуть? Спасательные плавсредства - каждому пассажиру!

Хочется безопасности, чтобы и сверху, и сбоку, и снизу - не подобрались. Подобно раку-отшельнику залезть в раковину покрепче, сверху насадить актиний пострекалистей. Или вот с премудрого пескаря пример брать...

Человек, отчасти, существо пещерное^{210}. В пещере - чувствуется настоящая безопасность. Завалил камнем вход, и живи беззаботно. Ощущать вокруг себя что-нибудь прочное, незыблемое - ох как хочется^{211}.

Пещерный человек - звучит куда более гордо, нежели человек просто. Воссоздание пещеры требует и воссоздания пещерного мышления. Обыкновенно в это понятие вкладывается некий обидный смысл, но, если рассудить здраво, - что плохого в простой, здоровой жизни, опирающейся исключительно на собственные силы? Убил кабана, наелся, оставшееся коптится потихоньку над костром, пока сам ведешь на стене охрой и углем дневник охоты. Правда, долгое время считалось, что жили прежде стаями, общинно-племенные отношения не предусматривали ни семьи, ни частной собственности, ни государства. Но сейчас как-то засомневались. Или терминологию поменяли: мол, племя - та же семья, а в семье, конечно, котел общий. Но старшим - лучшие куски, которые они, старшие, отдают младшим.

Пещеру семья обустраивала по мере сил.

Пробивали отверстия для вентиляции и освещения (маленькие такие, с южной стороны, под сводами), пока не получили своего рода камеру-обскуру. И тогда пошла жизнь совсем веселая!

Запасные выходы - мало ли что - отличались от выхода парадного. Укромные, где-нибудь в зарослях крапивы или чертополоха. А лучшие - в виде сифона, куда-нибудь в речку или озеро открывались. Племенной Выход был в ведении патриарха. А остальные открывали мальцы, детеныши. Тело гибкое, небольшое, а любопытства много, вот все закоулки и обследовали^{212}. Порой находили - новый мир. Другую пещеру, третью, с озерами, ловушками, сталактитами и сталагмитами...

Бронированные двери, решетки на окнах - признаки пещер современных. Но вот беда - с запасными ходами туго. Рано или поздно приходится выходить за новым кабаном или зайцем, тут-то опасность и подстерегает. Калибра 7,62 или какого другого.

Человек волевой может расширить пещеру до размеров квартала. Волевой особо - до размеров страны. Были прецеденты. Но что делать человеку маленькому, у которого и на решетки-то средств нет, который все свое не с собой носит даже, а - в себе?

Самое простое - водки выпить. Или самогона. Пещера становится и уютнее, и надежнее, проблемы превращаются в пустяки, а пустяки вообще исчезают. Тоже мне, рентгены, фосгены и дефолты, напугали ежа! Кабы не похмельный синдром... Да и сахар подорожал^{213}. Эрзац водки - телевизор. Ну, а аналог лаза, ведущего в подземные галереи, - конечно, Интернет. Идешь помаленьку, где согнувшись, а где и вовсе ползком^{214}, - и вдруг приползаешь в сокровищницу сорока разбойников.

Сезам, а сезам?!

1914.SAV^{215}

Постоянно ставлю задачи на будущее: с завтрашнего дня вставать в пять утра и до обеда выдавать двадцать страниц текста; через месяц разобрать все книги и составить каталог; осенью пойти к стоматологу... И думаю, как было бы хорошо, если б я все это сделал прежде, хотя бы год назад: и зубки бы звенели металло-керамически, и окончил бы наконец все восемь романов, а то сейчас - бег по полям за стаей зайцев. И нашел бы наконец "Швейка", - не маленькая книжица, а поди ж, затерялась куда-то, хоть новую покупай.

А если бы еще раньше... Вот вам пример: родились в один год, месяц и день, 28 октября 1955 года два человека - Билл Гейтс и... ну, вы поняли кто. Может, нас в родильном доме перепутали? Нет, вряд ли. Скорее, перепутались сами дома. Вот кабы он родился в селе Новый Тыршицей Распопенского района Молдавской ССР, а я в Америке, как бы изменилась судьба двух отдельно взятых людей? Ну, я - понятно, "Майкрософта" бы не выдумал, что, возможно, и к лучшему... Но он - он, с его умом, хваткой и энергией? Стал бы "цеховиком", олигархом? председателем колхоза-миллионера? придумал бы нечто, обогатившее и его, и Россию? или просто, будучи комсомольским активистом (это обязательно!), купил бы в году этак семьдесят шестом турпутевку на Запад да там бы и остался строить свой "Майкрософт"?

Мне почему-то думается - последнее вернее всего. Рожденный летать все-таки в один прекрасный день полетит. И вопрос "где-то сядет?" есть главный вопрос для соответствующих институтов.

Хотя это частный случай и касается только меня и Билла Гейтса. Как-нибудь разберемся, а нет - тоже не беда. Другое дело, когда подобные мысли охватывают предметы обширные. Действительно, что я, "незначащий червь мира сего и недостоин того, чтобы много обо мне заботились", но страна, держава... Право, тут есть о чем задуматься. Велика и обширна, хотя и подсократилась, а все нет порядку. Как ни стараются дядя Митяй и дядя Миняй, даже Андрюшку на пристяжную посадили, а все как-то не того... Топчется тройка-Русь, никак разбегу не наберет. Обещают только: погодите лет пятнадцать, ужо тогда... возрадуетесь! А я вспоминаю, что обещали пятнадцать лет назад, и еще пятнадцать лет назад, и еще десять... Кабы я с нынешним-то опытом оказался ну, скажем, в том же семьдесят шестом, что бы я сделал? Да ничего, наверное. Потому что опыт мой - опыт чающего движения воды. Но, положим, попал бы в прошлое человек образцовый, человек, с которого никому не зазорно делать жизнь свою. Такой спас бы жизнь эрцгерцогу Фердинанду, Столыпину или Александру Освободителю, отравил бы хана Батыя, вылечил бы Александра Невского... На эту тему сейчас написано много более или менее увлекательных романов. Читать их сладко и приятно: тут наша "великолепная семерка", вооруженная трансурановыми снарядами, разбивает в пух и прах дивизию СС "Мертвая голова", там - князь Владимир Красное Солнышко хозяйски гуляет по Парижу, то есть Лютеции, а еще где-нибудь Самсонов с Людендорфом обсуждают планы высадки на английское побережье. Само собой, сегодня мы пользовались бы всеми благами мудрого выбора предков. Лепота! Весь мир поклоняется Перуну, кладет конвертированную в рубли зарплату в Русский Банк Чести и Совести, и вообще - видит в нас оплот стабильности и процветания. Облагодетельствованное человечество пьет квас, жует сосновую смолку и восхищается игрой российских футболистов. И представить невозможно случившееся недавно: мой хороший знакомый, врач, работающий над докторской диссертацией, регистрировался на одном медицинском библиотечном сайте, кажется, аргентинском. Как водится, пришлось заполнить анкету, где и насчет доходов интересовались. Он честно и написал - столько-то долларов США в год. Ему ответили, что, вероятно, он по рассеянности ошибся, и пририсовали пару нулей. К сожалению, только в анкету.

А ведь так хочется доказать, что положение, в котором мы оказались, - игра злонамеренного случая, происк темных сил и просто невезение. И все-то нас обижают, все-то норовят облапошить, поматросить и бросить. То варяги, то голштинцы худородные, а уж о мировой закулисе и говорить нечего. Мягкое сердце, доверчивый ум и золотые временами руки - неужто не достойны лучшей участи? Кто-то постоянно гадит, как в подъезде без домофона, не дает истории нашей развиваться в естественно-правильном направлении. Вот ежели его отловить да выпороть от души, чтоб без права переписки, тут-то счастье и повалит!

Дворовые шахматисты конца пятидесятых - начала шестидесятых годов в случае безнадежной позиции объявляли "китайскую ничью" - смахивали деревяшки с доски. Хочется и сейчас - раз! и начать партию заново. Или хотя бы с середины, переиграть дурной ход. Выбрать нужную дату и загрузить. Например, поставить на прежнее место памятник "рыцарю революции" и играть с 1990 года. Или с 1953-го - всех врачей-вредителей послать на неведомые Макару поля, то-то станет весело! Простор большой, выбирай из файлов *.sav и действуй.

Не помогло - повторим, снова и снова, пока удача не улыбнется. Упорство и труд обещают результаты самые фантастические.

Правда, смахнуть можно только свои пешки. Чужие - руки не достают. Ничего, думают пешки, сейчас нас новый гроссмейстер расставит правильно, и мы расстараемся, весь мир удивим, обставим и под свой вкус переделаем.

Покуда пешечная логика владеет человеческими существами, откуда не начинай, итог непременно будет печален. Нет, могут измениться лозунги, портреты, даже формы правления, - но люди останутся прежними. А прежние люди и жить будут по-прежнему

Один из распространенных сюжетов в литературе - переселение душ. Стареющий чародей проникает в молодое тело и продолжает вековое шествие по планете; в результате падения кирпича обыватель переносится в тело галактического принца; туроператоры организуют обмен разумов у представителей разных рас с целью дальнейшей экспансии туризма. А если представить переселение массовое, переселение тотальное: все наши разумы дружно переносятся в США, а те - сюда. И чтобы без протестов, трагедий и попыток восстановления в правах. Раз - и я не в Воронеже, а, скажем, в Солт-Лейк-Сити! И вокруг меня - тоже наши! Первые дни, конечно, охи и ахи: решен наконец-то жилищный вопрос, телефонный вопрос, автомобильный вопрос. А что потом? А совсем потом - лет этак через пятьдесят? Представьте и ответьте. Только честно.

А он говорит - "как это понимать..."

Кассандровщина^{216}

Когда утверждают, что прогнозы - штука неблагодарная, то отчасти и лукавят. С одной стороны, почетные грамоты за прогноз, действительно, вручают редко. С другой - за несбывшийся особо и не спрашивают, разве что порой попеняют, мол, зачем вы, курицыны дети, ураган в Москву пропустили.

Предсказывать по мелочам - занятно. Результат футбольного матча, курс доллара на завтрашний день, опять же погоду на завтра-послезавтра... Общество к таким предсказателям привыкло, более того, без них уже и жизни не мыслит. Всяк, раскрывая газету, непременно поинтересуется насчет неблагоприятных дней, видах на урожай, почитает гороскоп - что ждет "скорпионов" на финансовом фронте, еще что-нибудь...

Требующие подхода индивидуального, могут пойти к предсказателю. Или установить на компьютере программы - пророчицы. Тут и нумерология, и книга перемен, и астрология, и карты таро, и сонники... Не забудьте только выяснить час и минуту своего рождения^{217}. Некоторые небольшие трудовые коллективы начинают рабочий день с распечатки предсказаний электронного Мартына Задеки. Прогрессивные руководители считают, что подобное действо сплачивает коллектив и позволяет правильно распределить силы по фронту работ. Действительно, если сотруднику гороскоп советует ни в коем случае не начинать новое дело, а лучше подчистить старые, - пусть подчищает. Новое от него не убежит...

В совсем недалеком прошлом очень большие надежды возлагали на компьютеры. Запихнем побольше того и сего, машина нам электронами поскрипит - и будущее, светлое будущее предстанет перед нами еще отчетливее. Помнится, контрольные цифры пятилетки - насколько всего станет больше и лучше, - рассчитывали солиднейшие институты, вычислительные центры, академики и доктора наук. В глубине души я всегда в этом сомневался. Думал, главный академик просто спрашивал у главного кормчего, мол, сколько чего следует насчитать, быстренько от руки вписывал все эти миллионы тонн чугуна, стали и цемента в записную книжечку, а потом могучие вычислительные центры три года подгоняли решение под ответ.

Увы, увы, увы... Даже футбольный матч для машины - слишком крепкий орешек. Мяч, он круглый, но не идеально круглый, а поле порой такое попадается... и судьи... а об игроках и говорить излишне. Чего уж об экономике, об урожаях толковать, когда еще классики отмечали: то у нас дождичка нет, то у нас дождичка слишком много... (см. М. Е. Салтыков-Щедрин. "За рубежом").

И все-таки будущее не столь непроглядно, как мнится. Нет-нет, а и угадают что-нибудь, да точно! Иногда - погоду, иногда тот самый футбольный матч. Не без гордости приведу пример из собственной практики: я предсказал, что не только книги в виде Интернет-публикаций начнут приносить прибыль, но и указал, кто эту прибыль получит - Стивен Кинг ^{218}. Не скажу, что озарение посещает меня каждодневно, потому что все равно не поверите. И правильно сделаете. Так как...

Так как относительная терпимость ко всякого рода предсказателям возможна лишь потому, что процент попаданий невысок и равен среднестатистической вероятности того или иного явления. Гадаешь? Ну-ну, гадай. Только хорошо гадай, в смысле - гадай хорошее. Люди отнюдь не желают знать, что будет, они желают знать, что все будет хорошо. Мрачность в прогнозах допустима лишь в минимальном количестве, как одно-два зернышка черного перца в борще^{219}. А если сплошь черный перец? Такой предсказатель нам не нужен! Ату его! Кассандре не верили именно потому, что она предсказывала гибель Трои. А вот если бы предсказывала полную победу обороняющимся, то ее жизнь, возможно, оказалась бы более приятной. Но нет, она продолжала пораженческие пророчества. Интересно, как на это реагировал Приам? Обвинял в паникерстве, кликушестве, публично клеймил "кассандровщину"? Или, посылая в бой Гектора, уже знал исход?

Урок Кассандры пошел впрок. Перспективы предпочитали рисовать в розовых тонах медовыми красками. Почитайте советскую фантастику тридцатых-сороковых годов - благорастворение воздухов да и только. Причем рекомендовалось фантазировать в пределах научно обоснованного пятилетнего плана - как станет весело жить после пуска домны или гидроэлектростанции...

Радостные предсказания приятны и полезны, потому что оптимизм самоценен. Но что делать с предсказаниями вредными? Эксперты говорят, что это из-за них, вредных предсказаний, падает рубль и растут цены - "инфляционные ожидания и приводят к инфляции". Если бы Амальрик не предсказал распада СССР, то и до сих пор мы бы процветали дружной, единой семьей. Если бы Кассандра предсказала победу Трое, то Шлиману и стараться бы не пришлось - до сих пор стояла бы.

Но попробуйте сами предсказать... ну, хотя бы собственную пенсию. Да еще учтите, что трудоспособное население лет этак через тридцать грозит уполовиниться. Весело на душе?

- А я верю, что у нас все будет хорошо! - слышу голос оптимиста.

Не хочу верить, хочу знать. И строки Тютчева не убеждают, цитируй, не цитируй. Мне хорошо известно положение отечественного здравоохранения, а уж ВИЧ-инфекцией занимаюсь вполне профессионально, поскольку работаю в областном центре профилактики и борьбы со СПИДом. Новейшие принципы лечения, позволяющие и продлить жизнь больного, и уменьшить вероятность заражения окружающих, требуют одних медикаментов на пятнадцать тысяч долларов в год. Если темпы заболеваемости сохранятся, то в самом недалеком будущем не хватит всего бюджета России. Да и кто ж его даст, весь бюджет, если и сегодня "новейшие принципы" мы применяем только теоретически, а практически рады устаревшему азидотимидину^{220}.

- Нету денег, вы уж как-нибудь...

Как-нибудь - это мы приучены, можем, но ведь хочется - хорошо.

Научные работники плачутся о своем, педагоги о своем, киношники о своем^{221}, - так может, не зря? Если увеличивать количество делящих и отнимающих - как можно ожидать увеличения делимого и отнимаемого?^{222}

- А я верю, что увеличится! - опять слышится мне голос. - А кто не верит - трус и паникер. Мы с такими в войну не церемонились. Решение тройки - и ступай в могилевскую губернию.

- А я еще больше верю, - отвечаю. - Тем более что в гороскопе пишут: ".Скорпионам" нужно немножечко потерпеть - и дела пойдут на лад!"

Белые пятна черной земли ^{223}

Память нашептывает о днях, когда таможня бдительно досматривала ввозимую печатную продукцию на предмет разной клеветы на советскую действительность - "Посев", "Доктор Живаго" или Солженицын изымались беспощадно. Но столь же беспощадно изымались карты нашей любимой Родины. Это-то почему?

А потому, отвечали. Потому, и все. Сами смекайте.

Мечты в основном сбылись (самое скверное, что может приключиться с мечтами). "Архипелаг ГУЛАГ", новомировское издание в мягкой обложке, стоит в книжном шкафу. Би-би-си транслирует российское радио. Исчезли проблемы с "выездной визой". А вот с картами - что-то не того... Не очень... Я уже писал о попытках посмотреть новейшую карту Воронежа - отказали, нужен допуск (городскому-то обывателю!). И подробную топографическую карту Центрального Черноземья найти - все не удается.

Люблю я топографические карты. Со времен курса ОТМС - Организации и Тактики Медицинской Службы. Там мы на секретных картах планировали секретные медицинские операции - "быстро варить обед и наступать на Сокаль". Красными и синими карандашами рисовали всякие секретные стрелки, решая извечную задачу - где должен находиться полковой медицинский путь при наступлении (основном виде боя) и отходе (вынужденном виде боя). Ту карту я изучил почти наизусть. Одинокое дерево, родник, колодец, кирха, лесные и полевые тропинки, едва ли не муравейники... К счастью, шпионы и диверсанты в плен меня не взяли, не допросили с пристрастием, где мы проведем сортировку раненых - в Баскервиль-холле, в Мэррипит-хаусе или же в сердцевине Гримпенской трясины...

Как мне хотелось - нет, не оставить карту себе, где я, а где Девоншир (разумеется, карта была не девонширская, это я так, к примеру и для соблюдения секретности), а заполучить местную. Воронежскую. Такую же крупномасштабную, подробную, с родниками, тропинками, деревеньками и барскими усадьбами. А то даже и неловко получалось: еще в начале восьмидесятых колесил я в "поезде здоровья" по области, донося сотоварищи квалифицированную медицинскую помощь труженикам села. Так дорогу в деревеньку Слепенькую или Лисью Норушку искали долго, расспрашивая случайных путников - "ну, эта, трошки проедете сюда, а потом чуток вправо, как раз она и будет, Маниловка. А Заманиловки никакой и нет". В "Атласе автомобильных дорог" ни дорог проселочных, ни деревенек сыскать не было никакой возможности, вот и приходилось добывать языка. Хорошо, бензин был дешев.

Или в лес по грибы сходить. Пятью чувствами ориентируюсь: вот тут второй холм, пройти километра три, на займище попаду, налево - к турбазам выйду, - но все как-то смутно, неясно. Бывало, пойдешь к займищу, а выйдешь просто черт знает куда - плешивая земля, старая ржавая колючка и пахнет очень химически. Вроде и правильно шел, а занесла нелегкая...

Или городская карта - что может быть нужнее участковому доктору? Свой участок, положим, он теми же пятью чувствами освоит, но если эпидемия гриппа или другая какая - его и на чужой бросить могут. И ходит он, потерянный, выискивая восьмой песчаный проезд, строение три, квартира двенадцать. Его люди страждущие ждут, а он плутает. Те карты, что продаются, - товарищества "Иван Сусанин".

Недавно я таки купил топографическую карту Воронежской области, масштаб 1:200000. Отдельных деревьев при таком масштабе ожидать не приходится, но как я удивился, когда не нашел деревеньки, знакомой сызмальства. Нет ее, пустое место, как на лице майора Ковалева после памятного случая.

Довелось мне видеть топографическую карту той же местности старую, дореволюционную. Пестрела она селами, деревнями, хуторами - куда все подевалось? Дракон пролетел...

Я понимаю - шпионы и диверсанты... Хотя еще незабвенный Леонид Ильич Брежнев, подписывая договор ОСВ-1, уверял Ричарда Никсона, что национальные средства позволяют достоверно судить о соблюдении оного. Каждую ракету посчитают, ни одна не спрячется. С тех пор посчитали, наверное, не только ракеты, но и ложки в солдатских столовых, но никаких военных объектов (пусть без уточнений, просто - "военный объект") на карте я не нашел. И "места не столь отдаленные" тоже не нашел. Не то чтобы я очень стремился туда, напротив - их расположение нужно знать, чтобы загодя свернуть, обойти.

Пишу, а по телевизору на всю страну рассказывают о массовом отравлении воронежцев грибами. То ли совсем худо стало с пропитанием, то ли грибы вроде коварных алиенов, с виду боровики, а внутри бледные поганки. В больницах - сотни отравленных, а в моргах десятки и десятки умерших.

Как бы пригодилась хорошая, подробная карта - та самая, с одиноко стоящими деревьями. Нанести место и время сбора грибов и проанализировать. Может, и увидятся ведьмины круги, расходящиеся - откуда? Что там, в эпицентре? Не только с грибами, со многими болезнями стоит так поступить - с невесть как пробравшейся конго-крымской лихорадкой, с якобы лептоспирозом - да много их, напастей. И не нужно уверять, что именно так и анализируют - знаю я, какие карты в санэпидемстанциях.

Карту раздобыть все-таки льзя. Опять же "оттуда". Была бы линия пошире (хотя широкой линии не существует просто по определению).

Но если на поверхности можно, по крайней мере вокруг себя, обойтись пятью чувствами, то под нею - полный мрак и тьма. То и дело находят бомбы времен Второй мировой войны. То и дело открываются неведомые провалы. То и дело из водопроводной трубы начинает возникать такое...

И далеко ходить не нужно. Как-то засорилась в доме канализация. Вернее, не в доме, а вне его. Приехали аварийщики - дело было вечером - и долго ходили вокруг, разыскивая нужный колодец. Поднимут одну крышку - вроде телефон, поднимут другую - тоже не то. Подняли третью - а там ступеньки и помещение прямо под тротуаром - небольшое, с киоск "Роспечати", выложенное красным кирпичом. В конце концов нужный колодец нашли, но вот загадка подземного киоска мучает меня до нынешнего дня. Тем более что при очередном асфальтировании улицы закатали таинственный колодец наглухо и следа не оставили. А вдруг это и было мое индивидуальное убежище - на случай атомной войны? Пропало зря. Пока не раздастся земля и туда кто-нибудь не провалится, останется оно одной из городских тайн.

А если не провалится, а напротив, кто-то вылезет? Или - что-то?

Интернет во дворе^{224}

Привычка ко всякого рода удобствам - отличительная черта горожанина. Без удобств он скисает, теряется, они для него - часто единственный признак цивилизации. Водопровод, ватерклозет, электричество - вот три источника и три составные части бытия современного человека. Продать дом с «удобствами во дворе» проблематично, а продать дорого - и невозможно.

- Что за удобства-то?

- Колодец и, значит, эта… яма выгребная.

Хотя, вероятно, в ближайшее время «удобства во дворе» станут большим достоинством. «Минус электрификация всей страны» потихоньку набирает силы, и современные городские двухсотквартирные дома по мановению карающей руки, веерно отключающей от электричества, превращаются в жилища, несравненно худшие, нежели деревенские хаты.

Но что это я о грустном? Меня лично ожидает в ближайшем будущем событие веселое - новоселье. Насколько ближайшем, не знаю, - обещали твердо летом, потом перенесли твердо на осень, но сколько веревочке не виться… Слово чиновника крепкое… Площадь, занимаемая домом, нужна районной администрации. Для стоянки личного и служебного транспорта. Половина жильцов уже отновоселилась. Да и мою квартирку расселяют помаленьку. Шурин вот получил. Что квартира, ничего квартира. Нормальная. А после тесноты так и палаты. Только телефона нет. И не предвидится.

А нет телефона - нет и Интернета. Спутниковый, с двусторонней связью, нам только снится. Опять же, если окна выходят на спутниковую сторону. А если нет или этаж первый - даже и не снится. На крышу поставить тарелочку - только ее и видел…

- Ну, а того… Заплатить? Мой хороший знакомый заключил договор, отнес полугодовой докторский оклад в кассу, не прошло и двух лет, как телефон поставили. Опоздали, правда, на сто дней, так и к лучшему - знакомый все денежки и вернул за просрочку.

- Нет. Говорят, может быть, потом, лет через пять, снова будут брать деньги, чтобы через два…

Скверно. Это же и меня не минует. А я как-то привык ко всем домашним удобствам - в халате гулять по сайтам, общаться путем взаимной переписки «в реальном масштабе времени», и вообще…

В конце пятидесятых - начале шестидесятых годов люди ходили друг к другу в гости «на телевизор». Тук-тук, «извините, вы телевизор смотрите?». Очень объединяло. С появлением видеомагнитофонов общение стало тесным чрезмерно - и открылись «видеосалоны»: плати рупь и смотри. Лучшие фильмы посмотрел я именно тогда. Потом, когда купил изделие отечественного производителя ВМ-12, в перерывах между ремонтами крутил в одиночестве, да как-то…

Сейчас же на «Интернет» в гости и ходить неловко - он ведь денег стоит. Разве письмо-другое попросить отправить, да и то… Свои курить пора. Интернет-кафе без кафе - вот что нужно бестелефонному дону. Терминал. В конце концов, даже в Америке порой отправляют почту из мест общественного пользования - библиотеки, например. Американцы, особенно новые американцы, денежку берегут. Им выучиться нужно, дом купить, акции какие-нибудь. Гольтепа. Коста-Рика тоже за Америкой тянется.

Конечно, Россия - страна, в отличие от Коста-Рики, великая, и потому предоставить всем свободный и бесплатный доступ к электронной почте не может. Ну, я за денежку. Ведь уже учился, учился и учился, и квартиру новую муниципальную почти получил (старая - тоже муниципальная), да и акции где-то валяются. Не «МММ», но столь же полезные…

Начал искать терминал - и нашел. Правда, двор с терминалом неблизок, но это по меркам воронежским, а по московским - рукой подать. Нашел, понюхал и ушел, успокоенный.

Хорошо, когда судьба к человеку благосклонна - помещает его в хороший дом с видом на Красную площадь. А если нет? Если из окошка - лента грязи, именуемая улицей, телефон на всю деревеньку?

Каждый сам кузнец своего счастья, двигайся, пробивайся. Но, право, легче сменить страну, нежели получить телефон. А менять страну только из-за отсутствия телефона - слишком уж радикальный способ. Что такое телефон? Аппарат, регулярно отсасывающий деньги из квартиры, в которой он установлен, клопик. Но клопик ленивый, требующий, чтобы хозяин потомился ожидаючи.

Как продать, и продать дорого, воду мутненькую, невкусную? Просто. Устроить вокруг пустыню. В пустыне и ей, содержащей в себе недобрую половину таблицы Менделеева, будут рады-радешеньки и заплатят впятеро против кристально чистой воды в местности изобильной. Кажется мне, что отечественный производитель товаров и услуг удачнее всего производит именно пустыню. Таможенные барьеры с одной стороны, естественные монополии с той же стороны, единая тарифная сетка опять с той же, налоги с той же - и человек покупает «Жигули» или краснодарский развесной чай - в зависимости от достатков. Автомобиль перемещается, чай пьется. Чего же боле?

Переходить на эрзац-Интернет, ежемесячные консервы на CD, проверенные недреманным оком. По темам. Кое-что уже продается - веселые картинки, программное обеспечение, пора браться за другие области - Литературу, Искусство, Медицину, Космос - много чего в Сети разложено. Конечно, это осетрина второй свежести, но голодные не привередничают. Есть же опция в браузере «работать автономно», а Интернет-консервы - своеобразный вариант такой работы.

Однако потихоньку-полегоньку паутинка растет и в наших палестинах. Деревенек не достигла, но… Беря пример с излюбленных людей, я в этом году отдыхал в России. Кавказские Минеральные Воды - место для здоровья полезное. По уровню пользы - не уступает крупнейшим курортам мира (слышите, Шура? Не уступает!). Двадцать четыре дня пил «Ессентуки номер семнадцать», гулял по Кисловодскому парку среди роз и крокодилов. Мечтал о полной отрешенности от бед и забот, но - не получалось. Письмо, переправленное обычной почтой из Воронежа, не приходило, и потому чувствовал себя Штирлицем без связи. Пока не набрел на общедоступный терминал WWW.

Зашел. Покой, прохлада (а на улице в тени 35).

- Клиентов пока немного, но мы и открылись совсем недавно, этим летом, - рассказали. Я обрадовался - предчувствовали, видно, мой приезд.

Затем, опять случайно, нашел другой терминал, затем третий… Господа, нельзя же манкировать рекламой! Попользовался, почитал, разобрал почту. Удобно, выгодно, надежно. Не совсем удобно, лучше бы в номере, но к «не совсем» я привык. Зато выгодно - получасовой сеанс стоит дешевле пяти минут телефонной связи с Воронежем (жена звонила, я - пользовался WWW-терминалом).

Кстати, о письмах. Хочу покаяться. Программы «ПК&КП», о которой я писал в «КТ» #341, равно как и фирмы Black Land Inc. в природе не существует. Номер был первоапрельский, и я позволил себе пошутить. Судя по тому, что до сих пор читатели волнуются и просят связать с фирмой, издавшей поварской самоучитель, шутка удалась изрядно. Вероятно, компетентным людям - я имею в виду настоящих кулинаров - нужно бы пойти навстречу пожеланиям общественности. Спрос превзошел все ожидания.

Очень кушать хочется…

Леонид Левкович-Маслюк
Пиво, ящик, вся фигня...^{224}

По существу, речь шла о великой борьбе за стирание видимых различий между этой и той стороной экрана. Успехи на этом пути до сих пор нарастали по экспоненте. И, по мнению Райзера, будут (должны!) нарастать в том же темпе еще лет десять - до полного Одержания. Однако на различных временных интервалах эта экспонента имеет разный смысл. Девяностые годы ушли на преодоление первого крупного препятствия на пути к истинному реализму виртуального окружения^{226} - нашей неспособности синтезировать по-настоящему правдоподобные трехмерные объекты. Сегодня эта проблема уже не является принципиальной. Во-первых, мощность полигональных графических ускорителей сняла многие вопросы методом грубой силы. Во-вторых, была заметно усовершенствована методология построения трехмерных моделей. Впрочем, островки упорного сопротивления еще остались - например моделирование волос^{227}. Еще пример: фрактальные техники легко справляются со скальными ландшафтами любой степени детализации, но смоделировать эрозию горных пород пока толком никто не умеет.

Но это частности. Экспоненциальное развитие 3D-моделинга и 3D-рендеринга заканчивается. Сегодня определяющей является экспонента, по которой нарастает реалистичность моделирования биодвижения. Собственно, мы пока в самом начале этой экспоненты, и как пойдет дело дальше - еще вопрос. Физически корректное моделирование (в сравнительно грубом приближении) нескольких шагов человека сейчас требует, согласно Райзеру, десятков часов счета на хорошем суперкомпьютере. Однако серьезных сомнений в том, что эти часы в ближайшие годы превратятся в минуты и секунды, нет. Ведь уже мимика Малыша Стюарта (см. «КТ» #351) просчитывалась с моделированием лицевых (или мордочных?) мышц (Райзер даже показал их на картинках, напомнивших об анатомическом атласе).

А вот следующий участок экспоненты, который должен стать определяющим несколько лет спустя, относится совсем к другой области - искусственному интеллекту. Неужели и здесь все скоро полетит по экспоненте? Это, конечно, самый интригующий вопрос - но только для скептиков. Энтузиастам же уничтожения границ между предэкраньем и заэкраньем достаточно взглянуть на две предыдущие экспоненты, чтобы продолжать оставаться энтузиастами. Этому способствуют и примеры задач, приведенные Райзером. Допустим, если на экране действуют пастух, стадо овец и собака, то надо, чтобы собака знала, что овца ее боится и что при расстоянии между ними менее трех метров овца начнет удаляться. А овца должна знать, что она боится собаки, и если та подошла ближе, чем на три метра, надо удирать. А пастух должен… и так далее. Вроде бы - подумаешь, бином Ньютона. Но если вы вступили на территорию ИИ, то готовьтесь к комбинаторным взрывам в самые неподходящие моменты. И давайте вспомним, что они должны еще и разговаривать. А со времен «Элизы» принципиально новых идей на эту тему… ну, выразимся аккуратно: я, неспециалист, о таких идеях не знаю. По крайней мере, на майской конференции «Pro&Contra» в Москве выступавшие там создатели виртуальных миров скромно объясняли, что «местное население» озвучивается с помощью Eliza-applet.

Так или иначе, исследования во всех трех упомянутых Райзером областях - 3D-графика, движение, ИИ - мощно стимулируются развитием индустрии компьютерных игр, постепенно сливающейся в интерактивном объятии с индустрией старых и новых электронных медиа. А этому во многом посвящена сегодняшняя тема номера (особенно рекомендую «Ed’s TV» Михаила Шупенько и «Gutenberg II» Сергея Нестеровича). Ну а в гуще жизни мне недавно удалось подслушать краткую до гениальности формулу современного домашнего интерактивного развлекательства (home interactive entertainment). Несколько строителей средних лет куда-то направлялись, чтобы со вкусом отдохнуть после рабочего дня. «Вот придем мы сейчас к тебе, - мечтательно говорил один из них другому, - а там - пиво, ящик, вся фигня…» Так вот, надо признать, что многие выдающиеся достижения вычислительной геометрии, искусственного интеллекта и даже некоторых более абстрактных наук были и будут получены благодаря обильно оплаченному стремлению усовершенствовать второй элемент этой великой триады.

…Несколько месяцев назад, размышляя о насилии в компьютерных играх (отклики на тему «Игры с насилием» вы найдете в сегодняшнем номере), Василий Щепетнев прозрачно намекал, что по ту сторону экрана могут обитать чудовища, чей прорыв на нашу сторону весьма и весьма опасен. Размышления над природой уже упомянутой великой триады вкупе с прогнозами Райзера о скором явлении искусственного интеллекта приводят к оптимистическому выводу: бояться не стоит. Будут, конечно, и чудовища, но созданный нами интеллект должен понять, что действительно стоящие вещи - это пиво, ящик…

Бег черепахи^{228}

Рассеянность снова обступила меня. Путаю Михалкова с Барто, вздыхаю невпопад, пытаюсь переключить телевизор на «завтра» (нашел в телепрограмме интересную передачу) и считаю, считаю, считаю… Складываю условные единицы, просматриваю прайс-листы. Рецидив апгрейдной лихорадки.

Последний год я крепился - буквы набираются, «Квака» бегает, чего же боле. Неловко отдавать далеко не лишние денежки просто в погоне за модой, чтобы быть не хуже других. Крепился, но знал, что рано или поздно сорвусь, потрачусь, - и оттого страдал.

Теперь - не страдаю. Теперь появился важный повод - работа на благо человечества. Сбылась очередная мечта: отныне можно нечувствительно заниматься наукой! Не простой - мирового уровня!^{229}

Наукой я бредил с детства, но крепкого союза у нас не случилось. Не сошлись характерами. Ума не хватило, упорства, настойчивости. От науки остались бэры где-то в организме и чувство невыполненного дела - в сознании. Нельзя сказать, чтобы слишком тосковал, но порой, порой…

Отныне все по-другому. Литератор помогает ученым безотрывно от своего литераторского дела. Попишу-попишу, а, глядишь, чего-нибудь и открою вместе с дружным коллективом. Сейчас ведь время коллективной работы. И если ученую степень не присудят, останется чувство сопричастности. А вдруг и присудят? Или грамотой почетной наградят, с меня и этого довольно.

Что милее всего - занятие наукой абсолютно добровольное. Великий почин, свободный труд свободно собравшихся компьютеров. Было бы мерзко и тоскливо, учреди излюбленные люди компьютерную повинность - каждому пользователю Интернета обработать под страхом народного презрения столько-то килобайт секретного буржуазного хода. О выполнении доложить. Встречный план, доска почета, черная доска, позор отстающим… А не c умыслом ли они отстают? И прочие прелести… Тьфу, опять в пляс пускаюсь.

Нет, вольнопрактикуемая наука приятнее во всех отношениях. Я пишу, а денежки… то есть данные помаленечку обрабатываются. Душа поет и ликует. Действительно, понимание того, что и моя капля меду есть в бочке общественно-полезного (хм…) труда по поиску внеземных цивилизаций, очень ободряет, особенно в минуты, когда роман упирается и не желает следовать заранее выверенному плану. Часы и часы сидишь перед монитором, мучаешься - такая техника, а кому досталась? На что тратится продукт человеческого гения? Сейчас же с достоинством отвечаю: на поиск братьев по разуму.

От поисков ожидаю я результат отрицательный, который в науке не менее значим, нежели положительный. Уверен: захоти высокоразвитые братья по разуму обратиться к Земле - они сделают это явно и видимо. «Молнию с востока узрят и на западе…» Радио! Еще бы голос далеких тамтамов слушали в космосе! Разве что попадется цивилизация, подобная нашей, вопящая изо всех сил о мудром руководстве и вкусной жвачке? Так у нас и собственных воплей избыток…

Огорчает лишь проявившаяся медлительность процессора. Действительно, если пятиходовая задачку «Mephisto ChessGenius» на моем компьютере решается на раз-два-три, то трехсотшестидесятикилобайтный блок космического шума обрабатывается десятки часов. Уж больно маленькой получается капля моего меду. Больше бакалавра не дадут, а хочется быть магистром^{230}. Потому нужно перейти на быстрый компьютер. Благородное стремление, не «Оберкваки» ради, а для науки, которая материальных жертв просто требует. На науку никаких денег не жалко.

Никаких - не жалко, а вот своих… Очень хочется потратиться с максимальной пользой как для науки, так и для себя лично.

Приобщась некоторым образом к рациональному мышлению, я пытаюсь разобраться во множестве предложений разных компьютерных фирм с как бы научной точки зрения. И невольно в душу закрадывается подозрение. Что-то неладное в силиконовом королевстве. Слишком уж много расплодилось процессоров. Не свистит ли здесь человеческий гений впустую? Действительно, настолько ли принципиальна разница между Celeron 633 и 667^{231}, учитывая, что народные умельцы все равно не успокоятся, пока не доведут процессор до кипения? Стоит ли огород городить, размениваться на мелочи? Может, лучше бы они посидели, подумали годик-другой без суеты, а потом и перешли наконец на медную технологию?

Вспоминается феноменальный прыгун-шестовик. Много лет не было ему равных. Ходили самые восторженные слухи о высотах, взятых на тренировках. А на соревнованиях он к своему мировому рекорду прибавлял скромно, по сантиметру. Зато часто. Спортивные знатоки объясняли это просто: премиальные платят за количество рекордов, а не за качество. Спортсмен ли, фирма процветающая - оба ведут себя подобно мудрому коту. Глупый, он всех мышей быстренько передушит, и смотрят потом на него хозяева, как на нахлебника, дармоеда, от высокой духовности и на улицу вышвырнут. А мудрый кот ловит по мышке-другой в неделю, обязательно хозяевам притащит, мол, как ни тяжело, а ловлю… Им и гордятся, ай, Васенька, ай мышелов, без тебя бы пропали, и молочка дадут в поощрение, и сметанки.

«Интел» кажется мне именно мудрым котом. Мнится, что знает он, как десятигигагерцевый P9 сделать. Знает, но не торопится. Хорошо еще, что AMD на пятки наступает, но, может быть, это тоже прием из репертуара цирковых чемпионатов по французской борьбе? Топчутся богатыри-усачи, вешают друг другу макароны, корчат свирепые гримасы - все, чтобы публику удержать. В результате бедный Ахиллес-потребитель никак не может догнать черепаху-производителя. Постоянно хоть на тридцать три мегагерца, а отстает^{232}.

В авиации и космонавтике рекорд засчитывают лишь в случае, если он превышает предыдущий на десять процентов. Хорошо бы какая-нибудь всемирная федерация защиты потребителя разрешала выпуск новых процессоров тогда, когда они превосходят предыдущие… ну, раза в два хотя бы. Лучше - в пять. И программистам бы время дали вылизать ПО. А то сначала шампунь полностью избавляет от перхоти, а потом новая формула избавляет от нее еще полнее. Вместе с волосами, что ли?

Конечно, годить никто не станет. Если поначалу раскупаться продукция будет умопомрачительно (зная, что ни завтра, ни послезавтра ничего нового не появится, быстрее решишься), то ближе ко времени качественно нового процессора торговля умрет. Я вот и сам, прочитав про последний парад 32-разрядных процессоров, задумываюсь, а не повременить ли чуток? Придут 64-разрядные программы, что делать? Ни тпру, ни ну. Лошадь резвая, а 64-разрядного бензину не пьет, хоть плачь.

И все-таки пусть греки гоняются за черепахами. Нам привычнее зайцы. Ежели погнаться за одним, непременно поймаешь. Вот я и бегу. Лучше маленькие, но частые шажки вперед, нежели большие прыжки на месте.

Чем они кончаются, известно…

С подлинным верно^{233}

Раритетов в доме у меня нет. Правда, ребенком нашел я наконечник из кремня, времен палеолита, - благоустраивали площадь Котовского в Кишиневе, нарыли земли, в ней-то и нашел, - но потом, лет через десять, потерял. А брат в земле нашел денюжку 1708 года - и тоже потерял. Матушкин дядюшка однажды метеорит нашел^{234} - и опять потерял. Не держатся раритеты в нашей семье. А уж о художественных ценностях, тех, которые за границу запросто не вывезешь, и говорить нечего. Вывозить я не собираюсь, просто хочется смотреть на пейзаж Левитана с речкой, шишкинский лес. Айвазовского тоже люблю. Да многих…

Висит у меня дома на стенах пяток картин. Художников провинциальных, современных, доднесь незнаменитых. Может, лет через сто праправнуки и скажут мне спасибо. А не скажут - не важно. Мне хорошо. Одна картина прямо над компьютером размещена. Устану, подниму глаза и смотрю. Приятно. Положительные эмоции самоценны, что бы ни говорил по этому поводу Писарев. Тот до того разумным новым человеком был, что отрицал напрочь неутилитарные занятия. Художнику разрешал рисовать лишь потрошеных лягушек, как наглядные пособия для натуралистов, писателям рекомендовал переключиться на популяризацию идей естествоиспытателей, а Пушкина отправил в запасник для тунгусов.

Промахнулся маленько реалист.

Пусть не в каждом, но сидит в человеке эстет - как в рафинированном критике-искусствоведе, так и в крестьянине из деревни Лисья Норушка, который своими руками украшает избу - наличники затейливые вырезает, конек, флюгер особенный. В крестьянине эстета, пожалуй, и побольше, нежели в критике. А баба его вышивает что-нибудь… Идиллическая картина, но даже и сегодня не перевелись мастера и рукодельницы в деревнях. Мало их, конечно. Для развития художнического чувства нужны досуг, какой-никакой достаток и вера в настоящее, в то, что жить достойно нужно здесь и сейчас. С последним, думается, труднее всего…

Куда ни приеду - непременно справляюсь насчет галереи или музея. Необходимо время от времени находиться вне суеты. Красивые картины, скульптуры, вазы. Да и сами музеи: в Эрмитаже можно вообразить себя чрезвычайным и полномочным послом Испании при дворе императора Николая Второго. Забудешься этак, замечтаешься в мягких креслах и только сквозь дрему порой доносятся голоса других посетителей… Музеи поменьше, что расположены в барских усадьбах, а то и просто на дачах, еще более дают почувствовать жизнь недавнюю - это я о музее Ярошенко в Кисловодске. Прежде, глядя на репродукции (всем, наверное, памятна «Всюду жизнь» - бедная семья кормит голубей из окна столыпинского вагона), представлял я его бедным разночинцем, на последние гроши покупающим холст и краски, дабы обличить неправедный мир. Оказалось - не так. Профессиональный военный строитель, вышедший в отставку в чине генерал-майора, живописью занимался он в свободное от работы время. Купил и перестроил дачу, где жил сам и куда приглашал друзей-передвижников. Хорошая дача. Розы, воздух, вид. Правда, четыре рояля мне показались перебором, хотя… Не в нужде жил художник. Тем больше чести его убеждениям.

Стоял я, смотрел на картину, как служитель музея вдруг огорчил меня: это - копия. Единственная копия в музее, все остальные картины, как самого Ярошенко, так и Левитана, Ге, Айвазовского и других - подлинные.

И сразу картина потеряла половину очарования. Все осталось прежнее - и холст, и краски, и изображение, но я поспешил к картинам остальным.

Это мое личное впечатление. Но возьмем случай расхожий: готовится на аукцион картина Ван Гога. Прикидывают, сколько миллионов за нее выручить можно, ручки потирают, и вдруг какой-нибудь эксперт то ли с помощью рентгена, то ли изотопного анализа краски узнает, что это вовсе не Ван Гог, а неизвестный художник середины двадцатого века. И - все. Рыночная стоимость картины падает до нуля. Выходит, платить человек хотел не только за изображение - оно осталось прежним, - но за подлинность. Действительно, даже я, при всей своей неспособности к изобразительному искусству, нарисую хоть черный квадрат, хоть красный, хоть какого иного цвета, но цениться будут лишь квадраты Малевича.

Мне кажется, что во многом программное обеспечение есть новый вид искусства. Что, кроме желания выразить себя, заставляет человека писать бесплатные программы?^{235} Что, кроме эстетического чувства, заставляет пользователя устанавливать многомегабайтный хранитель экрана или двенадцатый текстовый редактор?

И тут, в моей галерее, одним из главных мерил ценности является подлинность произведения.

Копии программ совпадают с подлинником побайтно? Ну и что?

Владелец все равно знает, что это - копия. И это знание в зависимости от уровня развития эстетического чувства вызывает неприятные эмоции - от легкого, наилегчайшего неудобства до желания поскорей убрать эту кар… программу в какой-нибудь укромный запасник.

Подлинность программе дает легальность ее приобретения - от автора или от лица, которому автор поручил эту программу распространить. Зарегистрировать продукт - все равно что получить от писателя книгу с автографом или номерную литографию от художника. Возникает некое чувство сопричастности к акту творчества. Пусть я не умею рисовать, но я заплатил художнику и тем самым обменял свой труд на его, ergo, художник признает равенство моего труда и своего. Я могу считать, что поощрил художника на дальнейшее рисование, он может считать, что поощрил меня на дальнейшее занятие медициной или литературой. Наши работы равновелики. Если картина хороша, то столь же хорош и мой труд. Чем меньше между нами посредников, тем ярче, непосредственнее это чувство - чувство уважения к самому себе. Плохо, когда продукт обезличен. Если можно было бы сказать, что данный драйвер написан лично Билли Гейтсом, мы к этому драйверу и относились бы по-другому.

Сотношение лицензионных/пиратских продуктов на компьютере способно сказать о его владельце больше, нежели налоговая декларация, гороскоп или линии руки. Особенно показательно это соотношение для страны в целом. Если оно невелико, значит, живем того… не очень. Если стремится к нулю - то очень не очень. Бедность не порок, приложив самые небольшие усилия, можно довольно уютно обустроиться даровыми программами, которые программисты рису… то есть пишут от щедрости души. Тут иное. Хитрость^{236}, которая является умом сами знаете кого. Всю жизнь хитрить, выжиливать гроши - перспектива не из приятных. Для успокоения обыкновенно говорят, что я-де до поры только буду хитрить, а как первоначальное накопление капитала произойдет, тут же стану благородным человеком. Черт его знает, может, так и будет. Или благородным человеком станет сын или внук. Каких только чудес не демонстрирует генетика. Но стране надо бы обрести чувство прекрасного еще при этой жизни. Иначе и внуков-то никаких не будет…

Вне себя^{237}

Легко и приятно плыть по течению. Особенно если течение теплое, а сам обладаешь какой-никакой «положительной плавучестью». Наличие же великого кормчего делает заплыв заманчивым неодолимо. Перемещаешься себе по водной глади, глазея на берега, мечтая о приятном. Можно даже подремать.

Но и самые теплые течения порой оканчиваются в Ледовитом океане. Проснешься, лихорадочно посмотришь по сторонам - льды. Попристальнее посмотришь - голые скалы вдалеке. А кормчий куда-то делся, только за горизонтом дымок из трубы. Пересел, значит, на другой корабль…

Нужно выбираться. Ставить паруса, а лучше бы обзавестись мотором. И срочно поменять название корабля, ибо верно заметил капитан Врунгель: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет».

Каждый из нас сам себе корабль. Большинство так и плывет, пользуясь именем, данным от рождения. Но хочется перемен. Перемену участи легче всего начать с нового имени. Действительно, на что надеяться в расчетливом и холодном мире Илье Ильичу Обломову? Другое дело, если ты - Штольц. Сколько энергии, посыла, жизни в коротком, как пистолетный выстрел, имени. Ладно, фамилии.

Гарун-аль-Рашид оборачивался самым обыкновенным подданным - не только в поисках приключений, а чтобы понять как ему, маленькому человечку, живется, не терпит ли он какого ущерба и несправедливости.

Другой калиф, наверное, натуралист, норовил обернуться аистом, вороной, рыбкой. Но телесное превращение до поры до времени оставалось уделом избранных. Зато превращение ментальное…

Припоминаю интервью из старого, еще дореволюционного журнала. Спрашивают воздушного гимнаста Николо Чинтизелли, почему его так зовут, ежели по паспорту он Иван Шишкин.

- Шишкину, - отвечал гимнаст, - хорошо землю пахать или в мастерской работать. А циркисту с таким именем никак нельзя. Куражу в имени нет, смелости. Когда я Шишкин, я человек обыкновенный, а когда Чинтизелли - все могу!

Наверное, с той же целью использовали клички профессиональные революционеры, душегубы и аферисты. Каково обыкновенному человеку, воспитанному добрыми родителями, обласканному родственниками, вдруг приняться за истребление миллионов и миллионов? Нужно выпестовать другую личность, наделить ее другим сознанием - и другим именем. Превращение это осуществляется не вдруг, иногда на протяжении всей жизни. Порой читать многотомное ПСС страшнее, нежели ужастик Дика Кунца. Жил-был заурядный человек, повстречал Нечто и начал превращаться…

Мистики толкуют о связи имени и судьбы. Психологи говорят о самоидентификации, которая тоже неразрывно связана с именем. Акакию Акакиевичу не шинель новую нужно было строить, а имя поменять, тогда бы он ого! совсем по-новому зажил! Сменить имя - обмануть судьбу. Или злых духов. Дикие племена до сих пор дают новорожденным несколько имен - одно для обыденного пользования, другое для общения с духами, а третье - совсем тайное, ни для кого.

Однако по мере развития общества перевертышей разлюбили. Действительно, чего хорошего, если твой сосед - ликантроп? Днем ловит рыбу или вафлями торгует, а ночью бросается на одиноких путников, норовя перегрызть горло? Или граф Калиостро - приедет, охмурит, потом сокрушайся… А то объявит себя кто-нибудь царевичем Дмитрием или государем Петром Третьим! На костер, на плаху в тюрьму или просто - вон с нашей земли.

Но есть «группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства»^{239}, к которым общество более снисходительно, кому менять имя не возбранялось и не возбраняется по сию пору. У меня в толковом словаре^{240} так и написано: «Псевдоним - вымышленное имя, которое принимают писатели, артисты». В. И. Даль артистов игнорирует, определяя: «Псевдоним - писатель под чужим именем, подыменщик». «Словарь иностранных слов»^{241}, напротив, добавляет к актерам и писателям журналистов.

Отчего именно эти люди склонны к оборотничеству? Творческие личности? Композиторы, художники, архитекторы тоже творческие, а себе не изменяют^{242}. С целью введения в заблуждение недругов? Журналисты - пожалуй. Коммерческие соображения? Не без этого. Стивен Кинг стал Бахманом потому, что писал слишком много. Издатели посчитали: это может снизить интерес читателей, - мол, если кто-то напишет больше, нежели одна книга в год, то выйдет непременно халтура. Позже, когда Кинг перестал быть «кем-то», Бахман скончался от рака. Некоторые уже наши издательства в договоре вставляют право «поставить на Произведении любой принадлежащий издательству псевдоним».

Может быть, неосознанное чувство, что писательство, лицедейство, журналистика - труд не вполне почетный? Это сейчас артист - кумир, а было время, их и на кладбище-то хоронить отказывались. Бесовщина - притворяться другим. Да и как бы предательство рода.

По службе тоже не всегда удобно: солидный человек, например, доктор наук или большой чиновник вдруг пишет черт знает что. Неловко. Возникают Кир Булычев, Н. Щедрин и поэт Осенев.

Но все-таки главное - необходимость преобразования собственной личности. Без этого писатель может написать только одну книжку - о себе. Скучно это. И читателю тоже. Преобразование не только и не столько формальное, нет, на творчество имя влияет магически. Сами проверьте.

Простому же обывателю в повседневном мире менять имя не с руки. Документы: паспорт, аттестат, дипломы, домовые книги - все приковывает его к прежнему имени. Попробуй воспользуйся чужим паспортом, даже спасаясь от преследования, - мигом под суд попадешь, хорошо еще, если амнистия какая подвернется. Да и не принято в быту имя менять, да еще не единожды. Объяви себя Наполеоном или сразу Перси и Мэри Шелли в одном лице - недалеко и до инвалидности по психическому заболеванию, шизофрении.

Но вот в Сети! Полный простор! Будь, кем хочешь, хоть дюжиной людей разом. Можно смело нападать на кого угодно, кого угодно защищать, самого себя ругать, с самим собою спорить - никто не удивится. Полный простор для самовыражения. Меняй имя, пол, национальность. Владимир Хомяков, Соломон Нафферт, Джинн из Бутылки и Корней Ропоткин спокойно уживаются в одной голове, да еще и место остается. Там, в голове, мыслям просторно до гулкости…

Но создание личности на уровне второй сигнальной системы, текста - все же хлопотно. Порой хоть двадцать личин наденешь, а мурло все равно просвечивается. Не беда. В самое ближайшее время обещают наделить каждого не только именем, а и своей говорящей головой - или даже целым телом. Это здесь я простой человек, а там! Конан-варвар! Мышцы - во! Усы! Одежда! Прическа! Поселяюсь в виртуальной Киммерии и живу себе, живу…

Слабое место^{243}

Хорошо бы сыскать виновного. Да поскорее. Чтобы впредь остеречься, не допустить ни новой революции, ни новой гражданской войны.

Может, действительно, Николай Второй - причина всему?

Прежде на личность царя внимания особого и не обращали. Кровопийца, тиран, а чего ж от него ждать-то, от эксплуататора? Не в нем дело. Главное - что верхи не могли управлять по-старому, а низы не хотели жить по-старому. Революционная ситуация.

Поди разбери - действительно не могли или просто растерялись, а то и обленились, зажрались? Действительно не хотели? А гражданскую войну, коллективизацию, голодомор - хотели?

Другое дело - плохой царь. «Сла-бо-ха-рак-тер-ный». Кругом дел невпроворот, держава-то о-го-го, а царь ворон стреляет - в буквальном смысле, сотнями и тысячами. Или фотографией занимается. Или просто дрова колет. Вороны, правда, в то время считались весьма вредными птицами, уничтожать их входило в обязанность лесничих, за каждую убитую ворону полагалась маленькая, но премия. Но царские дела в другом.

Или вот еще: водил знакомство со всякими проходимцами, Распутиным, например. Вместо того, чтобы в шею «старца» - и в Сибирь. В Шушенское. Будь Николай Второй поприлежней, побольше уделяй времени государственным делам, отладь государственную машину, подними благосостояние народа, тогда бы и доднесь на олимпиадах звучало «Боже, Царя храни!».

А ведь был такой император. Кайзер Вильгельм. Уж его в слабохарактерности и нерешительности не упрекнешь. И государство немецкое вроде было смазано и отлажено. А император Франц Иосиф не то что мужика - не каждого графа видеть соглашался. И тоже - работал, работал, с утра до ночи, несмотря на годы. Мужичкам - бауэрам жилось несравненно лучше, нежели российским сельхозпроизводителям, а поди ж ты… Германия осталась без кайзера, а Австро-Венгрия и вообще… даже без содружества независимых государств. Бесповоротно.

Причина революций в несоответствии производительных сил и производственных отношений? Это, конечно, лестно - считать, что производительные силы России развились к семнадцатому году настолько, что оказались впереди планеты всей. А американцы, англичане и прочие шведы, как ни пыхтят, все критической массы не достигнут. Уже миновали общество индустриальное и вступили в общество информационное.

Не верю! Земля всегда была круглой. Общество всегда было информационным. И причиной революции - любой революции! - является информационная несостоятельность системы.

Информационную несостоятельность личности можно наблюдать каждодневно. Хлынет на человека информация сверх его меры - и завис человек.

Ошеломленный, оглушенный, он превращается в добычу. Оглушенный даже в буквальном смысле слова - ударом грома, орудийным залпом, воем сирены. Оглушенному хоть зуб рви, хоть акции впаривай, хоть зови освобождать братьев по разуму, стенающих в созвездии Эоэлла под властью железного диктатора. Отчего в предвыборную пору нарасхват идут автобусы-вопилки?

Избыток информации опаснее недостатка. При недостатке включаешь разум, глядишь, и додумаешься до верного ответа. При избытке же некогда думать, успеть бы все просмотреть и выбрать нужное решение из дюжины других. У Сименона есть рассказ о жулике-художнике. Тот сделал три имитации картины Великого Мастера и выставил на аукцион. Ценители вместо того, чтобы задаться вопросом, подлинник или подделка, стали гадать, какая из картин подлинник. В масштабе куда большем все повторилось в девяностые годы в России: какая из фирм более надежна - МММ, РДС, «Властилина» или три дюжины других? Оглушенный обыватель метался от одной конторки к другой, пытаясь сберечь тающие на глазах рубли…

В начале века на человека обрушился шквал информации. Одних газет появилось видимо-невидимо. С непривычки читаешь - и умиляешься. Вон она где, правда-то! А мы, дураки, и не знали…

К слову печатному и до сих пор сохранились остатки уважения, а прежде… «В газете написано!» - истина в последней инстанции. И потому необходимость иметь свою газету признавалась насущнейшей. Была бы «Искра», а пламя из нее возгорится всенепременно. За газетой пришел черед радио, потом - телевидения. Ежели все каналы разом гаркнут - дружно, слаженно, в резонанс, - мигом ошеломят. Царь в голове не выдержит, захлебнется.

Чтобы справиться с ошеломлением, есть разные пути. Первый - отгородиться от информации. В пустыню уйти, в келью, в пещеру замуроваться. Говорят, через какое-то время наступает необыкновенная ясность ума, и люди приобретают репутацию пророков и чудотворцев. Любой, наверное, побывав недельку-другую в деревне, на себе почувствует: как-то полегчало на душе. Разгрузилось.

Второй способ - научиться информацию отбирать. Эту в голову, а эту - в корзину. Не всякое лыко в строку. Только как поймешь, какая информация полезная, какая вредная, пока не съешь? Доверять авторитетам? Своей газете? Своему радио?

Третий, милейший, - увеличить производительность головы. Постоянно тренироваться. Я знаю геймера, который путем постепенных, но ежедневных тренировок научился играть в три-четыре игры одновременно: в одном окне у него что-то зеленое противное бегает, в другом окне стратегия, в третьем - «балда», а в четвертом - «червы». Талант. Но это - не для меня. Недаром говорят: «в двадцать лет нет (Д)ума и не будет»…

И еще говорят: «одна голова не бедна, а бедна, так одна». Но когда информационная несостоятельность поражает страну…

Так и тянет выдать чеканную, на века, формулировку, например: «Причиной гибели царства является несоответствие между общественным производством информации и частным характером ее потребления». Потребляет ее конечный пользователь, человек, будь он царь, революционер, мещанин или крестьянин. Правительство - совокупность отдельных индивидуумов и сверхорганизмом является не больше, нежели артель грузчиков, футбольная команда или учительский коллектив начальной школы села Лисья Норушка. Пока информации немного, все идет хорошо. Отдельные всплески информационных потоков накрывают с головкой, но можно вынырнуть, отдышаться. Но если всплески перерастают в плато, например, во время войны, - система тонет окончательно и бесповоротно. Тычешь мышкою во всякие места - не дает Русь ответа. А вскоре и мышка наказывает долго жить…

Потом и войны были, и много чего, а страна стояла. Потому что учли опыт. Потоки информации резко сократили. Пошли по первому пути. От мира отгородились, ввели цензуру - не потому только, чтобы крамолы избежать, а просто - поменьше информации. Какая крамола в ашхабадском землетрясении? «От советского информбюро» несколько скупых строчек, а ты уж догадывайся, что там, «на минском направлении», происходит. Система работает в безопасном режиме, всякие ненужные драйв… то есть конституционные права и свободы, как и выплаты по государственному займу, откладываются до лучших времен. Информацию подменяет пропаганда - коллективные читки, политинформации и единые политдни. До поры до времени держится система, даже выглядеть может глянцево - как идеально настроенная «троечка» знакомца Сергея Леонова («КТ» #364).

Но жизнь нет-нет, а и подкинет задачу, превосходящую ресурсы системы.

И тогда начинается…

Замурованный^{244}

Сидя на железной койке в камере для особо опасных преступников, подивился я тишине. Совсем близко - людный, шумный город, а здесь…

Здесь - это в Петропавловской крепости. Камеры были открыты для любознательных, но любознательных в тот час оказалось мало, и я смог побыть в одиночестве, повоображать. Проникнуться духом. Клаустрофобией не страдаю, напротив - какая-то клаустрофилия. Любил в детстве забираться под стол, огораживаться скатертью и воображать космический полет вместе с Лайкой, Белкой и Стрелкой.

С современными пенитенциарными учреждениями я знаком - врачей центра по борьбе с ВИЧ-инфекцией частенько зовут туда для консультаций. Тем разительнее контраст.

Одиночество как наказание (или, если угодно, как путь к исправлению)? Не голодом же исправлять (рационы обитателей дореволюционных тюрем вызывают нервический смешок). Не «общественно-полезным трудом» - во всяком случае, политзаключенных. Посиди-ка в изоляции от вредоносных идей, глядишь, образумишься. Или малых сих не совратишь…

Допустим, перековка одиночеством свершилась. Что дальше? Настоятельно требуется поделиться с окружающими плодами озарения. Или подзанять этих плодов, если озарение прошло мимо. Но как - в одиночке-то?

Перестукиванием. Я даже знал когда-то азбуку «тук-тук». Забыл после того, как уверился, что теперь не время одиночек. Мол, со времен оных тюрем строили не то чтобы мало, но недостаточно, преступность отчего-то растет опережающими темпами…

Но - кто там, за стеной? И какова ее толщина? В башне «Толстая Маргарита» в независимом эстонском Таллинне, куда прежде тоже заключали, - метры. Да что толщина! Наихудшее, что случается с человеком в тюрьме, то, что он не волен выбирать соседей. Стучишь, стучишь, а вдруг там глухой? Или филателист, который марками одними интересуется? Или болельщик - (не)спартаковец? Тот, которому твои томления и находки глубоко безразличны?

Стучи в другую стену. В пол… в потолок… Стучи по трубе^{245}… Достучаться трудно. И не только из камеры. В толпе и на пиру - все мы сидим в одиночке. И даже если понимаем Того, Кто Живет За Стеной, - совершенно не обязательно, что принимаем. Споры зачастую бессмысленны - в отличие от диспутов. На диспуте распинаешься не для того, чтобы убедить оппонента, - это вряд ли удастся, - но в надежде обратить в свою веру нейтрального до того слушателя.

Везде - в камере, на митинге, в чате и форуме, на фуршете и на шашлычках ищешь своего. Того, кому твои сомнения и печали близки и понятны. Или понятны печали его.

Ради этого, собственно, и пишутся книги толстые, тонкие и совсем невесомые. Всякие заявления, что стараются-де исключительно ради денежек, делаются с целью маскировки. Введения в заблуждение недругов. Прикрытия уязвимого места. Хочется выглядеть этаким слонопотамом, малым не промах, знающим, как правильно есть бутерброды. А поскреби поглубже…

Стивен Кинг выложил-таки четвертый кусочек «The plant»’а, а я его прочитал^{246}. Наконец-то появилось «страшное», или, как выражались когда-то критики, «полезли ослиные уши Голливуда - секс, ожившие мертвецы и маньяки-убийцы». Хочет автор достучаться до своего читателя. Нет, я надеюсь, что большая часть американцев платит обусловленные доллары подобно моему добродею и что планка не опустится ниже заявленного уровня. Но все же пишутся электронные книги не только ради этого. Долгое время казалось, что разговоры останутся разговорами, а толку никакого не будет. Когда кажется - работать нужно, а не креститься. Франкфуртская книжная ярмарка показала: не только толк вышел, а просто действительно грядет новая эра. Кто не успел, тому опять догонять. К счастью, тут мы не последние. Может, даже и первые. Сергей Лукьяненко взял да и написал повесть «Прозрачные витражи» специально для Интернет-читателя. С ним он наладил «обратную связь», влияющую на сюжет. Получилось очень любопытно. Многие отечественные литераторы сплошь и рядом выкладывают свои произведения «для опчества» - берите, пользуйтесь^{247}. Без пред- и послеоплаты. Наверное, это нехорошо. Но - нужно. Необходимо. Внутренняя потребность найти подобного себе.

Электронные книги плодятся и в силу обыкновенной экономической неизбежности. Дорого слишком - печатать, как дорого посылать нарочного, когда есть телефон. Хотя… Недавно взял я «на почитать» одну очень медицинскую книгу. Хоть и в мягкой обложке, но почти тысяча страниц текста. И прилагается карточка: можете заказать одну книжку за 4 доллара, можете всю серию из десяти книг, за сорок долларов^{248}. А можете те же десять книг, но на компакт-диске за… 180 долларов! Ценовая политика меня потрясла, ошеломила. Да уж! Какая тут хитрость? Думаю, думаю…

Думаю, а сам поглядываю в соседнее окно, где происходит решающее сражение, пятнадцатая партия матча Каспаров-Крамник. Доска, часы, комментаторы… Все - вживую. На весь мир стук - заходите к нам на огонек. Посмотрите, что делается! Комментируют не только люди, а и машины. «Deep Junior», «Fritz»… Сбылось. Более того, в ближайшее время очередной командный бой: гроссмейстеры против компьютеров. Душераздирающее зрелище. Пора запретить, как негуманное, кровавое, жестокое. Не бой - бойня. Куда корриде! Только - буду смотреть. Не забыть бы купить Интернет-карточку, а то счет стремится к нулю. Да еще повременная оплата за телефон… Недавно прочитал с удивлением, что воронежцы-де довольны повременкой. Наверное, это какие-то особенные воронежцы. Подпольные, невидимые. Чему радоваться-то? С введением повременной платы воронежцы получили повременную оплату - и больше ничего. Качество связи не улучшилось ни на бит в секунду. Да и с чего ему улучшаться?

От грустного - к радостному. Гулял недавно с Шерлоком, прошелся мимо конфетной фабрики (очень забавно, но я имею к ней некоторое отношение. Жаль, никак не примут закона о реституции). Понюхал вкусный воздух, раскатал, как водится, губу и дальше пошел. Рядом когда-то водочный магазин был, а теперь - магазин компьютерных игрушек. Железо и программы. Вот что вытеснило зеленого змия! Безо всяких драконовских мер и общества поголовной трезвости. Тут же пришло в голову: пиратский софт и самогоноварение если и не близнецы-братья, то кузены наверняка. Когда лет этак восемь тому назад везде было вдоволь качественной дешевой импортной водочки, совсем заскучали мастера змеевика. Но теперь… Чем дороже водка, тем больше пьют самогонки. Во многих селах водку вообще не покупают. Да и риска ослепнуть от самогонки все же меньше, чем от облепленной всякими голографическими марками, но все равно «левой» водки. Нет, «Квака» водку потеснила здорово. Геймеру водка - смерть в самом что ни на есть виртуальном смысле. Счет идет на миллисекунды, а рюмка тормозит на десятые. Много памяти занимает…

Пастбище тучных коров^{249}

Знакомый мой, как подходит время масло менять в машине, просто с лица спадает. И операция-то пустячная, а вот же… Заботит его судьба отработанного масла, куда оно, грязное и ядовитое, девается. Он и дома бы его поменял, собственными руками, но на землю выливать претит. Поэтому едет к мастерам. Они тоже на землю льют, но все же подальше от дома, от своего двора.

Машин много, с каждой отработанное масло в землю попадает. Просачивается в глубины. Потихоньку, медленно собирается ядовитая линза, вернее, миллионы линзочек. Кому, интересно, их расхлебывать?

Недавно читал я любопытную книжку, где особенности русского национального характера объясняются необъятностью просторов страны. Подсечно-огневое земледелие-де сделало нас такими, каковы мы есть. Подрубили лес, через два-три годика сожгли, на богатой земельке собрали несколько урожаев, почва истощилась - ну, мы дальше пошли, новый лес подсекать. Потом еще и еще… Вместо того, чтобы обиходить землю, регулярно начинали новую жизнь на новом месте. Оттого, мол, пошел и русский «авось», и наплевательское отношение к месту обитания. Какой-нибудь кибуцник всю жизнь вертится на песчаном пятачке, каждую картофелину перед тем, как в ящик уложить, оботрет тряпицей тщательно - плодородная почва дорогого стоит, - а мы до самого недавнего времени все корнеплоды продавали пополам с черноземом - с воронежским черноземом! - за одиннадцать копеек килограмм.

Прирастали Сибирью и прирастали. А американцы прирастали Диким Западом, да еще пошустрее нас. И вдруг - кончилась Сибирь, кончился и Дикий Запад. Одинаково кончились, Тихим океаном. Дальше либо в воду лезть (вспомним «Подводных земледельцев» А. Беляева и проекты И. Кусто), либо улучшать, обустраивать, чистить ту землю, которую имеем. Размах и удаль попридержать, энергию переключить на качества молчалинские - умеренность и аккуратность. По зрелом размышлении качества эти выглядят совсем не такими скверными, какими их представляла школьная программа. Естеству нашему они казались противными, а если поразмыслить - что ж плохого в аккуратности? Да и умеренность - свойство вполне «гринписовское». Но в школьном возрасте клеймились презрением, как недостойные широкой натуры нашего народа.

«Кемска волость, кемска волость»… Да у нас под помойками земли столько, что вся Голландия поместится и еще место останется! Порой думается, что страна наша из космоса видится сверкающим бриллиантом, столько по ней битого стекла рассыпано. Куда ни ступишь - оно. Жизнь дается человеку один раз, и нужно постараться оставить после себя след. Погулял по берегу речки, в лесу, в поле - непременно отметь событие битьем бутылок. Голландия, она маленькая, а мы…

Но ведь просторы - не данность. Нужно ж было их собрать (вернее, у кого-нибудь, да отобрать), отстоять. Поди, и Голландия бы не отказалась стать покрупнее как-нибудь нечувствительно. Вот была бы страна… Поля тюльпанные, поля футбольные, тротуары вымыты, кругом чистенько, гладенько, из каждого угла ресурсосберегающие технологии выглядывают… «Фольксваген» грозится создать автомобиль с расходом топлива 1 кг на 100 км пробега - маленькая такая машинка с дизельным моторчиком в пятнадцать лошадиных сил. Хожу и умиляюсь, ай, немцы, ай, уважили природу, явили миру пример неприхотливости. Да у нас на пятнадцатисильную повозку и сесть никто не захочет, а они, при их доходах, - не гнушаются. Европа-то маленькая… Специально на то поставленные люди возвращают земле первозданную свежесть. Вековой Институт Дворников. Дворник - это не только и не столько мусорщик. Были, говорят, и у нас они когда-то, старались, следили за уютом. Некоторым даже обещали медаль выхлопотать за дворницкую работу… Куда подевались? За барином уехали в Париж? А кто убирать будет? Обидно. Стоишь посреди всего и гадаешь: став большой, сохранила бы Европа порядок и чистоту, непривычную до изумления? Или тоже того… стеклом?

Поскреби добропорядочного буржуа - глядишь, пятачок и проступит. Не в каждом, но все-таки есть и среди них наши братья по разуму. «Жаль, королевство маловато, разгуляться негде».

Случись приобрести вдруг бескрайние просторы, инстинкты распоясываются, и начинается рубка щепок со страшной силой. Впитанное с молоком матери уважение к природе и окружающим людям вдруг выпитывается с потрясающей скоростью.

Разгул поросячьего отношения к пространству и людям, его населяющим, занятно изучать в собственном компьютере. Программы сродни газам - стремятся занять весь доступный объем. Экспансия необычайная.

Казалось, вчера только четырехгигабайтный винчестер казался бесконечным простором, а на днях взял я прайс-лист (все собираюсь вступить в клуб «Гигагерц», но не спешу, «праздник ожидания праздника» всего дороже), а там - шестидесятигигабайтные левиафаны. И ведь знаю, пройдет самое непродолжительное время, и с казового конца перейдут эти 60 Гбайт в конец трущобный, жить на них будет столь же уютно, сколь и в хрущевской пятиэтажке, сорок один метр общей площади, двадцать восемь жилой, санузел совмещенный…

Компьютерный мир переживает время тучных коров. Все растет и цветет. Вперед заглядывать даже боязно - вдруг кончится благоденствие. Впрочем, эксперты успокаивают: до 10 гигагерц дорога, в общем, ясна. Ну, а к гигагерцам добавится как само собой разумеющееся и непременный гигабайт ОЗУ, и все прочее в надлежащей пропорции. Только точит изнутри червячок. За коровами тучными, помнится, шли коровы тощие. И как шли!

Наверное, разработчики программ чем-то сродни нефтяникам. Те в ответ на упреки в разбазаривании национальных богатств и обездоливании потомков утверждают, что месторождение выбирается едва ли наполовину, а остальная нефть там, под землей остается, просто современные методы не позволяют ее добыть запросто. То же и к программам - их можно оптимизировать, отполировать, но недосуг. Пусть будущие поколения этим займутся, ежели вдруг прижмет, а нас просторы зовут!

Просторы - это хорошо, но подспудное опасение стада тощих коров заставляет делать запасы на черный день. Как белочка или хомячок. И запасы самые с виду непритязательные, чтобы можно в самую маленькую щелку спрятать. Например, в «Голубятне» вычитал я про редактор CryptEdit, маленький, всего на одной дискетке дистрибутив. Редакторы разные я люблю страсть. Прежде авторучки были «под руку» - одна для писем, другая для блокнотика, третья - стихи писать, четвертая - сказки, а сейчас вместо этого редакторы меняю. Для создания соответствующего настроения. Ну, установил я CryptEdit, что ж… работать можно. Правда, ныне мегабайт дискового пространства стоит гривенник, экономии никакой. А все-таки храню дистрибутив, мало ли… детектив написать или шпионский роман… На черный день… Черный день как время возвращения к «трешке» возможен, но куда вероятнее просто отключение электричества с целью демонстрации, кто в теремке настоящий хозяин. В Воронеже уже отключали. Досадно, право, в одночасье оказываешься вдруг даже не в девятнадцатом веке, а просто черт знает где.

Ничего, у меня механическая пишмашинка стоит на запасном пути…

Счастье неведения^{250}

Будь у меня талант художника, непременно бы написал картину: заброшенный Париж, покосившаяся Эйфелева башня, мерзость запустения… У Триумфальной арки щиплют травку коровы - тощие, ребра наружу, а в глазах - адский огонь. Пасет их академик Лысенко, в рубище, с кнутом в приподнятой руке, всем видом своим выражающий гнев и презрение к генетикам: «Ужо, сукины дети… добаловались!»

По Европе бродит призрак, призрак губчатого энцефалита, «коровьего бешенства». Заверяют, что к нам ему путь заказан, санитарная служба грудью защитит страну от зараженного мяса. Оно, конечно, может, и защитит… Но аргументы князя Хованского как век назад превозмогали чувство долга, так и сейчас…

Открытие прионов в биологии сродни открытию электронов в физике. В конце девятнадцатого века теоретическая физика считалась наукой практически исчерпанной - известно все обо всем. Так и биология - передовая наука открыла раз и, казалось, навсегда: вся сила в ДНК, ну, в крайнем случае, в РНК. Именно эти нуклеиновые кислоты являются основой жизни. Место продажной (скорее, безграмотной) девки заняла мичуринская биология. Загадки бытия решались просто и понятно: от ДНК через РНК к белку, и баста. Шаг влево, шаг вправо - лысенковщина, а то и похуже… Не пей сырой воды, мой руки перед едой - и никакая инфекция не страшна. На худой конец, стерилизация!

И вот - неприятный сюрприз. Оказывается, белок и сам по себе обладает возможностью умножаться. И как умножаться! Ладно, коровы, но ведь, отведав даже хорошо прожаренный бифштекс, и человек может заболеть. А болезнь Крейцфилда - Якоба, она того… Смотрели, наверное, всякие страшилки про восставших мертвецов? Как и большинство народных преданий, рассказы о деревне вурдалаков имеют под собой реальную основу. Еще в 1957 году Гайдушек (C. Gajdusek) исследовал племя папуасов Новой Гвинеи, в котором была распространена загадочная болезнь «куру» («озноб») - снижалась температура тела, постепенно приходила в расстройство нервная деятельность, периоды сонливости сменялись периодами немотивированной агрессивности… Днем человек неподвижно лежал, а ночью… Первоначально считали, что это - генетическое, семейное заболевание. Считали, пока не вскрыли могилы умерших… Оказалось, что всех их пожирали родственники… Впоследствии, в 1976 году, Гайдушек стал лауреатом Нобелевской премии. А еще позднее выяснилось, что подобное заболевание угрожает и тем, кто ел животных, больных губчатым энцефалитом. У людей это приводит к болезни Крейцфилда - Якоба. По некоторым подсчетам, в Великобритании уже поражены 80000 человек.

Причина болезни не микробы и не вирусы, а белки. Прионы, как их окрестил Прузинер (S. Prusiner), - это своеобразно ориентированные в пространстве (боюсь, и во времени) белки, способные, попав в организм, размножаться не хуже микробов и вирусов. И белки закаленные. В огне не горят и в воде не тонут. То есть в огне-то сгорят, но обычная термическая обработка, ионизирующее облучение, дезинфицирующие растворы бессильны обезвредить инфекцию.

Папуасы далеко? Но почитайте воспоминания академика Льва Александровича Зильбера «Операция „Руда“». Поразительное сходство в поведении людей, вплоть до пожирания умерших…

Где Великобритания, а где мы… Может, и вправду - оборонят? Только вспоминаю я школьные годы. Учились с нами ребята из откормсовхоза. Из опытного хозяйства. Рассказывали: заболеет какая коровка, так ее быстренько-быстренько, пока не подохла, под нож. А даже и подохла… И мясо - на прилавок. Чем она болела, кто ж ее знает. В лучшем случае, проверят на глисты… Я после школы в медицинский институт пошел, а товарищ школьный - в сельскохозяйственный, на ветеринара. Встретились уже много лет спустя, но еще при советской власти. Что да как, кто где, кто с кем, а ты как… Похвастал он своей зарплатой (270 ветеринарских рублей против 110 врачебных, потому как коровки денег стоят хозяйству, их и беречь нужно тщательнее), сказал, что главное в работе ветеринара - чутье иметь. Угадать, когда еще можно надеяться поставить животинку на ноги, а когда следует срочно забить. Чтобы зря не пропала. Насчет же диагностики… Стетоскоп, вот и весь инструмент. И опять же, микроскопическое обследование на гельминты в районе. Все.

В городе (а у нас в Воронеже есть, помимо сельскохозяйственной академии, НИИ незаразных болезней животных) диагностика, конечно, получше, нежели в деревне Лисья Норушка, только ненамного. Да и коровкам деревенским от того не легче.

Сколько лет уже каждый отечественный врач на каждого отечественного больного заполняет статистический талон. Ставит диагноз - и заполняет. Изменит диагноз - и опять заполняет. Уже и старый больной придет, со старой же болезнью, но впервые в этом году, - опять заполняет. Казалось бы, статистика знает все. Знать, может, и знает, но никому не скажет. Попробуйте получить сведения об эпидемии холеры в семидесятых… или о вспышке сибирской язвы… или о динамике наблюдений хронической лучевой болезни… или… А уж опубликовать их…

Как ни тасуй статистические талоны, есть показатель общий, суммарный, - продолжительность жизни. Если вместо малярии можно написать ОРЗ, то вместо пятидесяти шести лет восемьдесят - потруднее будет. Продолжительность жизни в России на двадцать процентов меньше, чем в европейских странах. Высокая духовность ли тому виной, бесплатная медицина, отечественные лекарства?

Так вот, насчет здоровья коровок по эту сторону границы как-то не очень верится. Кто их проверяет? И как? Стетоскопом?

Недавно один воронежский производитель объяснял: наши-де колбасы потому дороги, что мясо мы через океан из Венгрии не возим, а свое употребляем. Из соседнего совхоза. Признаюсь, я был ошеломлен. Во-первых, трансокеанские перевозки, оказывается, удешевляют продукт. А во-вторых, заокеанская Венгрия… однако…

Но, с другой стороны, «мясо ихнее», действительно…

Коровье бешенство не вчера появилось в той же Великобритании. Родственная болезнь известна, по крайней мере, с пятнадцатого века - скрэпи, болезнь овец. А сколько болезней еще откроют…

Я время от времени беру у товарищей-ветеринаров зарубежные журнальчики «на почитать». Беру и читаю. Скрежеща зубами. Чего только своим животным они ни предлагают - и анализы, которые в Воронеже человеку не сделать, и врачебную помощь самую разнообразную. Можно хрусталик искусственный, можно сустав заменить, можно… Да много чего можно. В Москве, положим, тоже кое-что делают. Но уже в Воронеже… А в районном центре… А в Лисьей Норушке, из которой до районного центра тридцать километров грунтовой дороги, которая, чуть дождик, становится непролазной… Что там, в стойлах Лисьей Норушки? И что в избах?

Сегодня узнали о прионах, а завтра выяснится, что не только жизнь - способ существования белковых тел, но и смерть тоже. Совсем по-другому начинают представляться средневековые рецепты создания гомункулусов…

Куда как приятней пребывать в уверенности, что коровки наши самые здоровые, санитарные службы самые неподкупные, а если кое-кто у нас порою чем-то и болеет, то исключительно ОРЗ, которое лечится старым казацким способом - стакан водки, ложка пороху и - в баню…