Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008

Зимний сон Василия Павловича^{39}
(с примечаниями спящего)

Новость в газете местной была такая, что и столицам впору.

Дума наша, воронежская, приняла историческое решение. В буквальном смысле: "соросовские" учебники по истории в школы не пущать, поскольку в них роль России в мировых событиях какая-то не такая. Порой не самая главная, что, разумеется, нетерпимо.

Я отложил газету и начал припоминать, что было в моих учебниках. Да уж… Я быстренько перекинулся на литературу, ей с отрочества доверял больше. В литературе попадались порой события и фамилии, нигде больше не упоминавшиеся, будившие воображение, любопытство и подвигавшие на дальнейшее чтение. Впрочем, это была литература не из программы. А в программе… В ней властвовала Вера Павловна с ее очаровательной привычкой видеть сны. И какие сны! Исполненные глубочайшего смысла, были они - общественными, важными для всех и каждого, оттого-то и поколения педагогов занимались толкованием сновидений с позиций классического и социалистического реализма, - куда Фрейду, девице Ленорман и Мартыну Задеке вместе взятым.

Под воспоминания младых лет начал задремывать и я. И тоже увидел сон. Вернее, не сон, а так, вроде… В одном окошке сплю, а в другом - бодрствую. И примечаю.

Снится мне, что я - не я, а некая бесформенная субстанция: летаю там и сям, все вижу, все слышу, только сказать ничего не могу.

Залетел в некий зал, в центре которого стол круглый, а за столом люди, и в лице, и в осанке которых сразу определяется значимость, даже величие. Дуболепность. Сидят и Бумагу друг другу передают, да не сразу, а сперва написав в ней кто строку, кто десять. Я тихонечко-тихонечко над Бумагой-то и завис, любопытство разобрало.

"Совокупность размышлений с присовокуплением решений, принятие коих позволит стране нашей поскорее занять подобающее ей место в ряду великих кибернетических держав, а именно - первое!" - выведено было каллиграфически в самом начале Бумаги, ну а дальше пошла губерния выписывать!

Начнем с критики. Признать нужно, поторопились мы с компьютеризацией. Не с того конца начали. Закупать сейчас всякую современную технику, открывать для нее рынок - значит стимулировать зарубежного производителя, что обязательно увеличит его отрыв от нас. Своими собственными деньгами подкармливаем - кого? Нехорошо это. Неладно. А потому следует ввести таможенную пошлину, по экю на каждый герц и байт…

Требуется в ближайшие сроки провести перерегистрацию всей вычислительной техники, после чего импортную оставить только нужным, заслуживающим доверия организациям (доверяя, мы их, конечно, будем и проверять), а у всех остальных - изъять. Временно…^{40}

Мы должны стремиться наиболее полно защитить отечественного производителя, и потому надлежит всем школам и институтам закупать продукцию только нашего, местного производства. Какой могучий толчок получит тогда многострадальная российская промышленность! Какой простор для созидательных устремлений! Пусть даже поначалу оборудование и будет уступать западным образцам, но оно будет - родное…

Тут ведь как еще посмотреть, кто кому уступает. Уже сегодня мы можем, после проведения самой непродолжительной подготовительной работы и кредитования на льготных условиях, начать выпуск счетного устройства "Феликс-97". От западной продукции "Феликс-97" выгодно отличается тем, что совершенно не нуждается в электроэнергии, работая на энергии мускульной. Какая экономия в масштабе России! Нечувствительность к энергетическому кризису! Сколько тонн угля и нефти останутся несгоревшими, способствуя экологическому оздоровлению окружающей среды…

Следует учитывать и оборонный аспект: "Феликс-97" абсолютно устойчив к электромагнитному импульсу и проникающей радиации, чего нельзя сказать о навязываемых нам всяких "Пентиумах". И никакие F0 0F C8 C8 не страшны. Крути себе ручку, и всего делов. А что считает чуть медленнее, то не беда, было бы чего считать…

Разумеется, нельзя ограничиваться только мускульными вычислительными устройствами. В ближайшей перспективе - разработать отечественный процессор. Уже сейчас можно сказать, что разрядность его будет равна тридцати трем, таким образом, он перегонит пресловутый "Пентиум".^{41} А в перспективе отдаленной - шестидесятишестиразрядная система. Лишний разряд, он плеча не тянет…

Доколе мы будем мириться с постоянной угрозой заноса в наши края вместе с так называемым программным обеспечением коварных, даже смертельно опасных для экономики вирусов? Любые закупки могут быть осуществлены только при условии постоянного наблюдения наших представителей за всей технологической цепочкой изготовления импортируемого продукта, лишь тогда мы будем уверены в чистоте и безопасности получаемого товара…^{42}

Приоритет должен быть отдан собственным разработкам. А разработки должны вестись исключительно на нашем родном, русском языке. Ведь это позор - имея самый красивый, самый богатый, самый могучий язык, пользоваться черт знает чем…^{43}

Не забудем букву е с двумя точками наверху…

Необходимо восстановить государственную монополию на связь. Огромные, колоссальные суммы теряет бюджет из-за распоясавшегося Интернета. Только подумать, люди за гроши, практически задаром отправляют сообщения в любую точку страны, да что страны - мира! Необходимо весь Интернет передать министерству связи, в котором учредить соответствующий главк. За передачу данных по компьютерной сети взимать плату по телеграфному тарифу. У нас будут Интернет срочный, Интернет простой и Интернет правительственный…

Организовать месячные курсы при Интернете и разрешать подключение к нему только по прохождении оных и сдачи особенного экзамена…

А фидошников - на берега Ледовитого океана, нехай там плетут свои поганые сети… ^{44}

Тут я ущипнул себя, и ущипнул пребольно. Чур меня, чур, довольно!

Нехотя рассеялось наваждение, оставив после себя повременную плату за телефон и патриарший гнев за показ телевизионщиками не того фильма.

Тяжелое дело - смотреть сны общественные. Нервное. Зарекаюсь. Отныне постараюсь видеть только приватные.

Чего и остальным желаю.

Пишите, господа!

Завидки^{45}

Читать газету - что по минному полю гулять. Пока про погоду, добычу угля, политическую жизнь Соединенного Королевства - терпимо. Но стоит добраться до раздела "Требуются", тут все и начинается. Ага, работники метрополитена. Зарплата - достойная. Хорошо живут, черти. Я стараюсь, живота не щажу, а достойная - им. Яхты, виллы, "Боинги" - и на зарплату. Как назло, нет в Воронеже метрополитена, а то бы непременно пошел в работники. Побежал, вприпрыжку бы помчался. Ладно, что дальше? Высокооплачиваемые банковские служащие с опытом руководящей работы. Везет же некоторым! Наверное, люди особого склада ума, третьи сыновья, те, кому на Руси везение и счастье. Управляющий в крупный универмаг, зарплата от… Начинаю считать нули, сбиваюсь, опять сбиваюсь. Одно утешение - газета старогодняя, с тех пор деноминация серпом прошлась. По мне, разумеется, тоже, зато и по ним!

Раздраженный, перелистываю страницу. Лауреаты Нобелевской премии… Рашпилем по сердцу. Глаз у них нет, что ли?

Газета летит в угол, берусь за журнал. Здрасьте! Человек в провайдерах, как Агафья Тихоновна в женихах роется. Трое в очередь стоят, провайдеров-то. Посмей один невежество проявить, тут же другой - "соблаговолите-с приказать", другой не угодил - третий готов к услугам. А услуги провайдер оказывает такие… Чем же я плоше, люди добрые?

Мне с пеленок внушали, что завидовать - дурно. Болеть чужим здоровьем, охотствовать чужого добра - действительно, велика ли корысть в этаких желаниях? Но как-то неприметно, тишком, прилагательное "чужой" выпало, и стало нехорошо желать добра, то есть материального благополучия, для себя. "Хочешь миллион?" - спрашивали в одной из песенок моей юности. И давали правильный ответ: "Нет!"

Будь доволен судьбой, не ропщи, не завидуй, не ищи перемены участи. Всяк хорош на поставленном месте, труд почетен независимо от результата, где родился, там и сгодился. Не нужен тебе берег турецкий - и баста! Смотри, Ниниванна сорок лет в доярках без выходных, смотри и пример бери. Послали по распределению в село Теплое (до революции - Топлое) - фить-фить. Иначе уголовной ответственностью стращали. Исподволь внушалось, что лучше быть бедным и больным, чем богатым и здоровым. Не верится? А воспитание на примерах литературных героев - Павки Корчагина, Мересьева, Овода (Мересьевым восхищаюсь до сих пор)? В горьковской ночлежке, что на дне, тот, кто все силы напрягает, стараясь выплыть - плохой! Имечко скверное ему дадено не зря. Скромность - единственное пристойное украшение целых поколений.

Впрочем, учили и иному. Под лежачий камень вода не течет. Человек - кузнец своего счастья. Учить учили, а молот в руки давали неохотно. Лишь по производственной необходимости. С учетом и контролем, контролем, контролем…

Да, зависть - чувство коварное. Признаться, пусть даже себе, что не преуспел, что кто-то впереди - мучительно. Ничто не переносится столь тяжко, как успех соседа - более работящего, умного, активного или, наконец, просто удачливого. Остается либо махнуть рукой, либо соперничать.

Первое - благородно и возвышенно. Замкнуться, отгородиться от суеты в силиконовой башне за нумером 586 (или этаноловой за нумером 40, оно и дешевле); взирая сверху на крысиные гонки, упиваться собственным величием - и уповать на суд потомков. Мол, был непризнан тупыми обывателями, поскольку опередил время, а теперь именем его нарекаются города и пароходы. А сколько найдется сочувствующих, утешителей, братьев по башне! Коммуна! Часами можно писать друг другу умные трактаты, воззвания, прокламации и манифесты, кляня поганую повременку и таможенные рогатки, лишившие нас общества "Черной Смерти" и "Абсолюта".

Но философский, почти виртуальный подход к жизни доступен не каждому. Слаб я, не удержусь в той башне. Что с того, что зависть нехороша? Я могу назвать еще более неприличные чувства, которые, тем не менее, испытываю каждодневно. Принять вызов соседа? Почему нет? Вот только нужно выбрать методу противоборства. Известны две: либо самому пораньше вставать, думать, хлопотать и принимать решения вместе с ответственностью, либо, наоборот, заставить повертеться соседа. Скотину отравить, петуха пустить красного, раскулачить, донос от чистого сердца написать, налогом самым прогрессивным пришибить - способы восстановления социальной справедливости известны от века. Порой кажется, что и сейчас постылое существование бедствующих масс скрашивается ожиданием грядущего раскулачивания. Правда, говорят, каждая шутка удается единожды. Учтя пожелание "добро должно быть с кулаками", нынешнее добро (в смысле - имущество) такие кулачищи отрастило, ого!

А я и рад. Борьба за всеобщую справедливость - штука тяжелая. Почти как книгописание. День не попишешь, другой, третий, а там уже и не хочется. Начинаются поиски объективных причин, и, как обычно, успешные. А за поисками - мечтания. Вот кабы самый богатый человек дал мне миллиард (обязательно миллиард, миллиона я, пожалуй, из гордости не приму!), ужо тогда… Что тогда? Я однажды не на шутку задумался, что бы с тем миллиардом сделать. Дня три рассеянно слонялся по квартире, загадочно улыбаясь и опрокидывая стулья. Атлас мира листал, справлялся о ценах на "Deep Blue" и "Microsoft Mouse" (мыши простые, непородистые, портятся у меня беспрестанно), даже о реставрации монархии помышлять начал. Результат сего мысленного эксперимента оказался плачевный: и триста строк текста задолжал, хорошо, сам себе, и понял - не очень-то поможет человечеству дареный миллиард. Даже отдельно взятой стране не поможет. Что стране - людям, взятым и отдельно, и повзводно, и министерствами целыми не поможет. И так, и этак пробовал, получалось сплошное безобразие. Чужой миллиард продолжал оставаться чужим. А сколько скверны открылось мне во мне же! Придут, к примеру, уважаемые люди просить на сиротский дом, а я, жлоб, давай расспрашивать, отчего, мол, сирот столько? И нельзя ли отдать сироту в семью?

- Заграничную? - с негодованием.

- И у нас желающих - тьма. А кончатся - почему бы и не в заграничную. Свой человек нигде не помешает, помаленьку мир и покорим.

А мне негодяя в лицо. В харю! Но завида завиду издалека зрит. Чувствую - для возмущающихся самой идеей отдать сироту в американскую семью двигает зависть: как, он, ребенок, станет американцем? А я нет? Не пущать, пусть мучается, как все!

То же повторялось и со странноприимным домом, и с иными богоугодными заведениями - пока я не вернул воображаемый миллиард законному владельцу, пусть сам отдувается. Надоело быть плохим. Постараюсь на свои жить, сколько ни выйдет. В непрестанной зависти и непрестанных же трудах.

Только… Только каждому, наверное, хочется, чтобы и ему позавидовали. Ну хоть в чем-нибудь. Один начинает марки собирать или калоши великих людей, другой отчаянно болеет за "Спартак", третий постигает макраме, четвертый вступает в замечательную партию. Я думал-думал, чем бы поразить пресыщенных жителей обеих столиц, и - нашел!

Итак, завидуйте:

У нас! В Воронеже! "Компьютерра"! Стоит два с полтиной на новые деньги!!!

Пишите, господа. Только, чур, миллиарда не предлагать.

Электрическая книга^{46}

Хотел предпослать эпиграф. Мол, богатым стану, книг накуплю… Из Максима Горького, великого пролетарского писателя. Начал вспоминать дословно - не вспомнил. Начал вспоминать, откуда, - опять не вспомнил. Трилогия "Детство - В людях - Мои университеты"? Нет, следует покопаться в книгах. Встаю со стула, иду. Идти-то недалече, рядышком. В соседнюю комнату, где находится моя библиотека.

Библиотека, о! Зал, высокие стены, шестнадцать футов (в моей библиотеке счет идет на футы: во-первых, стиль требует, а во-вторых, в футах выше получается), лепной потолок, дубовые панели, стеллажи, книги в роскошных переплетах, стремянка на колесиках, галерея, камин и дворецкий. Сэр, леди Винтер просит принять ее. Зовите, Патрик, и подайте нам глинтвейна, сегодня ветер с Атлантики на редкость промозглый. Да, сэр, если позволите, - невероятно промозглый.

Предыдущий абзац, увы, чистый вымысел, плод разнузданного воображения. Идея фикс. Разве что ветер, ну, и глинтвейн изредка имеют место быть. А остальное… Книги на полках и в два, и в три ряда, а мебель-то у меня советская, из опилок, потому полки прогнулись, некоторые - безвозвратно. Искать нужный том Горького - что перестройку затевать. Много шума, телодвижений, а результат… Проще обойтись вовсе без эпиграфа.

Лет шесть назад читал я трактат. Кажется, то был автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата наук. Основная научная мысль заключалась в том, что размер домашней библиотеки советского человека не должен превышать пятисот томов. Для лиц, занятых исключительно умственным трудом, допускалось увеличение до тысячи. Но больше - ни-ни. Иначе книги становятся балластом. Ах, как верно написано! Именно - балластом^{47} . Сколько томов у меня, не знаю. Как-то попробовал загнать их в Access, но быстро утомился, а главное, понял бессмысленность затеи. Нынче книга - на этой полке, завтра - на той, а послезавтра исчезла, явится вновь, нет ли - неведомо. А названия? "Жребий", "Салимов удел" и "Судьба Иерусалима" вдруг оказываются одним и тем же романом^{48} . А, бывает, название одинаковое, но авторы - то Стивен Кинг, то Стефан, а то вообще покойный Ричард Бахман^{49} . Дошел я до четыреста двадцать третьей строки и закрыл окошко. Будет.

Где вы, электрические книги? Почему вас так мало?

Происки мебельного, бумажного и полиграфического лобби, или же дело в ином?

Неудобство электрической книги, конечно, ощущается. Люди ведь привыкли на диванчике читать (а некоторые, пардон, и в сортире). Но если не сейчас, то в самое непродолжительное время технологическая сторона будет решена совершенно. Писать на тему, о которой споры ведутся на мегабайты, меня заставляет иное.

Я ведь не только читаю, а еще и пишу. Повести, а порой и романы. И даже время от времени публикуюсь. С электрической книгой отношения у меня потому противоречивые, запутанные.

За бумажный роман и деньги причитаются бумажные, ясно. Но вот за роман электрический…

Все, что может быть скопировано даром - даром скопировано и будет.

Находя свои тексты порой в самых неожиданных местах, я начинаю чувствовать себя, не скажу, в одной лодке, но в одном бурном море с Вильямом Гейтсом. То есть я-то как раз в лодке, если даже не в медном тазу, а он - на капитанском мостике гигантского лайнера^{50} , но вода вокруг одна. Мокрая.

Мой собрат по перу, фантаст Борис Иванов, потроша очередной текстовый сидюк и обнаруживая при вскрытии собственные произведения, философски замечает:

- Компания хорошая, почетная. Вот кабы еще спросили моего согласия…

- Ага, - говорю я. - И денег хоть сколько-нибудь дали^{51}.

- Да что с них возьмешь…

- Ну, хоть сидюками бы расплатились…

Жизнь заставляет заботиться об авторском праве на кусок хлеба. Тут сторонники книжки бумажной ликуют. Мол, когда роман бумажный, то оно, право, соблюдается автоматически, а когда электронный, то, автоматически же, не соблюдается. Э-хе-хе… Знаете ли вы, что в Воронеже много лет живет, ну, просто мэтр американской фантастики? А дело было так: написал человек повесть и подписался на заграничный лад. Послал в журналы, издательства, - оттуда, как водится, молчок. А потом нашел на лотке сборник, что-то вроде "Золотые перья США", и в нем - свою вещь под своим же иностранным псевдонимом^{52} . Перевод, между прочим, с английского, и переводчик указан. Последовали переиздания… Порой я вижусь с мэтром и осведомляюсь насчет гонораров. Ответ воспроизвести не рискну. Нет, как заметил другой мэтр, лауреат государственной премии, "погода погодой, а работа работой". Выводить слова на бумаге или на экране для некоторых индивидуумов есть потребность жизни. Если за это платят - хорошо, если платят хорошо - еще лучше, но многие готовы сами заплатить за публикацию - потому что им есть, что сказать^{53} . А пираты, что пираты? Мы смотрим Спилберга раньше американцев, слушаем Мадонну на компактах сомнительной лицензионной чистоты, а уж о Б. Г. и WIN-95 наговорено до конца века, но вся троица наперекор нашим проискам богатеет и богатеет. Не в пиратах дело. В материале, в тексте.

Наверное, придется и автору, и обществу придумывать что-нибудь новенькое, дабы автор не умер от голода, а общество от скуки. Или вспоминать старое. Ну, например…

Например, роман-фельетон^{54} . Случись Стивен Кингу писать в реальном масштабе времени "The Dark Tower 5" на каком-нибудь сайте, народу на тот сайт набежит изрядно. Как это превратить в звонкую монету? Знающие люди - знают. Глядишь, развернется движение "Каждому сайту по писателю". Польза? По крайней мере, сохранятся леса, да и вода потихоньку станет чистой, питьевой. Платить же можно из сумм, выделенных на охрану окружающей среды. Господа зеленые, вы уж, того… расстарайтесь!

И, наконец, ревнителям ауры, энергетики, которая якобы присуща книге бумажной и отсутствует напрочь в книге электрической. Думается, так же в штыки встречали первопечатников. Манускрипт, заряженный рукою автора, - и мертвый, свинцовый набор? Фи! Как можно сравнивать! Только манускрипт!

Но экономика - дама с норовом. Ей перечить… Эстет, если может себе позволить манускрипты, пусть морщит нос от запаха типографской краски. Эстет современный волен не осквернять руки прикосновением к мышке. Я же, проходя мимо дископродавцев, обязательно задержусь в надежде сыскать электронную подшивку журналов девятнадцатого века, " с иллюстрациями и приложениями".

Пишите, господа!

Василий Щепетнев

Новая кофточка^{55}

- Доктор, а вы знаете, сколько стоит ваше лекарство? - в голосе пациентки негодование перемешивалось с изрядной долей презрения: нашел, что прописывать.

Прописал я то, что нужно. Хорошее средство, проверенное и действенное. Полчаса назад отдал рецепт и распрощался с больной, думал, на неделю.

- Так знаете, нет?

Я услышал приближение грозы и поспешил ответить:

- Смотря в какой аптеке… приблизительно.

- Приблизи-ительно! - протянула больная, и бледность, доселе, казалось, навечно поселившаяся на ее лице, сменилась багрянцем справедливого народного гнева. - Приблизи-ительно! Да я за такие деньги дочке новую кофточку куплю!

- Воля ваша, - смиренно отвечаю. - Кофточка, она, конечно…

Что люди собственное здоровье ставят ниже тряпочки - факт. Им, здоровьем, жертвуют в первую очередь. Так уж заведено на Руси.

- А чем же мне лечиться?

- Ну…

- Вы правильных лекарств назначьте. Недорогих, и чтобы помогали хорошо. Как прежде.

- Боюсь, подобных лекарств нынче не сыщешь, - признаюсь, памятуя о повинной голове и, выслушав извечное "выучили вас, иродов", остаюсь в печали.

"Как прежде"…

Лекарства стоили в ту пору пятачок, гривенник, что свыше, считалось средством дорогим, а за рубль - так дорогим неимоверно. Помню, в одной районной аптеке увидел крохотную склянку розового масла ценой кабы не в червонец.

- Неужели берут? - спросил аптекаршу. Оказалось - получают единственно ради жены главного сановника района. В качестве слабительного. Та иного и признавать не хочет.

- Дорого, однако, - наивно заметил я.

- Ей бесплатно положено, по особому льготному рецепту.

В глазах рядового гражданина человек, употребляющий столь ценное слабительное, переходил в разряд олимпийцев, существ почти сверхъестественных, неземных. Представить только - розовым маслом…

В районной же больнице для простолюдинов мы пользовались лекарствами попроще. Изаманом, например. Три копейки пачка. Амбре, значит, будет не комильфо (как сказал бы профессор Выбегалло), зато по валу, по выходу на-гора - не уступит болгарскому продукту.

Помимо изамана были и другие лекарства, тоже дешевые. А если вдруг кончались, то мы одалживались у ветеринаров - разумеется, брали те, что одинаково годились и для людей, и для животных. Ветеринары обыкновенно жили веселее докторов человеческих: оклад чуть не вдвое выше, со снабжением медикаментами повольготнее. Коровы, они ведь были совхозными, государственными, денег стоили немалых.

Впрочем, нужные лекарства в аптеке присутствовали всегда по определению. Специальным приказом запрещено было назначать "дефектуру", нарушителя ожидали административные кары и всеобщее презрение. В наказание приходилось выслушивать грозные разносные приказы с оргвыводами. Всегда причиной врачебного неуспеха являлись бездушие и халатность и никогда - безденежье.

- Не в лекарствах дело, - поучали нас главные врачи. - Если больному после разговора с доктором не стало легче, значит, то был не доктор!

- А если стало, то был не больной! - огрызались самые глупые, не понимая, что медицина у нас являлась платой, доходной статьей в бюджете советского человека. Мол, за труд получаете не только деньгами, а и социальными благами, в первую очередь - медицинским обслуживанием.

Деньги прежде печатали не щедро, охотнее запускали станок медицинский. По количеству коек мы превосходили весь остальной мир, и как превосходили! Ах, койки, коечки! Этой нехитрой обстановке отводилась решающая роль в отечественном здравоохранении. Как следствие, необеспеченная ничем мебель породила медицинскую инфляцию. Категория лечебного учреждения, а отсюда и зарплата, и перспектива на персональную пенсию руководителя определялась количеством "мест для лежания". В палату, мудрым архитектором рассчитанную на двоих, ставили еще три койки. Прогресс! Показателем эффективности труда врача был койко-день. Больному полагалось вылежать на скрипучей панцирной кровати определенный срок. Не больше и, главное, не меньше (речь шла о средних показателях). Человек лежал, природа помаленьку брала свое, а доктор - что доктор… Лечил.

Да, были времена… Но ушли. Безвозвратно? Нет… не ведаю, но только отправить больную в год этак тысяча девятьсот восьмидесятый, когда она была моложе и принимала отечественную ацетилсалициловую кислоту почти без последствий, пусть я и ирод, а не способен.

Но, может, кое-что другое. То, о чем в благословенном восьмидесятом не мечтала даже жена первого районного лица. Компьютерная томография, коронарное шунтирование, эндооперации и прочая, и прочая. Одно смущает - все чаще и чаще приходится платить деньги.

А не хочется. Очень не хочется. Расставаться с деньгами вообще тяжело. Когда взамен получаешь что-то весомое, грубое, зримое, дачу, например, или машину, или хоть новую кофточку, примириться с потерей легче. Но если это нечто не вещественное - здоровье, квалификация или, страшно сказать, культура? Кто пробовал съесть культуру? Кто ее вообще щупал собственными руками?

Недавно одно лечебное заведение прикупило парочку компьютеров. Замечательных, современных. Коллега, что пришел ко мне разжиться "книжкой про Windows" , плакался: никакой возможности окончить компьютерные курсы за казенный счет нет и не предвидится.

- Скорее, еще чего-нибудь прикупят. Главный врач у нас очень новую технику уважает.

- Это хорошо.

- А работать на ней некому.

- Вот это плохо.

- Но ничего, я договорился, обещали бесплатно подучить в университете, у меня там знакомый шурина на курсах преподает.

- Это опять хорошо.

- Правда, придется родню того знакомого всю оставшуюся жизнь врачевать, а у него родня большая…

Я, убоявшись продолжения, срочно отыскал книжку. Позднее оказалось, не ту: нужна была старая, про 3.1, а я дал про 95. Но коллега не сплоховал и, зажмурясь, была, не была, установил OSR2. А на курсах тех изучали DOS, "Нортон" и "Лексикон". Зато он получил настоящую бумажку с настоящей печатью. Но на зарплате это совершенно не отразилось…

Дурная бесконечность подстерегает на каждом шагу, и уклониться нет никакой возможности. Одно цепляется за другое, тысячи нитей Гулливера вяжут, а меня и подавно. Нити эти - старые привычки, может, и вредные, но устоявшиеся, знакомые, уютные. Вздремнуть после обеда, сэкономить на чем-нибудь нематериальном, чтобы после прикупить кофточку или что там понадобится. Беда в том, что поверить в жизненность, долговечность нынешних денег - трудно, а определить грядущую надобность - еще трудней. Преимущественно мы знаем надобности вчерашние, из них и исходим. Мылом запастись, солью, мануфактурой, спичек не позабыть… А нам советуют выучить, наконец, раз и навсегда английский язык вместе с американской фармакопеей. "Зыс из зе тэйбл" - и за это платить? и столько?.. однако! Да зачем мне знать "зе тэйбл", ежели в Америку я не собираюсь, лучше запишусь на курсы кройки и шитья, научусь кофточки мастерить, фасонистые, из поплина, - нарасхват пойдут. Или все-таки собраться, если и не в Америку, то хоть куда-нибудь?

Собираюсь. Беру собаку, цепляю приемник и гуляю по улице под уроки английского, которые бесплатно дает "Би-би-си". Отчего не поучиться - даром-то?

Bye-bye!

Требуем, чтобы нам обещали!^{56}

Ответственным за связь с реальным миром в семье является пес Шерлок. Независимо от занятости, валютного курса и погодных условий он выводит нас гулять трижды в день, а разохотится - и чаще.

Собаки на улице - настоящие, машины - настоящие, другие люди - и то настоящие. Немного отрезвляет. А то привык я "записываться". Думская привычка - прежде чем совершить нечто оч-чень рискованное, записаться и, в случае непредвиденной смерти, быстренько вернуть себя в предзаписанное состояние. Привычка оказалась настолько прилипчивой, что любую напасть уже по эту сторону монитора, от перехода улицы рядом с милиционером до выпадения пломбы из пятого верхнего зуба, пытаешься лечить той же методой. Но не всегда получается. В решительный момент мышка куда-то убегает, лишь хвостик меж пальцев скользнет, и расхлебывать похлебку приходится самому. Похлебка порой препротивная… В результате остается подсчитывать убытки да изрекать нравоучительные сентенции, мол, слово не воробей, а жизнь - не дума (в смысле - Doom), перезагрузкой не поправишься.

Пес таких тонкостей не понимает, ему либо хвостом вилять, либо кусаться. Ну, и свои каждодневные собачьи дела справлять.

Сегодня я обманулся в сокровенной надежде. Из всех игрушек на диске у меня оставалась одна, шахматная. Била меня она полтора года, била, но и учила. Держался я на самолюбии и тщеславии: программа обязывалась, проиграв на самом трудном уровне, распечатать именной сертификат, подтверждающий сей факт. И вот сегодня, наконец, я перешел в ладейный эндшпиль с тремя лишними пешками. И в принтер бумагу получше вставил, и ленту заменил, и место на стене присмотрел, куда тот сертификат пристрою. А программа из вредности возьми да и соверши фатальную ошибку. Впервые! У меня все ходы записаны, и партия повторилась. Опять с фатальным исходом. По Грибоедову - "и в третий так же точно". Осерчал я и программку напрочь удалил, но претензии по известным причинам выставить не могу. Руки потянулись другого гроссмейстера пригласить, но я успел дать ручкам укорот. Стоп. Денег свободных пока нет, а я характер укрепляю, левым софтом не пользуюсь. С досады отправляюсь гулять.

Ведет меня Шерлок по улице непривычно тихой и пустой. Обычно на ней всегда и машин полно, прямо на тротуаре, и народу тоже, поскольку рядом барахолка, челноки всяческими товарами народного потребления удовлетворяют народный же спрос.

- Где купцы? - спрашиваю. - Где ошейники, поводки и миски нержавеющей стали? Где, наконец, шлейки для кошечек?

- Бастуем! - ответил человек с плакатом. - Нам велено кассовые аппараты срочно купить, зарегистрировать и поставить у каждой раскладушки. С ума посходили.

- Бастуете, ага… И чего хотите?

- Требования - чтобы пообещали отменить дурацкое решение.

- И как? Обещают?

- Куда денутся! - с достоинством ответил пикетчик.

Много ли нужно человеку? Доброе слово утешения и надежды. О последней более всего горюют люди, когда всерьез, без истерики анализируют приобретения и убытки нашего времени:

- Оно, если правда, и раньше жизнь не баловала, зато надежда какая была!

Чего-чего, а понадеяться разрешалось вволю. И поводов не жалели, на обещания не скупились. Даже мне предстояло догнать и перегнать, жить при коммунизме, обороть грипп, забыть слово "водка", увидеть смертельный аттракцион "возложение на рельсы"…

А тем, кто пожил дольше моего! Потери невосполнимые и потому обидные. Горько.

"Требуем, чтобы нам обещали!" - вот что в действительности написано на лозунгах. Шахтер, учитель и пенсионер одинаково пользуются ими и, как правило, требуемого достигают. Достаточно включить телевизор, послушать радио или просто погулять по городу.

Шерлок лозунг невзлюбил. Пока я с пикетчиком говорил "за жизнь", он тихонько подошел к плакатику с "Требуем", опрометчиво отложенному в сторонку, и проголосовал левой задней лапой. Увидев это безобразие, пикетчик не заругался, просто махнул рукой да и пошел домой, хватит, набастовался, оставив опозоренный плакат лежать на земле. Может, кому и сгодится…

Привычка надеяться мне представляется сродни наркомании. Высасывает жизненную силу, усыпляет. Почему - надеяться? И, главное, какие основания - надеяться?

- Вы уж того… не обманите!

- Да ни в жизнь! - и, разумеется, со словом обходятся по-хозяйски.

Обвинить во вранье, пристыдить, призвать к ответу даже как-то совестно. Люди занятые, нас эвон сколько, а они, кормильцы, беспрестанно в заботах, в хлопотах. Положим, не подрассчитали нынче, значит, в другой раз непременно вспомнят о сирых, убогих и доверчивых. Завтра.

Есть такая болезнь - кариес. Поначалу, пока дырочка крохотная, лечение весьма щадящее, минута страху и вечное блаженство. Но если проявлять мужество, терпеть и гордиться собственной терпеливостью, тогда выходит полное безобразие. И чем больше терпения, тем хуже прогноз. Ладно, зубов во рту тридцать два. Поначалу. А случись гангрена?

"Страдал Гаврила от гангрены, Гаврила от гангрены слег…" Слово поэта - истина неопровержимая: слег, лежит и еле дышит. В надежде, что встанет Илюшей Муромцем. Ах, какие мечтания можно позволить на постельном режиме, какие подвиги совершать! По себе знаю. От выдирания перьев из хвоста многострадальной Жар-птицы до мытья обуви в теплом океане. Обнажается сокровенная суть всяческой вещи, судьба становится простой и ясной, враг - ведом. Чуток самый потерпеть, и жизнь придет совсем хорошая. Порой гангрена отступает, и начинаешь вставать полегоньку. Шаг за шагом. Умным себя чувствуешь - страсть! От великого ума берешь три ярлычка известного кофе, посылаешь по указанному адресу и ждешь обещанной кружки - месяц, другой, третий, будто мало кружек в доме. Разбилась на счастье, так поди, купи новую, не труд. Ан нет, позарился на обещание дармовщинки, кусошник. И кружка-то самая обыкновенная, но хочется пусть вздор, но от добрых людей получить для укрепления веры. Безверно жить тяжело…

Я уже упоминал как-то коллегу, собачьего доктора. Именно он двадцать месяцев назад заключил договор с солидной воронежской фирмой на установление телефона, деньги вперед. Заключил и ждал, куда ж деться. Но всему приходит конец, пришел конец и сроку договора. Начал коллега мой любопытствовать, где телефон, за который деньги плачены. В ответ, как водится, куча причин, по которым ранее весны рассчитывать не на что. Но весной - непременно. К маю. Обещаем. Можете надеяться.

Но коллега надеяться не захотел. Написал претензию, побегал, похлопотал, а дальше - хоть не пиши, все равно не поверят, такого-де не бывает. Бывает, бывает! До суда и не дошло - кампания удовлетворила претензию почти полностью: срочно установила телефон и заплатила неустойку за несоблюдение сроков, равную сумме, которая в свое время была внесена за установку того самого телефона.

Смотрю, сироп получился, патока. Благодать. Полное торжество справедливости.

Потому спешу поставить точку. Мало ли что…

Пишите, господа!

basil@ns.comch.ru

Джентльмен в поисках десятки^{57}

Время от времени голову начинают посещать завиральные идеи. О том, что пора бы, наконец, заставить ту штуку, что стоит на столе и стоит кучу денег, сделать что-нибудь для поправки моего финансового положения. Пусть поведет меня в царство процветания и благоденствия, причем поведет не абы как, а кратчайшей, но удобной дорогой, дорогой, обе стороны которой усажены тенистыми деревами, а через хорошо рассчитанные промежутки ждут ресторации, отели и кассы помощи одиноким путешественникам.

Ходишь вокруг машины, ходишь и думаешь: с чего начать. Самое простое - припомнить старинный способ, которым еще собратья Акакия Акакиевича пытались поправить собственные дела. Секрета нет - они брали переписку на дом. И по сей день в каждой газете непременно сыщется объявление, обещающее "быстро и качественно произвести компьютерный набор, верстку и распечатку, спросить Люсю". Просто, но не мое. Во-первых, конкурировать с Люсей не хочется, во-вторых, скучно и мелко выдавливать из клавиатуры копейки. К тому же едва успеваю личные буковки набирать, куда уж чужими заботиться? Оставлю сей способ на самый черный, самый непроглядный день.

Другой, тоже простой и тоже очевидный путь к состоянию опять связан с распечаткой: прикупить хороший сканер, принтер на 1200 dpi, бумагу особого сорта и стать тайным помощником федерального казначейства США. Тимуровцем. Заманчиво: до самого ареста можно творить добрые дела. Однако уголовно наказуемые деяния мне не по силам. Слаб я и духом и телом, увы…

Ну, милая, ну, кормилица, придумай что-нибудь, пожалуйста!

Включаю машину и… Батюшки, что бы раньше мне было это сделать! Весь мир просто ломится в мой почтовый ящик! "Вы мне очень симпатичны, и я хочу дать вам заработать хорошие деньги!" - вот смысл большинства посланий. Обо мне пекутся, пытаются приобщить к сладкой безбедной жизни, а я столько времени на пустяки тратился. Все из-за незнания языка. Теперь-то я почти полиглот, на козе не объедешь, оттого счастье и привалило.

Добрый человек предлагает солидный капитал всего за три месяца заработать. Даже и не работать, просто послать в нужное место совсем скромную сумму, и все! Остальное - дело компьютерной техники. Сиди, жди богачества. Причем с первых строк уверяют, что дело абсолютно честное, абсолютно законное и прошло самую строгую юридическую экспертизу. Правда, в детстве я читал Перельмана и сказку про легкий хлеб, но, согласитесь, право на три месяца мечтаний - не фунт изюму.

Иное предложение - торговать видеокассетами. Эксперты решили, что именно в этом мое призвание. Человек я искусству не чуждый, попробовать разве? Помимо денежных поступлений завлекают возможностью даром и прежде всего остального населения Воронежа знакомиться с шедеврами высокохудожественной эротики. Только я себя знаю. Начну смотреть - не оттащишь, так и сгину за экраном. Мимо.

Новое предложение загадочного, интригующего свойства: "Феномен автоматического дохода". Не пирамида! Не почтовая цепь! Еще пять "не". Делай деньги, пока спишь. Сны, что ли, насылают денежные? Учитывая, что вне бодрствования человек проводит треть жизни, недурно хоть ее пожить вольготно, барином.

Ох, много, много способов стать Крезом, все и не перечислить. Вот еще очень привлекательный: зовут в компаньоны. Скопом почту рассылать в разные места с серьезными деловыми предложениями. Скопом, оно дешевле дешевого. Попробовать? Шанс, однако, купить жене сапоги.

Посылать тысячам, миллионам! Размах, крутизна, прежде говаривали - шик! Сорок тысяч одних курьеров, и не по Невскому - по всему земному шару. От нашего стола - вашему.

Вот только что посылать? "Мосье, же не манж па сис жур"? Вряд ли посочувствуют, время гуманитарной помощи миновало. "Продается славянский шкаф, недорого"?

А почему, собственно, недорого? Очень, очень даже дорого! Он же - славянский, а денег мне нужно - много. Но даже будь у меня тот самый шкаф, и даже купи его какой-нибудь эксцентричный миллионер, нет, лучше миллиардер из Калифорнии, - всех проблем однократная продажа все равно не решит.

Есть у меня знакомый (вообще-то у меня знакомых много), который однажды надумал поэтическую газету издавать, за счет тех же поэтов. И выяснилось, что имеется немало людей, готовых платить недурные деньги за то, чтобы стихи увидели свет. Несколько номеров, во всяком случае, удалось выпустить. Сгубило издание то, что и породило - поэзия. Знакомого охватил творческий подъем, пыл, амок, он все больше и больше публиковал себя, совершенно потеснив платежеспособных рифмотворцев. Понимая, что прогорает, остановиться он не мог, настолько велико было не желание - веление писать и публиковать только свое. И - началось. Вернее, кончилось. Обиженные рифмотворцы потолкались-потолкались у калитки в поэзию, да и ушли. Сладок яд, что подбавляет в вино муза. И сейчас знакомый вспоминает о днях тех, как лучших в жизни.

Ну, то он, поэт. Я же натура прозаическая, без пяти минут деловой человек, обитаю в местности, явившей миру людей особого склада, практичных донельзя. Стихи оставлю писать другим, а сам… Я буду беспощадно набивать ими почтовые ящики по всему земному шару. Каждодневно жители всех континентов смогут пленяться высокой, подлинной поэзией, авторы же, любимцы муз и Аполлона, за то раз в месяц вознаградят мое усердие некоторой суммой. Представьте: встает утром негр преклонных годов где-нибудь в седой Алабаме, открывает свой безразмерный ящик, а оттуда на него -

"Не позволим Дяде Сэму

Дядю Тома обижать!"

И так изо дня в день. Никуда негру не деться, придется выучить русский язык, потому что на его "remove" я не отзовусь, ты меня по-нашенски пошли, вот тогда я тебя зауважаю. Одно тревожит - почему Алабама получилась седой? Вдруг это вестник стихотворной горячки?

Другой мой знакомый (на курсах изучения ВИЧ-инфекции повстречались) долгое время судовым врачом работал. Далеко плавал, к берегам Южной Америки. Во время стоянок первый помощник капитана экипаж пудами литературы нагружал. Политической. Для распространения среди трудящихся. Порой казусы случались совсем паганелевские: в бразильских портах давали на испанском языке, в перуанских - на португальском, но жалоб от благодарного населения сроду не поступало. Жалко, конечно, бумаги было, издания оформлялись по первому разряду, глянцевые, плотные, а что делать? Идеологическое наступление! Вот я и предлагаю возобновить его. Дешево, и плавать не нужно. Вместо вредного спама иностранцы дружно и с радостью начнут изучать "Материализм и эмпириокритицизм", "Как нам организовать соревнование" или текст очередного послания страны. А мне за смекалку извольте должность, портфельчик дать.

Не выйдет - открою виртуальный госпиталь. Никаких лицензий, никаких санэпидемстанций… Только займусь не облысением и даже не хламидиями, а совсем иным, доселе невиданным.

- Лечу гипноз алкоголизмом!

- Раскодирую!

- Возвращаю любовь к жизни вместе любовью к водке!

Постоянным клиентам, пенсионерам и участникам всяческих героических событий, само собой, скидки. Раз в месяц бесплатный прием для малоимущих.

Прошу записываться, господа! Адрес прежний!

Вредность^{58}

На днях я получил письмо:

Здравствуйте, Василий!

Вспомнил еще раз Ваши размышления "Новая кофточка". Вопросы в теме подняты верно, за все надо платить - за лечение, за услуги, за мозги и т. д. Соцобеспечение постепенно исчезает. Вот и круг бесплатных лекарств стал на порядок уже. Винилин - пожалуйста, гастросидин - низзя.

Но дело не в этом.

А как быть тем, кто не сам угробил свое здоровье. Наш город N славен не только хххххххх и ххххх, но и обалденно вредной водой (фенол и "оранж" - то, чем янки во Вьетнаме леса сгубили). Воздух тоже - еще тот. Все это проявляется очень нескоро, но уже заметно. Недавно со своими коллегами заметили странную вещь - у большинства развилась сильная аллергия на… природу (?!). После бани - чешемся обо все углы. После укуса комара или пчелы у большинства (причем все мужики-то здоровые с виду) возникает шишка с краснотой. Раньше, лет 20 назад, я этих комаров давил десятками, но удил спокойно рыбу и не опухал, пчел один знакомый сажал по 5-7 штук (полиартрит лечил).

И ничего… А сейчас… Побрился, рожа что у героя Евдокимова. Значит, иммунная система - того…

Кто же нас вылечит и кто возместит? Да вроде, никто.

И еще один интересный вопрос.

Существует перечень вредных профессий, оговорены более ранние сроки выхода на пенсию, дают 10-15 процентов + молоко. Это означает, что государство априори оговаривает, что ЭТА РАБОТА ОЧЕНЬ ВРЕДНА и работник не зря уйдет в 50 на пенсию-он не доживет до 60. Так зачем давать молоко ? Надо убрать человека из этого производства. Так этого не происходит. Автоматизация производства (чем я занимаюсь 15 лет) ВСЕГДА применяется только там, где это выгодно производству, но не человеку.

Мне кажется, что "вредные профессии" в наше время - это чудовищный бред.

А Вы как думаете ?

Как думаю, как думаю… Прежде ответ отправлю:

Ваше письмо навело меня на идею колонки "Вредности" или что-то в этом роде. Если не возражаете, я бы хотел использовать текст Вашего письма

Отправил. Начинаю думать. Кому возмещать ущерб? Виновнику, кому ж еще. А искать оного долго и не нужно, никто не прячется, напротив, грудь колесом, и болтовня нескончаемая. Оно, родимое. Государство с большущей буквы. Только, прежде чем к ответу тащить, следует крепко ухватить его за… за что-нибудь чувствительное. В суд подать. Правда, презумпция невиновности государства в наших судах неколебима. Но ведь теперь в поисках справедливости не возбраняется идти аж до самого до Страсбурга. Протопчем русский шлях, а?

Другое мучает: почему, собственно, люди соглашаются на эту самую вредную работу? Ради пакета молока и процентов к зарплате?

О вредной работе знаю не понаслышке. "Применение бета-аппликаторов в комплексной терапии злокачественных лимфом кожи" - тема диссертации. Бета-аппликаторы - это маленькие контейнеры с радионуклидами. Изотопы таллия, иттрия, стронция, даже железа. Был у меня с медаль размером кругляш Fe55. За час излучал... очень много.

Бета-лучи, как предполагалось, уничтожат опухоль кожи, минимально травмируя здоровую ткань. Дешево и сердито. О мерах личной безопасности писать не буду, полным дураком выглядеть стыдно. Самой дешевой частью работы была моя жизнь. Даже не дешевой, а бесплатной.

Хотя чего жалиться, ведь живой. Правда, и диссертацию я не дописал, бросил на середине экспериментального этапа. Инстинкт, он спасает. Иногда.

Почему бы, собственно, и не попить молочка, если дают? Плюс теоретическая возможность на пенсию раньше выйти (на пенсию - выходят. Как из тюрьмы). Да еще проценты. Мне нынче за вредность их приплачивают не пятнадцать, а целых восемьдесят (не шибко завидуйте, врачебный оклад, от которого проценты исчисляются нынче, - двести семьдесят рублей).

Вредная работа? А где она полезная? Ревнители общения с природой, певцы деревенской жизни, объясните, пожалуйста, отчего сельская женщина зачастую в тридцать лет выглядит на сорок пять, а в сорок пять вообще никак не выглядит? "Требуются дорожные работники, асфальтоукладчицы, бетонщицы" - это вредная работа? А вот другое объявление 1998 года: "Требуется гардеробщица, женщина, оплата СТО рублей в месяц" - это как, полезная? Желающие могут справиться о месте, позвонив (0732) 49-82-53.

Продолжительность жизни среднестатистического русского мужика много меньше пенсионного возраста - с какой такой вредности? Один мой коллега сравнил показатели здоровья нынешних призывников с теми, что до тринадцатого года. Результат его потряс. Меня тоже. Знал, что плохо, но что так плохо…

Получаю ответ:

Хочу смалодушничать. Прошу не цитировать мои строки именно об экологии нашего региона (о водичке). Причина проста - не верю я в эту демократию, особенно в регионах.

Да и не поощряется это у нас, скорее даже очень наоборот.

Василий, я вот написал все это, подчеркнул даже и стыдно мне стало за то, что "как бы чего не случилось", за себя то есть, но… не судите строго и учтите мою просьбу.

Хотите верьте, хотите нет, но эта рабская, пугливая психология - самая большая ВРЕДНОСТЬ, которая у нас есть. Я вряд ли когда смогу ее вытравить у себя. Если бы не было у нас именно ее, то не было бы и Чернобыля. Нет, он бы был, но… другой, совсем другой, понимаемый, прощаемый, назираемый только с точки зрения безопасности. Об этой теме бесполезно говорить в прессе - для нас пока нет лекарства. Мы запаздываем с ответом (не с открыванием рта, вызванным простейшими рефлексами, а - по существу) на 60 лет.

И еще мне кажется - мы неизлечимы, мы всегда будем опаздывать.

Этими строками я не пытаюсь оправдаться, осудить "других", сказать, что "все не так", просто я рассказал о том, что во мне, о чем знаю.

Кто я такой, чтобы судить? Храбреньким хорошо быть в произведениях, написанных по канонам социалистического реализма, а в жизни… В столичном городе, что ни говори, легче. Иные масштабы злодеев, порой и пренебрегут. Но в провинции, где все друг другу кумовья, и до нервного расстройства недалече. Сколько их, "страдальцев за правду", пропало зазря… Совершеннейший пустяк, косой взгляд начальства - способен настолько осложнить и без того скверную жизнь, что невольно начинаешь вести себя… не трусливо, нет, человек зимой шубу не со страху надевает. Ответственно. Осмотрительно. Ныне же, когда, похоже, сбывается заветная мечта губернаторов о нестеснении их законами, кидаться на ветряные мельницы становится и совсем нездорово.

А другой стороны - погано кругом, но хуже всего, что и внутри тоже погано.

Пишу:

Может быть, Вы позволите использовать Ваше письмо без упоминания имени автора и даже региона?

Отрыть индивидуальный окопчик, а дальше что? Врагу не сдается наш гордый "Варяг"! Или все-таки уповать на просвещение, смягчение нравов и неуклонное движение человечества к лучшему?

Ответ:

В таком варианте - пожалуйста. Я даже рад, что мои мысли кто-то понял. Вы их изложите стройнее и, как я понимаю, без той аморфной позиции - "как бы чего…", что есть у меня. Хотя… Я не страдаю по поводу своей слабинки - просто констатирую факт и в сотый раз оправдываюсь :-(.

Ваш читатель…

Не стал я излагать ни стройнее, ни кудрявее.

Тоскливо жить со вредностью внутри.

Всех благ, господа! Пишите! Может, удастся развеяться…

На якоре^{59}

Нас было пятеро: Издатель тонкого приключенческого ежемесячника, Редактор толстого провинциального журнала, Студент, Ученый, Эколог и я.

Мы сидели в зале старинного особняка, за окном сыпал снег, тяжелый, мартовский, нежданный, а рядом шумел чайник, машина тепла и уюта.

Свела нас вместе работа над одним проектом литературного характера (www.vrn.ru/press/raraavis). Разохотясь, мы тут же принялись за другой, более солидный, даже и корыстный, сулящий если не масло, то хлеб, но сейчас настало время годить. Бывает. Мы собирались вокруг чайника, обменивались новостями, а чаще - новостишками, рассказывали случаи из жизни - в общем, вели себя так, как подобает в соответствующих обстоятельствах. Дело меж тем двигалось, пусть и неспешно, что не могло не радовать, но радость эту мы тщательно прятали, опасаясь дурного глаза.

- Вот, господа, о чем пишут в городе, - Эколог раздал всем пухлую газету (он подрабатывал в редакции).

- Пишут? - Издатель ревниво пролистал страницы. - Разве это - пишут? Куплю, продам, требуются…

Никто не ответил. Некоторое время мы углубленно изучали раздел биржи труда, затем, разочарованные, обратились и к иным разделам, не столь волнующим - опта и розницы, криминальной хроники, анонсу телепередач.

- Послушайте, послушайте, - Издатель первым обнаружил нечто, стоящее общего внимания. Навык, он себя проявляет. - Вот одна дама очень любопытно высказывается о претендентах на работу.

И, несмотря на то, что газета была у каждого, начал вещать:

- Одни, утверждает она, все знают и все умеют, но сразу требуют большой оклад. А другие согласны и на маленький, но служат плохо, вечно опаздывают и пьют пиво на рабочем месте.

- Нормальная картина, - я все, пытался найти интригующее местечко.

- А правильно будет, утверждает дама, если хороший работник согласится и на маленькое жалование, вот тогда она его возьмет к себе.

- Губа не дура, однако. Кто ж она такая, дама эта? - я шуршал и шуршал листами.

- Сейчас… Директор компьютерного агентства ***. Впрочем, какая разница? Могла бы и магазином управлять. Или овощной базой.

- Или университетом, - мрачно заметил Ученый. - Профессорская ставка - семьдесят центов в час.

- Уж и семьдесят? - усомнился я.

- Сегодня, наверное, меньше. Курс напомни, - устный счет обыкновенно не давался Ученому, но на сей раз вышло верно.

- Большой оклад - это, по ее мнению, сколько? - Студент отвел взгляд от потолка, на котором подтеки предоставляли возможность проводить тесты Роршаха. Лично мне мерещилась карта Таймыра. Симптомчик.

- Миллион. Или меньше, но ненамного.

- Конкретнее, пожалуйста.

- Написано - "или меньше, но не на много".

- Миллион…

Несмотря на специфическую операцию, проделанную над денежной единицей, все мы по-прежнему считаем в неоскопленных рублях. Звучит куда величественней - миллион. Не то - тысяча. Что тысяча, вздор, пирожок с капустой.

- Вот в Москве миллионом никого и не удивишь, - поделился я сведениями.

- Еще как удивишь, - желчно возразил Ученый. - Только с обратной стороны. Ученику пекаря меньше не предложат. Сам видел объявление, мол, требуется водитель на полтора миллиона.

- Хорошо, хорошо, - поспешил успокоить Ученого Редактор. - Москва, она и есть Москва. Столица. Мы же не в белокаменной, в Воронеже живем. На черной земле.

- Да и у нас такие зарплаты есть, - Эколог показал на объявление. - Восемьсот тысяч. И всего-то нужно знать Excel. Не миллион, но рядом.

- Ну-ка, ну-ка, - Студент пригляделся. - Знаю. Пробовал.

- Разбогател? - Издатель, казалось, готов был махнуть на свое изданьице да и пойти в наемные труженики, скажи только Студент "да".

- Это объявление идет через агентство по трудоустройству.

- Что с того?

- Прежде платишь агентству. Год назад такса была шестьдесят тысяч, нынче не знаю.

- Шестьдесят тысяч найти можно, - неосторожно заметил я. К счастью, никто в долг не попросил.

- Получив деньги, агентство даст адрес подавшего данное объявление, и все. Дальнейшее зависит от вашей квалификации, говорят. Идешь по указанному адресу и…

- Никого нет? - догадался Эколог.

- Есть, как же. Есть. Контора. Заполняешь длинную анкету, за отдельные деньги, и можно идти домой. Конкурс документов называется. В трех случаях на этом все и кончилось.

- В трех? Ты три раза по шестьдесят тысяч платил?

- Платил я раз. Но агентство обязуется предоставить четыре адреса, если сразу не повезет.

- И в четвертом случае?

- Практические навыки проверять стали. Вызвали, посадили за машину и - вперед. Целый день вкалывал по-стахановски, без дураков. Настоящую работу делал. Потом приходит типчик и говорит, спасибо, можете идти домой, решение мы вам сообщим по телефону.

- И ты…

- Вытащил дискету из дисковода и ушел. Я ведь на диске А работал, на всякий случай. Всей радости, что морда у типчика вытянулась…

- То прежде было, а теперь иначе, - заметил Редактор.

- Возможно, - не стал спорить Студент.

- Нет в Воронеже толку… - Ученый желчно крякнул и выразительно махнул рукой. - Место такое. Бедное.

- Не бедное, а просто Москва деньги на себя тянет, - Редактор очень не любит, когда ругают наш город.

- Тянет, не тянет, но только там дело делают, а здесь прозябают. В Москву ехать нужно, в Москву.

- Чехов, "Три сестры", - сказал я, чтобы поддержать репутацию литератора.

- Именно, - Эколог выключил закипевший чайник и начал колдовать с заваркой. - Француз, когда хочет в Париж, вскакивает в вагон поезда и едет. Немец прежде подумает, после берет билет в железнодорожной кассе, приходит на перрон с чемоданами и тоже едет. В Берлин. Мы же говорим, говорим, говорим…

- Положим, билет взять и я могу, - Издатель отхлебнул из кружки почти кипяток. Издатели, они к горячему привычные. - Ну, сойду я с поезда, а дальше?

- Работу искать начнешь. Word, Excel знаешь, не пропадешь.

- Я и больше знаю. Допустим, не пропаду. Найду работенку долларов на пятьсот-шестьсот. Триста за квартиру отдам, а на остальное жить подпольщиком, без прописки, без медицины…

- Без права голоса, - ехидно вставил Ученый

- Именно. Чего ради? Счастье невиданное - метро да лестница-чудесница. Двести я и тут имею. Даже больше в хороший месяц.

- А перспектива? - Студента подполье не смущало.

Мы опять замолчали, вглядываясь в перспективу. Чай, наконец, остыл до терпимого, можно пить и простым смертным.

- В Москву с миллионом хорошо ехать. Не рублей, естественно, - Издатель прикончил вторую кружку. Вот они, ухватки частного предпринимателя. Дай волю, он весь водопровод высосет.

- С миллионом только бы Москва меня и видела, - размечтался я. - Местечко есть, Малая Приваловка. Поместье Эртеля. Парк в пять гектаров, а рядом заповедник. С миллионом я бы арендовал усадьбу, отреставрировал дом и все такое…

- Что - такое?

- Ватерклозет восстановил. Через спутниковую тарелку к Интернету подключился. Ветряк для автономности. Да много чего. И жил бы.

- Ты того… Не замечтайся! - Редактор протянул мне оттиски. - Прежде вычитай, а потом о Москве думай.

- Об Эртеле, - поправил я, складывая бумаги в портфель.

- И вы тоже, господа. Читайте, читайте, корректоров больше нет!

Господа забрали каждый свое, и мы разошлись.

В Москву - не знаю, а ящик я себе поменял. На всякий случай. Теперь пишите на vasiliysk@yahoo.com.

Всех благ, господа!

Машина Утешения^{60}

Обстоятельства сложились углами наружу, углами острыми и твердыми. Хоть с одного бока заходи, хоть с другого, а вывод напрашивался один: с весенними обновками следует обождать. Напрашивался напористо, не отвертишься.

Факт достаточно горький, обидный, даже и унизительный. Чувствую себя перед машиной неловко: обещал и то, и другое, все нужное, а как исполнять - на попятный. Ведь знал, что понадобятся и пара мешков памяти, и диск большой-пребольшой, заниматься графикой на достойном любительском уровне штука не простая, знал - но вел себя легкомысленно. Надеялся на авось. Что за "авось" и почему, с какой стати авось займется вдруг моими денежными проблемами, я не задумывался. Когда же суровая действительность стала напоминать о себе шуршанием винчестера слишком уж назойливо, я расстроился. Попил чаю с лимоном и улегся на диван избывать досаду. Диван - он вроде машины утешения. А воображение - машина времени. На пару работают дивно. Топливо - журналы. Если в начало века отправляюсь, то одни, в середку - другие, ну а ближнее прошлое - третьи. Набрал кипу и читаю, читаю…

Утешение пришло быстро. После первой дюжины номеров я начал осознавать, что на столе моем не просто компьютер, а мечта. Если не прошлогодняя, то позапрошлогодняя точно. То, что совсем недавно описывалось с употреблением степеней превосходных, стало не просто повседневностью, а повседневностью моей, личной.

Раньше ведь как было? Журналы десятилетней давности потрясали достижениями настолько недостижимыми, что читать о них можно было либо злобствуя, либо полностью абстрагируясь от действительности. Помню, в одном почтенном издании имелись две рубрики: одна посвящалась вершинам отечественной науки и техники, другая - не отечественной. Обе вызывали странное, ирреальное чувство. Дело не в том, чья техника признавалась лучшей, просто обе были настолько за горизонтом, что сливались, сходились в бесконечной от читателя дали.

Впрочем, существовали выставки, где достижения имели объемный, осязаемый характер. ВДНХ! Место, куда любой провинциал, посетивший Москву, шел, как пошел бы я нынче в Диснейленд - посмотреть на воплощенную сказку, сказку, ставшую на сотне-другой гектаров былью.

Впервые воронежский цветной телевизор увидел я именно там, на выставке. Он стоял на красном, почетном месте, правда, выключенный, но зато с указанием цены в пятьсот пятьдесят рублей. Чуть не вдвое дешевле продававшихся тогда "Темпов" и "Электронов". Говорили, что на свете водятся еще и "Рубины", но до нашего города "Рубины" если и доходили, то лишь целевым назначением. А тут - воронежский!

После ВДНХ я долго исследовал магазины. Спустя несколько лет выставочная новинка появилась-таки в продаже. Хулить не стану - телевизор до сих пор достойно работает, показывает те же прокладки, что и Sony c Panasonic'ами, и, на мой ревнивый взгляд, с лучшей картинкой. Но многолетний разрыв между выставкой и жизнью казался неодолимым. Иногда разрыв был не во времени, а в пространстве. Или, вернее, в измерении. Муляжи и фотографии "продуктов питания", как любили обзывать еду, доводил любознательных посетителей выставки до полной отрешенности. Сопор, ступор и кома. Сколько бы собак уцелело, изучай академик Павлов условные рефлексы не в лаборатории, а в соответствующих павильонах! Но вот попробовать на зуб экспонат мне не удавалось никак. Да что я о себе да о себе! Тогдашний премьер-министр Рыжков и то однажды принародно признался, что не довелось ему за долгую трудовую жизнь пробовать такой деликатес, как воронежский окорок. А хотелось - страсть! Не довелось, как ни старался. Увидев это, я выключил тот самый цветной телевизор (берег от износа!) и пошел справляться насчет сабжа в "Книге о вкусной и здоровой пище".

Недоверие ко всякого рода выставкам въелось в меня накрепко. Ну как опять достижения "в одном отдельно взятом экземпляре"? Потому материалы о "Комдексах", "Цебитах" и прочих пиршествах компьютерной промышленности раньше читал наискось, а то и пролистывал, в простоте полагая, что не про нас это все. Сейчас же убедился - именно про нас. Для нас. Толикой и лично для меня. Разумеется, находиться в авангарде прогресса, бежать впереди паровоза накладно, для того следует либо работать соответственно, либо быть очень уж обеспеченным человеком. Но в серединке состава ехать можно. Если, конечно, не полагаться на ненадежный авось. А серединка, она, хоть и звучит невзрачно, на деле дарит именины сердца. Сравниваясь не с тринадцатым, а с девяносто шестым годом, слышу укоризненный голос народной совести:

- Э, батенька, да вы совсем зажрались! Окорока привыкли не в книгах рассматривать, все откусить норовите.

Да. Норовлю откусить. Хотя полезнее, возможно, было бы и попоститься. Для сохранения остроты вкусовых ощущений. Там же, на диване, раскрыл книжку про Corel Draw!, года два книжечке. Автор утверждал, что для комфортной работы с Corel Draw! необходимо иметь 486-й процессор DX2/66 и 8 мегабайт памяти. И пришла мне идея: а что, если не апгрейд сделать, а наоборот? Выдрать лишние SIMM'ы, вернуть старый процессор, снести Win95 и всякие прожорливые программищи. Как бы обозвать подобное действо? Даунгрейд? Дегрейд? Неважно, зато каков подход! колумбово яйцо! и вериги надеть! Автор книги, думаю, был совершенно искренен, просто за это время и понятие "комфортной работы" изменилось, да и Corel Draw потеряла восклицательный знак. А вериги, что вериги? Надеть их на меня желающих много. Среди журналов попалось мне не компьютерное, а научно-популярное издание, совсем уже древнее, за 1990 год. Помните? Перестройка, разгул демократии, гласность. Журнал куплен был ради детективчика. Если кто забыл, детектив в ту пору тоже относился к почти выставочным жанрам, запросто не разживешься.

Герой, "кряжистый, но ладный" участковый милиционер в чине капитана, обходил вверенные ему владения, "поскрипывая начищенными до блеска сапогами", и зорко примечал непорядок. Водились, водились еще в девяностом году людишки, которые вместо того, чтобы рубить уголек или прокладывать сквозь тайгу железный путь к счастью, занимались черт знает чем. На углу бабка семечками торговала, и откуда берет их, старая; спекулянты яблоки пудами продают, и ведь у каждого справка есть, что имеют личный сад, как их ущучить? Но - ущучил, на то он и герой. И бабку, и спекулянтов, и акулу преступного мира, цеховика, что в подполье обогащался за счет изготовления и сбыта всяких кофточек и сумок.

Семь лет прошло со времени публикации детектива. На смену чуду буржуазной техники, сверхдорогим таинственным XT'ишкам пришел рядовой, вульгарный компьютер, "писюк", купить который проще, нежели прежде телевизор. А мне все мерещится скрип сапогов, даже гуталин слышу.

Помогает одно - журналы свежие. Сегодняшние. Новые железки - это не главное. Интереснее новая работа, которую можно с ними сделать. А начать попробую и без них. Я вот слышал, третий нумер NU в тело машину приводит, шустрости прибавляет. Разживусь - и вперед. Ты еще крепкий старик, P-150, мы с тобой таких дел наворочаем, мигом гуталинный запах выдует!

И слезаю с дивана.

Пишите, господа!

Запрет на красивую жизнь^{61}

В Сети из писателей чаще других встречаются фантасты. Не то чтобы труженикам иных жанров путь сюда был заказан, вовсе нет. Поискав, вы непременно найдете деревенщика, детективщика, гипермодерниста, просто - писателя. Но фантасты обживают Сеть активно и с песнями, как когда-то киношные комсомольцы целину, некоторые просто не вылезают из конференций, не боясь поспорить и с критиком, и с читателем, и с братом-фантастом. Фидошно-хакерский сленг пришел на смену купырям и старику Ромуальдычу. Глядишь, и роман напишется на компьютерную тематику, "Вельзевул форматирует винчестер". О компьютере как о машине для работы, об Интернете как о повседневном, рядовом, обыденном явлении я услышал на одном из конов и был поражен: уже? действительно? и можно потрогать руками?

Оказалось - уже… и можно… чем я с удовольствием и начал заниматься. В Сети (сначала в Фидо, а потом и в WWW) - просто мир полудня двадцать второго века. Всеобщая любовь, уважение и свобода. Книги, еще не изданные, - да, пожалуйста, извольте получить; любой отзыв принимается автором на "ура" - при условии, что он положительный, лучше - восторженный. Никто, никто за нашим столом не лишний. Хорошо! Красивая жизнь!

Слишком красивая, чтобы длиться долго.

На днях отечественные фантасты и литературные агенты заявили на всю WWW: помещение произведений в Сети без ведома и, главное, согласия авторов является незаконным. Отсюда естественное требование: подобную практику прекратить и материалы, уже размещенные в различных уголках "паутины", срочно убрать. Ликвидировать.

И началось.

- Ждите! - ответили одни.

- А, собственно, почему? - заинтересовались другие. - Столько лет вы сами активно виртуальничали, активнее многих, даже журналы издавали безвозмездно, и вот такой поворот. Извольте объясниться!

- Хозяин - барин, - отвечают писатели. - Изменились обстоятельства.

- Да это на них издательства давят! - отыскали причину самые догадливые.

- Давят, не давят, имеем право!

- Может быть. А как не послушаемся, что будете делать?

- Ужо отыщем что, - отвечают писатели. И держат паузу, может, для пущего эффекта, а может, потому, что сказали то, что хотели сказать.

А общественность волнуется. Не шутка - остаться без книг.

- Несправедливо!

- Да как и пальцы сумели написать этакое? Верно, вредное влияние Интернета. Пока были чистыми фидошниками, и помыслы у них были чистыми.

- Зло в деньгах! Издатели считают, что сетевая публикация вредит продажам публикаций бумажных, вот и включают в договор соответствующий пункт - и писатель просто не может позволить щедрый дар!

- У-у, вы какие…

Такая вот дискуссия.

Не первый раз поднимается она, но особенность нынешняя: литераторы не просят - требуют. И грозят карами.

Действительно, причина в деньгах. Такое ли это зло? Целью каждого труда является создание материальных благ для трудящегося, эквивалентом которых и выступают деньги. Но идиллическое представление о жизни литераторов - "попашут пашню - попишут стихи" - въелось и сдавать позицию не собирается. Потому что удобно. Творчество имеет право существовать лишь как потребность духа и к потребностям тела никакого отношения иметь не смеет. Жрать - это неблагородно. Сложился образ писателя, который ради куска хлеба днем работает дворником или истопником, но после, глубокой ночью, в своей дворницкой творит нечто такое, такое… И, разумеется, безо всякой корысти, лишь велением души. Странное сходство видится мне между нынешними обличителями корыстолюбия и определенными "компетентными органами", также требовавшими от поэта непременной работы на благо страны, а уж в свободное от труда время пусть сочиняет, ежели приспичило. Ибо если у тебя нет удостоверения о том, что ты - поэт, значит, ты злостный тунеядец и место тебе определит суд, наш самый гуманный суд в мире.

Известный и уважаемый писатель пытается объясниться перед негодующей общественностью:

- Да, издатели мне платят. А теперь, благодаря деятельности литературного агента, платят сносно. Публикации же в Сети не принесли пока ни копейки.

- Да мы бы, может, и заплатили. Только как?

Смертельный номер. Героическая медицина. Эксперимент на себе. Писатель решает опубликовать в Сети свежий рассказ, а сведения о том, сколько же денег переведут доброхоты, должны послужить предостережением всей пишущей братии и укором всей читающей.

Читатель - что ж, читатель согласен. Некоторые даже прейскурант вывесили - кому и сколько собираются заплатить. Но ставят условие: если рассказ не понравится, деньги причитаются ему, читателю. И вообще, кто возместит бедному студенту расходы на установку браузера? Хорошо, что не потребовали компенсировать покупку компьютера и подключение в WWW.

Все, все пошло в кондер: издания бумажные и электронные, отношения между писателями, издателями и читателями, способ оплаты, оценка творчества, желание найти истину и желание пошуметь… Учерпнешь поглубже в надежде на куриный пупок, глядь - а в ложке сапоги всмятку оказались!

Сколько читателей в российской Сети, какой ломоть хлеба отгрызли они у издателя - неведомо. Оценки самые приблизительные, и какими они могут быть, когда и общее-то число пользователей российского Интернета неясно. Фидо, BBS тоже вносят посильный вклад в пропаганду отечественной словесности, но с ними-то проблем куда меньше: есть нодлист, есть телефон, привлечь за нарушение страшного закона об охране авторских прав можно - было бы желание. И смысл.

Для меня всего примечательнее факт, что издатели ревнуют к Сети. Пока, думается, ревность эта - профилактическая. Еще год-другой, пожалуй, Сеть не сможет предложить литераторам условий более выгодных, нежели издатели традиционные. А вот дальше… Шум и бурление вокруг отзыва произведений доказывают очевидное - люди "паутины" хотят читать книги. Очень хотят. И желание это важнее готовности отдельных "продвинутых" читателей прогулять трудовой рубль до почтамта. Не волнуйтесь! Васюкинцам ничего не придется платить. Они будут получать, и даже больше, нежели ожидают. Вместе с текстом очередного "Конана-освободителя" придет рекламка нержавеющих мечей, новых четырех дисков DVD популярной сетевой игры "Завоевание Кордовы" или еще чего-нибудь, столь же полезного в хозяйстве. Отсутствует подобная практика сегодня не потому, что читателей-сетевиков много. Мало их, вот незадача. Но число их растет, критическая масса понемножку накапливается.

Пиратство же, которым с гордостью нынче занимаются сетевые флибустьеры, оно и есть пиратство. Судьба Моргана, думаю, повторится: поборники справедливости, устроители бесплатных раздач чужих текстов рано или поздно (рано или поздно для себя) решат, что обустройство библиотек и книгохранилищ по первому разряду стоит большего, нежели одобрение человека со стороны, так почему оно должно быть дармовым? И не сыщется более рьяного борца с "веселым Роджером", чем остепенившийся, вошедший во вкус честной коммерции новый губернатор сетевой Ямайки. Ну а кое-какеры, кого прибыль сторонкой обходит, еще попортят кровушки, понятное дело. Без того ни одно дело на Руси не обходится. Пройдет.

Пишите, господа!

Право платить больше^{62}

- Хорошо, хорошо! - пробормотал я, не отрываясь от журнала. Ох, сколько на свете полезных вещей! А цифровой фотоаппарат - всего полезней!

Я продолжал прикидывать и мечтать, но тишина насторожила, заставила поднять голову.

Жена смотрела укоризненно, мол, совсем пропащий.

- Ладно, иду! - идти было недалече, за хлебом, утром позабыл купить. Но укоризна не исчезла.

- Ты… ты себя слышишь? Говорить стал совсем, как Иван.

- Иван? Какой Иван?

- Твой любимый, - она кивнула на компьютер.

Я понял. "Хорошо-хорошо" я произнес именно через дефис, как герой игрушки, которой тешился последнюю неделю.

- Ну… - я смутился, словно пойманный на чем-то непристойном. - Зато английский поправил. Вот поедем летом отдыхать - оценишь. Coming here was not my idea! - бойко произнес я и хихикнул. Автоматически. Потому что другой игрушечный герой хихикал аккурат на этом месте.

- Играй… - только и смогла ответить потрясенная произношением жена.

Играть я стал с горя. Комплекс Наполеона на Святой Елене. Я оказался отрезанным от мира. Вообще-то касаться проблем повременки не хотелось, и без меня наговорено с три мусорные корзины. Думал, обойдется. Пусть другие ломают копья, я же в сторонке постою. Но - она меня коснулась. Замолчал телефон. Эка невидаль! Позвонил из автомата в бюро по ремонту.

- Часть номеров вашей АТС на другую переключают, - объяснили мне.

Добрались!

Повременка, о которой тревожатся москвичи, в наш город пришла тихо, и встретили ее безропотно, покорно. Чему быть… Половина города на повременке, половина - нет. Из-за "ржавости" АТС (моя как раз "ржавая"). Позвонят, поднимешь трубку, услышишь скороговорку: "Это-Катя-перезвони-мне", едва успеешь сказать в ответ "Щас!", на полноценное двусложное "Сейчас" жалко чужих денег, а потом начнешь перебирать телефоны всех известных Катюш… Вечерок и скоротаешь.

Но, похоже, конец счастливым дням и для людей "ржавых" станций. Прощайте, Катерины, прощайте навек! Зато обещают снизить тарифы на междугороднюю связь. Наверное, так же, как повысили выдачу шоколада в 1981 году.

День молчания. Другой. Третий…

- Замена кабеля - дело непростое, - отвечают раздраженно. - Ждите, не вы один такой умный.

Причем здесь мой ум? Однако приятно - заметили!

И я начал ждать.

Паника, что слышится в голосе москвича, воронежцу непонятна совершенно. Дороже станет? А вы что, иного ждали? С телефоном, конечно, веселее. Прямо смешно порой. Года два назад каждому обладателю телефона бумажечка пришла, рекомендуем-де номер свой приватизировать. За полтора миллиона. Это как же, заинтересовался народ, акционируете телефонную сеть? И мы станем полноправными пайщиками? Оказалось - нет. Вы имеете право платить. А затем можете свой номер продать, подарить, завещать или при переезде взять с собой. То есть, если по месту новой квартиры будет техническая возможность подключить вас к АТС - подключат. А нет - не взыщите.

Я заинтересовался, откуда взялась цифра в полтора миллиона (позже она выросла). Оказалось - путем пересчета доллара в рубли. Странно как-то: старую, давнишнюю сеть оценивают в долларах, словно доллар тот - откровение свыше, вроде скорости света в вакууме или гравитационной постоянной. Когда пуды в килограммы пересчитывают, понимаю. Но… Прокладывали сеть люди за рубли, провода покупали опять за рубли, пенсию за тот тридцати-сорокалетней давности труд опять же рублями получают, и вдруг - доллар.

А москвичи волнуются. Неспроста. Одни предрекают смерть цивилизации через проклятую повременку, другие, напротив, ищут выгоды, мол, завтра телефонная сеть буйно расцветет, а сегодня, что ж, по крайней мере, легче станет до провайдера добраться и коннект цепче будет. Третьи же вообще представляют акт введения повременки как универсальный катализатор, который, наконец, наставит обывателя на истинный путь, и тот пойдет искать правильную, дорогую работу. Ну, если не повременка, так квартплата трехсотдолларовая принудит точно.

Поволноваться и я могу. Нынче фигу в кармане держать не возбраняется, более того, ее можно преспокойно извлечь на всеобщее обозрение. Только проку мало: то лицо, которому кукиш и предназначен, далече, и получается - демонстрируешь нехитрую комбинацию такому же, как и сам, бедолаге.

Никуда цивилизация не денется. Поначалу по телефону будем говорить чуть меньше. И то, что у нас за разговоры? Собственно, необходимых, жизненных звонков набирается совсем немного (а лучше бы и совсем таких не было). Поболтать же можно и с казенного аппарата. Вечером лучше в гости сходить, оно и дешевле. Интернет? Досадно, конечно. Кабы действительно пошире линия стала, я бы и модем резвый купил. Так ведь не станет. Сегодня, мнится мне, лучший способ - подключиться через спутник. Только дорого. Плюс за частоту плата (а почему бы не ввести налог на использование силы тяжести и частот акустических?). И вообще, покупать корову, когда нужен стакан молока, способ радикальный, но не всегда уместный.

Что за хорошую связь и платить нужно хорошо - очевидно. Но вот обратный вывод, хорошая оплата породит хорошую связь, сомнителен. Помнится, прежде письмо отправить пятачок стоило, сегодня - четверть доллара (если уж на доллары мерить, то - извольте), но послание из Москвы, что в пятистах верст от Воронежа, и неделю идти может, и две. Мой личный рекорд - двадцать три дня.

Повышение тарифов как побудительный мотив всеобщей перековки населения? Полноте! Положим, часть населения решит заработать побольше. И сможет решение выполнить. А остальные? Растворятся? Нечувствительно перейдут в иной мир? Я могу делать вид, что независим от других сколь угодно долго, даже неделю, но ведь вид - личина, обман. На самом-то деле, ох, как зависим. И я, и все остальные. Скорость флотилии определяется скоростью самого медленного корабля. И, чтобы не топтаться на месте, корабли медленные берут на буксир. Все эти социальные пособия да страховки в умненьких и богатеньких странах правительства назначают не только из филантропических побуждений. Нужда заставляет. Приятно было узнать ("Компьютерра" #240), что есть у нас селения, где всяк, от студента до пенсионера, готов платить за телефон пятьдесят долларов (да, долларов, долларов!) ежемесячно. Только селение это представляется жюльверновским "пловучим островом", где беднейший из бедных обязательно оказывался миллионщиком. Или Щелковское шоссе благотворно влияет на финансы? В детстве помню, как народ корм личной скотине добывал: поперек дороги, что сквозь поселок проходила, ушлый крестьянин доску кладет и ждет. Машину, что свеклу везет, или картошку, или капусту на доске тряхнет, что-нибудь да и свалится. А машин за час проходила дюжина, а то и две. Сейчас-то фокус вряд ли пройдет, любой шофер остановится и доску приберет. Вот прежде…

Телефон зазвонил спустя неделю. Счет за разговоры я и на свет смотрел, и чуть не на зуб не пробовал. Докладываю: нет никакой тайной мысли, никакого иезуитства. И никаких иных прав, кроме права платить больше. Модем то и дело соскакивает на 9600, порой и на 4800. Звонков меньше не стало ни от меня, ни ко мне. Все - разговорчики.

Ивана я сгоряча уволил вчистую, на что он, кажется, обиделся.

Записки пробовальщика^{63}

Народ наш отзывчив и щедр. Стоило упомянуть о намерении попользоваться одной программой в надежде поправить не слишком богатырскую форму моего компьютера, как добрые люди поделились собственным опытом. Из писем я узнал, что

а) программа хороша необычайно, царевна, и каждый миг, прожитый без нее, бесцелен и тускл;

б) хороша-то она хороша, но требует соответствующего окружения. Как голландскую корову глупо держать в разрушенном хлеву, кормя ветками и соломой с карбамидом, так и программу не стоит приводить на тесную тридцатидвухмегабайтную квартирку (тем паче - шестнадцати), ничего, кроме дрязг и обид, не выйдет. Царевна обернется кухаркой, сохранив претензии на управление;

в) торопиться не нужно. Пусть выйдет локализованная версия, а то в прошлом, случалось, возникали конфликты на почве языкового барьера.

Наверное, они правы. Каждый по-своему. Что одному здорово, другому смерть. Всяк сверчок… А я сверчок самый крохотный, стало быть, и шесток нужно выбирать соответствующий.

Совсем еще сопливыми пацанами мы до хрипоты спорили, кем быть. И кем быть лучше. Самой-самой после долгих дебатов признана была работа летчика-испытателя. Летать! Высоко и быстро! Да потом, деньги какие платят! Сколько платят, мы знали наверное, с точностью до рубля; а что штука эта, деньги, не лишняя, пацаны, хоть и сопливые, понимали хорошо. И что платят не зря, за дело - тоже соображали. Если не в каждом дворе, то на каждой улице жил кто-то, чей отец погиб при испытании самолета, реактивного, секретного, потому - тайна, не трепаться! Живых летчиков-отцов почему-то ни у кого не было.

Полет Гагарина прибавил почтения к испытателям: космонавт - он тот же летчик, только летает куда выше и куда быстрее.

С партией космонавтов конкурировала партия дегустаторов - пробовальщиков, как мы ее называли. Каждый день по долгу службы лопать мороженое, конфеты и сахарную вату, запивая газировкой с самыми разными сиропами - вишневым, грушевым и апельсиновым - до самой пенсии! Взрослые, они, конечно, больше насчет иных напитков проходились, но то по странности характера. Жаль только, отбор строгий. Здоровье нужно богатырское иметь, знания, наверное, тоже - для летчика. Дегустатору же нюх собачий требуется. Разбудят ночью, дадут лизнуть и спросят: ну? А я в ответ - "Мишка на Севере", кондитерская фабрика города Киева, продается в буфете кинотеатра "Беруинца", полтора рубля штука.

Каждая из специальностей помимо стойких приверженцев имела и нестойких, "болото", меняющее привязанности в зависимости от причудливых, пустячных причин - прихода в гости тети с гостинцем, посещения цирка, или Костик из третьей квартиры пересказал прочитанный роман "Шестой океан" (он был старше всех и умел читать бегло).

Но возможность совмещения подвига с гурманством в голову не приходила, а напрасно. По сути, оба поприща родственны, близки донельзя, лишь объект приложения различен, и то не всегда: были ведь самолетики на палочке, леденцы, что делали цыгане, яркие, на запах сладкие, но почему-то никогда не покупаемые. Не любили леденцов родители, отказывали под смешным предлогом "невесть что там намешано". Так, кажется, и не попробовал я леденцов. Но с испытателями судьба сводит постоянно.

Сам факт существования людей, добровольно решивших стать испытателями, знаменателен. "Грибного" человека прежде держали при барской кухне. Грибы только с виду легко делятся на ядовитые и не очень. На деле и от самых неядовитых можно ждать подвоха. "Грибной человек" служил критерием истины, практическим определителем съедобности. Попадал он на должность либо в силу превратности судьбы (похищение и продажа в рабство), либо волею романиста. Но с испытателем программ живешь в одном подъезде, едешь в одном трамвае. Что привело их к подобному героическому увлечению? Героическому - потому что и времени, и нервов уходит несчетно. А порой приходится рисковать даже и средствами, один разгон процессора чего стоит: производитель "не гарантирует сохранности"…

Желание сделать что-то быстрее и лучше, чем остальные, - желание естественное для каждой горячей души. На том стоит эволюция. Что поблизости есть, то и разгоним. Проигрыватель переключить с 33 оборотов на 45 и слушать лопотание - забавно. Токарный станок тоже разгоняли, мастера скоростной резки металла прежде куда известнее хакеров были. Газету ли откроешь или в кино пойдешь - отовсюду глядели они, мастера. Пионеры на школьных политинформациях досконально разбирали преимущества победитовых резцов над прочими, а слухи ходили, что есть материал "алмазон", так он еще крепче победита будет. Конкретный продукт скоростного резания оставался за кадром, но никто не волновался. Главное - быстро.

Теперь можно разогнать процессор. И опять же главное - разогнать, а зачем - не столь важно. Неужто ради "Quake"? или игрушка лишь повод? Есть хорошие процессоры, есть похуже, а есть и совсем дрянь, не идут в галоп, хоть убей. Мертвые.

А испытать игрушку, новенькую, послезавтрашнюю… Заманчиво, однако, опередить всех и вся! Хотя бы здесь. Или это - сублимация "права сеньора"?

Я со своего шестка тоже то и дело соскакиваю. Чтобы не растерять кураж, выбираю файл "Setup", щелкаю и… Поехали! Сколько раз уходил я от шестой версии "WW" к другим, новым, красивым - но каждый раз возвращался, полный раскаяния и смирения. Красивые-то они красивые, спору нет, а ужиться с ними трудно. Им слово, они в ответ десять, им белое, они черное, им буквы, они квадратики… Помучаешься, соберешь чемодан - и назад, к родной. Вот он я, руби дурную голову. А через пару месяцев опять бес в ребро локотком. Охота.

Помимо всего, а может, и прежде, хороша "необязательность" труда, именно она привлекает пуще остального. Хочу - думаю, разбираюсь, а наскучило - шасть в другое окно. Никому ничего не должен. Значит, никто ничего и не спросит. Приятно сражаться, не рискуя получить публичную плюху (а непубличную - что ж, переморгаем).

Статистика многого не знает. Лишь единицы "пробовальщиков" получают звание геймтестера и попадают на сокровенное местечко в заставке любимой игрушки, остальным же судьба пребывать в безвестности. Но что слава, когда душа требует. Горит. Вот почему только?

Приятно этак обронить при случае, мол, давеча разбирался с новейшей, послезавтрашней версией "дыр-был-щур", та-акое барахло… Или, напротив, похвалить снисходительно. Чувствуешь себя на равной ноге с умными мира сего. Только я иногда спохватываюсь - не обманное ли то чувство, не паморок? Попытка доказать, что представляю собой нечто большее, чем видится окружающим, влезть на гору, взять у жизни реванш, утвердиться пусть хоть в собственных глазах - и при этом в итоге не иметь ничегошеньки, кроме битком забитого винчестера. Стоит ли овчинка выделки или честнее бутылки по кустам собирать? Почем опиум для народа? Тридцать рублей за один диск. Скверные мысли донимают особенно назойливо натощак, тоска и гипогликемия ходят парочкой, и потому полезно держать под рукой шоколадку. Или леденец. А вот веревку лучше вообще из дому вынести.

Пишите, господа!

Субботник благодетеля^{64}

Иногда ляпнешь этак что-нибудь походя, ненароком - а слово и обернется явью. Недаром мистики и герметики некоторых слов не произносили вовсе, предпочитая умолчание, в крайнем случае, эвфемизм, опасаясь невзначай вызвать землетрясение в Тибете, мор или просто смерть мандарина. Я всего-то и упомянул всуе "даунгрейд", упрощение по-русски, в порядке мысленного эксперимента. Полагал - игра ума, не более. И вот спустя самое непродолжительное время проблема встала передо мною во всей первобытной красе - "весомо, грубо, зримо"^{65}.

Попал я к людям незажиточным. Но интересным. Какими судьбами стали они владельцами компьютера - отдельный разговор, даже и не разговор, а история, надрывная, душераздирающая, просто "Шинель, год 1998". Но - стали. Понадобился им компьютер для интенсификации научной деятельности, поскольку время такое, писать нужно много, быстро и в машинно-читаемом виде.^{66} Заполучив наконец заветный инструмент, люди позвали специалиста. Не меня, какой я специалист, так… чайник с накипью. Настоящего специалиста. Специалист пришел, понюхал и ушел. Уходя, посоветовал выкинуть "все старье, гнилье и хлам" или в музей поместить.^{67} Ни на что иное железка не годна. Тогда-то и вспомнили обо мне.

Хламом был компьютер настоящей "желтой" сборки, процессор 286, винчестер на сорок мегабайт. Монитор, правда, цветной, SVGA, зато клавиатура специфическая: латинские буквы равнялись на русские, JCUKE, и потому пальцы все время попадали не туда.

Весь этот набор сверкал - ни царапинки, просто новенький пятак, невесть как всплывший из ранних девяностых. Несколько лет пролежал он запакованным в одной кладовочке, а потом… Ну, я говорил, то отдельная история.

Смотрели владельцы машины на меня со смешанным чувством неловкости, даже и стыда (последствие визита специалиста), обреченности и, в последнюю очередь, надежды.

Компьютер, разумеется, работал. В смысле - включался (даже аккумулятор на плате не сел), щелкал винчестером и показывал синие панели NC. Чем богаты - других программ у него просто не было.

Пообещав наведаться завтра, я отправился домой. В спину, чувствовалось, смотрели совсем уж тоскливо.

Меня вдруг - задело, и решил я объявить коммунистический субботник на одно лицо.

Знаете, есть игруны, для которых просто играться не интересно, скучно, они придумывают особенные правила, для посвященных: пройти уровень "DOOM" без единого выстрела, бескровно; построить "Цивилизацию", оставаясь деспотом; выиграть партию в шахматы без ладьи. Я же вдруг решил создать рай, ВДНХ на отдельно взятых сорока мегабайтах, образцовый компьютер прошлого. Наверное, сказалась застарелая любовь к приключенческим книжкам, старым, в которых подробнейшим образом перечислялось снаряжение покорителей северного полюса и содержимое сундуков, посланных провидением с ближайшим штормом на берег в помощь потерпевшим кораблекрушение: два бочонка по двадцати фунтов пороха, пила плотницкая - одна, топоров - пять, полотна грубого - восемь аршин, полотна тонкого - штука. Чувствовалось, знают авторы предмет досконально, до последнего гвоздика. И дают возможность читателю самому сочинить стратегию выживания на необитаемом острове с двумя бочонками пороха.

Тут же роль провидения отводилась мне. Я сам должен был набить сундук вещами практичными, необходимыми для обустройства робинзонов нынешних. То, что сундук невелик, делало предстоящий труд, с одной стороны, необременительным, с другой - требовало предельной собранности. Как задачка: в пять ходов каждый пижон мат найдет, ты в два сыщи!

Пришлось пошарить по BBS, перегнать кое-что с CD на флоппи, зато на следующий день я пришел этаким припоздавшим и оттого особенно щедрым Дедом-Морозом. Подарки! Не надо думать, что были они "второй свежести", отнюдь, часть из них только из печи, 1998 года выпуска. А что постарше, то прошедшее испытание временем, приобретшее вкус и аромат, как настоящий бочковой коньяк.^{68}

Инсталляция много времени не заняла, это вам не Windows, да и место для личных нужд новых пользователей требовалось оставить. Результаты работы превзошли ожидания.^{69}

Если диссертации останутся ненаписанными, то не по вине ПК и ПО. Я для демонстрации запустил редактор, и, право, отрываться не хотелось, настолько приятен оказался он в работе.

Завершив субботник тем, чем он обыкновенно у наших людей и завершается, я в радушном и приподнятом настроении шел домой. Сначала просто упивался своей отзывчивостью и добротой, потом вдруг потянуло самому написать что-нибудь научное, или научно-практическое. "Методические рекомендации по оптимизации выбора программного обеспечения для парка 286-х компьютеров в условиях Центрально-Черноземного региона", отдельно методичку библиотекарям, отдельно врачам, отдельно научным работникам зрелого возраста. Созрею - и до 386-х доберусь. Спустя пару кварталов подобный труд начал казаться утомительным, писать… да издавать… да еще и реализовывать тираж… Захотелось стать проще и жить проще, вести существование естественное, гармоническое, природное, отказаться от докучливых привязанностей и обременительных излишеств. В общем, пойти "в народ". Или даже вовсе заделаться аскетом и отшельником. Сколько проблем тогда просто не нужно будет решать, как прояснится бытие…

Приступы консерватизма накатывают на меня постоянно и бесследно не проходят. Например, не люблю я слушать Би-би-си в диапазоне FM приемничком размером с сигаретную пачку, когда чистый и четкий голос говорит прямо внутри головы, потому как - стереонаушники! Кажется, что вещают из дома напротив, а Лондона и вообще нет никакого, обман один. То ли дело ловить передачу на старой ламповой "Балтике", поджидая, пока неспешно разогреются лампы, загорится зеленый глаз и сквозь дыхание ионосферы донесется бой курантов Биг Бена. Чувствуется реальность, истинность происходящего, расстояние становится ощутимым, и сразу веришь: да, есть где-то очень далеко добрая старая Англия. Или граммофонные пластинки на 78 оборотов… А черно-белые, "немые" чаплинские фильмы…

И решил я, что третьим компьютером будет непременно "двоечка", или даже XT'шка.^{70} Причуда, блажь, последствие субботника?

Пишите, господа!

К нам приехал…^{71}

Последнее время замечаю за собой некую задумчивость: то, сидя в кресле, вдруг уставлюсь в неведомую точку и жду, жду… То, гуляя ночью с Шерлоком, поднимаю глаза к небесам, разглядывая, что из этой точки получилось. Причина задумчивости, как ни скрываю я ее от себя же, проста: предстоящая встреча с WIN-98. Не то чтобы я настолько уж поглощен разными компьютерными заботами, словно умудренный мастер на все клавиши или, напротив, пылкий неофит, нет. Но иногда накатывает этакое… глаза горят, нервная дрожь и ничего не жалко - ни времени, ни денег.

Смущать меня начали еще осенью. Знакомец, большой любитель всего нового, расписывал прелести жизни с WIN-98. Расписывал бойко, с азартом, я даже подумал, что компания Microsoft открыла-таки отделение в нашем городе и знакомец - успел. Позавидовал, но напрасно. Энтузиазм, неприкрытый энтузиазм.

- Нет никакого сравнения, - развертывал красочную панораму знакомец. Лавры Кочкарева не давали покоя. - И даже на прежнем "железе" быстрее шуршит, заметно быстрее. Процентов на двадцать.

- Здорово, - вяло отвечал я. Двадцать процентов, оно, конечно, хорошо. Вот если бы росту мне прибавить двадцать процентов, или жалования. - А носки она, часом, не стирает?

- Потом, очень крепкая система. Запросто не рухнет.

- Нет таких преград, с которыми не справятся кривые ручки, - перефразировал я гениальное высказывание и отнекался, не соблазнился. Привел довод, как мне показалось, несокрушимый: работа моя настолько серьезна, что я не имею права использовать бета-версии. Знакомец посмотрел на меня с сожалением, но на время отстал, лишь изредка при встречах любопытствовал, как там мои труды и имею ли я право этак запросто разгуливать по улицам, не ставлю ли я тем под удар будущность страны, а то и всего мира.

Но по весне смутное недовольство начало точить и точить. Мозги салом проросли, глупею, не воспринимаю веяний. Плохо. И потом, надо же чем-нибудь занять себя.

Играть в "тетрис" или там Quake неловко и совестно, вот в установку новой ОС - другое дело.

Действительно, что может ждать человек от самой умной, самой роскошной, самой надежной (эпитеты можно подбирать долго) операционной системы, если нет у него никакого дела? Нельзя же считать делом ведение домашней бухгалтерии, для которой вполне довольно и тетрадки в девяносто шесть листов, а то и трех пальцев, либо написании писем типа "погода у нас хорошая, а какая погода у вас?" При всем том, совершенно очевидно, что существуют люди, которые умеют работать, и работать настолько хорошо, что могут запросто отправиться кататься на лыжах в швейцарские Альпы и посетить Каннский фестиваль на собственной яхте. Положим, в глубине души капиталы их считаю я неправедными, но если глянуть еще глубже, то ясно, что и я не прочь бы сделать какую-нибудь умеренную неправедность. Да не выходит. Случай не подворачивается, верно. Заняться стоящим делом? Так что это за дело такое, стоящее? Признаться, что не способен, - стыдно, и начинаешь изнурять себя видимостью работы в надежде, что вдруг, волшебным образом, овладение новой ОС превратит самого в нового человека.

Желание начать "новую жизнь" существует постоянно и просит повода самого малейшего. Наверное, вера в оную сродни вере в слово вообще, от него, от слова, новую жизнь и ждут. Совсем недавно решили, что слово то - "компьютер". А до компьютера произносились многажды кукуруза, яровизация, химизация, БАМ, хозрасчет, АСУ, перестройка, ускорение, ваучер, страховой полис, ЧИФ - каждое понятие сулило благосостояние невиданное, скатерть-самобранку, кисельные берега. И если не наступало счастье, так потому, что слово оказывалось подменным, ненастоящим. А настоящее написано в "Голубиной книге", а книга та - в библиотеке Ивана Грозного, пропавшей в подземельях. Потому Москву и подкопали, что ищут книгу, а метро уже после, для отвода глаз построили. И Сухаревскую башню не даром по камушкам разнесли, все в поисках книги. Может быть, даже и нашли "Голубиную книгу", но таят. Но придет, придет добрый человек и скажет, наконец, правильное слово.

Встречу с WIN-98 я никоим образом не тороплю. Иначе чем летом заняться? Жду спокойно, деловито, расчетливо. Сколько там осталось, месяц или чуть больше? Как в загсе - срок на раздумье. Аналогия рискованная, однако…

Прежде сватовство считалось делом серьезным, комиссией. Надлежало разузнать о будущей половине по возможности больше: что за родня, у кого какой чин будет, насчет приданого полюбопытствовать, да не просто на словах, а реестрик подробный предоставить. И еще много, много чего следовало сделать предусмотрительному человеку.

А брак коронованных особ, когда на первое место выходят соображения общеполитического характера! Послы плетут интриги, канцлеры составляют мудрые планы, а молодой цесаревич смотрит на присланный портрет нареченной и вздыхает, вздыхает… Политика! Въезд будущей королевы в страну - салюты, почетные караулы, ликование народа…

Подобные сравнения есть плод весеннего настроения. Нашел принцессу, Емеля!

Кто там едет, еще бабушка надвое сказала. Может, и не принцесса вовсе, а ревизор, или барин. Хорошо, если добрый, а ведь бывают такие, у! Разорит, и вся недолга.

Не важно, все равно нужно готовиться к встрече. А как принимать высоких гостей? Губерния наша, хоть и не Москва, а когда-то видывала персон значительных. Вот Михаил Александрович Романов гостил однажды в Рамони по-родственному у семейства Ольденбургских. "Свитские номера" построили для сопровождающих, народные гуляния, песни и хороводы, мужикам вино бочками для бодрости, весело! Гуляли долго, по холодному времени люди простыли, что потом ставилось в вину царской фамилии.

В новейшей же истории памятен визит Никиты Сергеевича Хрущева. И тоже не губернским городом ограничился, а поехал в глубинку, в районы, посмотреть, что и как. Конфуз тут случился - застряла машина в луже, пришлось трактором вытаскивать, после чего именным повелением срочно проложили дорогу хорошую, асфальтовую. Так гласит народная молва. В доказательство в трех районах, начиная с той же Рамони, показывали мне и дорогу когда-то новую, и ту самую лужу, в которой почти сорок лет назад застряла "Чайка". А еще Фидель Кастро нас навещал, чем породил слухи о том, что хотел он повидать матушку свою любезную. Встречал его народ, как положено, размахивая флажками по пути следования кортежа. Дамы соответствующего положения наряды пошили из особо модного в те времена кримплена. А поскольку мы все-таки не столица, материя оказалась одной расцветки, что выяснилось уже в ходе приема дорогого гостя. Женщины почему-то очень не любят ходить "в одинаковом", зато другие дамы, не столь высокого положения, к приему не допущенные, и по сей день злословят. Такова народная память.

Сейчас тоже порой приезжают известные люди, но как-то спокойнее, незаметнее. Да и то, измельчал-таки гость, его толпой с флажками встречать как-то не по чину будет.

Исторический обзор заставил и меня призадуматься о протоколе. Почиститься не мешает, прибраться. И "свитские номера" пристроить, ведь за гостьей дорогой другие пожалуют.

А я и рад. Милости просим на новый винчестер!

Книжная стража^{72}

Недавно один писатель поделился со мной опасением, что Интернет-де становится прибежищем графомана. Прет и прет в сеть косяком, дурашка. И как его оттуда изъять? Сидит там, бесплотный, и дурно влияет на современную словесность. Прежде такого не было, прежде графоману хода в свет не давали. Он лично и не давал. Было у него право.

А сейчас мало того что прилавки заполнены дешевым ширпотребом - так ведь каждый, действительно, каждый может накарябать невесть что и поместить в Интернет. Без спросу!

Ужасно.

Я спорить не стал. Утрата права всегда горька. И ведь верно, прежде над книгой работали серьезно, никакой снисходительности, потачки. Нарочно на то поставленные люди не допускали безыдейности, порнографии, насилия и иного непотребства. А графоманов изнуряли литературной учебой. Просили переписать главы с тридцать первой по сто шестьдесят девятую. Изменить профессию героя. Затем пол. Привести фабулу в соответствие с решениями последнего исторического пленума. Самые отчаянные даже советовали вовсе бросить писать, хотя последнее было небезопасно. В ответ настрочит человек жалобу, мол, он ветеран, от чистого сердца хочет научить молодежь уму-разуму, а ему - графомана! А ветеран, между прочим, о ведущей роли пролетариата повествует. Это что же получается, товарищи? Нет, литучеба - деликатнее и надежнее. И потом - рабочее место.

Представление о графомане как о существе кровожадном, клыкастом и чрезвычайно опасном распространено повсеместно. Заслуживает ли он такой славы? В чем зло, источником которого вдруг становится человек пишущий? Покуситься на казенный пирожок он не может при всем старании, поскольку и пирожка-то никакого для него не заготовлено. Раньше - да, был пирожок, даже не пирожок, а кулебяка о четырех углах, и потому приходилось отбиваться от тьмы желающих куснуть поближе к начинке. Страшилка на ночь: "придет графоманище, притащит романище…"

И приходили.

И приносили.

Редактор бился, аки лев. Со всех сторон обрушивались на него рукописи, буквально пудами, а он решал - проза или чушь, поэзия или виршеплетство. Причем решение не было сопряжено ни с малейшей ответственностью: будет пользоваться книга успехом, раскупится, либо, напротив, весь тираж пойдет в переработку - не важно. Меркантильные интересы мало влияли на издательское дело. От книги требовалась правильность, вот что важно. Талантливость - тоже, конечно, неплохо. Проблема заключалась в том, что границы талантливости человек у пирога проводил в непосредственной близости от себя. Вокруг себя. Свят круг, спаси, свят круг, сохрани. От сумбура вместо музыки, от мазни и пачкотни так называемых абстракционистов, от…

Думаете, сочинять - легкое дело? Вольное? Для графомана - да. А писатель организованный, писатель со справкой знал: существует список рекомендованных тем, художественного раскрытия которых с нетерпением ждет родная и горячо любимая известно кто. О преимуществах стойлового содержания крупного рогатого скота, о необходимости скорейшего построения гиганта металлургической промышленности, о… Много, много чего имелось, выбор богатый. И с материалом помогут, статьи, отчеты, рапорты предоставят, поездку организуют в колхоз-маяк, ты пиши только… Экспертов назначали! Захочет, например, писатель поведать о буднях милиции, что-нибудь этакое, с выстрелами и погонями, чтобы читатель не отрывался от книги до последней страницы, а ему - шалишь, брат! Сначала рецензию положительную от самой милиции принеси, тогда и разговор будет. Потому в старых книгах представители специфических органов всегда были смелыми, умными, проницательными и сердечными, а вопрос о коррупции даже и возникнуть не мог. Правда, детективы читались тяжело: милиция всегда начеку, преступник всегда одинок и глуп, где ж интрига? Приходилось либо переносить действие во времена гражданской войны, либо, если уж очень хотелось написать лихо, остро и современно, придумывать несуществующую страну Капиталию, где честный комиссар с верным помощником сражался с мафией, продажными властями, секретной полицией

Старым книгам почтение особенное. На них вырос. Каждый уголок лично загибал. Иллюстрации разглядывал часами, находя место среди героев и для себя. И потому каждую книжку сейчас перечитываю с опаской, вдруг покажется глупой и наивной, тогда ведь глуп и наивен я сам.

Но ничего. Читается. И порой читается интереснее, чем прежде. Например, не столь давно я отыскал приключенческий роман (сейчас бы его обозвали технотриллером) Г. Адамова "Тайна двух океанов". Все есть в романе - и тайны, и чудища, и шпионы, но пуще всего поражает эпизод с ремонтом подводной лодки в океанических глубинах. Вредитель все-таки навредил! И вот доблестный экипаж починяет сутками напролет, без сна, без роздыху. А замполит в дни трудового штурма так же без роздыху выпускает стенную газету по несколько раз на дню, дает сводку промежуточных итогов соревнования по внутренней связи. Выдастся у кого свободная минута, так человек бегом-бегом к стенгазете, прочитает, кто впереди, а кто отстает, и тут же, воодушевленный, назад. Планы вредителя, естественно, не могли не провалиться. При такой-то стенгазете!

Первая мысль - эпизод автор вставил по недомыслию, а вторая - издевался он над литературными регулировщиками. Велели укрупнить роль политорганизатора? Да пожалуйста, хоть восемь порций! Когда-то товарищ мой ездил в ГДР как труженик передового совхоза. Перед встречей с передовиками тамошними его, как и других, строго-настрого предупредили, чтобы не вздумали говорить, что они, советские, надаивают от коровы по три тысячи килограммов за год. Товарищ, разумеется, согласился, и на дежурный вопрос на вечере общества дружбы с представителями немецких социалистических крестьян о надоях ответил - пятнадцать тонн! Знай наших!

Редакторы - они разные. Бывают и замечательные. Но находиться в полной зависимости даже от самого достойного человека - счастье сомнительное. Вдруг талант двинется не туда, выпорхнет за границу?^{73}

Ну не глянулся человек никому. Бывает. Может, не поняли пока, или текучка глаза застила. Или действительно, пишущий того… графоманище. Что за беда, если уйдет он в Интернет? Места много. Сядет где-нибудь в уголке, выставит творение-другое - кому ущерб? Мегабайт дешев, к тому же оплатит его человек сам. Чтобы не расстраивался, не впадал в уныние, ему помочь нужно. Делом. Создать утешительный счетчик посещения. Такой, чтобы посмотрел на него человек и порадовался. Не за себя - за людей, которые наконец прозрели.

Пишите, господа!

Требуем, чтобы нам обещали!^{74}

В "разборках" 245 номера "Компьютерры" основным калибром били по Евгению Козловскому, а в мою сторону так, пальнули разок-другой, даже фамилии не упомянув: "ехидные замечания одного автора по поводу…"

Хотел я ответить парой-тройкой абзацев, мол, курица не птица, Финляндия не заграница. Она, Финляндия, исторически тесно связана с Россией, тесно настолько, что долгие годы даже входила в состав Российской империи, оттого и колея ее железнодорожная тоже по нашей мерке проложена. А Испания, так пусть ее, мне испанских денег не жалко. Мне своих жалко. Надумаю поехать в Берлин поездом, а на границе из-за нестыковочки заминка, потеря времени и средств.

Япония же стала той Японией, которую мы знаем (большей частью из вторых рук), отчасти и вследствие того, что молодежь свою они не плац утрамбовывать посылали, и уж тем более не под пули, а в западные университеты, что получше.

И потом, я не утверждал, что самовыражение любой ценой есть черта исключительно российская. И умом и сердцем понимаю, что не одни мы на белом свете с норовом. Просто наши прихоти нам же и расхлебывать, не испанцам, не индийцам, не японцам.

Написал, а потом еще раз перечел текст Дмитрия Зайдина. И понял, что колея - лишь повод, отправная точка. Автор сумел из коротенькой моей сноски ухватить суть. В ней, в одной строчке разглядел он и "неуемную одержимость желанием клевать все советское", и "подтасовку" чего-то, и некую "другую задачу".

По правилам, я тут же должен начать оправдываться и протестовать. Действительно, как можно - клевать? Сие действие есть не человеческое, а птичье, "что уже всякому, даже не бывавшему в семинарии, достоверно известно". Подтасовка? Где? В чем? И, наконец, неясное и потому особенно жуткое упоминание "других задач". Хорошо еще, если это только пропаганда западного образа жизни и клевета на эту самую действительность, а ну как хуже? И чистосердечное раскаяние не поможет. Сгину, и вся недолга.

Любить страну - священная обязанность всех, а надзирать за тем, чтобы любили ее правильно, - обязанность людей особых, излюбленных. Один из существенных признаков правильной любви - нелюбовь к остальному миру. Действительно, что на них равняться, на этих "засранцев-иностранцев"? Да мы! Да их!

От цитирования скрытого перехожу к цитированию прямому. Итак, учебник для медицинских институтов профессора Картамышева "Кожные и венерические болезни":

"Разбив порочные идеалистические теории менделизма-морганизма, отбросив реакционные теории Вирхова, отечественная дерматология по праву занимает место самой передовой дерматологии в мире!"

"В нашем труде мы ставим своей задачей разоблачить реакционные теории зарубежных ученых в области дермато-венерологии…"

"Наша отечественная наука на всем пути шла впереди зарубежной науки…"

"Открытие антибиотиков В. А. Манассеиновым хотел присвоить Флеминг…"

"Лженаучность указанных положений [о возможности наследования ихтиоза] настолько очевидна, что дальнейшие комментарии излишни…"

И, наконец: "Товарищ Сталин учит нас…"

Старый учебник, мой ровесник. В медицинском институте учился я в семидесятые. Поражало, что многие, очень многие симптомы и синдромы имели двойное имя, причем отечественное, не равняясь на алфавит, стояло впереди: линия Соколова-Дамуазо, реакция Лукашевского-Герксгеймера, болезнь Сокольского-Буйо. Преподаватели объясняли, что прежде иностранных имен и вообще упоминать не стоило, борьба с космополитизмом, шаг влево, шаг вправо - побег. А теперь изменилось многое. Австрийский поп Мендель стал чешским ученым, "Агробиологию" закрыли, Вавилова реабилитировали (посмертно).

Дело ведь не в названиях, вернее, не только в названиях. Методы диагностики и лечения напрямую влияют на судьбу человека. Иногда на судьбу близкого человека. Или собственную. Например, в хирургии долгое время общий наркоз считали не нашей методой, предпочитая ему местное обезболивание новокаином, даже при обширных полостных вмешательствах. И рассуждения приводились соответствующие, больной-де должен быть активным участником операции, а хирург при случае ободрит оперируемого, поддержит его. Причина проста: общий наркоз, особенно интубационный, весьма требователен к "железу", оснастить которым операционную стоит денег и денег больших. Да и анестезиологу сколько-нибудь да платить нужно. А вот "под новокаином" (циники говорили "под крикаином") оперировать и дешево, и сердито.

Да уж. Как вспомню, так вздрогну.

Скажете, в прошлом все? Полноте! На каждом шагу и вижу, и слышу нетерпячество к иному мнению, желание "сделать жизнь как прежде и лучше прежнего", потому, собственно, и приснился "Зимний сон".

Знаете, не буду я оправдываться. Не хочу. Срезал меня Дмитрий Зайдин, усадил в калошу, подчистую разоблачил. А разоблачив, не мне написал (хотя адрес мой там же и напечатан), а сообщил общественности. Пусть знают и разоблаченного, и разоблачителя. Воздастся по заслугам, не сейчас, так в будущем. У нас в Воронеже на каждом шагу аршинными буквами стены исписаны "Уважай Россию или уезжай". Решать, как уважать и кому уезжать, будут они, излюбленные люди. Главное - попасть в их число, отметиться. "Скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский…"

Темная сторона PC^{75}

Мой компьютер ведет двойную жизнь. Вместе со мной. Днем мы на пару трудимся или предаемся невинным забавам, но стоит полной луне подняться над горизонтом…

Помню, поспорили однажды публично, в шахматной прессе, гроссмейстеры Авербах и Смыслов. Предметом спора был этюд экс-чемпиона мира. Один из корифеев утверждал, что в приведенной позиции победа белых неизбежна, другой - умри, а выйдет ничья. Как водится, каждый из спорящих остался при своем мнении. Забавно то, что этюд этот, наряду со множеством других, предлагалось решить шахматистам-любителям. Тот, кто решал все задания, получал шахматное отличие, кажется, второй разряд.

Схожие споры, но уже иных корифеев, разворачиваются на моем диске. Кто прав, кто виноват, не знаю, но винчестер трещит у меня. Отчего словарь custom.dic переполняется моментально? отчего принтер печатает не то, что видно на мониторе? отчего письма превращаются в абракадабру? отчего…

На днях товарищ пожаловался, что при попытке выровнять текст "по ширине" его редактор просто оторвал по букве в строке и поместил в крайнюю правую позицию. Выровнял, спасибо. И назад - никак. А текст нужный. И вообще - непорядок.

- Непорядок, - согласился я.

- Буквоотрывательный вирус, может быть?

- Может быть.

Мы еще погадали, пришли к выводу, что темна вода во облацех и, посетовав на несовершенство мира, разошлись.

Разбираться "отчего" днем я не желаю принципиально. Днем я работаю. Тружусь. Прочитал руководство - и будет. Для "дневных" программ этого, впрочем, достаточно. Они, дневные программы, надежны, "как весь гражданский флот".

Что происходит внутри, я понимаю весьма смутно. Радио - да, там я, справляясь с потрепанным учебником (назывался он "Радио? Это очень просто!" и не врал), мог, по крайней мере, объяснить каждую черточку в схеме приемника прямого усиления. Транзисторы тоже понимал - поштучно. Но, узнав, что счет пошел буквально на миллионы, крепко задумался. И решил - не вникать. Буду, как крепкий хозяйственник, осуществлять общее руководство. Держать под контролем. Привлекать свежие силы. Менять не справившихся на других. Вдругорядь. И опять.

Сражаться сразу против двух (а то и дюжины) гроссмейстеров, имея в перспективе смутную надежду на получение второго разряда, для меня суетно, и, если проблема не жизненно важная, я предпочитаю мистическую трактовку процесса. Результат тот же, но ощущение собственной ограниченности меняется на противоположное - прикосновение к тайне, к знаниям герметического характера. При всем том я совершенно уверен в возможности рационального объяснения происхождения каждого глюка. Человек разбирающийся, трезвый прагматик, специалист, потратив определенное время, несомненно, определит "отчего". Станет ли мне от этого объяснения легче - другой вопрос. Впрочем, время от времени появляются не только объяснения, но и исправления. За ними следуют объяснения объяснений и исправления исправлений.

Простой, арифметический взгляд на жизнь способен наскучить довольно быстро. Высшая же математика требует и другого запаса знаний, и, как ни прискорбно, других умственных способностей. И никаких гарантий, что результат, полученный с использованием научной методы, превзойдет результат легкомысленных, а то и просто инстинктивных действий. Недавно ("Компьютерра" # 448) Сергей Бебчук поражался нелогичности поведения всех до единого испытуемых: те, выйдя из дому, покупали в ближайшем магазине молоко, а потом, нагруженные, шли за хлебом в магазин подальше. Лишние килограммометры! А людей просто выручал инстинкт. Если они "по науке" сначала налегке пойдут за хлебушком, то могут остаться без молока. Кончится, расхватают. Магазин закроется на учет. Провалится в подземелье. Налоговая инспекция арестует. Кошелек потеряется. Рубль опять рухнет. Нет уж, своя ноша не тянет, зато сыт.

Я чувствую себя учеником чародея, но учеником-заочником. Или даже самонадеянным безрассудным профаном, которому волею случая достался сундук черных книг, пропавшая библиотека Ивана Грозного. Кое-как, на медные деньги, а частью и вовсе даром, я постиг даже не азы, а вступление к азам наук, и потому предмет моих исканий кажется мне вдесятеро сложнее, нежели, может быть, он есть на самом деле.

Неспособность или нежелание справляться с проблемами порождает чудищ. В моторах заводятся гремлины, в квартире - барабашка, в лесу - леший, в коровнике - суседушко. Существа эти проказливые и плодовитые. Конечно, населяют они человеческое воображение, но воображение - это, говорят, отражение яви, смещенное во времени и пространстве.

Чародейство затягивает. Поиски эликсира жизни, философского камня и регистрационного номера способны поглотить человека целиком, поглотить и переварить. Соломенные псы, что возникают в результате ночных упражнений, с равной вероятностью бросаются и на мои проблемы, и на плоды моих трудов. Глаз да глаз с ними! А то и на самого… Нет, нет, не посмеют. И потом, я уже достаточно поднаторел. Штучки знаю разные. И всегда могу прибегнуть к спасительному заклинанию "format c:".

Виртуальные шрамы, как напоминания о промахах, никак не желают рассасываться. Этот, нет, который слева, получен при укрощении бета-версии неких утилит. Издали посмотришь, ну, просто семь гномиков. Я и прельстился. Дай, думаю, обогрею, подкормлю, уголок отведу, зато они мне всю черную работу делать станут. Я ведь их только раззадорить хотел и потому маленько переусердствовал с постановкой задач. А они обернулись отрядом свирепых берсеркеров, бешеных чудищ. Сутки бились, еле выгнал. Другой шрам оборотнем оставлен. Еще на заре ученичества. И программка-то пустячная, на каждом компьютере стоит, а мне попалась порченная. Оборотнем и порченная. В ночь на Ивана Купала все и случилось. Бедная, несчастная овечка породила волчищу. Ничего, живой…

Особых целей перед собой я не ставлю. Выуживать пентагоновские секреты не хочу, потому что - не интересны. Всех запутать? Тогда уж лучше статистикой заняться, пока должность в Госкомстате вакантна.

Мистический подход, помимо всего, хорош тем, что позволяет принимать происходящее без излишних терзаний, без самоедства. Напротив, встреча с очередным глюком вызывает волну азарта. Бдения до глубокой ночи, порой и до утра не в тягость, зато расколдованная программа способна надолго поднять тонус, придать уверенность в себе и перевести сознание на следующую ступень лестницы герметиков. Тогда и приходит понимание сути вместе с новым взглядом на окружающие предметы.

Эти твари выползли из томика Лавкрафта и долго искали новый, более подходящий для их мерзостных целей приют, - шуршали за шкафом, заглядывали в дымоход, пытались проложить дорогу в подвал. Шерлок глухо и низко рычал, а Бастинда, кошечка с отчаянным характером, порывалась познакомиться. Чуяла родственные души.

Перепробовав каждый мало-мальски темный уголок, монструозии наконец нашли место для совершения очередной метаморфозы. Сейчас они где-то внутри системного блока - обмотались липкой силиконовой нитью, окуклились и вызревают.

Я их пока не трогаю. Пусть.

И потом, я надеюсь, что они там приживутся.

Хорошего - помногу!^{76}

Не так давно вдобавок к уже имеющейся парочке браузеров (отнюдь не сладкой, напротив, это два медведя в одной берлоге) я добавил браузер третий, Opera 3.21, который предоставляется каждому желающему на месячное распробывание. Он привлек меня компактностью, простотой и шустростью: там, где старые конкуренты уподобляются чопорным дворецким из романов про аглицкую жизнь, двигающимся неторопливо, с достоинством, то и дело останавливаясь, дабы обратиться к хозяину "Сэр?.." и, получив дополнительное указания, продолжить свой неспешный путь, Opera походит на казачка, главной задачей поставившего перед собой все делать мигом. Ходить просто ему скучно, молодость, энергия ищут выхода в подвигах Геркулесовых, а поскольку подвигов подобающих на горизонте не предвидится, он решил неуемность сил приложить к делам более простым. Окна распахиваются моментально, адреса ищутся, кажется, прежде, чем я успеваю их назвать. К тому же, как всякий порядочный малый, казачок мой заранее знает места, могущие заинтересовать именно меня. Совпадение, конечно, но методом тыка казачок повел меня в общество изучения вампиризма^{77} .

Расторопностью нового браузера я восхищался две недели. Он очаровал меня полностью, и я, если и обращался к медведюшкам, то лишь затем, чтобы попенять на громоздкость и неуклюжесть. Медведюшки кряхтели, но, казалось мне, меж собой перешептывались (а выходило ворчание):

- Ничего, погодим… оно еще… жизнь покажет!

И точно. На третьей неделе стало недоставать именно тех услуг, которые предоставляли браузеры прежние, без них начал я чувствовать себя стесненным, обделенным, несчастным. Невозможность запросто переключиться с одной кодировки на другую раздражала безмерно, и прыткость, дотоле приводившая в изумление, стала в тягость. Быстро делаешь, братец, да все как-то не так. По-деревенски. Без политесу. Что кодировка? - ерунда, куда больше чувствовалась нехватка возможностей иных: поправить страничку, поредактировать, опять же с почтой работать нужно в оба конца, да еще ящиков у меня теперь много, этот для работы, этот для охоты…

А на четвертой - стало ясно, что Opera если и сгодится, то именно как третий браузер, на побегушки. И стоит ли тратить валюту на регистрацию или лучше той же суммой памяти прикупить, чтобы медведям моим посвободнее стало?^{78}

И тогда я понял, что люблю большие программы. Не любил, не любил, а вот случилось. Если прежде увеличение мегабайтажа^{79} новой версии втрое против предыдущей вызывало озлобление: ну куда, куда пухнете, где мне вас, окаянных, держать, то теперь - вроде нечувствительно, почти безо всяких хлопот переселяюсь в квартиру улучшенной кем-то планировки. Раз за разом квартира становится все более похожей на ту, в которых прежде и жили - столовая отдельно, библиотека отдельно, кабинет для приема больных тоже отдельно, да еще помещения кухарки и горничной… Свободно становится - душа радуется. Пусть хоть душа, если телу пока не по средствам.

Хочется всего - побольше! Чтобы в килобайте было пять тысяч байт, в сутках - сорок восемь часов, в авторском листе… Стоп! Как раз в авторском листе знаков может быть и поменьше. Для равновесия в природе. Но чего не дано, того не дано.

Магазины тоже предпочитаю большие. Особенно книжные. По нашим, отечественным похожу (казачок услужливо окна распахивает, но я - в двери) - маловаты. Девятьсот наименований - стоит ли Интернет городить. А в далекие забреду - глаза так и разбегаются. И книжки, и рецензии критиков профессиональных, и отзывы любителей. Сразу понятно: не горшок пришел покупать - Книгу. Заплатил сколько нужно (не так и дорого: четвертый том "Темной Башни" Стивена Кинга - пятнадцать долларов) - и на следующий день томик доставят к самому порогу. Если порог этот - в Северо-Американских Соединенных Штатах. Нет, и в некоторые другие страны тоже быстро доставляют, но - в некоторые. А в мою единственную - ой, не знаю. Вернее, знаю, уже дважды имел счастье общаться со службой доставки почтовых отправлений. "Получено поврежденным", да еще "за таможенные услуги" такой счет выставляли - ох!

Как-то нелепо: прийти электронной тропой, заплатить электронные деньги и потом ожидать книгу - бумажную. Нет, чтобы тут же - файл в упаковке, перевязанный розовой ленточкой. Оно и дешевле бы вышло. Знаю - так, "в разлив", начинают торговать в сети даже музыкой: хочешь, весь альбом покупаешь, хочешь - отдельно песенку. Дешевле компакта. Ну, это, конечно, при условии flat rate и отсутствия повременки. Мне не многим дороже выйдет в те же САСШ съездить компакт диск купить, чем скачивать пусть mp3, но на 14400.

Большие, циклопические сооружения тоже завораживают. Независимо от предназначения, все они вызывают чувство восторженности, смешанной с благоговением. Такие огромные! Храмы и пирамиды, шлюзы и элеваторы словно возвращают времена титанов. А машины! Цеппелины я видел только в кинохронике, но нет-нет, а и погляжу в небо, не плывет ли там цельнометаллическое облако. Может, еще и увижу.

Звери тоже - слоны, например. Или киты. Всегда, попадая в Москву, стараюсь выбраться в Теплый Стан. Там, в палеонтологическом музее, громада существа перемножается на громаду времени, и в результате по коже не мурашки - мурашищи ползают.

Товарищ недавно делился впечатлением от посещения квартиры, в которой живал Плеханов Г.В.

- Комнаты - во! Потолки пятиметровые! Вот он и рос непридавленным!

Не уверен, что высота потолка напрямую связана с масштабом личности, но… В любом случае, пять метров - приятно.

Лозунг "В тесноте, да не в обиде" хорош для мультфильма про терем-теремок. В жизни из-за тесноты обиды как раз и плодятся. Попадая в сельские усадьбы, "дворянские гнезда", я опять и опять удивляюсь дворцам нынешним, компакт-кремлям: зачем их так плотно, едва ли не впритык, ставят? Для чего тесниться? - Привыкли. Привыкли довольствоваться малым, радоваться пустяку. Уж то успех, что неуспехов мало. Урезаться во всем. И откладывать. На завтра, на будущий год, на следующее поколение. Не мы, так дети наши. Только и дети говорят то же самое.

- Зачем я стану тратиться на P-2, если нужно всего-то текст набрать, ну и посчитать кое-что? Пустая трата средств. Все равно что для шести соток "Кировца" покупать. Глупо, верно?

Конечно, верно. Только отчего же шесть соток? Это не поле, даже не огород - палисадник. Крестьянин нашей губернии прежде имел землицы примерно в сто раз больше, и все равно не хватало, хотелось еще. А потом и еще. Пока дело человека не заставит, он, может быть, и будет ограничиваться малым. Да только и заставляет дело, а все в ответ - мы уж как-нибудь… потеснимся… Попроще да поплоше - зато на грош дешевле.

Так грошом и живем.

Пишите, господа!

Рукавицы за поясом^{80}

Откуда берутся сюжеты? Много, много времени прошло с тех пор, как недоумевающий автор "Носа" задавал этот вопрос себе и читателям.

Из головы - ответ напрашивающийся. Отчасти это действительно так, но голова голове рознь, а сюжеты… Сюжеты порой настолько походят друг на дружку, что впору картинки по ним рисовать парные: "найдите восемь отличий".

И не найдут!

Умные люди давно посчитали - число фабульных линий ограничено. То ли десятком, то ли тремя, как считать. Ладно, щедро впишем число "сто". Получается, второй сотне книг не бывать? Или сюжет - еще не вся книга?

Поскольку книг явно больше сотни, выходит, не вся. Но в поисках свежей, незаношенной идеи, чего только не делает пишущий человек - и сны стенографирует, и сказки деревенские, кофий с водкой мешает, просто в потолок глядит, и еще, и еще, и еще

А получается не всегда.

Битые сливки - вкусно. Битые сюжеты, битые фразы, битые слова вызывали зевоту и в восемнадцатом веке, и в девятнадцатом.

И тут - путешествия. Материки и океаны, джунгли, пампасы, племена диких, но гордых индейцев (австралийцев, гималайцев, африканцев). Фрегат "Паллада" открыл русскому писателю, а вслед и читателю, Японию. До чего интересно!

Особенную прелесть повествованию придавали примечания автора: "Я сам испытал приведенный способ сохранения патронов в воде. Полный патронташ находился на дне реки Замбези в течение полугода, и ни один заряд не испортился. Все припасы были использованы мною во время охоты на львов три года спустя", - поверял Луи Буссенар, и гимназисты списывали чудесный рецепт в особые тетрадочки - дневники будущих путешествий. Как я был разочарован, встретив у того же Буссенара пиявку размером с бочонок, мгновенно высасывающую кровь у лошади. Эта пиявка оказалась каплей никотина, доверие мое к отважным писателям-путешественникам было подорвано безвозвратно.

На смену землепроходцам пришла техника и наука. Электричество, химия, летательные аппараты, паровые машины, домны и металлургические комбинаты. Какой простор литературной мысли! Сотни и тысячи всевозможнейших механизмов бросали вызов мастерам высокохудожественного слова, и вызов был принят. Инженеры и изобретатели заполонили страницы, объясняя другу-читателю, что выйдет, если нажать тот или иной рычажок в агрегате профессора Х (характерная черта: машины носили имя создателя), и какая от этого польза будет всему земному человечеству либо трудящимся одной отдельно взятой страны.

От орудий производства перешли к возвеличиванию самого процесса труда: "Цемент" Гладкова долгое время был образцом производственного романа. Люди варили сталь и прокладывали великую колею; чем невыносимее были условия труда и жизни (труд обязательно стоял на первом месте, жизни же могло не быть и вовсе!), тем охотнее рвались на подобное производство бумажные герои. Р-р-романтика! Пользоваться плодами созидательного труда самим созидателям не предполагалось. Вот их детям, внукам - да, всенепременнейше. Своего рода апофеозом подобного рода литературы явился коллективный труд самых маститых, самых даровитых, самых достойных писателей, посвященный строительству Беломорско-Балтийского канала имени Не Поминаемого К Ночи. Написано топором, не вымарать…

Потом открылся Космос. И техника, и неведомые миры, и, главное, Они, Братья по Разуму. Раздолье! Один этих братьев видит зелеными гуманоидами, другой - синими, третий и вообще одноклеточными анаэробами. Писать, казалось, не переписать. Луна, Марс, Юпитер, далее - вплоть до Великой Черной Стены.

А потом появился Он. Компьютер. Из хитрой счетной машинки он быстро превратился и во вселенную, и в ее творца одновременно. Как и должно быть истинному демиургу. Преимущественно действие разворачивается либо на жестком диске, либо в ОЗУ, и тут, понятно, чем больше будет размер памяти, тем пространнее получится произведение, а листаж - услада литератора. Скупиться не след.

Но и космос, и компьютеры не освобождают писателя от необходимости выдумывать, скорее напротив. Представить мнимый мир и удержать это представление в голове на все время написания романа - дело серьезное и тяжелое. Поди, упомни титулы и стати персонажей: Джо Хельгович, кто он - белокурый широкоплечий баронет или кряжистый лысый шевалье? И потом, он ведь должен куда-то бежать, кого-то спасать, рубиться на мечах. Морока.

И тут явились компьютерные игры. Сбылась мечта. Рукавицы оказались на положенном месте. Смотришь в окно и пишешь, что видишь. Такая необыкновенная легкость овладевает организмом…

…Прожектора окончательно портили ночь, и без того светлую, траченую луной. Лучи то натыкались на тучи, рисуя круги и овалы, то уходили ввысь, в никуда. Из звезд виднелись самые яркие, виднелись скучно и некрасиво, мешали шатающиеся клинья света.

Воздушная оборона.

Хозяин отошел от окна, вернулся к столу с погасшей лампой. Перегорела. И кстати - не шла работа.

Подождем.

Хватит колготы, ловли блох, упований на соломинку. Да и нет такой соломинки, чтобы не себя спасти - страну. Державу! Не все поняли. Какую глупость, какую подлость всколыхнули эти дни! Лихорадочно, до пены у рта валят вину друг на друга, предлагают проекты нелепей нелепицы: отдать врагу Украину на сто лет! Распустить партию и Коминтерн! Ослиные дети! Ругательство показалось легковесным, и старик выматерился по-русски. Полегчало. Он даже улыбнулся, Кавалерист один чего стоит. Лошадок на танки посылать, надо же. Не так. Не так надо делать. Всех под ружье. И все. Не оставлять ни кирпича, враг должен захватывать только мертвецов и развалины, развалины и мертвецов. Ничего. С германцем совладаем.

Старик не обманывал себя, не успокаивал, просто знал - совладаем. Проигрывают начинающие, таковы правила, а начать удалось не ему. По струночке, по струночке народ ходит. Хотя, что за народ? Народишко! Зато покладист. Он давно понял - недовольных не ублажать нужно - уничтожать! И с толком - пусть после них останутся шахты, каналы, мосты.

Тихо сегодня. И в небе, и на земле. Все ходят на цыпочках. Прислушиваются, ждут. Боятся, что он боится. Это и хорошо, и плохо. Что боятся - хорошо. Правильно. Плохо, что допускают, что он может испугаться.

Разве он боится? Нет. Предполагать, что он боится, - все равно что предполагать, будто он толстовец, непротивленец, пацифист. Тогда почему он здесь, а не командует - там?

Он здесь потому, что, во-первых, этим он ограждает себя от паники. Паника страшнее и заразнее чумы.

Во-вторых, у него появилась возможность спокойно и трезво оценить ситуацию.

В-третьих, ему нужно разработать стратегию. Конкретную стратегию для конкретной ситуации. Он произнес вслух: "стратэгию", слово понравилось.

И, в-четвертых, он ждет.

Старик поморщился, поймав себя на том, что думает, словно доклад читает. Катехизисные приемы хороши когда? Катехизисные приемы хороши тогда, когда нужно вдолбить идею в чужую голову, малограмотную, а то и просто дурную. Сейчас нужно иначе. По-другому.

Лист бумаги на столе становился белее и белее.

Светает.

Старик снял колпачок с вечного пера и начал писать:

"Братья и сестры!"

И так четыреста страниц. За месяц.

Пишите, господа!

<...>

Здравствуйте, уважаемая редакция "Компьютерры"!

Написать это письмо меня подвигла та рубрика, которая может считаться первой (так как листают ваш журнал с конца), - "Письмоносец". Дело в том, что в последнее время письма читателей в этой рубрике все чаще приводятся по два: одно от "плохиша"-фидошника или жителя Владивостока, изливающих претензии к журналу (как правило, без проверки правописания), и от "уважаемого юзера" - человека, который трезвым программистским умом вносит хорошую идею в уважаемое им издание. Здесь я с робкой надеждой быть услышанным хочу сообщить нечто среднее, являющееся моим мнением.

Начнем с начала. "Компьютерра", на мой взгляд, является самым читаемым российским компьютерным журналом. И по-моему, дело здесь даже не в низкой цене, а именно в содержании. Что бы ни говорили "плохиши", я с удовольствием читал все темы номера, особенно про вейвлеты и квантовые компьютеры. Может, эти темы не столь близки каждому читателю, как, например, "Возбуждение в сети", но они повышают рейтинг вашего журнала - пусть у небольшой группы читателей. Однако все хорошо в меру. Две-три такие темы в год - оптимум.

Большое человеческое спасибо "Новостям", "Рознице", Кнопу (так держать!) и "Настроениям". Ради всего вышеизложенного я покупал и буду покупать ваш журнал. Но без критики, грешен, обойтись не могу.

Во-первых, прав Алексей Shat в своем письме (#232). Г-н. Козловский и сам подтверждает это в "Хвостах" номера 254-255. "Огород" крайне интересная рубрика, но не лучше ли с месяц подкопить новинки, а потом провести нас по яблоневым аллеям? А заодно высвободить время для написания новой хорошей книги. Ваши "Прогулки по ночному Чикаго" с удовольствием листала даже моя десятилетняя сестра. Или рекламо- и товародатели надеются на скорейшую публикацию отчетов? Обидно.

Во-вторых: не очень ясен смысл рубрики "Село Щепетневка". Это прекрасный материал для собственного философско-уездного сайтика в Сети, который я лично посещал бы ежедневно. Но как часть компьютерного журнала? (Вижу одно объяснение: Василий Щепетнев - любимый племянник Генерального Спонсора. Но тогда почему только одна страница?)

А теперь скромное конструктивное предложение. "Компьютерре" нужно расширить штат. Только не обижайтесь, пожалуйста, но за исключением "Тем номера", "Розницы" и, пожалуй, "Настроений" журнал похож на телесериал. Все давно знают гордого Отца Снарки, доброго, любящего внуков Дедушку Козловского, затейника Кнопа, их соседа, меланхолика-философа Щепетнева, не менее гордого, чем отец, Шипилова (хм, кстати, женщин не видно. Только голос жены Козловского за кадром. Странно).

Откройте побольше рубрик, в которые интересно было бы писать читателям. Может быть (только без рук!), рубрика с советами по настройке компьютера. Вот все ли использующие Netscape Mail люди знают, что программка Netscape Mail Notification с успехом заменяет кидание "записок" через ICQ, проверяя почту с указанной вами периодичностью, занимая в четыре раза меньше RAM, чем ICQ NetDetect Agent? Мелочь, а полезно.

Конечно, все вышесказанное не более чем мнение одного из читателей. Меня. Но, может, имеет смысл, кроме анкеты, которую вы собираетесь публиковать в номере 256 (люблю круглые числа!), повесить еще маленькую анкету на ваш сайт? Наподобие www.price.ru. Может, и писем от "плохишей" будет приходить поменьше?

Спасибо, что прочли все это. Извините, если отнял ваше рабочее время на анализ ерунды, но вы сами просите вам писать.

С уважением,

ваш искренний читатель

Виктор Никитюк

nikvic@mailcity.com

На берегу^{81}

Ветер застал меня врасплох. Я проводил глазами страницы книги, разлетевшиеся по всему пляжу, а пляж не маленький - десять километров. Или пятнадцать. "Один раз заплатил - один раз прочитал". Похоже, издатели книги бумажной близки к осуществлению заветной мечты. Мне книга досталась после жены, и вот...

На пляже мы отдыхали, а поскольку отдых в нашей семье непременно связан с чтением, я прихватил из России стопочку книг. Почитаю, думал.

Готовился я к отдыху, разумеется, загодя. Помимо покупки книг запускал поисковые машины, заглядывал на серверы www.tours.ru и weather.yahoo.com, потирал ручки, мол, развлекусь за весь год. Погоду узнал я, как позднее выяснилось, верно, а вот насчет остального интерес выходил витринный - видит око, а зуб пора лечить. Воспользоваться услугами Интернета и заказать путевочку можно было прямо отсюда, из Воронежа, и выходило на треть дешевле, нежели у местных, воронежских же фирм, но ведь потом нужно добираться до Москвы... и обратно... В другой раз.

Отдохнуть хотелось непременно на море. Берега далекие, лазурные, атлантические были не то чтобы совсем не по средствам, но чувствовал бы я там себя 386-м процессором в мире Win 95... Нехорошо.

И потом, привык не просто отдыхать, а с пользой (кушать еду - с витаминами, декламировать басню - с моралью!). Посмотреть, как люди живут, примериться.

Примерять Америку на себя или себя на Америку - дело достаточно рискованное. Хочется. Бесспорно, хочется "догнать и перегнать", но реальность подобного события в обозримое время меньше малого. Все равно что с Каспаровым матч играть. Сразу и навсегда возникает комплекс проигравшего. А вот с кандидатом в мастера или с кандидатом в ЕС - другое дело.

Лежу. Сравниваю. Примеряю.

Слынчев Бряг действительно солнечный, песку вволю, плиска дешева, болгарский килограмм персиков много больше российского, вот только с книгами незадача вышла.

Пришлось налечь на газеты, благо здесь они действительно ежедневные, безо всяких там воскресно-понедельничных перерывов. А в газетах ищется родное и близкое.

Компьютеры рекламируют не очень броско, но беспрерывно. Предпочтение отдается мультимедийным машинам с процессором Cyrix и модемом на 56К. Недурно. Цены заметно ниже воронежских. Кому и это дорого - можно купить "подновленные, проверенные и с гарантией" старые компьютеры, а купив, получить доступ "со скоростью НЛО" не только к Интернету, но и к БГнету (опять же дешевле). Поскольку БГ для меня сначала Борис Гребенщиков, затем Билли Гейтс, я не сразу и сообразил, что БГ значит Болгария. БГнет, однако. Но телефоны для связи - софийские.

В первый же день (да что день - час!) я начал допытываться, где тут можно войти в Сеть. Спрашивал и спрашивал, но всюду мне отвечали, что "нет здесь такого. В Софии или в Бургасе есть, наверное. А на Солнечном Берегу нет" - и смотрели как-то странно. С компьютерами, говорили, здесь не как в России. Россия-де страна богатая, а в Болгарии доход дает один туризм, и тот "запал". Потому компьютеров в Болгарии не так много, как хочется.

А что хочется - сомнений нет. Объявлений типа "обучение работать на ПК, Win 95 и MS Office" попадаются столь же часто, как и в Воронеже. Встречается реклама продуктов болгарских умельцев - обычно это программы бухгалтерского и складского учета. Обзоры новинок из мира игрушек с манящими цветными иллюстрациями - и все в газетах обыкновенных, рассчитанных на "простого человека". И, вместе с тем, в них же, газетах, нет ссылки на собственную страницу в WWW, нет и электронного адреса, что, право, становится непривычным.

Солнце палит, газета шелестит. Что там про Россию пишут? Если год - два назад тон был доброжелательный, то ныне все больше подковырки да скорпионы. Например, утверждают, что в России КГБ (именно эти три буквы) берет под контроль Интернет и что черные кабинеты перлюстрации пропишут у каждого провайдера.

Тут вспомнились взгляды, бросаемые на меня, когда я интересовался доступом к Интернету. Либо принимали за агента трех букв, который хочет сунуть свой нос в чужую паутину, либо, напротив, за карбонария, который, оказавшись на свободе, ищет возможности передать куда подальше какую-нибудь очень военную, экономическую или политическую тайну. За ним, как водится, тянется длинная-длинная рука, потому лучше с таким не водиться.

Впрочем, про "черные кабинеты" и "Гардиан" пишет, Да что мне "Гардиан" - "К-терра" пишет! Какой повод повосхищаться собственной проницательностью, во-o-он я когда народ предупреждал ("Опасные связи", "Зимний сон..."). Только подобного сорта проницательность стоит недорого. Всякому известно, что есть на родных просторах службы, которым ежели не унасекомить кого-нибудь, то и день напрасно прожит. Эка невидаль - перлюстрация, нашли, чем стращать. Ежели сердце, душа и белье чистые, то подвергнуться досмотру - одно удовольствие. Можно сказать, гражданский долг. Другое беспокоит, как бы эти "кабинеты" не стали тормозить и без того не особо резвую связь. Знакомый мой, пенсионер, прежде работавший на радиозаводе, утверждает, что в конце сороковых годов директивно по всей стране были утверждены для производства схемы радиоприемников с заведомо ухудшенными характеристиками - чтобы легче было глушить нежелательные программы. Другой знакомый утверждает, что телефонная сеть прежде росла медленно из-за того, что компетентные органы не были готовы контролировать большее количество абонентов. Должно быть, врет. Как это - не были? А сейчас, когда помаленьку количество номеров растет, значит, готовы? Нет, лучше не думать. Чего не знаешь, то и не болит.

Лежать надоело - гуляю. Подхожу к торговцу компакт-дисками, в надежде купить чего-нибудь особенно свеженького по части условно-бесплатного продукта. Нам в Воронеже говорят, что все хорошее отсюда, из Болгарии возят, вот я и думал по наивности, что на месте добра такого - завались.

- Не держим, - охладил продавец. - Спросу нет. Вы музыку купите.

- Мне бы чего-нибудь... мягкого. У меня компьютер скучает.

- У нас мало компьютеров, - отвечает молодой продавец (похоже, студент). - Оно, конечно, хорошо бы, но... - и опять я услышал историю о богатой России и бедной Болгарии.

Насчет компакт-дисков я и вне курорта спрашивал, да все равно не нашел. Места знать нужно. В газетах же то и дело пишут о разгромах подпольных пиратских цехов.

Через недельку лежания на песочке пришел я к выводу, что наличие в номере компьютера, подключенного к сети, становится столь же необходимым, как и все остальные "удобства". Была у меня идея приехать сюда не на две недели, а на весь сезон, месяца на четыре. Не просто валяться на солнце, а поработать, курортный роман написать. Или два. Производственные расходы - не больше, чем в Воронеже, но море, здоровая еда... Заманчиво! Компьютер можно здесь купить или взять напрокат (или, в конце концов, приобрести ноутбук). Но без доступа к сети нынче работа не в работу.

Единственное место, где я увидел компьютер - это граница.

Человек в форме взял наши паспорта, ввел данные в компьютер - медленно, двумя пальцами; с сомнением посмотрел на экран, потом на меня, покачал головой и выпустил из Болгарии.

Четвертая охота^{82}

Золотым веком истории человечества считается тот, когда пропитание добывалось охотой. Был он действительно так уж хорош, или прилагательному "золотой" мы обязаны особенными свойствами памяти, но вернуться туда, во время оно, стремится практически каждое существо мужского пола. На выходные, а то и на весь отпуск. Потому как земледелие, конечно, этап более прогрессивный и в смысле производительности превосходит охоту, но в то же время это - голый труд с утра до вечера, труд, и ничего больше. А охота! Приятно чувствовать себя вольным, удачливым добытчиком и даже, немножечко, хищником.

Собственно, охот известно три: первая, главная - на зверя и дичь, вторая - на рыбу и водных гадов, и третья, тихая - на грибы, ягоды и прочие трофеи мира растительного. Кто не удил рыбы? Кто не рвал грибов? Нет, не исключаю, есть и такие, однако жизнь их мне непонятна.

Охоту любили, охоту воспевали. Аксаков, Сабанеев, Солоухин читаются и перечитываются истинными ценителями охоты многажды; каждая строка, каждое слово увлекают за собой, возвращая дни молодости, беспечности, веселья.

С грустью должен сказать, что нынче охотой жить трудно. И не только жить - самый процесс под силу не каждому. С огнестрельным оружием, положим, сейчас получше прежнего, но дичь, дичь разбежалась, разлетелась, повывелась. Ворон стрелять зазорно, а тетерева, рябчики, бекасы, если и остались, то в таких углах, куда запросто и не заберешься. С рыбой проще. Поймать, порой, можно не выходя из города. Водоем наш воронежский и летом, и зимой манит народ, и манит не обманно: всякой рыбешкой способно разжиться, порой и большой, нестыдной. Правда, помимо рыбы чего только не плавает в волнах, потому есть ту рыбу людям обыкновенным, дюжинным не рекомендуется.

С грибами еще страшнее, просто русская рулетка и пришествие оборотней: с виду боровик, а на деле - гробовик. Число госпитализированных за лето трехзначное, и смертность тоже год от года растет. Власти даже запретили грибы а) собирать, б) продавать и в) есть. Но над каждым грибом и над каждой тарелкой омоновца не поставишь…

Изо всех охот важнейшей для меня стала охота четвертая: охота за программами, за софтом. Волнений, азарта приносит она ничуть не меньше охот классических. И везение нужно, и сноровка, и знание мест. Захватывает - целиком, как и всякая всепоглощающая страсть по определению. Трофеи не то, чтобы составляют основу существования, но скрашивают жизнь, придают ей вкус, остроту, шарм.

Совсем не обязательно искать программ нужных в приземленном смысле, программ "для еды". Главное, чтобы она зацепила, брала за живое. Хотя бы пять минут. А если попалась "для еды", полезная, помогающая работать самому или железу, - то гордость просто распирает.

Я как-то писал про знакомых, которым на старенький компьютер ставил новый, и не очень, софт. Потом долго получал письма - что это были за программы, где их можно взять.

Что тут ответить? Содержание винчестера, пристрастие к тем или иным именам - дело весьма щекотливое, даже и интимное, особенно если лицензионная чистота некоторых программ того… ну, вы поняли. Вкус у всякого свой, привычки - тоже, "что русскому здорово, немцу смерть". А насчет, где взять… Проще всего - как в старом анекдоте: "где взял, где взял… Купил!" И действительно, если программа нужна, "чтобы есть", покупка - способ самый верный и, думаю, самый выгодный.

Впрочем, речь идет об охоте, о приятном времяпрепровождении, и в этом разе вопросы нужд и выгод уходят на второй план. Не от нужды охотимся, а для утешения души.

Утешать последнюю приятнее всего в бескрайних угодьях Интернета. Всемирная Паутина! Словосочетание настраивает на лад торжественный и очень уместно для охотника. Паутина, ловчая сеть - термины охотничьему сердцу родные.

Каких легенд не ходит о заповедных уголках, где дичь непуганая, лесничих вовсе нет, приходи и стреляй, стреляй, стреляй… А зверь на ловца бежит и бежит.

Я частенько заглядываю туда. Большого зверя оставляю в покое - линия не выдержит многомегабайтной нагрузки. Но куропаток да вальдшнепов набиваю полный ягдташ. Нужно сказать, поговорка "что ни город, то норов", справедлива и для Интернета. В одном месте за программу с вас потребуют денег, да еще и вперед, в другом то же самое отдадут даром. Опять же потаенные места бывают, где и пароль подскажут, и совет дадут, как освежевать добычу, как готовить, какие коренья да приправы добавить следует. Ходи да выбирай.

А выбирать, право, есть из чего. Стада Freeware и Shareware катятся по бескрайним прериям и от отстрела не только не убывают, а, напротив, плодятся еще быстрее - версии программ обновляются не часто, а очень часто. Хорошо, если у охотника конь-огонь, свора гончих, всякие псари-доезжачие-загонщики. Или доступ в Сеть бесплатный по выделенной линии с модемом 56К. Таскать - не перетаскать, а потом, после трудов чучельника, развесить трофеи в охотничьем зале. Но если охотник из небогатых однодворцев, лошаденка так себе, с деньгами несвободно, приходится ограничиваться. Ничего, и поблизости, рядышком поохотиться тоже можно. BBS порой бывают - что сибирские реки, рыба кидается чуть не на голый крючок. Некоторым, так BBS милее Интернета, как лес под боком милее джунглей Конго. В своем лесу каждое дерево знаешь, и волков почти нет, а которые есть - опять же родные. А в Конго… Съесть могут запросто.

Хуже всего - если дома нет телефона. Модем, даже распоследней марки, недорог, а вот телефон провести…

Тогда приходится идти и покупать компакт-диск с завлекательным названием "Новинки августа - 98". И действительно, новинок там будет преизрядно, но… Не охота это. Все равно, что стрелять кабана, привязанного к дереву, или ловить рыбу в пруду рыбоводческого совхоза. Некоторым, впрочем, нравится.

А после охоты позвать друзей на рябчиков! На уху! На шампиньоны! Угостить каждого, а наутро осторожно осведомиться, здоров ли? Порой осведомляться приходится у безутешных родственников.

Но то - наутро. А сейчас, пока уха горяча и грибы шкворчат на сковородке, самое время для охотничьих россказней.

- Однажды, судари вы мои, набрал я "Интернет даром", сказал "апорт", собачка носом в землю и - вперед. Привела на сайт flying.dutchman.com, и взял я там программу "Сезам". Ах, что за программа! Ни один провайдер устоять не мог! Я из сети сутками не выходил, все охотился, охотился… А потом спохватился, надо ведь скопировать "Сезам" на дискету. Дело пустячное, вставил, нажал F 5, я "нортоном" пользуюсь, привык, знаете ли, и вдруг "Сезам" с винчестера исчез! И на дискете - не появился! Руки от волнения трясутся, взмок, сердце колотится. Что делать? Заглядываю в корзину, думаю, впопыхах не на ту клавишу попал, удалил. Пусто в корзине!

В отчаянии соединяюсь по собственному паролю, уже и неловко, приохотился-то даром, - и бегом-бегом на flying.dutchman.com. Мне вежливо - нет такого. Как нет, - кричу. А в ответ: "Позвольте вам выйти вон". И, представьте себе, вывели. С тех пор в поисках "Сезама" где я только ни бывал, в какие чащобы ни забирался. Денег извел - два состояния, свое и женино. Знающие люди говорят, что дается он в руки однажды, упустил - не обессудь. Но я все ищу, ищу…

Пишите, господа охотники!

Урожай-98^{83}

У меня опять выросли лимоны.

Последние годы я как-то отвык от подобных сюрпризов. За должное принимать стал: ежели посадил картошку, так картошка и растет, посадил репку (признаюсь, я до репки охоч) - репка, а что пшеница не уродиться может - и думать забыл. Прежние времена стали казаться ушедшими безвозвратно, начали появляться пристрастия и вкусы (не к чему-нибудь, а просто - пристрастия и вкусы), карточка "Visa" почти завелась.

И вот - плохо забытое старое: на каждом поле, на каждой делянке, и в оранжерее, и в саду - они! Желтые и не очень, большие и маленькие, но кислые донельзя, вырвиглаз.

Сижу посреди кучи цитрусовых, хватаюсь то за один, то другой плод, надкусываю - кисло! Оскомина, типун и мышцы сводит судорога. Куда мне столько аскорбинки?

Насчет лимонада советовать не спешите. Я в курсе. Делай прохладительные напитки и улыбайся, улыбайся...

Беда в том, что недостатка в лимонаде ни я, ни окружающие не испытываем. А улыбаться - это запросто. Почему не порадоваться миру? Тем более повод есть. В недавнюю знойную пору у меня очень удачно поломался холодильник. Мастера-ремонтники оказались заняты чрезвычайно, холодильники перегревались дружными шеренгами. Пришлось купить новый агрегат, истощив финансовые резервы донельзя. Вследствие этого волнения, которыми живут август-сентябрь окружающие, имеют для меня характер абстрактный, я бы сказал, астрономический: видеть вижу, а поделать ничего не могу. Масса не та, чтобы оказывать влияние на небесные светила. Остается улыбаться.

А вокруг - незримый бой. Как ни странно, в результате катаклизмов компьютеровооруженность коллег-сослуживцев крупно возросла: два доктора, с которыми приходится делить кабинет, обзавелись (все одно деньгам пропадать!) замечательными машинами на P2 и теперь тоже пытаются улыбаться. Получается не всегда. А я завидую и ругаю себя - не успел. На чуть-чуть опоздал. А теперь, даже и будут деньги (хотя с чего бы?) - все компьютерные салоны позакрывались. На дверях - "Учет", "Переучет", "Инвентаризация". Постучался я в знакомое место. Впустили - просто от скуки, побеседовать. Насчет продать - время годить, говорят. До установления ясной погоды.

Извольте. Годить тоже можно по-разному - с толком, и просто срок коротать. Если прежде вел я себя безалаберно, порой откровенно глупо, то ныне время откровенности прошло. О, ныне я мудр. Семь раз отмерил, подождал, рекламу изучил до буковки, купоны скидок выстриг, ворох литературы перевернул, по сайтам побродил, знающих людей порасспрашивал, еще семь раз отмерил, и только тогда - приобрел. И то, какой же это интерес - зачесалось и купил? Примитив. На повестке дня лозунг: "половину и потом". Насчет половины - уже выполняю: было два провайдера - оставил одного, был второй "Quake", теперь первый, и еще диск сжать можно, MagnaRam установить... и вообще, уйти в OS/2. В отшельники. Хорошо бы вдвое сократить диванное время в пользу машинного, но, кажется, начинать нужно не столь резво. Оставлю идею на черный день.

Поговорили, напоследок из старых запасов по старой же цене отпустили мне кулер, дискет коробочку и картридж для LQ-100, после чего закрылись уже капитально, замуровались. Приходи, мол, когда наладится.

Приду.

Но не каждый согласен сидеть, сложив ручки, в ожидании погоды. Осень - время, когда день кормит если и не год, то неделю - точно. А день потерянный обрекает на скудость сроком на ту же неделю. Зачем терять, спрашивается?

На днях получил я письмо от читателя-программиста, который не унывает, напротив, бурно радуется, считая, что наконец-то настал час показаться во всей красе. Забугорные программы-де за нашей явью опять не поспеют, да и цена их для многих станет окончательно недоступной, а мы - вот, рядышком, сделаем любо-дешево! То есть, не совсем и дешево, но - любо. Я порадовался за читателя, только пожалел, что пишет он "сделаем", а не "делаем" или даже "сделали". Пока сделаем, много чего перемениться может. Вдруг и опять войдем в общий поток, с ориентацией на Северную Америку, а не на Южную?

Хотя программисты - народ ушлый. Воспламенятся и сотворят! А что, времени зря люди не теряли, новейшие языки программирования изучали (я вот дальше "зыс из зе тейбл" никак не продвинусь), а некоторые, действительно, уже и делают и сделали. Но не программами едиными жив человек. Что прикажете ожидать от завода "Процессор"? Как ни напрягаю воображение, а представить продукт одноименного названия с клеймом "Сделано в Воронеже", на который я бы с радостью поменял мой Pentium 150, не могу. Зажмуриваюсь, чтобы добраться до потаенных уголков фантазии, до самых стратегических резервов, - и опять не могу! Мало того, ощущения нахлынули такие скверные, что готов, по примеру отчаянных людей, съесть эту самую страницу, если явь посрамит мой скептицизм и появится что-нибудь - наше! тридцатидвухразрядное!! и с MMX!!! Жду вашего "кушать подано!", господа с "Процессора". Заявление действительно в течение десяти лет.

Нет, программисты - они поактивнее будут. С ними на подобное не рискну. Возьмут и облегчат тяготы программным методом: ускорят, расширят и, главное, вложат ума. И не только программисты.

На днях посетила меня нечаянная радость. Еще летом обратились ко мне хорошие люди с просьбой разрешить размещение очередного романа на компакт-диске, честно предупредив, что денег не заплатят, поскольку компакт - информационно-рекламного характера и продаваться не будет. Для выставок и презентаций продукт. Обещали авторские экземпляры.

Опусы свои на дисках я видел и прежде, но вот разрешение попросили - впервые. Разумеется, я разрешил, в тех же рекламных целях: роман-то не весь, а только кусочек, малая часть, на затравку. Прошло времени всего ничего, и получаю я бандерольку с полудюжиной авторских экземпляров. Право, очень мило. Перефразируя Нейла Армстронга, скажу: огромный шаг одного человека - маленький шажок всего человечества. Дать обещание и сдержать слово - действительно, шаг огромный. То есть где-то подобное поведение подразумевается по умолчанию, но я ведь не где-то. Кабы все слово держали, то и... Нет, слишком - все. Держать слово можно и поодиночке. Держать и держаться - другого-то выхода нет. Пенкоснимателю, конечно, подобное состояние невтерпеж, но человеку основательному, человеку, стоящему на земле - привычно. Вздохнет, крякнет и - держит. Пенкосниматель ему скажет, подержи, мол, и за меня, братец, а сам дальше побежит, в погоне за пенками. Что на короткой дистанции выигрыш за ним, ясно всякому. Да и на средней, пожалуй, тоже. А вот на дальней... На очень дальней... На дальней запредельно... И там победа за пенкоснимателем? Должно быть, путают, неправильно считают.

Насчет лимонов же - задачка для основательного человека пустячная.

Плодами наполняем соразмерную емкость, добавляем известное количество сахара, дрожжей и помещаем в теплое место. Спустя отведенное время осуществляем возгонку, результат которой и принесет утешение. А то - лимонад, лимонад...

Над небом голубым...^{84}

Чем деревня бесспорно лучше города, так это звездным небом. Хороша Москва ночью, спору нет: иллюминация веселенькая, здания, умело подсвеченные, выглядят втрое красивей против дневных, но звезд толком не разглядишь. Фон мешает. Видны разве светила самых первых величин, но держатся они в вышине скромно и даже слегка смущенно, тушуясь как провинциальный отличник-медалист в приемной МГИМО. Иной свет, иной ранжир. Прежде, чтобы увидеть не отдельные точки, а - полотно, все творение целиком, идти приходилось москвичу в планетарий, нынче же и не знаю. За город, верно, и подальше, за сто первый километр.

В городах попроще красот и веселости, правда, меньше, но фон, порой, - хоть топор вешай, хоть мотопилу "Дружба". А W95 и сама повиснет. Побочные продукты химических, металлургических и прочих гигантов, а также источники всякого рода радиаций, тайные и явные, застилают взоры, слепят очи. Гиганты сейчас, правда, в простое, зато чад легковушек зело густ, противен и едок.

Иное дело деревня. Насчет радиации - кому как повезет, но когда угаснет последний огонек (а снабжается деревня электричеством по "остаточному принципу", что наскребут на донце, то и деревне), в ясную и безлунную ночь ничто не мешает видеть - мир. Вселенную. От края до края земли. Выйдешь во поле, постоишь этак полчасика, проникнешься величием природы, и все неприятности сразу представляются мелочью, величиной, стремящейся к нулю. Покой и смирение охватывают душу. Хорошо. Так бы и воспарил туда по своему хотению, прямо ко Млечному пути, воспарил и остался меж звезд, ищи, не ищи - одно.

Если глазу простому вселенная показывается, то глазу вооруженному - открывается. Кратеры Луны, кольца Сатурна, спутники Юпитера. А кометы! Почти по Андерсену невзрачное Утиное Гнездышко оборачивается не лебедем, а стаей лебедей. Смотри, не пересмотришь, жизни не хватит.

Вооружать глаза - дело не простое. Театральный бинокль, бинокль призматический, подзорная труба - вот и все, что можно было купить в благословенные шестидесятые частному лицу. Если были деньги. И если были подзорные трубы. Задешево, впрочем, получалось сделать трубу из очковых стекол плюс полторы диоптрии объектив, а окуляр - позаимствовать от микроскопа. На время. Качество, конечно, неважнец, приходилось ставить диафрагму, снижая и без того невеликую светосилу. Для особо привередливых выход был самому, ручками отшлифовать зеркало. Даже книга вышла, пособие для умельцев. Книгу я читал, но и только.

Позднее появились телескопчики "Мицар" и "Алькор", очень даже неплохие для простодушных любительских прогулок меж светилами и туманностями. Если бы не фон…

Космические аппараты позволили увидеть то, что и самые большие телескопы не позволяли. Обратную сторону Луны. Пески Марса. Помню, как газеты всей страны вышли под единой шапкой: "Люди Земли! Перед вами - панорама Луны!" - и на всю первую полосу - снимок, что передала станция "Луна-9". А потом, позже - следы "Лунохода". Долину "Маринеров" и прочие "не наши" открытия помещали на менее броских местах, но при желании можно было отыскать и их.

Сейчас же глаз горожанина лучше всего вооружать компьютером. Что туман, смог, дома, заслоняющие небо, и реклама "Петр Первый - всегда первый!". Пустяки и ерунда. Даже солнце не помеха, была бы линия чистой, просторной (у меня нет-нет, а и сузится). Все увидеть можно, знать лишь, в какую сторону смотреть следует. Впрочем, подскажут добрые знайки, AltaVista со товарищи, направят на самую ту дорогу, усадят и развернут небеса. С комментариями, табличками, графиками. Анимация опять же. Планетарий на дому, и в Москву ездить не нужно.

Можно прямиком в NASA пойти, посмотреть в небесный телескоп или узнать новости самые последние, аппаратов в космосе много, все куда-то летят, что-то исследуют, открывают. Оказывается, кольца Юпитера - это, собственно, сор, выметенный из избы, пыль, выбитая метеоритами из спутников. И пыль-то ерундовая, пылинка за пылинкой гоняется с дубинкой, а на кольца хватило. Пример рачительного отношения к материалу.

К сожалению, красоты эти уже смотрены прежде вас. Чего не выложат, того и не увидите. Выложено, конечно, много, но хочется обычно того, чего нет. Вид на Малую Медведицу со стороны Центрального Черноземья. Или вынь да подай планету Венера по состоянию на сейчас. Желаю иметь собственный, вольный, независимый взгляд на что угодно, включая космические объекты, и баста! Впрочем, и тут, говорят, есть возможность пособить делу: существует-де телескоп специально для самостоятельных астроглядов, управляемый дистанционно, по Сети. Приходишь на сайт и в порядке живой очереди получаешь доступ к этому телескопу. Задаешь интересуемые координаты и смотришь - в режиме on-line. Я, правда, там не бывал пока. Отложил "на сладкое". И без того рабочий стол открывается в бездну, порой голова начинает кружиться, и чувствую: засасывает космический вакуум. Лечу!

После походов и межпланетных экскурсий начинает разбирать досада. Чувствуешь себя бедным родственником на пиршестве науки. Еще хуже - приживалом. Не мои телескопы, не мои зонды, не мои сайты. С другой стороны, и не на мои деньги все делается, халява, плиз, - но это-то и обиднее всего. Бедность, бедность… Просто наваждение! Когда же богачество наступит? Поскорее, что ли, "Альфу" бы построили с моим паем. Чтобы не захребетником приходить, а полноценным справным компаньоном занять достойное место. На днях Северная Корея, и та запустила нечто куда-то. То ли в целях дальнейшего освоения космического пространства, то ли на страх соседям. Летает, кажется. А тут - "Зенит" с дюжиной американских спутников упал в специально на то отведенное место. Просто анти-СОИ в действии, право. Сообщили - ошибки в работе бортового компьютера. Программа не ту команду выдала. Интересно, что за программа? Страна должна знать своих "Масдаев" в лицо! Ракета с Украины, спутники американские, космодром в Казахстане, а неловко, царапает, и на душе печаль. В прибылях от полетов я, ясное дело, не участвую, зато убытки, боюсь, на меня и запишут. Секретность секретностью, а интересно, на сколько полегчал карман? И сразу начинают вспоминаться "Марсы", "Фобосы", "Бураны"…

На сбой в программе много чего списать можно. Недавно смотрел по телевизору парламентское заседание (ну, так получилось, случайно!), и там - сбои в программе. Голосовали, голосовали, а дебет с кредитом не сходится. "Это программа подсчета голосов так работает", - успокаивал спикер депутатов. Успокоил подозрительно быстро. Вникать не стали, согласились - она!

Прежде недостачу какую на мышей и крыс валили, теперь - на программы. Кто ж, мол, виноват, ежели команда на выходе - не та? Какую дали, ту и исполнили, наше дело маленькое, подневольное.

"Каждый сбой в программе имеет фамилию, имя и отчество!" - что-то похожее говаривал один нарком, фамилию которого с гордостью носил прежде целый район в городе Воронеже. Но выяснять паспортные данные полномочий не имею. И недосуг. Зачем? В жалобную книгу писать кляузу? Суета, бессмысленная никчемная суета.

Сейчас время смотреть в небо. Осень, ночи темные. Звезды - близко!

Под одной крышей^{85}

На днях коллега попросил у меня "что-нибудь для Фидо".

"Планировал подключаться к Интернету, но…"

В коротенькое "но…" (впрочем, не столь и коротенькое) каждый вкладывает свое, но… понятно всем.

"Что-нибудь" я нашел, и спустя пару дней в городе Воронеже стало Фидошной точкой больше. Соперничество сетей продолжается.

Отношения между пользователями Интернета и Фидо зачастую обрисовывают как войну Алой и Белой розы, гвардейцев кардинала и мушкетеров короля, зажравшихся буржуинов и мальчишей-кибальчишей.

Ерунда это. Пустое. То есть определенная часть Фидошников действительно считает Интернет территорией самодовольных богатеньких плохишей. А пользователей WWW пугают веригами, постом и другими прелестями монастырского устава "тех, кто сидит в пруду", изображая жизнь Фидо как нескончаемый 1984 год. Две системы - два мира, и вместе-де им не сойтись. Перегрызутся, как кошка с собакой.

На самом деле кошка с собакой под одной крышей живут довольно дружно. Куском хлеба друг друга не попрекают. Каждый занят своим делом. А отдыхают вместе.

Но…

Так вышло, что многие интересные мне люди обитают именно в Фидо. Познакомился я с ними на одном из писательских конов и, расставшись въяве, решил продолжить встречу в сети. Про то, какие сети бывают, - знать не знал, слышал только, что требуется купить и освоить компьютер и куда-то там подключиться.

Купил.

Освоил.

И подключился к WWW.

Эй, где вы все? Куда попрятались?

Никто никуда не прятался. Просто сети оказались разными. И на сервере новостей моего провайдера конференций Фидо не оказалось.

И не только моего. Вопль "как добраться до Фидошных эх" постоянно раздается в конференциях интернетовских. В ответ дают адреса, хорошие и разные, да только серверы чужаков пускают неохотно. Только-только обживешься, как объявляют персоной нон грата и - от ворот поворот. Можно подойти издалека и для разгона на dejanews.com сбегать, но, право, это не самое элегантное решение.

После очередного отсечения от чужого сервера впал я в уныние, но тут добрый человек в Санкт-Петербурге, проведав про мои злоключения, связался с добрым человеком в Воронеже, и в результате стал я в Фидо ходить через Фидо. Хожу и хожу, ручками настраиваю многочисленные конфигурации, обжегшись на молоке, дую на воду так, что только брызги в стороны, а недоумение, меж тем, растет и растет. Почему, думаю, люди занимаются ЭТИМ? С Интернетом понятно: провайдер, предоставляя доступ, таким путем зарабатывает деньги. Яснее ясного.

А владелец узла Фидо?

Какой-нибудь (а вернее, единственный и неповторимый) гениальный человек разглядел бы в данном факте зародыш будущего общества, великий почин, и вывел бы такую теорию, что конспектируй и восхищайся, восхищайся и конспектируй. Человек, битый жизнью, будет искать подвох - и непременно найдет. Я же просто поражаюсь широте человеческой натуры. Не хочет она укладываться в строгие рамки теорий, только строить бесклассовое общество или только наживать первоначальные (а за ними и последующие) капиталы. Непременно тянет заняться чем-то для души - стих сочинить, бутылку об асфальт грохнуть, вывести лиловые гвоздики. Или вот держать узел Фидо, потакая потребностям общения без границ.

Проблем перед Фидо - с избытком. Государственные учреждения вынужденно экономят. Многие домашние ноды тоже… не процветают. А тут повременка! Конечный пользователь, пойнт (который, собственно, членом Фидо и не является), оплачивать звонок для получения информации себе, вероятно, будет, но ожидать, что босс станет тратиться для перекачки мегабайт сверху, - это слишком.

Бытует мнение, что Фидо - это "Интернет для бедных". Или наоборот, Интернет - это Фидо для богатых. Богатым чувствовать себя приятнее хотя бы для самолюбия. Приятнее-то приятнее, да получается плохо. Только расчувствуешься, как и просыпаться пора. Ладно, мнений много. Если не хватает, самому придумать можно: велосипед - это автомобиль для бедных. Пиво - это водка для бедных. Кошка - это тигр для бедных. Рассказ - это повесть для бедных. Люксембург - это Россия для бедных. Последнее особенно актуально (кошка с огорчением смотрит на монитор, потом на меня, словно пытается сказать: "Чушь собачья, скорее сотри!" Шерлок, напротив, одобрительно виляет хвостом: "Что они понимают, ловили бы мышей, короткошерстные!").

Хочется в Фидо, а и боязно. Наслышаны ведь - о железной пяте модераторов, о пуританском духе конференций, о невероятно сложной настройке программ, о тотальной перлюстрации. Думается, все это - легенды. То есть истории, возможно, имевшие место быть. Где-то и когда-то.

Модераторы, старосты конференций (если таковая допускает их наличие), бывают разные. Иной спрячется в уголок, забьется на самую отдаленную точку и лишь время от времени напоминает о существовании, посылая правила и FAQ. А другой - да, показывает месторасположение известных обитателей водоемов с декабря по февраль. Так крестами и сыплет, воображая, что он - натуральный Господин Смерть. Порой народ криком кричит, а что делать? Бежать! Создавать другую конференцию! вольную! без барина-модератора. Без цензуры. Что хочу, то и пишу! Утром - на заборе, вечером - в asshole! Очень даже просто. Полная свобода (само)выражений - но в специально отведенном для того месте. Не нравится - создайте конференцию, где позволительно изъясняться исключительно языком куртуазного века, если кто-либо захочет возиться с канительным, хлопотливым делом - выращиванием конференции. Иначе умрет она, тоже случается. Туда, значит, ей и дорога. Вообще, эволюция молодой конференции - зрелище довольно любопытное. Не так давно был я свидетелем двух событий - утверждения кандидатуры премьер-министра и выборов модератора RU. ANOMALIA.

События развивались практически параллельно, порой я путал, где кончается Дума и начинается эта самая ANOMALIA. Но последняя производила впечатление более целеустремленного организма.

Сложности настройки программного обеспечения тоже весьма преувеличены. Появились пакеты, рассчитанные на избалованных г-ном Гейтсом "специалистов в другой области". Знай набирай собственные фамилию, имя и отчество да щелкай "дальше" - и дощелкаешься до желаемого.

Теперь о перлюстрации. Большой Кошачий Секрет я бы Фидо, конечно, не доверил. И Интернету тоже. Даже зашифрованный. Нет таких шифровок, которые не могли бы одолеть пытливые и настойчивые люди. Еще меньше я бы доверил секрет почте бумажной, телефону, телеграфу и банку. Но Больших Кошачьих Секретов я и не знаю, если честно. Есть такая форма почтового отправления, как открытка, и любое собственное письмо я открыткой и считаю. Надежнее - без иллюзий.

Соперничество соперничеством, но Фидо очень хочет стать Интернетом. Постоянно возникают проекты, как догнать и перегнать. Проекты хорошие, одного не хватает для их воплощения - средств. Не хватает даже на четыре листа фанеры. Тем не менее, торжество Фидо в Интернете неизбежно… путем тотального перемещения Фидошников в WWW. Можно назвать это конвергенцией. А можно - ассимиляцией. Или репатриацией на историческую родину.

Зеркало для вурдалака^{86}

Последние годы предстают нынче угасающим видением, сродни сну, постепенно исчезающему под натиском суровых будней. Причем сон, как и положено, был цветным, а будни, разумеется, черно-белые.

И вот - пробуждение.

Ладно, рубль упал. Неприятно, однако, чай, не стеклянный, рубль наш. Переживем. Но почему так холодны стали вы, компьютерные фирмы и фирмочки, еще вчера смущавшие меня предложением услуг таких, что...

Пока там еще конгресс раскачивался, решая, отменять ли запрет на продажу новейшего Pentium'а, что на 450 МГц, а они, фирмы, уже предлагали:

- Вам завернуть?

Искушение - взять, да и подорвать обороноспособность заатлантического супостата - было велико, но я промедлил. Увы. А то б гонял Quake-3 на страх Пентагону.

Было, было. А теперь?

Намедни на весь Воронеж плакался обиженный клиент одной из фирм, плакался и клялся, что он теперь клиент - бывший. Дело, собственно, житейское: позвонил он насчет картриджа для принтера, ему сказали, приезжайте, мол, ждем с нетерпением, а когда час спустя тот приехал, цена на картридж оказалась совсем другой. Совсем-совсем другой.

Конечно, за время пути валюта могла подрасти, но не настолько же. И потом, а как же купеческое слово? И прежние уверения в вечной дружбе (клиент был постоянный)? Неужели - обман? Неужели нас любили не за цвет глаз, а за цвет купюр?

Пусть так. Но цвет ведь не переменился!

Теплилась надежда, что теперь на правильные деньги можно будет купить и побольше вчерашнего. Дадут скидочку, хоть маленькую. А, впрочем, почему ж маленькую, можно и большую, все-таки - твердая валюта.

Захожу в магазин, претендующий быть "фирменным", опять понадобились дискеты (памятливый читатель удивится, сколько можно по дискеты ходить, купил бы чего-нибудь посолиднее, винчестер, хотя бы. Но винчестеры я покупаю редко, а дискеты - расходный материал), захожу, смотрю на ценник - и просто расцветаю от радости. Цена даже в рублях ниже прежней, ненамного, но ниже. Потом приглядываюсь и вяну. Прежняя-то цена была - коробочки, а теперь - одной штуки. Подобное, помню, с колбасой делали, выставляли стоимость ста граммов.

Лихорадочно пересчитываю на доллар и холодею. Неужто я пропустил нечто такое, такое...

- По какому курсу товарец-то? - спрашиваю. Отвечают. Успокаиваюсь: курс обыкновенный, октябрьский.

- А что так дорого получается?

Мне советуют использовать глаза по назначению.

Использую. И вижу, что стоимость банальной коробки дискет выросла вдвое в этих самых условных единицах.

- Позвольте спросить, почему?

Поскольку я в магазинчике был один, другие интересанты, если и появлялись, то тут же и исчезали, продавец решил меня просветить:

- Упал оборот. А деньги нужны - за аренду платить, налоги, вообще. Потому, чтобы выжить, мы подняли долларовую цену. Кому позарез, тот купит и по этой цене. А кому не позарез, вообще покупать перестал.

- Другие, они, я слышал, подешевле...

- Вот и идите к другим. Если найдете. Они остатки распродают и закрываются. А мы остаемся на рынке. Одни.

Удрученный перспективой остаться один на один с этой фирмой, я поплелся прочь - мне дискеты нужны были не позарез.

Просто по привычке заглянул в соседнюю "фирму". Та же картина. Зато в третьей порадовали, даже несколько центов выгадал против прежнего (я, будучи законопослушным подданным, покупаю, конечно, на рубли. Но пересчитываю).

- Закрываетесь? - спросил, памятуя недавние разъяснения принципов выживания.

- С чего бы это? - искренне удивились.

- Да вот, говорят всякое...

Мне посоветовали плюнуть в лицо распространителям подобных слухов.

Бежать назад, выполняя наказ, я не стал, просто подивился парадоксам "экономики переходного этапа".

Чаще и чаще приходится слышать, казалось бы, канувшее навсегда:

- Вас много, а я одна!

Полно, матушка, народ смущать. Не одна, покамест. Хотя и очень хочется гордого одиночества. В стране слепых и кривой - король.

Читал я в одном сборнике пословиц народов мира сведущую мудрость обитателей черного континента: "Чем выше забирается обезьяна на дерево, тем дальше виден ее голый зад". Общность "родового бессознательного" подтверждается и тут. Страна наша северная, обезьян не водится, рубль не вверх - вниз ползет, но голый зад и здесь остается голым.

Еще в прошлом году, когда дело - кипело, умилило меня прочитанное интервью одного руководителя южного санатория. Расписывая прелести курорта, он зазывал потенциальных отдыхающих приезжать именно сейчас, в июле, потому как в августе цены вырастут на треть. Отчего, спрашивается? Да оттого, что отдыхающих мало приехало в июне, мало будет и в июле, надо же как-то выкручиваться!

Впрочем, какие могут быть претензии? Вольно ж было верить пылким обещаниям, клятвам и прочим заверениям, на которые, по обыкновению, не скупятся в минуты романтические. А они кончились, начались будни. Каждый сам за себя. Спасайся, кто может.

События последних месяцев можно трактовать по-разному. Например, представить их зеркалом русской капиталистической революции. Согласно общедоступным источникам информации, как-то: голливудским фильмам, книжкам в мягкой обложке и оккультным изданиям, злобные мертвецы терпеть не могут зеркал. Причина подобной неприязни, по мнению специалистов герметических наук, кроется в том, что злобный мертвец, сиречь упырь или вурдалак, маскируясь под добропорядочного обывателя, проецирует вполне приемлемый образ непосредственно в сознание вероятной жертвы, но стоит той ненароком увидеть незамутненное пси-полями отражение, как сразу распадающаяся плоть и обнаженные участки скелета откроют жуткую тайну самому простодушному персонажу ужастика.

Но до той поры... До той поры вурдалак предстает и перед героем повествования, и перед завороженным зрителем-читателем вполне пристойным образчиком homo sapiens. Правда, нет-нет, а и сверкнут алым огнем очи, чмокнет особенно длинный язык, да нервно приподнявшаяся губа явит взору саблевидный клык, но герой успокаивает себя и нас: помстилось.

Так, успокоясь, в счастливом неведении и двигается он к неизбежному финалу, и только музыка за кадром пытается остановить его, снять злые чары, но глух герой к музыке, не слышит ее...

Мы-то думали, что окружают нас живые, бодрые, растущие организмы, все, мол, хорошо, все под контролем, а зеркало показало - упыри! То есть, конечно, не все упыри, может быть, даже меньшая часть оказалась в упырях, но все же, все же... Вурдалачество - штука чрезвычайно заразная. Без каждодневного кровопийства злобные мертвецы существовать не могут никак. Присосутся, и разбухают, разбухают. А те, к кому присосались, обращаются в упырей второго порядка...

Надеялся, экономический курс, оказалось - дорога упыря. Надеялся, деньги, оказалось - и говорить срамно. Надеялся на отношения государства и гражданина, оказалось - опять срам и непотребство.

А нечего было надеяться! Добром мертвецы не отпустят, еще долго цепляться будут, норовя прокусить артерию. Такая у них природа, у вурдалаков. Без боя, видно, не обойтись. Сейчас полезно чеснок посадить, да побольше, серебра поднакопить тоже не помешает, но главное - чаще самому смотреться в зеркало. А то, неровен час, такое утром откроется...

Явление киборга^{87}

Недавно очередная сказка сделала очередной шажок к тому, чтобы стать былью: контакт человека с машиной вышел на новый уровень. Команды отдаются буквально усилием воли: электроды, связывающие человека с компьютером, имплантированы непосредственно в двигательный центр головного мозга. Полностью парализованные, лишенные речи люди получили возможность перемещать курсор по экрану монитора. Что это означает, понятно любому труженику мыши.

И сразу послышались возгласы: как это они, ученые, смогли сотворить этакое? В смысле - посмели? Негуманное отношение к беспомощным людям! Новый Франкенштейн! Отсутствие чувства долга перед Человечеством!

Возмущаться моральной безответственностью и умственной распущенностью просто. Никаких специальных знаний для того не требуется, денег - тоже. Дешево и сердито - выдвинуть закон о соблюдении этических норм в биологической науке или декларацию провозгласить на ту же тему.

Вспоминаю старый анекдот. Колхозное собрание, председатель зачитывает повестку:

- Вопрос первый - ремонт забора, вопрос второй - построение коммунизма. Поскольку досок для ремонта нет, переходим сразу ко второму вопросу.

Досок на отечественную науку нет. Поэтому нужно доказать себе и всему миру, что виноград - зелен, отравлен и для здоровья смертелен. Хотя законы и декларации принимают (и даже уже приняли) те, кто клонировать могут, мы, как всегда, ищем особый путь.

- Киборги - это очень страшно, - пугают сведущие люди. - И они вот-вот придут. Вчера клонирование, сегодня вживляют компьютер, а завтра, глядишь, Терминаторов, как сосиски, начнут штамповать. Кошмар!

- Разве?

- Так ведь - идеальный солдат! Запрограммированный, вымуштрованный, нашим военным да такого солдата, что получится?

Пугатели либо передергивают, либо не знают наших военных. Не нужен им идеальный солдат, совсем не нужен. Даже если технология упростится донельзя, все равно закон Ломоносова-Лавуазье обойти не удастся. Вырастить семьдесят килограммов мяса и костей - это как же потратиться придется? Бюджет не потянет. У нас не киборгов - свиней растить убыточно, да что свиней - и золото с нефтью, плачутся, добывать безвыгодно. А тут - киборги. Зачем, если солдата обыкновенного можно получить совершенно бесплатно, даром. Более того, призыв - он многих кормит, и как кормит! С киборга же что возьмешь, если он служить рвется согласно программе? А на службе... Идеальный солдат, действующий строго по уставу, в полку житья не даст никому.

Недавно вздумалось мне попробовать сочинять играючи - то есть писать роман, подглядывая в "другое окно". По совету опытных людей, нашел "ролевую" игрушку, они самые для писательства подходящие, и попробовал запустить.

Как бы не так!

Сначала она потребовала убрать менеджер дополнительной памяти, потом отказалась работать "in virtual 8086 mode", затем "in protected mode", после чего снисходительно предложила создать загрузочную дискету. Создала, но тут же пожаловалась на недостаток памяти! В конце концов, разумеется, я программу ублажил, но сочинительский запал иссяк, и настроение пропало совершенно. Творческий союз не сложился. Не судьба. Так ведь напишется роман, не напишется - мир не перевернется. Что мир - лист сухой и то не перевернется. А если киборг получит приказы от лейтенанта, сержанта и дедушки, и все они будут противоречить как уставам, так и друг другу, что тогда? Синий экран с сообщением о фатальной ошибке? Действительность армейская такова, что зависать он будет постоянно. Киборг висит, а служба идет. Хотя не исключаю, более того, уверен, что в хитрых учреждениях разрабатываются перспективные планы, изучается зарубежный опыт, проводятся эксперименты на морских свинках, и при соответствующем финансировании когда-нибудь пара-тройка экспериментальных экземпляров, выпятив грудь, рявкнут слаженно: "здражлавашбродь!" Только стоить они будут дороже танка.

На самом деле киборги уже пришли. Мы-то ждали знамений или, по крайней мере, широчайшего оповещения. Молнии, гром грохочет, клубы дыма, запах серы и озона - если явятся там. Или гимн, после которого гулкий голос торжественно вымолвит: "Работают все радиостанции..." - с последующим всенародным ликованием - здесь.

Случай с вживлением электродов в мозг привлек внимание в силу драматических обстоятельств: операция, парализованные больные, но постепенная, эволюционная киборгизация пришла незаметно, нечувствительно - как приходит зрелость, а за ней и старость. Часы и очки стали вещью обыденной и малозаметной, без одежды даже и неприлично показаться в обществе, в глаза бросается не ее наличие, а отсутствие. С той половиной мы - сжились.

Знакомый предприниматель (тот, что стремится к купечеству третьей гильдии), похлопывая по системному блоку, говорит:

- Бухгалтер, помимо прочего, чужой человек. Всяко может повернуться. А когда все-все до последней копейки, до шоколадки - у меня, и спится спокойнее.

В компьютере означает для него - "у меня".

Или вот интеллектуальное партнерство. Я как-то писал о мрачной перспективе шахматных состязаний, о возможности потаенной связи игрока и компьютера. Насколько это распространено, сказать не могу, знаю наверное лишь о соревнованиях по переписке. Но недавно прошел матч двух ведущих шахматистов мира, которые использовали шахматные программы явно, открыто. Возможно, это лучший выход - соревнование тандемов. Кстати, Каспаров поначалу помощью программы пренебрегал - и противник вышел вперед, но потом чемпион стал согласовывать свои действия с кибернетическим союзником, и игра пошла.

Впрочем, на таких условиях и я бы не выглядел бледно. План взаимодействия прост: не мешать! Кибернетическая часть пусть себе думает, а я буду вилку в розетку вставлять, пыль протирать, фигуры двигать, руки пожимать и за призовые в ведомости расписываться. Последние поделю честно, половину - себе, половину - на апгрейд.

Стращают появлением у спортсменов особенных органов, наподобие железной руки Терминатора. И утащит эта рука весь олимпийский спорт в черные тартарары "звездных войн". Нашли чего бояться! Гец фон Берлихинген задолго до Терминатора удивлял своею рукой народ, и ничего, обошлось.

Киборгизация принимает форму "дистанционного дискретного симбиоза" (захотелось выразиться умно, учено, и я-де не лыком шит. Открыл "Словарь иностранных слов" и - выразился). Совсем не обязательно соединять нерв с электродом намертво в одном синапсе, помимо всего усложнится и апгрейд: сегодня электрод выполняет функцию однокнопочной мыши, завтра - трехкнопочной, дальше, глядишь, и на клавиатуру потянет, что ж, каждый раз трепанацию черепа делать? Он, череп, покуда не железный туда-сюда пилить. Но когда я подсаживаюсь к машине и пальцы касаются клавиатуры, наступает контакт.

Ближе. Еще ближе.

Стремление к слиянию с ним видно в отзывчивых мышках да джойстиках, во всяких хитрых шлемах, а в самом недалеком будущем обещают появление новшеств, полностью преобразующих не только интеллектуальную, но и интимную жизнь белкового компонента киборга. Инкубы и суккубы придут на смену крестьянской лошадке!

Кого позовем, те и придут.

Я вам пишу...^{88}

До самого последнего времени положение было простым, устоявшимся веками: писатель пописывал, читатель почитывал. Конечно, читателю писать не возбранялось, отнюдь, но - морока. Перо очинить, чернила развести, бумагу сыскать, опять же марка денег стоит... Впрочем, деньги - вздор, отвращало другое. Зазря писать не хотелось. Мучиться, ночь не спать, чтобы выдавить извечные четыре строчки, а чего ради? Душу отвести? Так и проще можно, безо всякой чернильной мороки. Нам ли не знать!

Как-то знакомый писатель посетовал, что вот издал восемь книг прозы и стихов, а читательского письма так ни разу и не получил. Книжки этого писателя я в библиотеках встречал. Довольно потрепанные, а подобное состояние - вернейший знак читательского интереса. Но - не получил. А куда, собственно, писать? На деревню, дедушке? Можно, конечно, и в адрес издательства, да ведь - сгинет!

Почта электронная сблизила. По крайней мере, из дому выходить не нужно, калоши искать или зонтик, а если пишется на службе, не отрываясь от трудового процесса, так и вовсе замечательно, время коротается. По крайней мере, электронные письма я получаю преимущественно в рабочие дни недели. Получаю, читаю и отвечаю.

Открою Большой Писательский Секрет: письма литераторы любят только с критикой комплиментарной, типа "Позвольте откровенно: Вы великий человек, Король!" После подобных признаний не крылья - ракетные двигатели отрастают, килобайтаж как на дрожжах пухнет. Хорошо! Другие письма расспрашивают о творчестве, и - вообще, кто ты, собственно, такой? Существуешь ли на деле или так, выдумка? А ежели существуешь, то чем занимаешься, помимо колонки?

Кое-что читатели могут узнать из "Компьютерры on line", но не все же - on line, многие читают "Компьютерру" вещественную.

Отвечаю раз и навсегда. Я - Щепетнев Василий Павлович (отчеством тоже интересуются), с женой, сыном, псом и кошечкой обитаю в городе Воронеже. Помимо "Села..." пишу много чего, за последний год издано на бумаге: рассказ - один ("Позолоченная рыбка"), повесть - одна ("Марс, 1939 год"), роман - один ("Седьмая часть Тьмы"). Сейчас работаю над второй книгой готического романа "Черная Земля". Врачебная специальность - дерматовенеролог (а уж никак не гинеколог), но единственный совет болящим - обратиться к врачу "вживую". Хобби: издаю со товарищи Интернет-журнал фантастики "Rara Avis". Мой e-mail - в каждом "Селе", фидошный адрес (особо спрашивали!) - 2:5025/77.46, адреса реального не указываю, потому что отвечать на письма бумажные не имею возможности, не по средствам, а не отвечать - неловко.

Ну, ладно. Третьи письма - с критикой неприятной. То агентом Антанты объявят, то просто - недоучкой или графоманом... Поплачу, да и успокоюсь. Потом, можно же сделать вид, что никакого письма и не получал. Выбросить поскорее в корзину, да и саму корзину тоже - выбросить.

Хотя с недавних пор читатель может свои претензии высказать публично. Захотел и высказал, "кому в бровь, кому в глаз", на выбор, тут выбросить не получается. Добрые слова вдесятеро больше греют, да ведь не только добрые попадаются. Обзовут как-нибудь, "пепсом", например, - сидишь и гадаешь. "Должно быть, французское слово. А черт его знает, что оно значит. Еще хорошо, если только мошенник, а может быть, и того еще хуже..." Досадно - страсть. Хочется ведь на всех угодить, каждому милым казаться. Ночи не сплю, ворочаюсь и думаю, думаю... Как бы такое написать, чтобы - каждого умаслить.

Вот, к примеру, интересуются количеством подключенных к Интернету в городе Воронеже. Написать, что ли? Труд не велик, провайдеров коммерческих у нас мало, схожу. Впрочем, лень. Письмо напишу или позвоню. Так, мол, и так, сколько через вас человек подключены? А зачем знать, спросят. Вот, отвечу, про вас в "Компьютерре" писать буду, есть-де провайдеры в русских селениях. Какое-нибудь число да назовут. Потом, правда, есть и некоммерческие ниточки (на канал пока явно не тянут, а впрочем, это вчера не тянули, а нынче...) - университет, политехнический институт (пардон, - академия. Или тоже - университет? вот и узнаю, кстати), вдруг и польза особая выйдет, дадут от щедрот пробный login и password (Интернет, к сведению гг. читателей, у меня не казенный, кровными плачу и плачу, с ударением на оба слога). Ну, хорошо, встану с дивана, позвоню, узнаю и напишу. А дальше? Совсем, братец, скажет другой читатель, ты того... плох. Верно, исписался. Спросить провайдера о количестве абонентов каждый может, особенно в этом, как его... Воронеже! А в Урюпинске, или там, Москве, - что мне за дело до ваших провайдеров? Ты бы, душа моя, что-нибудь в общемировом масштабе! Об новых процессорах, что ли...

Действительно, трудно, что ли? Посмотрю, что там в ящик бросили, и напишу:

Напишу, а другой в ответ обвинит в полном отрыве от действительности. Какой такой апгрейд после августовского наступления на грабли? Тут коробочку дискет (никуда не деться от дискет!) не знаешь, на что купить! вот когда-то ты про шахматы писал что-то, про них - можно!

А что, шахматы я люблю. У меня - первый разряд, забыл указать. Сделать, что ли, обзор новых версий? Как раз Chessmaster 6000 вышел, любопытная программка, totum factum, на все руки мастер. Ну, и про другие тоже упомянуть можно, вон их сколько в директории CHESS навалено: Genius, HIARCS, MCPRO, FRITZ, GMV, Virtual Chess, PowerChess... Заодно и узнать, как родимые "Кентавр" и "Дракон" поживают. Или про то, что до сих пор играют по переписке в "Интернете", например, на www.eics.com/iecg. Должно быть, люди железной воли. Я, имея в распоряжении когорту виртуальных гроссмейстеров, вряд ли удержусь, в критической ситуации непременно за советом обращусь.

Да кому они нужны, шахматы! Может, про шашки, карты и прочие игрушки написать, про Grim Fandango или там UltraCorps... нет, с этим в "Game.EXE" лучше... и потом, одного-двух я усахарю, а остальные? Надо писать так, чтобы утром на каждом рабочем месте человека спрашивали:

- Читали Щепетнева? Нет? Бегом в "Роспечать" и, покуда не прочтете, не возвращайтесь!

Об чем бы, действительно, написать, чтобы - каждого? Полно, али я не фантаст? Поднатужусь, и... и...

Вот, к примеру. Один отставник-полковник спецслужб в доверительной беседе сообщил мне, что известная компания, производящая программное обеспечение, с первых дней основана была на средства наших спецслужб, и владелец ее - не богач из богачей, а подставное лицо. Во всех продуктах этой компании скрыт "черный код", что позволит в один прекрасный день "Д" парализовать информационные системы вероятного противника. А самое интересное, миллиарды, полученные в результате деятельности этой компании, идут на финансирование другого проекта спецслужб, с кодовым названием "Ночная Стража", о которой читателю будет поведано в следующей колонке. Если на автора спецслужбы не рассердятся и он останется жив.

Главное - имен не называть, тогда, вроде, не вранье, а - популярная журналистика получается. Решено, так и напишу, если жив оста...

Ярмарка нянек, или Шахматный университет миллионов^{89}

В очередной раз убедился - не буди лихо, пока оно тихо. В прошлой колонке написал я о желании сделать обзор шахматных программ. Написал для примера: мол, и я бы мог пользу принести, кабы захотел, решать пример не собираясь нисколечко. Не моя-де ниша. А буквально на следующий день (после написания, не публикации!) звонит товарищ с просьбой порекомендовать что-нибудь для сынишки, которому вдруг загорелось стать чемпионом.

- Со мной играть - только руку портить. Уж посоветуй - чтобы сильная, не заумная и толково учила...

Судьба!

Цель, которую ставили создатели шахматных программ, - победить чемпиона мира, - достигнута. Finita? Как бы не так! Чтобы соревнование продолжалось, нужно дать окрепнуть проигравшей стороне - человеку. И сейчас шахматные программы этим и занимаются - готовят белковых мастеров. Новая цель - "всемерная популяризация шахматной игры среди широких масс населения".

Программ много, на любой вкус и достаток. И действительно, какую выбрать? Сразу семь? Боязно за зрение.

С потребительской точки зрения имеющееся многообразие следует хоть как-то классифицировать.

Начну с корифеев - "Fritz", "Genius", "Hiarcs", "MCPro", "Rebell"; среди них пристойно выглядит и отечественный "Дракон". Сильны они, спору нет. Качественный скачок наступил в середине девяностых, когда их шахматная мощь достигла 2450 пунктов коэффициента Эло при классическом контроле времени. Это - уровень хорошего мастера. Сейчас прирост количественный, причем количества не так и много, от версии к версии мощь возрастает на 10-20 пунктов.

Программы эти сродни болидам "Формулы-1". Ничего лишнего! Работать предпочитают в DOS, размера самого небольшого, безо всяких украшательств, трехмерная доска - и та не всегда есть. Рассчитаны на тех, кто ради силы готов мириться с аскетичностью, на шахматных профессионалов, честолюбивых кандидатов в мастера спорта, собственно мастеров и, разумеется, гроссмейстеров.

Неутомимый, неподкупный, неболтливый аналитик, въедливо ищущий дыры в, казалось бы, безупречных заготовках, спарринг-партнер, не дающий расслабиться, режущий правду-матку в лицо - и всего за 50-80-100 долларов!

Обыкновенных любителей "профессиональные" программы могут учить шахматам лишь одним способом - смертным боем. Начинающему шахматисту выбирать спарринг-партнера среди них столь же похвально, как начинающему боксеру - чемпиона-тяжеловеса. Череда моральных нокаутов способна отвратить от шахмат надолго, если не навсегда. Но для сильных духом...

Сам я играл с большинством из них. Время от времени делал ничью. Пару раз даже выиграл - впрочем, брав ходы обратно. Ничего...

Вторая группа - программы развлекательные, бьющие на эффект. Порой добрые люди разыгрывают костюмированные представления - "живые шахматы", в которых есть королевы и рыцари, поединки и смерть. "Battle Chess", "Terminator 2 - Judgment Day Chess War", "Chess kids" и им подобные позволяют наблюдать представление хоть ежедневно - в интерьерах "Звездных войн", "Терминатора", "Юрского парка" - да где угодно. Порой представления эти забавны и не лишены остроумия - если смотреть единожды. Но играть постоянно... Тормозит и отвлекает. К тому же если вашему ребенку понравятся битвы, то, скорее всего, из шахмат он плавно погрузится в "Doom".

И наконец, третий вид программ - домашние тренеры и шахматные школы. Они, действительно, стараются обучить шахматной премудрости во всех ее проявлениях, - начав с азов, "кто куда ходит", переходят к усвоению тактических приемов и дальше - к вершинам шахматной стратегии. Работать они стараются всяк на свой манер: например, в "Kasparov's gambit" Гарри Кимович из специального окошка смотрит и комментирует вслух партию за партией, пока вы карабкаетесь вверх по лестнице, ведущей вверх (что для нынешних лестниц - редкость), мимо Неандертальца, Сталина и Мао Цзедуна - к Эйнштейну и самому Каспарову. Учить берется и Джеймс Роберт Фишер ("Bobby Fisher Teaches Chess"). Есть еще "Championship Chess", "PowerChess" и многие другие.

Особо стоит упомянуть компанию Mindscape, которая, похоже, вознамерилась стать в шахматном мире тем, чем стала Microsoft в мире обыкновенном. За двенадцать лет пройден путь от скромного "Chessmaster 2000" до хита 1998 года "Chessmaster 6000". Это уже не школа, а целый университет. Курсы лекций, шахматная энциклопедия, солидная база данных, выход на шахматные серверы, учет и контроль успехов подопечного, имитация стиля игры лучших шахматистов всех времен и народов, дебютный тренинг и прочая, и прочая, и прочая... Характерны и запросы к "железу". Если "Hiarcs" умещается на дискете и работает практически на любой машине, то "Chessmaster 6000" просит быстрый Pentium, видеокарту покруче, памяти побольше, да и места на диске займет изрядно - причем основной объем останется на двух компакт-дисках. Стремление "быть всем" даром не дается!

Что влияет на силу программы? Анализ позиций проводится путем полного и выборочного перебора. Выборочный перебор обыкновенно ведется на глубину в шесть - двадцать полуходов, оцениваются форсированные варианты и те, которым отдают приоритет составители программ. Полный перебор, как его ни ругают, вносит основной вклад в игровую мощь. Одна и та же программа, играя сама с собой на глубину "один ход полного перебора плюс десять ходов выборочного" против "три хода полного перебора и ни одного хода выборочного", проиграет вчистую (проверено на "Chessmaster 5000", соотношение 0:10).

Следовательно, чем больше позиций оценивается, тем лучше? Не обязательно. Имеет значение качество оценки, совокупность параметров, по которым она оценивается. Можно считать только материал, а можно - еще и оценивать безопасность своего короля, возможность атаки на короля противника, владение центром, наличие пешечных слабостей... Ясно, что количество рассмотренных позиций во втором случае будет много меньше, но я бы знал, на кого поставить последнюю (июньскую) врачебную зарплату.

При прочих равных условиях, разумеется, количество рассмотренных позиций является главным фактором, определяющим шахматную силу. Отсюда - чем быстрее процессор и чем больше объем ОЗУ, тем сильнее играет программа.

С процессором - очевидно. Правда, к великому сожалению, увеличение производительности в десятки раз дает прирост шахматной силы всего лишь на несколько процентов: если на 386 DX40 расчет идет на глубину в семь полуходов, то на Pentium II 233 - на восемь.

Поскольку к одной позиции можно прийти разными путями, оцененные позиции заносятся в особые hash-таблицы, размещаемые в ОЗУ, чтобы меньше делать зряшной работы. Особенно заметен эффект таблиц в анализе, когда на ход отводится час - другой времени.

Чтобы выжать из программы все, на что она способна, запускайте ее в той оперативной системе, для которой она разработана. DOS - так в DOS и идите, если Win 3.1, то в Win 95 она работает на 10-15 процентов медленнее.

И, наконец, последнее. Крайне желательно знать английский язык. Или пригласить программу - учителя языка.

Как говаривал один известный шахматист, "учиться, учиться и учиться!"

Письмоносец^{90}
Роскошь человеческого общения

Есть две новости - одна хорошая, а другая - не для всех хорошая. Начну с первой.

Хорошая новость состоит в том, что Анатолий Левенчук не прав, когда проводит аналогию между апгрейдом и наркоманией. От наркотиков, как известно, люди дохнут, а от апгрейда - не дохнут. Я, например, очень зависим от колбасы. Так что же, прикажете потребление колбасы считать разновидностью наркомании? Нет, апгрейд - дело богоугодное, как и любой другой физиологический здоровый процесс. А кто не занимается апгрейдом, тот ведет нездоровый образ жизни.

Теперь новость вторая.

Я о киборгах знаю еще кое-что, чего Василий Щепетнев недосказал в своем "Явлении Киборга". Дело в том, что киборги должны пользоваться у женщин гораздо большим успехом, чем обычные мужчины. И это наводит меня на грустную мысль о том, что скоро мы, мужики, исчезнем как класс и динозавры. И останутся кругом одни лишь Терминаторы.

Надеюсь, не сильно отвлек своими вестями от компьютера?

С уважением,

Михаил Астапчук

Минск

Вопрос у меня к вам не новый: так будет ли, наконец, выпущен CD с электронными версиями журнала "Компьютерра"? Вас уже несколько раз спрашивали в рубрике "Письмоносец", а вы конкретно ответить не можете "да" или "нет". То у вас там форматы HTML и PageMaker разные, то еще что-нибудь. Уже и в анкету этот вопрос включили (я думаю, мало людей, кто сказал "нет"). Так что напишите, будет ли выпущен CD-ROM.

Да, кстати, почему я это пишу?

Лично у меня есть все номера "Компьютерры" за три года (то время, сколько я ее читаю). А некоторые читатели пишут вам, что ваш журнал у них в городах тяжело достать. И еще я слышал, что электронная версия "Компьютерры" больше бумажной. Вот это меня не радует, так как Интернета не имею. А вообще, в конце года, наверное, можно выпустить один CD-ROM. Другие журналы сейчас каждый номер стараются с сидюком выпускать, а вам один, и в год, и не с каким-то демошным софтом, а электронные версии журналов. Да, кстати, за границей вообще не принято компьютерный журнал выпускать без CD. Но у нас не заграница, поэтому хотя бы один CD в год, и чтобы информации на нем было побольше, чем в бумажном варианте. Но все равно, вы и ваш журнал самые лучшие.

С уважением,

Евгений Соловьев

Королев, Московская обл.,

P. S. Если будете отвечать, то напишите конкретно "да" или "нет". И если "да", то когда и где, и если "нет", то почему.

От редакции: Уважаемый Евгений, отвечаем конкретно: "да" или "нет". "Да" - если удастся сделать этот проект коммерчески выгодным. И "нет" - в противном случае.

Когда: может быть, уже в январе. Где: РФ, Москва, 2-й Рощинский проезд, д. 8, издательский дом "Компьютерра".

До кризиса планов у нас было громадье: планировали даже выпуск приложений с компакт-дисками. Сейчас, естественно, прыти поубавилось. Но - есть.

Здравствуйте, Евгений (извините, отчества не знаю).

Письмо это есть результат длительного анализа, и, думаю, вы не сможете его опровергнуть. Несколько лет назад в вашем письмоносце Андрей Шипилов, отвечая на письма, сказал, что никакого Козловского нет, что это собирательный образ вроде Козьмы Пруткова.

Это, конечно, неправда. Но вот что касается самого Шипилова, я думаю, что такой виртуальный персонаж в вашей редакции все-таки есть. Я тщательно изучил ваши журналы за последние три года и вот что скажу. Я вполне допускаю, что в природе существует человек-энциклопедист, который способен с одинаковой легкостью писать грамотные статьи и по эргономике, и по экономике, по музыкальной грамоте и по нанотехнологиям, по компьютерам и о политике, по лингвистике и по веб-дизайну, попутно давая анализ современных психологических школ. Но, друзья, про стиль-то вы забыли. Вы же писатель, Евгений, и должны знать, что каждому человеку присущ свой уникальный язык и стиль письма. Статьи же на все эти различные темы, подписанные фамилией Шипилов, совершенно различны по стилю, по используемым выражениям и примененным литературным штампам, так что не надо быть экспертом, чтобы понять: они написаны разными людьми. Готов поспорить, что статья о вредности компьютера была написана Вассерманом, а статью о структурном сравнении русского и английского языка писал Денис Викторов. Он же написал и об инстинкте территории. А вот шипиловские статьи о повременке, нанотехнологиях и трудоустройстве явно принадлежат перу Кузнецова. О звукоряде - это или ваше, или Белунцова, скорее всего, ваше. Об НЛП - затрудняюсь, скорее всего, штатный психолог вашей редакции, очень уж много специфических жаргонных словечек, непрофессионалу неведомых. Ну как? Возможно, я где-то и ошибся, но наверняка в одном-двух случаях, не больше. И еще несколько косвенных свидетельств. Взгляните на фото Шипилова в журнале. Фон-то явно из библиотеки "Фотошопа". А на обложке вашего порнономера "войди в меня" виден явный монтаж. Голова-то та же самая, что и внутри журнала, - тот же наклон, поворот, освещение, - только приделана к другому туловищу. Да и какой зам главного редактора согласится, чтобы его опубликовали на обложке такого номера? И наконец, какой солидный еженедельник будет отмалчиваться, когда одного из его руководителей каждый день пинают на страницах "Вечернего Интернета", причем пинают глупо и не по делу. Вы ведь куда как при меньших наездах такой шум поднимали! А здесь - молчок. Разве это не говорит о том, что образ Шипилова как раз и есть тот самый Козьма Прутков, которого вы очень неплохо придумали. Ну что, угадал?

Андрей Хитров a.hit@usa.net