Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008

Америка на соседней улице.^{91}

В полупустом троллейбусе было темно и холодно, но оттепель смыла изморось с окон, и можно было смотреть на улицу. Впрочем, снаружи была та же темнота. Фонари горели с пятого на десятый (потому что улица почти центральная, сверни в сторону - так не горят вовсе), а снег, падая на асфальт, быстро превращался в черный, скользкий и очень грязный лед.

- Гляди, Америка! - женщина, сидевшая впереди, радостно толкнула в бок спутника.

Америкой явились три павильончика, залитые светом, теплом и товаром. Товар, конечно, был самый простенький, в одном - бакалея, в другом парфюмерия, в третьем всякого рода газеты, журналы, книжечки да тетрадочки, но смотрелось все довольно приятно. Изобилие, порядок, чистота.

Бродвей, чистый Бродвей. Или Лас-Вегас.

Женщина Америку, конечно, видела, если и не наяву, то в кино или по телевизору, но очень хотелось представить, почувствовать ее - рядом, чтобы рукой дотронуться.

- Булыжника ей, Америке этой! - ответил ее спутник.

- Ну, зачем? Красиво ведь:

- Затем!

Думается мне, что пролетарский булыжник пожелали Америке не потому, что она пришла и воцарилась. Булыжник - за то, что не пришла.

А ведь звали. И, верилось, обещала придти.

Как славно все начиналось! Казалось, всего-то и требуется - поступиться принципами. Утром принципы - вечером стулья, то бишь богатство, вечером принципы - утром богатство.

Долго упирались, негодовали, топтали ногами, каменели лицом, но - поступились. Те, кому положено. Уж больно хорошая машина "Мерседес".

Пришел вечер, пришло утро, а богатства как не было, так и нет. Кто-то, конечно, богатеет, но на их фоне собственная бедность кажется еще нестерпимее.

Какое-то время надеялись, выискивали приметы, сверяясь с численником. Пошла, родимая, пошла! Центрами кристаллизации представлялись вывески во славу американской газировки. А бутерброды по-американски да картошка по-американски просто брали за живое.

- Американец, он умный! Или там немец какой, японец или швед! Придет, возьмет завод в свои руки, и заживем, наконец, как внукам прадеды желали!

Но умный американец в Воронеже пускать корни почему-то не торопился. Заглядывал иногда, и по щедрости душевной делился советами.

- У вас могут быть отличные урожаи. Нужно только делать то-то и то-то, - говорил крупный специалист из штата Айова. - А чтобы коровы давали больше молока, их нужно лучше кормить.

Кормить... Удивил. Неужто мы не знаем, что сытая корова даст куда больше, чем два сегодняшних литра молока? Ежели бы этот американец сам наших коров и кормил, да корм из Америки с собою привез, тогда бы мы ему спасибо, может быть, и сказали. А то нашелся - советчик!

Но когда большой пакет акций большого воронежского завода купил известный "Philips", народ всерьез собрался менять жизнь к лучшему.

- Этот не выдаст, - уверяли друг друга обрадованные воронежцы. - "Philips" - это голова! НадЈжа! С умом дело поведут, заживем, ребята!

Особенно, почему-то, радовались чиновники. Действительно, неудобно получалось - в других городах совместные предприятия, инвестиции, презентации, "Мерседесы", а у нас - хоть шаром покати. Воздушным, большим. Или даже дирижаблем "Гинденбург".

Надежда сбылась сказочным образом, только сказка оказалась про неразменный пятак. История темна и загадочна, но бежал "Philips" с земли воронежской, отдав до единой все купленные на кровную капиталистическую валюту акции в уплату налогов да штрафов. Областное руководство объяснило, что все происшедшее - провокация гидры капитала, таким-де путем "Philips" хотел устранить наш завод, как опасного конкурента, и лишь благодаря недреманному оку провокация эта не дошла до грустного и гнусного финала.

Сравните сказки немецкие и сказки русские. В немецкой герой изо дня в день расчищает поле от камней или корчует пни, и труд да упорство всегда вознаграждаются - новым полем, еще большим. В отечественных же герой совершает подвиг мгновенный и тем обретает право лежать на печи или идти в кабак.

Сделать все рывком, на раз - это мы можем. Итог, правда, не всегда радует. И приходится сидеть в тени дубрав да восхищаться долготерпением русского народа.

Пассажи о долготерпении представляются мне самообманом, основанном на подмене понятий. Не очень лестное слово "покорность" заменили положительным: "терпение". На самом же деле терпения, способности изо дня в день делать свое дело, защищать его, если нужно - судиться и рядиться, зная, что результат будет не нынешним вечером и даже не следующим утром - дано, увы, не всем. Совсем не всем.

"По щучьему велению, по моему хотению!" Наше дело - хотеть. Даже велеть должен кто-то. Щука, варяги, АСУ, международный валютный фонд, друг Билл.

Почему так радовались, так ждали АСУ? Да потому, что системы были - автоматические! Раз потратимся, поставим, а уж они сами пусть думают, как им обустроить Россию, без нас.

Потратились и поставили, но автоматического обустройства в масштабе страны не получилось.

Ничего, замах скорректировали, умалили. Начнем ab ovo, со своего письменного стола. Но чтобы - само! Непременно само!

Коллега решил получить ученую степень, а для этого - написать диссертацию. Долго расспрашивал "про компьютеры и про Интернет", потом купил весьма приличную машину, походил на курсы, книжку толстую прочитал...

Встречаю на днях.

- Я думал, компьютер поумнее будет.

- Чем же не угодил? - спрашиваю.

- Да так... - отвечает. - И с ним все приходится решать самому, - и тут же, с надеждой: - Скоро к сети подключусь, тогда...

Боюсь, "Интернет" разочарует так же, как и компьютер. Хотя... Пищу для литературного обзора, пожалуй, из сети выцарапать можно. Но всю диссертацию?

Решать - не в смысле складывать, умножать и извлекать квадратные корни, а проявлять инициативу и нести ответственность - ох, как не хочется.

Ответственность - ноша тяжелая. Потому и приглашали варягов, пусть они отдуваются, княжат. Вот и Америку - не то, чтобы пригласили, но если бы она поработала на нас - никто бы возражать не стал.

Но - увы. И ищется булыжник.

Более проницательные смотрят много глубже и утверждают, что замысел коварнее: не дав взамен "Мерседеса", оставить нас без принципов.

- Украли принципы, сволочи!

Выяснилось - нет, не украли. Рядышком лежат. Взять, подновить чуток, и - опять годные в дело.

В конце концов, "Чайка", уверяют, тоже хорошая машина.

Прирастать западом^{92}

Любое дело, совершенное за пределами Садового кольца, воспринимается у нас не без оттенка скептицизма. Ну что она, провинция, может? А если и может, то работу простую, грубую, без блеска - уголь добывать, сталь варить, землю пахать. Работу тонкую, с политесом, если где и делают, то только в матушке-столице. В крайнем случае, еще в столице северной.

Подобный скептицизм присущ не одним москвичам. Если бы только им - пусть, вред невеликий. Много хуже, когда так думают в провинции. Достаточно убедить в этом себя, и, действительно, товар пойдет самый топорный, исключительно для внутреннего употребления, причем употреблять придется со слезами, кляня безрыбье и "защиту отечественного производителя".

Но если провинциальное смирение в голову не пускать, планку ставить олимпийскую, тогда, глядишь, и Москвы стыдно не будет. И не только Москвы.

В 1990 году в Воронеже появилось научно-производственное предприятие "РЕЛЭКС" (РЕляционные ЭКспертные Системы, www.relex.ru). Появилось не на пустом месте - в начале 80-х в Воронеже создавалась первая в СССР реляционная СУБД для PDP-комплексов. Сохранились люди, "идея" и желание работать. Оставалось доказать, что работа нужна другим, нужна настолько, что ее - купят.

Основной продукт фирмы, СУБД "Линтер", по заявлению производителей: "первая в России профессиональная лицензионно чистая СУБД, отвечающая требованиям международных стандартов, с архитектурой "клиент-сервер", call-интерфейсом, встроенным SQL (стандарт ANSI), своим 4GL-языком, сертифицирована на соответствие второму классу безопасности данных..." Фраза тяжеленькая, но и продукт не в весе пера. "РЕЛЭКС" начиная с 1994 года представляет "Линтер" на выставках "CeBIT" и продвигает на отечественных и западных рынках программных продуктов.

И не только "Линтер". У заказчика порой возникают свои, особенные нужды, и для них "РЕЛЭКС" разработало особенные пакеты программ - для Министерства внутренних дел, Министерства обороны, ФСБ... Для первого создана и поддерживается до настоящего времени общероссийская территориально распределенная трехуровневая система накопления и использования криминальной информации, для министерства обороны - распределенная система управления связи (проект "БАРС"), и прочая, и прочая...

Гражданским заказчикам тоже рады. Услуги оказываются такие, что... Включая, разумеется, поддержку по горячей линии в WWW. Ничего, получается. Dator (www.dator.ru) заметил и оценил. Можно жить да развиваться.

Но даже самые солидные заказчики после августа 98-го зачастую расплачиваются по принципу "половина, и потом". Рубли "потом" - это даже не половина, а треть, четверть... Куда более обязательны клиенты западные, американские: корпорации EMASS, AllingMark, System Six, Logixx, Национальный университет штата Флорида. Не в последнюю очередь благодаря им, "РЕЛЭКС" в прошлом году, как и во всех предыдущих, имеет положительный баланс.

Западный рынок - рынок тесный. Места никто не уступит, сами-де ищите. Один из принципов "Линтера" - цены, как у персональных СУБД, возможности - лидеров "клиент-сервер". Помогает. Еще - фирма старается быть ближе к клиенту (даже западному), чем западные же титаны.

Один из бывших сотрудников "РЕЛЭКС" так сказал об отличии "Линтер" от других СУБД с точки зрения заказчика: "Если есть проблемы с "Линтером", то мы извещаем об этом "РЕЛЭКС" - и проблема через некоторое время снимается. Если имеешь дело с другой СУБД, то тут начинает работать принцип трех "может быть": "Может быть, у нас будут деньги, тогда мы, может быть, купим следующую версию СУБД, в которой, может быть, эта ошибка будет исправлена".

Довольно часто просят внести изменения в код для специальных приложений. "РЕЛЭКС" нормально относится к подобным пожеланиям и идет навстречу.

Иногда заказчику поставляется "полный комплект" - СУБД и недорого (по западным меркам) специалист, который может эту СУБД обслуживать.

Так место на рынке и отвоевывается.

"Прирастать Западом" предприятие намеревается и впредь, чему способствует свой человек в Америке и фирма-дистрибьютор там же. Отечественных клиентов, разумеется, забывать никто не собирается - тяжелые времена проходят, а "тяжелые" заказчики остаются. Или просто - заказчики.

Планы у "РЕЛЭКС" амбициозные. Войти в десятку наиболее крупных мировых производителей СУБД. Задача не на день - на десятилетие.

"Русские работают быстро и плохо", - с этим стереотипом стараются бороться семьдесят сотрудников "РЕЛЭКС". Медленно работать не фокус, нужно - хорошо.

Бассейн на берегу океана^{93}

Два события повлияли на мой аппетит. Наскучась телефонным треском, я вызвал мастера из ГТС, тот добросовестно прошелся вдоль провода, поковырял, где нужно, и треск исчез. Затем у провайдера появился оптоволоконный канал, для Москвы, может, и не очень могучий, но для наших палестин - изрядный.

"Опера" подтвердила, что байты стали бегать куда шустрее прежнего. Рука сама потянулась растрясти копилочку-свинку на 66 долларов - столько стоит в Воронеже модем 56К. Как потянулась, так и опустилась, - свинка у меня виртуальная и находится далеко. Вздохнул. И начал клин клином вышибать. Главное, чтобы не промахнуться, по пальцам не попасть.

Конечно, 56К много больше моих 14400. Но всего вчетверо. А вот кабы мегабит...

Я начал мечтать и прикидывать.

Если подарит золотая рыбка мегабитный канал, стану ли счастливее в 69,44 раза? Не умру ли от избытка счастья преждевременно, не завершив "Левый приток Стикса"?

И не получится ли так, что, находясь у Тихого океана информации, я отрою себе бассейн пять на шесть и стану в нем плескаться, как в импортных фильмах показывают, забыв про бескрайние просторы?

Более всего нужны мне - тексты. Новости, проза. Письма. На круг - килобайт по пятьдесят в день - чтобы без несварения мозгов, отрыжки и прочих конфузов. Значит, закачиваю пятьсот, в надежде среди них отобрать лакомые пятьдесят. С этим и без мегабита справляюсь.

Про поток "от меня" и говорить нечего.

Еще интересуюсь программами. Правда, ограничиваю себя. Тут ведь осторожность требуется, чтобы не натащить в дом всякой дряни, не превратить машину в Величайший Пылесос Всех Времен И Народов, а себя - в Плюшкина вселенского масштаба. Ищу не все подряд, а "то, знаю что". Сначала нужен посыл, хотение. Придумаю идею, а потом ищу, не реализовал ли кто ее. Вот, например, музыка. Слушая сирен прошлого, Шаляпина, Карузо или Варю Черную, очень хочется сравнить их с нынешними. Конечно, пытаются убрать треск и прочие артефакты старых граммофонных пластинок. А если наоборот? Если взять современную цифровую запись и обработать так, чтобы звучала, словно на старинном граммофоне?

Не просто ухудшить, а - облагородить временем, как вино или коньяк? Я уже и имя программе придумал, "Патина". Буду искать...

Но мегабит, мегабит, неужели так, без пользы и утечет? С чего начать эксплуатацию бурного потока?

Не мудрствуя лукаво, поставлю-ка я галочку на "загружать рисунки, музычку, видео", а то из экономии либо вручную выбираю, руководствуясь больше размером, либо вообще... перебиваюсь. Да только картинки картинкам рознь. Что у них во многих байтах мало знаний, показал Михаил Ваннах на примере изображения Юпитера. Но Юпитер - ладно, для меня виды планет самоценны, я их постоянно меняю на рабочем столе, нечувствительно совершая инспекцию Солнечной системы. Часто Интернет связывают с картинками совсем иного характера, и знакомые, которые так и не смогли до меня дозвониться, услышав причину, по которой линия весь вечер была занята, понимающе подмигивают: знаем, мол, что ты там тащишь из Интернета.

Не могу сказать, что достиг исключительных моральных высот, но скабрезные картинки выуживать из WWW мне скучно. Может, профессия венеролога тому виной (придешь домой, и тут - станки, станки, станки...). Или знание четырех действий арифметики... много дешевле купить компакт-диск соответствующего содержания. Или банальная нехватка времени.

Музычка привлекает меня больше, ее я люблю безо всякого мегабита - кладу на язык CD-ROM'а компакт с "Equinoxe" и слушаю, слушаю... Или радио включаю, вдруг новость какую между делом сообщат, или хотя бы новостишку. Но радио - это "жрите, чего дают", а по мегабитному каналу закажу большой концерт по моей заявке, и коробку с компактами открывать не нужно. Опять же ко дню рождения, знаменательным датам (дням таможенников, милиции и прочих всенародно любимых ведомств) буду посылать близким, знакомым и малознакомым музыкальный подарок. С мегабитом-то практически даром выйдет! И людям приятно. Может быть. Кому-нибудь.

Слышу, пока еще по радио, как большой ученый (ах, наука! Ученые! Академии и НИИ, оазисы разума в пустом и глупом мире! Встретишь этак ненароком однокорытника, который уже кандидат наук или даже доктор, и начинаешь досадовать на себя. Вот кабы мне, тюфяку, не гоняться за синицей в небе, не бездельничать, не марать понапрасну бумаги, а марать непонапрасну, то, глядишь, и я...) заявляет, что народ неправильно Интернет использует. Варварски. Микроскопом гвозди заколачивает. Того хуже - торговлю в нем ведет. Если бы храм Интернета освободить от пошлых, на потребу обывателю, функций и отдать в руки жрецов науки, то никаких новых оптоволоконных линий и строить не надобно.

Почему глубокоуважаемый ученый решил, что торговля мешает науке, не знаю. Академическая тайна. Мне, напротив, кажется - чем богаче торговля, тем веселее науке. И вообще - веселее. Без торговли не то что мегабитный канал до квартиры - и прежние-то ниточки долго не протянут.

Помню, однажды наивно посетил я отечественную научную виртуальную библиотеку. Потрясение до сих пор не изгладилось из памяти. Всей информации, что удалось найти, было: а) время работы этого заведения, б) список журналов, доступных в читальном зале (не виртуальном, а самом что ни на есть обыкновенном) и... и... нет, бессилен мой язык.

Но я о мегабайте ведь мечтаю...

Вот кино - это действительно заманчиво. Не примитивная анимация "купите бублики", а полноэкранный "Титаник" (если придиры скажут, что для подобного и мегабита маловато, так мне нолик-другой примечтать не трудно). И деньги не понадобятся - авось, заплатят рекламодатели, если их ученые не выгонят из WWW. Специальная программа будет добавлять порции рекламы в выбранный мною фильм. Ничего, приноровлюсь. А невтерпеж станет - придется чинить в надцатый раз изделие отечественного воронежского производителя ВМ-12 и открывать парад любимых фильмов по старинке. С видеокассет. "Неоконченная пьеса для механического пианино", "Сталкер", "Кин-дза-дза"... Грустно без них.

Где ты, моя свинка?

Пляшущие килобайты^{94}

Интерес ко всякого рода загадочным письменам просыпается одновременно с постижением тайны письма вообще. Писать так, чтобы никто чужой проникнуть в мысли не мог, писать скрытно - эта идея хоть на неделю, да овладевает любым мальчишкой. Другое дело, что писать-то обыкновенно бывает нечего, тайных кладов не доверено, мадридский двор далече, а желание вести собственный дневник длится не более воскресенья.

Что ж, если нечего писать, так можно читать. Шерлок Холмс раскрывает тайну пляшущих человечков, герой Эдгара По посредством клочка пергамента и жука становится богачом, проницательный жюль-верновский судья спасает невиновного! Особенно, помню, поразила меня смекалка, проявленная родным и близким вождем мирового пролетариата... в царских застенках он между строк простого письма, журнала или книги помещал ценные указания. Молоком. Слепит из хлебного мякиша чернильницу, наполнит ее молоком, обмакнет перо, - и потекли гениальные мысли на бумагу. Ежели какой настырный сатрап заглянет в камеру, так чернильницу и проглотить недолго. В отдельные дни, когда сатрапы особенно лютовали, вождю приходилось глотать до дюжины молочных чернильниц. Порядки в застенке, нужно сказать, были еще те, особенно по части рациона.

А еще из книг узнал я про специальность "шифровальщик". Очень серьезная, связанная с самой передовой техникой. Сидишь в потаенном кабинете при посольстве и шифруешь, шифруешь... А где-то сидит и контршифровальщик. Помню, читал, как, проанализировав шум шифровального агрегата, умная ЭВМ сумела подобрать ключ к секретнейшим документам третьего рейха. По слуху - это, согласитесь, класс.

Оставалось выбрать профессию, определиться, куда пойти - в шифровальщики или контршифровальщики. Остальное будет зависеть от настойчивости и преданности. И тогда именно я разгадаю тайну Золотого Жука.

Но... Но настойчивости едва хватало на "зыс из зе тэйбл", а жуки попадались самые обыкновенные, майские, над которыми думай, не думай, а ничего дороже пятака не измыслишь. К тому же, как узнал наверное, шифровальщики дальше своей хитрой комнаты носа не кажут и заграницы толком не видят. Никаких шпионок! Скучно и неромантично.

Казалось, с тайнописью покончено навсегда. Однако вступление во взрослую жизнь, помимо прочих презентов, подарило и проблему Большого Брата. Брат зело любопытным оказался. Ныне, после торжественного препровождения в угол на пять минут, братец клянется, что "никогда, честное, благородное слово, никогда!", да только верить ему может лишь совершенно отчаянная душа.

Остается - шифровать. Сделать это можно совершенно без проблем, PGP сегодня в меню любой почтовой программы.

А - не шифруется что-то. Действительно, если шифровать - то всем миром и все подряд. Иначе станешь белой шифрованной вороной, привлечешь братское любопытство. Глядишь, и того... профилактируют. Это у нас запросто. И опять, PGP это все-таки хлопоты, зашифруй, расшифруй, ключи получи, а я любитель полежать на диване.

К тому же, будучи литератором, я пишу именно для того, чтобы читали. Чем больше - тем лучше. Глядя на академические собрания сочинений классиков отечественной словесности, где письмам, даже самым приватным, отведены тома и тома, невольно пишешь строже и ответственней. Потом, приятно, что хоть кто-то интересуется, пусть даже Большой Брат. Мой знакомый сочинитель, разослав по разным адресам двадцать экземпляров романа и не получив за год ни единого ответа, утешается... верно, особые органы рукописи перехватили. Иначе получается, что в издательствах сплошь те потомки Ноя, которым невдомек, что отвечать, пусть даже и отказом и в две строки, непременная обязанность культурного человека или порядочного учреждения.

Допустим, шифровать пока несвоевременно. Но почему тогда я чаще и чаще получаю жалобы на то, что посланное мною зашифровано, да так, что прочесть нет никакой возможности. Признаюсь, это меня тревожит. Что может подумать Большой Брат? Вдруг усомнится в чистоте моих помыслов, заподозрит в злоумышлениях, переходящих в намерения?

Писания я посылал вдругорядь, пеняя адресатам на неумение проделать элементарное действо, перекодировать послание или разархивировать вложение. Действительно, долго ли умеючи. Но вот и в мой ящик стали раз за разом попадать "пляшущие килобайты". Ну, я-то калач тертый, у меня и простенькие перекодировщики есть, и посложнее, и даже знаменитый MailReader, что тридцать раз исполняет службу совершенно бесплатно. Сам факт существования программы расшифровки нешифрованных писем должен был насторожить человека дотошного, но я простодушно верил, что это серверы от излишнего рвения норовят самостоятельно что-нибудь перекодировать. Усердие плюс инициатива, так сказать. Дошло до того, что и MailReader пасует, разводит виртуальными руками. Задумается, перебирая тысячи и тысячи возможных схем, и наконец из пятистраничного текста переведет одно слово, да еще переведет неприлично. Что делать?

Хорошо, что можно обратиться с просьбой повторить. До третьей попытки дело доходит редко.

Собственная, несобственная инициатива у серверов, а система постепенно превращается в дикий ящик. Мне как обывателю совершенно неважно, почему происходят события, важно, что они вообще происходят. Когда я посылаю привет жене, а получается нечто совершенно загадочное, то, может, бунт роботов уже начался? И письмена - грозный ультиматум на пиру царя Валтасара? Или мы присутствуем при зарождении новой формы жизни? Ежели архив был послан целый, а получили его поврежденным, то кто-то, получается, в пути его покусал. Сетевые кусаки, пожиратели файлов, скромно названные мною Filefagus Arachnoidea Shchepetnovi, новая форма существования материи. И не MailReader совершенствовать следует, а готовить электронных сетевых охотников. А письма посылать бронированными конвертами.

Интересные грядут времена...

Cкользкие ступени^{95}

Лестница, ведущая в магазин, была коротенькой, в четыре ступеньки. Подобные лестницы в Воронеже делают обыкновенно из кирпича, а потом покрывают плиткою, и первую неделю смотрится лестница, как мраморная. Затем непогоды, ноги, время делают свое дело, плитки начинают лопаться, крошиться, обнажая залитый цементом кирпич, лестницу облицовывают вдругорядь, теперь уже не столь франтовато, но и в дальнейшем приступка остается статьей постоянного убытка.

Но лестница, перед которой я стоял, являла исключение. Прошло едва не полгода, а плитки держались стойко, дружно, ни одной проплешины. Вела она в магазинчик, торгующий часами и всякой сопутствующей мелочью; как раз мелочь мне и требовалась, крохотная батареечка СЦ-21. Зарубежных как бы аналогов хватает моим часам месяца на четыре, а наша батареечка честно служит полтора года. И продается именно здесь.

Сомнение вызывала надпись у дверей: "Осторожно, скользкие ступеньки!". Зима на исходе, кругом гололед буквально повальный, а ступени выглядели особенно твердо и опасно, прямые углы их казались чрезвычайно острыми.

Хорошие, видно, люди здесь работают. Честно предупреждают. Заходи, но осторожно. Или повремени. Или иди себе дальше...

Подобное предупреждение заставляет задуматься о бренности жизни, о странностях отечественного бизнеса и о загадочности собственной натуры.

Шерлок при виде скользких ступенек упирается и мотает головой, отказываясь рисковать драгоценной хозяйской жизнью. Даже гавкнуть может предупреждающе. В конце концов он соглашается войти, Но Только Под Честное Слово, Что Это В Самый Последний Раз. Необходимость в батарейке для Шерлока неочевидна, а ступеньки - вот они, прямо под носом.

Неужели я глупее собаки? Ну, ладно я, неужели владельцы этого замечательного магазина тоже - глупее?

Проще всего сослаться на особый образ мыслей отечественного предпринимателя: вместо того-де, чтобы настелить рубчатой резины, пишет воззвания о вреде табака. Но образ мыслей отражает бытие.

- Да пробовали, пробовали мы укладывать дорожку. Но зима, холодно, она замерзает, и при попытке свернуть очень быстро трескается и ползет. А сворачивать нужно ежевечерне, на ночь оставишь - утром не найдешь, - рассказал историю служащий магазина. - И некрасиво.

По крайней мере, если объявление про ступеньки глупое, то это честная глупость. Потому что размещено при входе.

А представьте, если при выходе? Зашли, накупили товару, может быть, даже хрупкого, монитор семнадцатидюймовый или яиц ведерко (мне и того и другого нужно, да приходится выбирать одно), а на выходе - memento mori (а чем еще является предупреждение о скользких ступеньках?). Куда поворачивать? Назад, к прилавку?

Хитрые фирмы предупреждают именно при выходе. Постоянно появляются сообщения о том, что в знаменитом продукте X знаменитой же фирмы Y обнаружена очередная скользкая ступенька. И тут же успокаивают: мол, в самое ближайшее время на сайте появится заплатка, полностью выправляющая дефект.

Я сходил, полюбопытствовал как-то. Заплаток оказалось изрядно. Впечатление, что программа из них одних и состоит, как прежде из разноцветных лоскутков в провинциях шили одеяла.

Куда деться? Либо пришивать заплатки, либо ходить в прорехах. А вдруг нужный грошик в прореху-то и шмыгнет?

Самая большая и самая скользкая ступень - будущий год. Попытки программистов прикинуться забывчивыми, беспечными простачками, которые двухтысячный год просмотрели, прошляпили, умиляют наивностью. Любой "работник творческого труда" страдает манией величия. Обязан страдать, или муза к нему просто не придет. Рисуя пейзаж, сочиняя стихи или творя программы, он рассчитывает, что проживет его труд не год, не пятилетку - вечность. Иначе не бывает. В опубликованном ("Компьютерра" #1-2) списке программ, у которых 1 января будущего года начнутся критические дни, находятся такие, творцов которых рассеянностью и близорукостью не попрекнешь. Представляется более вероятным, что это тоже - скользкие ступеньки на выходе. Критические дни, по мнению определенных кругов, существуют именно для того, чтобы изготавливать и продавать прокладки; если бы подобного феномена в природе не существовало, его следовало бы выдумать. И выдумали. Теперь, когда спрос на программные прокладки, или, если угодно, заплатки, создан, можно и удовлетворить его. Компания по производству заплаток - предприятие, которому кризис не страшен.

А мудрость производителей "железа" вызывает у меня восхищение особое. Они, подчеркивая беспроблемность новейших моделей винчестеров и кулеров, снимают пенки с варенья программистов. Вроде чичероне у чужих скользких лестниц. Элегантно, и упрекнуть абсолютно не в чем. Кстати, подобная политика дает шанс на апгрейд казенного компьютера. Идешь, вооружась рекламным проспектом, где ясно написано, что проблема двухтысячного года на новую мышь не повлияет никак, к начальству и просишь денег на новый процессор, память или мышь.

Если начальство шито не лыком и ехидно спрашивает, а как, собственно, двухтысячный год может повлиять на мышь, требуется ответить вопросом:

- А драйвер?

Беспроигрышно. Либо начальник знает, что такое драйвер, и тогда почувствует уважение к себе, а к вам жалость и снисхождение, что полезно для службы, либо не знает, и тогда на столе будет мышкой больше.

Можно провести цепной, или ступенчатый, апгрейд. Недавно нашел меня коллега:

- У нас в больнице новую машину купили, "Пентиум-два", я к вам за советом.

Я привык, что коллеги считают меня специалистом по программам для старых машин, но тут?

Однако я требовался именно в качестве "спеца по старью". "Пентиум-два" взял главный врач, предыдущий "Пентиум" передав секретарше, та свою "четверочку" передала экономисту, а тот свой 386SX-25 c 2 Мбайт ОЗУ отдала доктору поликлиники, который до этого работал на XT. Покупка одна, а модернизировано четыре рабочих места.

Коллеге я, конечно, помог. Забыл только спросить, кому он передал XT, есть ли кто в иерархии отечественного здравоохранения ниже врача?

Пентиум в березове^{96}

Лампасы достойны всяческого восхищения. Они способны преобразить жизнь настолько, что никакому шлему виртуальной реальности вкупе с перчатками не под силу будет еще много лет. Может быть, никогда. Обладатель лампасов становится не просто сверхчеловеком, эка невидаль, но сверхчеловеком любимым.

Мнение, будто в народе укоренилось стойкое недовольство как лампасами, так и их носителями, представляется мне сомнительным. Генералов любят, если и не братской любовью, то любовью подчиненного, которая куда слаще. Их приглашают возглавлять фонды, за них голосуют на выборах, их зовут на свадьбы. В приличном обществе свадьба без генерала - конфуз, нонсенс, подмена генерала каким-нибудь капитаном второго ранга в отставке оборачивается трагедией вплоть до вспарывания перины.

Хотя генералов на всех обыкновенно не хватает. А жениться хочется. Грустно.

Грустное послание прочитал я в гостевой книге "Компьютерры". Человек страдает: ну почему жизнь устроена так несправедливо? У него, лихого казака, знатока и умельца, всего-навсего Pentium 100, а у одноклассников, сплошь ламеров, понятия не имеющих о драйвере ruki.sys, исключительно Pentium II?

Насмешка судьбы?

Увы, жалоба характерна для умненьких и разумненьких. Ибо закономерна. Иначе и быть не должно.

Ламер... (Ох, и не люблю я это слово. Вообще, в русском языке и без сомнительного импорта достаточно выражений презрения к другому человеку, унизить, унасекомить, изничтожить которого, судя по обилию этих слов, есть основная цель говорящего или пишущего. Вон в японском языке, читал я, обходятся одним "дураком". Скажут человеку "Бака!", что по-японски "дурак" и значит, а тот от позора идет делать харакири. С другой стороны, мы выносливей, живучее. Нам хоть в глаза плюй, хоть горшком зови, лишь бы жаловал псарь.) Так вот, ламер, если отвлечься, это, всего-навсего, неопытный человек с амбициями. Неопытный человек - тот, который компьютер купил вот-вот, только что, минуту назад. Какой компьютер можно было купить минуту назад? Только Pentium II, иных уже и не водится в продаже. Не заказано, конечно, и попроще, поскромнее поискать, из подержанного, но человек неопытный на это пойти не может. Ему, неопытному, гарантия с печатью нужна на случай поломки.

Опыт приходит со временем. Годик-другой поработает, книжек почитает, друзей-товарищей послушает, внутрь заберется с пылесосом, кулер поменяет, систему восстановит раз пять, а то и десять, - вот сам черт и не брат вчерашнему новичку. Но за два года многое, многое изменилось на компьютерном рынке. Даже не многое, а все. И Pentium 100, бывший в момент покупки предметом вожделения тогдашних компьютероманов, становится жалким "экс- и вице-чемпионом ОРУДа".

В том же послании из "Гостевой книги" подчеркивается, что компьютер используется не для презренных игрушек, а для работы, и работается на нем вполне хорошо, проблем нет.

Если их нет, к чему тогда сетования?

А к тому, что хочется - генерала. Иерархия, она везде иерархия, будь то воинские звания или компьютерные процессоры. Есть генералы - всякие Pentium II, есть старшие офицеры - Pentium MMX, есть младшие офицеры - просто Pentium, сержанты и старшины - 486-е, рядовые 386-е, а где-то пылится и запас, в свое время достойно несший службу, а ныне негодный в мирное и ограниченно годный в военное время. За бортом белобилетники, от рождения страдающие плоскостопием, эпилепсией и прочими напастями. Только, в отличие от армии, по лестнице званий компьютер обречен спускаться вниз. У каждого маршала за спиной солдатский ранец.

В настоящих воинских частях офицерам сейчас приходится нести службу солдатскую. Караульную, например. Ничего, справляются. Генералы процессорные тоже жирком не зарастают, порой приходится к ногам ядра привязывать, слишком уж спешат, старые программы за ними не поспевают. Но когда генералу попадается служба именно генеральская, смотреть любо-дорого. И не игры это, а маневры, которые, как известно, главнее войны.

Генералу за столом - свадебным ли, рабочим - место отводится самое наипочетнейшее.

- Не угодно ли отведать севрюжинки, ваше превосходительство-с? Свежайшая-с, во рту так и тает!

Их превосходительство и севрюжину примет благосклонно, и 256 Мбайт DIMM, и все, что ни предложат хорошего. Какой-нибудь лейтенант, конечно, тоже до севрюжинки охоч, да только чином не вышел, DIMM'ы не на лейтенантов шиты. Если ветеран вдруг копейкой и разживется, то бегает по старьевщикам, ищет свое, лейтенантское, не-EDO, а то и вообще тридцатипиновое. Неловко, конечно, - к старьевщику, горько, но такова ветеранская доля. И потом, это прежде были старьевщики, а ныне все пристойно, благородно, Mr. Second Hand, иностранец из Лондона и Парижа.

Увы, почет да ласка генералу достаются, пока он при лампасах. Случись какая напасть, и где уважение? где любовь? За стол не зовут, стыдятся, а если и усадят, то в угол подальше, да и куском обнесут. С шестерика сгонят в трамвай (хорошо, если бесплатный), где не только места не уступят, а еще и локотком под дых, под дых: посторонись, старик, не стой в проходе. И - смирись. Иной не стерпит, начнет шашкой махать, вспоминая генеральские годы, да только ничего, кроме конфуза, не получится, - или 0,9 процента голосов соберет, или будет кряхтеть, хромать и задыхаться, танцуя тур вальса с молоденькой резвушкой-квакой. А на следующий бал ему прислать приглашение и позабудут. Сидеть разжалованному в тесной квартирке: прежнюю, генеральскую, о восьми комнатах, держать не по средствам, сидеть, вздыхать, бранить молодое поколение, писать мемуары и напрягать слух - не постучит ли кто в дверь? вдруг вспомнили, спохватились, зовут - служить? Он не злопамятный, простит, пойдет.

Стыдиться ветерана нехорошо. Гадко. Всего-то и нужно ему чуть-чуть заботы, внимания, пустяковой обновки, питания диетического, не плотные майкрософтовские обеды, а легонькое, шареварное. Изредка "Тетрисом" развлечь. А если работенку какую посильную подкинуть - возликует и утешится. Только поспешите. Старость, как и молодость, тоже проходит...

Следовать своим курсом^{97}

Книги заполонили прилавки. Что прилавки! Ткни пальцем в небо - все одно, угодишь в книгу. Про Выжигина, или какую другую - неважно. Книга - самый бойкий товар. Читать или не читать? И, соответственно, писать или не писать?

С одной стороны, читатель с книгой стерпелся, а значит, слюбился, выхода нового томика ждет. Уж когда полюбил, то - полюбил. Судьба. Выжигину прощается то, что незнакомцу ни в жизнь, - и рыхлость сюжета, и повторы, и слабость образа, ежели вдруг подобные конфузии приключатся. Зато герой опять рядом - в метро, в трамвае, на лекции, да мало ли где утешит и развлечет этот славный малый.

С другой, достигнутые вершины становятся плоскими. Критик-привереда ждет от новой книги нового, более высокого уровня. Повторение прежнего расценивает едва не катастрофой, а доведись планке опуститься на палец-другой - завопит о полном провале.

Если писатель самоуверен, толстокож, а критика и за человека не считает, то читатель может спокойно ждать и твердо надеяться. На Выжигина.

Выжигин не выдаст!

Но если писатель излишне чуток, тогда...

А что тогда?

Либо начнет писать что-нибудь совсем новое - выйдет, нет, неизвестно, а читателя обездолит, либо начнет писать новое с лица, а изнанка прежняя - имя там герою переменит, страну или планету в надежде потрафить критику и не озадачивать излишне читателя.

Либо пишет, как и прежде, только лучше.

Книги пишутся, честно говоря, не для критиков, хотя последним и кажется, что - для.

Для читателей? Ну конечно! А коли так, читатель писателю режет правду-матку:

-Ты, мил человек, живешь за мой счет, а потому слушай, что я тебе скажу: писатель должен меня воспитывать, писатель должен делать мне интересно, писатель должен вообще... Соответствовать! По всем пунктам! Иначе достану я "Закон о правах потребителя", ужо тогда наплачетесь!

Ага. Писатель живет за счет читателя. А пахарь - за счет горожанина тучнеет, того глядишь, с жиру начнет беситься.

Свести литературу к сфере обслуживания, дать ей социальный заказ ("Напиши-ка, братец, мне про Выжигина - налогового инспектора, чтобы храбрый был, и честный, и примерный семьянин") и, в ожидании исполнения, потягивать аперитив - заманчиво. Однако катать по старинке, четыре романа за четыре месяца, очень рискованно. А вдруг понадобится - восемь? Дело не может зависеть от какой-то там музы, от капризов творчества, наконец, от случая. Надежнее создать виртуального автора, который напишет романов ровно столько, сколько нужно. И с рекламой проще (хотя реклама - дама весьма странная. Показывают мне, например, по телевизору ну... ну, скажем, средство от похмелья. Тоскует мужик, мучается, лицо опухшее, а выпил таблеточку - и порядок. Через десять минут на экране опять опухшее лицо, опять выпил таблеточку. И так за вечер раз пятнадцать. Однако, совсем негодное средство, лучше уж по старинке, подобное подобным), и всяких творческих кризисов бояться не нужно. Тут главное - четкая организация. Вести картотеку героев, вовремя помечая "ранен", "убит", "женился". Остальное - слог, фабула и прочие финтифлюшки - не имеют никакого значения. Даже интереснее, когда в седьмом романе Выжигин - рефлектирующий хлюпик, а в двенадцатом - супермен-мордоворот. Прогресс, эволюция, закономерное развитие характера.

А на самом деле - потогонная система, причем пот льет именно с читателя, да не ручьем - Ниагарой.

- Он пишет быстрее, чем я читаю, - жалуется бедняга.

Впрочем, утешу читателя, писателю тоже не легко.

- Я уже побывал и как бы королевой как бы русского как бы детектива, и как бы королем тоже был, и даже как бы классиком американской фантастики, - говорил мне недавно знакомый литератор.

- Каково это - королевой?

- Да ничего... Нормально... Даже хорошо... Вот, квартиру отремонтировал, мебелью обставил. Одного боюсь, проснусь однажды, подойду к зеркалу - а меня-то и нет.

Сказал, и убрал из дома все зеркала.

Неотъемлемым, неоспоримым правом и читателя, и писателя является право выбора. И нечего на Выжигина пенять, если его, Выжигина и выбрал - читать или писать, неважно.

Действительно, почему непременно Выжигин? К моему читательскому счастью, пишут и другое. Настоящее. Свое. По самому высокому разряду. Писатели, которые халтуры писать не могут просто органически, как органически осетры и лососи не могут метать икру баклажанную. Даже если и пишется роман-другой споро, наметом, то лишь за счет перекала души, работы на запредельном напряжении, год у такого писателя смело можно зачесть за три, а то и за пять. Пишущие многомерно. Выжигин прост, как блин, на который откуда не смотри - блин и есть. Бывают книги объемные, трехмерные, это уже труба повыше. Но есть такие, что живут, кажется, сами по себе. Через год откроешь - и буковки прежние, и слова, и строки, а книга - другая. А через десять лет - третья. Как это получается? Думаешь, думаешь, и начинаешь верить в ангелов.

Не буду говорить "вообще". Этой зимою прочитал я три книги из тех, что помещаются в шкафу на первый, красный ряд, без которых строй фантастики будет неполным, после которых стыдно писать кое-как.

Замечательная фантасмагория Сергея Лукьяненко "Ночной Дозор". В отличие от Андреева, он не пугает, а мне страшно. Все, теперь запросто, без запасов серебра в Москву я не ездок. Хотя, зачем искать ИХ непременно в Москве? Может просто следует внезапно оглянуться?

Роман Михаила Успенского "Кого за смертью посылать" превращает дилогию "Там, где нас нет" и "Время Оно" в роман-сериал. Чудесно! Хорошего - помногу! Хотя, увы, хорошие сериалы имеют обыкновение обрываться внезапно, навсегда и на самом интересном месте. Ничего, буду перечитывать, снова и снова. Такие книги перечитывать - на шампанское тратиться меньше (впрочем, можно и потратиться).

"Кесаревна Отрада между славой и смертью" Андрея Лазарчука - книга, чтение которой напоминает восхождение. Чем дальше, тем прозрачнее воздух, пронзительнее свет и больше мир, из тесного, привычного становящийся безбрежным. Уже первая книга "Кесаревны" показала, что в определении "фантастический роман" главное все-таки - существительное. Нет, чудищ, магов и героев в романе довольно, батальные сцены просто потрясающие, но все-таки "Кесаревна" - роман о любви. Роман рубежный, роман - прощание с американскими выкройками фэнтези. У нас свой путь, по которому машины не проедут, идти придется пешком.

Как хотите, а писатель живет не за счет читателя, даже не за счет собственного творчества, а - творчеством. Как пахарь - землею.

Умирай, а жито сей...

Письмоносец^{98}

Здравствуйте, редакция "Терры"! Решил высказать вам свое мнение по поводу того, что вы печатаете. Конечно, вы вправе сказать, что мое мнение никого не волнует, что у вас и так достаточно читателей и что хороших отзывов тоже хватает, но я думаю, что компьютерный журнал должен писать о компьютерах.

<...>

Так, например, просто утомляет информация в ваших "Новостях" (чем от них отличаются "Каналы", для меня осталось загадкой) о том, какая компания с какой объединилась, какая разъединилась, кто кого купил за сколько миллионов долларов, - кому вся эта чушь интересна? Вот Василий Щепетнев в своем селе неплохо прописался, да только все, что он там пишет, - это какое-то словоблудство, упражнение в метафорах и эпитетах, никак не связанное какой-либо смысловой нагрузкой (бывало, прочтешь параграфа четыре и подумаешь - о чем это он?). К чему у вас появилась "шароварная" рубрика? Рассказывали бы лучше о нормальных законченных продуктах, которые не пишут через пару дней, что, мол, Time Expired. "FrontPage" и "Слово редактора" - тоже совсем неинтересные рубрики (они как братья-близнецы). Пишут о том, что наболело у редакторов, да чем они маются, да о чем мечтают, - рядовому читателю совсем неинтересно, что на душе у другого (кстати, мое письмо сродни этим рубрикам). Вот что действительно интересно, так это "Розница", но, конечно, я никогда не интересуюсь ценами, просто интересные новинки техники получают зачастую лаконичный и очень содержательный обзор, без всякого словоблудства, цитат и приговорок (как в "Огороде"), и, как правило, техника-то там интересная, а не какие-нибудь там цифровые фотоаппараты, принтеры из разряда "1000$ и больше" или "примочки" ко всяким Palm'ам и Librett'кам (опять камни в тот же "Огород") - их вообще кто-нибудь видел? Уголок программиста - вот что интересно и должно быть побольше объемом, ведь вы же компьютерный журнал! "Кнопки" тоже ничего, а "Хвосты" и "Письмоносец" вроде бы и нужны, но, согласитесь, это околокомпьютерные разговоры.

<...>

Полный облом, когда вы тему посвящаете околокомпьютерным вещам типа "Магазин 2", "Детерминированный хаос" (вот уж лажа так лажа), "Родина слонов" (сами вы такие), "Судьба программиста", "Компьютерная грамотность на задворках". В общем, хотелось бы, чтобы вы писали в компьютерном журнале о компьютерах, а всяких "жонглеров слова и акробатов пера" с их ботвой нужно публиковать в других журналах типа "Литература и искусство" или "Наше время".

P. S. Конечно, это письмо никто не будет и читать, а тем более публиковать, но хоть вы-то должны знать правду. А так классно, когда вы пишете по существу! И подробно, и грамотно, и полезно. Желаю вам всего хорошего и с нетерпением жду свежего номера.

С уважением, ваш постоянный читатель, А. Ильин

Дорогая редакция и уважаемый главный редактор! Хочу выразить вам чувство полного своего неудовлетворения вашей газетой.

Я все понимаю, сейчас все и на всЈм делают бизнес, на любом мало-мальском интересе толпы. Интересно вам про компьютеры читать - вот вам журнальчик "как бы про компьютеры", а в нем - рекламка, прямая и косвенная. Это все понятно, но РЕКЛАМЫ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ БОЛЬШЕ ПОЛОВИНЫ ИЗДАНИЯ!!!!

Вам все денег мало? Ну, чтобы вам совсем себя жалко не было, то скажу, что, к примеру, в Хабаровском крае средняя заработная плата ниже 50$! Сравните со своим доходом!!! И вот это типа: "Ну, программ документооборота у нас в России мало, ну а хорошие делает ваще только АО "Кидалово". Кстати, запишите адрес и местоположение в Москве..." Не надо спекулировать святой верой народа в печатное слово! Точнее, надо, но в меру. Вы делаете это без меры! Одним словом, СОВЕСТЬ ПОИМЕЙТЕ!!! Все.

Кстати, если вздумаете вдруг ответить, постарайтесь пользоваться фразами попроще и по существу и не размахивать своим умением обращаться с русским языком, как вы это обычно делаете. На читателя это действует, на меня - нет.

Serg A. Osipov , oyc@mail.ru

Здравствуйте, создатели "Компьютерры". Это я, именно тот, кто пишет вам в первый и, наверное, последний раз.

Так что если мне не составило труда написать вам, то вам не составит труда прочитать. Я хотел было начать с себя, но это же я к вам, а не вы ко мне, так что начнем с вас.

а) О вас! При всех ваших ярко-полиграфических достоинствах и достаточно доступной цене я бы никогда не посмел критиковать ВАС, но все-таки:

1) г-н Козловский ламер;

2) г-н Щепетнев просто сублимирующий крестьянин;

3) каналы г-на Леонова пополняются англо-татарской разведкой;

4) розница г-на Хрупалова имеет явно внеземное происхождение;

5) FrontPage г-на Отставнова - это пафос на голом или же слегка прикрытом месте;

6) а кнопки г-на К. Кнопа - это сплошное: "я, помню чудное мгновенье, я сел на вас..."

P. S. Все выше написанное доказывает, что критикой занимаются дети Белинского (лейтенанта Шмидта), импотенты, умственно стерилизованные субстанции типа меня и мне подобным.

б) О себе. Ваш журнал попадает ко мне в руки довольно извращенным путем. Мой лучший друг покупает, читает, и уже после журнал доходит до меня. Логичный вопрос, почему так сложно? Волей судеб, обстоятельств и воспитания (или отсутствия оного) я болен страшно заразным вирусом Обломова. Поэтому не работаю и не учусь. Но еще хожу, вижу и слышу. Увлечений у меня крайне мало: музыка (басист в трэш-металло-хардкоровой группе), мой старенький P100 (занимаюсь синтетической музыкой), games, книги и журнал. Журнал ОДИН, но зато ваш (то есть "Компьютерра").

<...>

Сам я юзер из простых.

С уважением, вечно больной Himen

и его лучший друг и редактор Alexander Action из города Екатеринбурга.

nvbtrust@Dialup.mplik.ru

Письмоносец^{99}

Приветствую Вас, Василий, а в Вашем лице в всю "Терру". Хотелось бы со своей скромной обывательской позиции сделать ряд замечаний, как Вам, так и Вашему коллективу. В "Письмоносце" "КТ" #11 от 16 марта() было опубликовано письмо некого webrover'а (если это nick name, то почему с маленькой буквы?). В нем неоднократно использовались слова "ламер", "ламеризм" etc. Согласен, авторский стиль в письме сохранять необходимо, но зачем же следовало повторять их в статье "Пентиум в Березове" "КТ" #12 от 23 марта(). Я не совсем уверен, что вы называете своего участкового "ментом", а супругу - "чувихой". Как же вы можете допустить на страницах своего журнала такие выражения. Что стоит заменить их на более мягкую форму, к примеру "дилетант". Или вы хотите опустить свой журнал на уровень "как разогнать Pentium 166 MMX до 167", только в полном объеме, все 44 страницы? Для средней руки хакеров, вирус-программеров и иже с ними? А остальные a.k.a. "ламеры" пусть читают что-нибудь другое? Что ж, проверим. Через неделю куплю "Терру", поищу свое письмо. Если оно будет опубликовано, значит, не все еще потеряно. Если нет - начну покупать "ламерские" журналы, а вы потеряете еще одного читателя.

Finn Ruhh Bane a.k.a. Пал Саныч

Прелестные дамы, уважаемые господа! Пользуясь случаем, хотелось бы сказать несколько слов о вашем журнале. Он мне не приносит практически никакой пользы. О чем идет речь, я понимаю где-то в одной трети материалов. Кое-что узнаю о новой технике, иногда проверю какой-нибудь адресок в Интернете, вот, пожалуй, и все. Но - апгрейдом и не пахнет (спасибо нашим "мудрым" правителям и доморощенным "гениям" от экономики и политики), а пребывание в Сети тоже приходится существенно ограничивать. И где-то на одиннадцатом номере за этот год до меня дошло, почему я каждую неделю покупаю "КТ", - мне просто приятно и интересно почитать, что пишут очень умные люди.Тематика, вообще говоря, при этом особой роли не играет. Радует, что редакция не боится показаться мелковатой в окружении публикуемых монстров интеллекта и мышления. Доставляет удовольствие почти полное отсутствие публикаций по экономике, праву и политике. Похоже, что в России нет хороших специалистов в этих областях. А публиковать середнячков нет особого резона. В этой связи меня очень расстраивает неудача хождения во власть "технарей" - Немцова и Кириенко. Мне почему-то казалось, что именно "технари" способны "осушить" экономическо-юридическо-политическое "болото" и поставить страну с головы на ноги. Но...Вернемся, однако, "к нашим баранам". Обложка "КТ" #13 вместо скромной надписи "компьютерный еженедельник" несет гордое "журнал для интеллектуальной элиты". Тут вы, ребята, малость загнули. Я себя, например, к интеллектуальной элите никак не отношу. Так что, мне теперь не читать "КТ"? Боюсь, вам придется резко снизить тираж - не наберется в стране 38000 представителей интеллектуальной элиты. Опять же - положение дел в стране дает серьезные основания сомневаться в наличии в ней вообще какой бы то ни было элиты - в том числе и интеллектуальной.Прошу принять уверения в моем совершенном к вам почтении.

Валерий Боргул

valborg@keytown.com

Раздельное питание^{100}

Время думать о том, как быть дальше. Мы едим, чтобы жить, а не живем, чтобы есть, утверждают мудрецы^{101}. Значит, как есть дальше.

Пора перестраиваться. Внутренний голос предсказывает: западный стол, да и вообще все западное нынче может оказаться для здоровья вредным. Злоупотребления чреваты не только гастритами, но и ссадинами, гематомами, ушибами - вплоть до перелома основания черепа.

Во дни волнений и тревог я беру в руки "Книгу о вкусной и здоровой пище". Кажется, там есть советы на все случаи жизни. Не то чтобы советов было очень уж много, просто жизнь моя однообразна и не выходит за околицу поваренной книги^{102}.

Итак, что профессора рекомендуют кушать по вторникам? Завтрак, ага... Лососина и салат с ветчиной, причем лососину лучше брать каспийскую, да не просто каспийскую, а куринскую. Век живи - век учись. Хорошо, что пишу колонку не в воскресенье, когда день настоятельно советуют начать с теши белорыбья, а зимой так и вовсе с заливного поросенка^{103}. Обед... Бульон с омлетом, телятина жареная, творожники со сметаной!

Долгое время я подозревал Синюю Книгу^{104} в скрытом вызове режиму (а в 1952 году подобный вызов кончался внезапно и всегда скверно), затем - трактовал как ненаучную фантастику садомазохистского толка, но в конце концов пришел к выводу: книга эта наивна и простодушна, безо всяких подвохов. Просто не для меня писана. Вернее, не для моих родителей, которым и была подарена, кажется, по случаю свадьбы. Как ни велик, особенно по нынешним меркам, ее тираж, рассчитан он едва ли на один процент населения послевоенной страны. А количество излюбленных людей примерно в процент и укладывалось. Чтобы они не потерялись в лабиринтах расстегаев, кулебяк да "нельмы в белом вине", и был издан путеводитель^{105}.

Раздельное питание - не открытие сегодняшнего дня, оно существовало всегда. Кому вершки репы, кому корешки, а кому и трюфель. И в этом ничего плохого нет: действительно, одни любят на печи лежать, другие с утра до ночи в хлопотах, вот стол разный и выходит. Плохо, когда пожиратели трюфелей призывают всех остальных налечь на лебеду, как на продукт особо диетический и патриотический.

Не берусь утверждать, что последнее время объедался корнишонами и пачулями. Но в восьмидесятые годы советовать больным псориазом заменить мясо индюшатиной, согласно предписанию американской ассоциации врачей-дерматовенерологов, язык не поворачивался - где ее взять, индюшатину-то, да еще чтобы - каждодневно? А год назад дешевле еды не сыскать было.

Меня настоятельно призывают бойкотировать Запад, дабы он восчувствовал и... уж и не знаю, что за этим "и" должно стоять. Чего, собственно, от меня ждут? Положим, отложу "Мешок костей" Стивена Кинга, благо есть у меня еще чтение отменного качества - вторая книга "Кесаревны Отрады"^{106}. А что дальше? Снести на страх агрессору до основания Win95? Так OS/2 или даже MS-DOS 6.22 тоже не елабужским титаном сотворены. Или вовсе отказаться от компьютера, до последнего винтика "не нашего"? Лопату в руку - и на шесть соток?!^{107}

То-то станет весело, то-то хорошо!

Если не удается понять происходящее умом, я пытаюсь - желудком, нутром. Всяких агитаторов, горланов-главарей предпочитаю слушать брюхом, а не ухом. Мне говорят "уря-уря", а брюхо переводит - зубы на полку. Меня зовут на трудовые и прочие подвиги, а оно опять переводит: зубы на полку. Меня призывают к бойкоту, а оно и в третий так же точно. Кушай, Вася, тюрю, молочка-то нет!

Но - вдруг подойдут на улице да и спросят душевно, что там у меня внутри, не Intel ли, случаем? А что, запросто, и подойдут, и спросят. А я им - кошелку распахну, где никаких хот-догов, памперсов и иных плодов буржуазной технологии нет, а лежит литровая банка зеленых слабокислых помидоров, все то, что я сегодня после службы сумел купить в ближайшем гастрономе. Меня с миром и отпустят. Свой. И обхожусь - своим.

Гулял я на днях, а путь перегородил автомобиль (у нас в городе стало правилом парковать машины именно на тротуаре). Вид у автомобиля был замечательный, но особенно потряс меня знак качества - пятиугольничек со странной четырехлучевой звездой внутри. Обрадовался: неужели сподобились?

Лет двадцать назад всяк старался купить телевизор, магнитофон или велосипед именно с подобным значком. Считалось, что он отводит сглаз и предотвращает поломки. "Сложная бытовая техника" имела обыкновение ломаться беспрестанно. Гарантийные мастерские ставили страждущих в очередь на недели и месяцы, а вернуть вещь в магазин разрешалось, кажется, после пятого ремонта. Но, вернув, что смотреть или слушать?

Знак качества внушал уверенность и надежду. До сих пор ношу часы "Электроника-5" за номером 442977. Хорошие часы, за полгода (срока, когда, хочешь не хочешь, приходится переустанавливать время зима-лето) не отстают ни на минуту.

Но вот со штанами дело обстояло хуже. "Штанов нет" - надпись эта преследовала и Остапа Бендера (отсюда, видимо, мечта о Рио-де-Жанейро, где штаны - белые! - у всех!!!) и, стыдно признаться, меня. Не то чтобы штанов не было совсем. Не было - джинсов. А студент без джинсов в семидесятые - все равно что современный деловой человек без "Мерседеса". Вроде и не голый, а неприлично.

- Ничего, маленько потерпите, сделаем! - обнадеживала пресса. - Ну, вот-вот. Еще чуть-чуть. Сейчас в Воронеже... Москве... Калинине...

Но "чуть-чуть" так и не случилось. Если издалека штанишки с кармашками и напоминали ковбойскую прозодежду, то вблизи - увы. И покрой, и фурнитура, и материя не той системы. Пришлось тратиться на буржуйские, за две докторские зарплаты.^{108}

Машину я обошел и понял: не знак качества то был, а знак "Крайслера". Лишь верхний лучик грязью замазан. Случайно ли, для маскировки - не знаю.

Резервное копирование^{109}

Уникальность - свойство сколь замечательное, столь и рискованное. Приятно владеть чем-то единолично, например, знать, что больше ни у кого в целом мире не стоит на полке "Шестокрыл" или иллюстрированный "Некрономикон" с автографом безумного араба. Но...

Ферма доказательство своей теоремы записал на полях книги, а книга возьми да и потеряйся. Сколько лет математики трудились, чтобы повторить уже однажды сделанное. А есть и неповторимое, невосстанавливаемое. Александрийская библиотека. Опять библиотека, поменьше, зато наша, Ивана Грозного. Или одна только книга, второй том "Мертвых душ". Скопировать бы вовремя... А теперь приходится в зыбкой надежде искать сундуки, набитые книгами, в подземельях. Труд адов, результат непредсказуем: тут в собственном шкафу ревизию начнешь делать - такое вдруг отыщется!

Раз в полгода я обыкновенно провожу диспансеризацию дискет. Веду их к NDD на профосмотр, тот неспешно выслушивает, выстукивает и дает авторитетное заключение: "годен", "не годен в богатое, ограниченно годен в бедное время", а то и - "в морг".

На дискетах у меня всякая всячина. Больше всего программок, добытых в WWW. Их, даже если и "в морг", не особо жалко - всегда можно сходить в заветный уголок и скачать новую, зачастую краше прежней. Но есть и собственные мегабайты, слова, терять которые не хочется крайне, - переписка, дневники, планы, наброски, рассказы, повести, романы... Тоже мне, ценность, теорема Ферма! Не Ферма, согласен, но - свое ведь. И потом, прежде жили мы с недоказанной теоремой Ферма, теперь живем с доказанной, многое ли изменилось? Даже подозрение копошится: может, оно, доказательство теоремы - неправильное? А как истинное отыщется, вот тогда и на нашу улицу праздник придет.

Как сохранить собственный труд, то, что дорого, по крайней мере, одному человеку - себе? Винчестер может заболеть, разрушиться, его могут конфисковать, украсть, принудительно отформатировать - нужное подчеркнуть. Азы - создавайте резервную копию любого мало-мальски ценного файла - я постиг давно. Создаю. А хранить где? И как? Стример - он подвержен тем же напастям, что и винчестер, конфискуют одновременно. Дискеты? Объемы моих трудов невелики, коробочки хватит, с запасом. Но долговечностью дискеты, боюсь, не могут поспорить с бумагой - сыпятся, причем дискеты самых благородных кровей, как ни странно, не более устойчивы ко времени, нежели безродные "технические".

Ладно, дискеты можно полечить, даже приговоренную к моргу зачастую удается воскресить (Fformat, например, делает это на раз, хотя у меня к зомби доверия мало; и McAfee оживленцев ругает, разве на мелкую службу по бедности и поставишь), но ясно, что по надежности, выгоде и удобству они вроде сберегательных касс.

И потом, как там насчет провоза дискет через границы? Отберут или размагнитят, если в критический день попадусь.

Дискеты - вчерашнее слово? Да знаю, знаю. Но если книги легко читаются и вчерашние, и позавчерашние, и столетней давности, то вот прочитать информацию на перфокартах, перфолентах - поди попробуй. Что перфокарты - пятидюймовую дискету и то запросто не прочитаешь. А ведь думали, наверное, вот она, новейшая, передовая технология, на века.

Поместить все на CD? Запросто. И совсем не обязательно покупать соответствующее железо, услуга по переписке доступна и недорога. Но самый вид компакт-диска вызывает у меня глубочайшие сомнения в его долговечности. Боюсь даже не всяких окислительно-восстановительных реакций, хотя их тоже боюсь, атмосфера в городе промышленная, что только не витает. Но если CD и выдержит атаку активных радикалов, то против огня или сапога устоять ему никак невозможно. Хрясь, и вдребезги.

Но вернусь к буковкам. Куда их - в хранилище, на склад? Идея хороша. Поместить тексты на два (для надежности) сервера, пусть себе лежат во благе. Жаль только, средств нет воплотить. Отсутствует у меня правильный счет в правильном банке для оплаты арендуемого пространства (политэкономия сейчас проста донельзя: заработал - тут же и съел). Впрочем, можно и так, бесплатно: завел, опять же в разных местах, несколько почтовых ящиков, и в каждый сам себе до востребования бандерольку и посылаю. Страхуюсь. Хотя есть, говорят, злобные хакеры, а среди них особо неумолимый - Электромагнитный Импульс. Правда, неправда - проверять желания нет.

Но сохранить рукопись - еще полдела. Нужно сохранить тех, кто ту рукопись читать бы захотел. Видел я камень, большой, испещренный черточками, клинописью. Тысячи лет рукописи, а - как новенькая. Уцелела в веках. Жаль, прочитать написанное никто не может. Что там высечено - формула бессмертия, закон природы или всенародная поддержка и одобрение гениальной политики мудрого вождя и учителя? Узнать хочется - страсть!

Резервное копирование поколения - не F5 нажать. Хочется получить большее, чем копия, пусть и безукоризненная. Чтобы без огня и без сапогов с подковками.

Посетил я на днях "KidSoft '99". Фестиваль детского компьютерного творчества в пятый уже раз проходит, и, главное, рядом. Из чисто местного, воронежского "мероприятия" он вырос до штанишек российских. И не только российских, участники пересекают и областные границы, и государственные. Обещались даже Атлантику пересечь, но в последний момент передумали. Ничего, в другой раз приедут.

Участники сочиняют музычку, рисуют и - гвоздь программы! - представляют собственные программы.

Хотелось бы написать, что вот-де молодые дарования преодолели мыслеблок косности... самородок бросил вызов WIN98... "Спектрум" превзошел Pentium III... ученые поражены... пятиклассник зачислен на третий курс университета... Нобелевский комитет объявил о... держатели акций ведущих производителей ПО разорены... индекс Доу-Джонса упал на пять тысяч пунктов...

Написать-то можно, да не было этого.

Никакого предвкушения чуда, волшебства, никаких охов и ахов. Лет тридцать назад точно так же собирались любители лобзика, виртуозы паяльника, мастера стамески, демонстрируя плоды трудов своих - макеты, модели, действующие и недействующие, полезные в быту поделки. Некоторые, действительно, могли бы найти применение, другие - явно мертворожденные.

То же и сегодня.

Низведение компьютера до уровня лобзика - явление великое. Обладание навыками программирования в следующем поколении, похоже, будет происходить на уровне запечатления. И, что важнее, на уровне запечатления усвоится привычка запросто общаться со всем миром, не спрашивая на то рекомендаций и дозволения "старших товарищей".

Двести человек отовсюду собрались - зачем? Да так, просто, зачем всегда и везде собираются люди. Кричать, что-де идем ко дну, кошмар, катастрофа, все пропало - не всем интересно. Интереснее что-нибудь сделать. Полезное, или красивое, как получится.

Все-таки если люди собираются вместе, значит, это нужно. Не кому-нибудь - им.

Поприще для героя^{110}

Пишет ли человек на заборе, передает ли привет родным посредством любимой телепередачи, сочиняет роман или взрывает петарду на стадионе - во всех его действиях присутствует желание доказать сам факт собственного существования, утвердить "эго". Остаться навеки в памяти благодарных потомков.

- Это я, это я все придумала! - кричит лягушка-путешественница. И летит вниз. Падает. Хорошо, Гаршин подстелил уютный пруд, а как нет?

Что бы там ни толковали специалисты звукозаписи, атмосфера живого концерта действительно особенная - на концерте можно аплодировать, свистеть или топтаться, и, главное, это будет оценено окружающими. Дома, одному, слушая самую совершенную запись, свистеть и топтаться как-то не очень... Разве - репетируя.

Любопытно, как реагируют люди на телекамеру во время, например, трансляции матча. Только что смотрели на поле, переживали, расстраивались, а тут - улыбки, подскакивания, махания ручкой - "посмотрите, люди добрые, какой я замечательный молодой человек!"

Для того чтобы явить миру мощь, глубину собственной натуры, требуется соответствующее поприще, место приложения сил. Счастлив тот, кто обрел его, а ежели ищет-ищет, а все не найдет? Нет спроса на его талант, глухо и слепо общество, норовящее втоптать в назем непонятую, невостребованную душу.

Остается самовыражение. Заявить о себе, да так, чтобы - заметили!

На лбу же не написано, кто есть кто. А хоть и написано, далеко ли видно? Вот если то же самое написать на заборе, большими буквами и высоко-высоко, пусть знают, что творец - человек размера великого!

Но заборное самовыражение устраивает не каждого. Конкуренция велика, легко затеряться, да и хочется - другого.

В прежние времена неприкаянные души собирались в ватажки и - за зипунами, вниз по матушке по Волге, к теплому Хвалынскому морю. Или в Сибирь и дальше, к холодному, - Хабаров, Дежнев, Санников сотоварищи. Или, ежели совсем один, то выводил, как умел, на щите "Лишенный наследства", и тоже - в дальние страны. Младшие сыновья обустраивали Индию, искали Эльдорадо, мыли золото в Калифорнии и на Аляске. Теперь многие бы и рады - в Калифорнию, да с визами проблемы...

Ничего, можно и без виз. Сегодняшние дальние страны раскинулись сразу по ту сторону монитора. Бессчетно стран, континентов и островков, многие из которых и на карты-то не нанесены, а если и присутствуют, то зачастую только в виде контуров. Потусторонний мир растет, воистину хорошо расширяющаяся вселенная. Идеальное место для приложения сил. Ужо поприще, так поприще! Все, все есть, чего только душа ни пожелает.

Обыкновенно душа желает денег, и побольше, побольше. И всяк, попавший в новый мир, не прочь разжиться, разбогатеть. Не буду о беззаконии, о татях, ломящихся в сокровищницы посредством генераторов разрыв-травы. Куда приличнее отыскать клад. О сетевых кладах ходят невнятные слухи, полные тумана и противоречий. Затерявшиеся электронные деньги, виртуальные грошики, упавшие на пол и проскочившие в щель меж половиц, банковские флуктуации, бесхозяйные счета. Но кто говорит - не знает ничего, кто знает - молчит. Точно так же, как и с кладами обыкновенными, земными. Кстати, последние - отнюдь не миф, зарыто на нашей земле их преизрядно. Помимо скифских курганов и прочих древностей, клады эти большей частью ведут начало с 1917 года. Одни, спешно уезжав, брали с собой только компактные ценности, а тяжелые, громоздкие - оставляли. В частности, столовое серебро, счет которому порой шел на пуды. Другие, успев пограбить награбленное, прятали его, руководствуясь пословицей "подальше положишь - поближе возьмешь". Атаманы и атаманчики, батьки всех мастей считали создание кладов непременным атрибутом атаманской деятельности, и чтобы обязательно были в нем и золото, и бриллианты. Большевики времен гражданской войны тоже готовили тайные резервы на случай поражения правого дела, для ведения дальнейшей революционной борьбы, - это только те случаи, о которых известно доподлинно. Сколько кладов удалось отыскать - никто не знает: объявление клада собственностью государства заставляло таить находки. Так что ищите, господа, сокровища в WWW, но и посюсторонний мир тоже не забывайте.

О тех, кто не надеется на авось, а создает капитал сам, писано-переписано немерено. Акулы сетевого капитала пухнут на глазах, превращаясь из катранов в чудищ неестественной величины. Но за действием следует ждать противодействие, "и грозные буквы чертит уж рука роковая".

Для пламенных революционеров новый мир, не стесненный тайной полицией, - просто Англия девятнадцатого века. Свободы невиданные. Издавать "Колокол", "Искру", "Освобождение", нести слово Правды в народ - дело, достойное горячих сердец и светлых умов. Тем же, кто брезгливо и пренебрежительно отворачивается от всяких "когтей", ушей и прочих частей мертвого осла, советую перелистать "Колокол". Право, сходство несомненно (и потом, "Колокол" ведь не только Герцен издавал, а и Нечаев). Гайд-парк стал много ближе, устанавливаешь клиент IRC, взбираешься на табурет повыше и...

Удел человека мирного - мирное же самовыражение. По ту сторону больше шансов найти слушателя, родственную душу, коллегу. С кем поговорить в городе Павловске Воронежской области о преимуществе телескопов-рефлекторов над рефракторами? Обменяться данными наблюдений за цефеидой нумером таким-то, когда над Павловском последние две недели небо в облаках, зато в Австралии... Земляков другие заботы заботят, а тут - нашел научного сотрудника. Или стихотворение написать и, не тревожа редакцию районной газеты, поместить в красивой рамочке на законных пяти мегабайтах. Скромные труженики возделывают персональные потаенные сады, надеясь, что со временем они станут общедоступными кущами, "в тени которых найдут отдохновение и приют страждущие покоя и благолепия".

Новый мир заманивает, поглощает. Вот уже появились и предупреждения о сетевой наркомании, люди уходят и не хотят возвращаться. Шесть признаков WWW-зависимости. Десять. Двенадцать...

Писал мне однажды читатель, что вот-де служба у него плохонькая, платят сущую дрянь и не в срок, но он ее, службу, ни на какую другую не променяет, поскольку дает она возможность часами пребывать в WWW. Не всем так со службой везет (или не везет), но и тут можно извернуться. Купить ночной нелимитированный доступ и перейти на вампирячий образ жизни. Лучше, конечно, покупать в складчину, тогда хоть время от времени поспать удается. Оно и дешевле.

Деловой человек строит деловой мир, идеалист - идеальный, а пакостник норовит измарать каждую стену, каждую гостевую книгу, до которой дотянется. Сменить мир много проще, нежели собственную натуру...

ЕВГЕНИЙ КОЗЛОВСКИЙ
Прощальный "огород"^{111}

У некоторых читателей уже просто не хватает терпения: "Вроде "Огород" молодежи передать собирались? Видать, тяжко отказываться от "волшебной рекламной халявы"..." (lohack@mail.ru; 30.05.99, www.computerra.ru/1999/21/42/gb.html). Вот, отказываюсь, ухожу. Последний.

Перед уходом надо объясниться, хоть объяснялся уже не раз. Ну, хотя бы свести объяснения в короткий, но полный меморандум. Итак:

1) Я устал. Сто девять еженедельных колонок, большая часть которых - двойного размера; недели пропускались изредка - только когда пропускался очередной номер журнала. Согласитесь, что одно дело писать, когда что-то подступит изнутри, другое - каждое воскресенье. Театрального артиста, который в одной и той же роли выходит на подмостки сотый, двухсотый, трехсотый раз в значительной степени поддерживают овации зала. Из которого, как правило, тухлые яйца и гнилые помидоры не летят: защищает общая атмосфера принятия (иначе спектакль сто раз не пройдет). Не то в журнале и, тем более, в Интернете: каждый держит за пазухой ровно то, что хочет, - цветок ли, тухлое ли яйцо, - и кидает, ничтоже сумняшеся. У меня хватает здравого смысла понять мотивы яйцекидателей и не считать их за основную публику зала, - однако, поскольку "Огород" я всегда считал за вполне артистический уголок, - и вдохновение, и желание пропадают независимо от понимания: таково устройство души артиста. Как-то Кузнецов, любивший время от времени "взбодрить соратников", переслал мне чье-то письмо (тогда на меня жаловались ему, а он все-таки защищал; теперь на меня жалуются мне...) с руганью в мой адрес. Я довольно наивно возразил Кузнецову вопросом: "Зачем, дескать, вы пересылаете мне гадости? Артиста надо хвалить, это прагматично, ибо позволяет получить максимум отдачи". Кузнецов ответил лапидарно: "Мы не артисты, мы - г...чисты". Тогда мне это показалось цинизмом, сегодня, боюсь, я с моим предшественником скорее согласен, чем нет. Но есть и другая сторона: если вынести откровенное хамство за скобки, всякий нелестный отзыв об "Огороде" воспринимаешь с очень большой долей доверчивости: изнутри видно плохо, вдруг и впрямь - исписался. Сколько же можно?! Скажу честно, чтобы не ловили за руку на кокетстве: я полагаю, что, уходя из "Огорода", лишаю журнал некоего обертона, разговоров^{112}, - я ведь по преимуществу не о компьютерах писал, но о жизни. Цитирую Маяковского: "Только вот поэтов, к сожаленью, нету... Впрочем, может, это и не нужно..."

2) Лучше всего, когда рубрику вроде "Огорода" пишет человек вольный и журналу (административно) - посторонний. Как, например, Василий Щепетнев. В крайнем случае - рядовой редактор. Когда же этим занимается редактор главный, - волей-неволей у читателя возникает впечатление, что мнения "огородника" есть в той или иной мере точка зрения всего журнала. Иной раз такая аберрация приводит к разрыву с некоторыми не в меру обидчивыми рекламодателями. Положа руку на сердце, если б я устал от "Огородов" не так сильно, я предпочел бы роль "огородника" роли главреда, но... жизнь сложилась иначе, - так тому, значит, и быть.

3) Меня немножко достали упреки по поводу "рекламной халявы" и чуть ли не шантажа продавцов. Оправдываться бессмысленно, да и совсем неохота, скажу только, что, если бы и впрямь был нечист на руку, это вылезло бы на поверхность за четыре с лишним года, что я описываю разные компьютерные примочки, не один раз, вылезло бы со скандалом и закрыло дорогу на любые "компьютерные" страницы. Да, правда, - отношения с издателем журнала и с продавцами и производителями компьютерной техники у меня сложные, - но вызвано это одним желанием: наполнять "Огород" новинками, которые кажутся интересными мне и, как я всегда надеялся, - вам. Любая формализация этого процесса наверняка привела бы к резкому снижению качества. Залогом же порядочности была только моя личность, больше ничего. По общему ощущению полагаю, что гонораров за труд скорее недополучил, чем переполучил. И с огромным облегчением и твердым знанием, что ни разу, даже тенью, не похвалил вещь, которая мне не понравилась или понравилась не слишком, выскальзываю из этих слегка двусмысленных сетей.

Итак, покончив с объяснениями, займусь анонсом. По предложению нескольких читателей, рубрика "Огород Козловского", обязанная своим названием очаровательной Майе Остер, бывшему главному редактору очаровательного же (жаль, что погиб) "Сатирикона", остается - в области названия - в полной неприкосновенности. Естественно, как главный редактор и как завещатель, я буду следить за ней весьма внимательно, - однако, ответственность за содержание перелагается со следующего номера на Илью Хрупалова, хорошо известного читателю "Компьютерры" и в качестве шефа литредакции, и в качестве ведущего "Розницы". Сам он писать в "Огород" собирается гомеопатически, оставляя себе роль администратора или, если угодно, режиссера. Человек он молодой, активный и, главное, не в меньшей степени, чем я, искренне увлеченный новинками компьютерного железа.

Ну, а сейчас собственно "Огород".

Белый Кролик Льюиса Кэрролла заметил как-то, что, чтобы оставаться на месте, нужно очень быстро бежать. Мысль, особо актуальная в наше время сверхвысоких скоростей. Приведу пример: фирма Casio одной из первых вышла на рынок бытовых цифровых фотоаппаратов. Ее первый QV-10, простенький, с разрешением 320х240 пикселов, с минимумом возможностей управления и совсем не дешевый, - показался мне три года назад чудом техники и пределом совершенства. Потом процесс появления новых цифровиков пошел буквально обвалом, все в характеристиках камер росло, кроме цен, - Casio же бежала не слишком быстро, и когда года через полтора после знакомства с QV-10 мне предложили описать какую-то очередную модель, я внимательно посмотрел на нее и - при всем самом искреннем желании - не нашел ни одного мотива, по которому стоило бы обратить на нее внимание читателей: один производитель обгонял Casio по одному параметру, другой - по другому, третий - по трем сразу...

Те же три (или четыре) года назад фирма Epson произвела похожую революцию на рынке бытовых цветных принтеров, рынке, как оказалось, столь же стремительно растущем, как рынок цифровых фотоаппаратов (как выяснилось, и очень тесно с ним связанном), но сегодня пока более платежеспособным. Небольшой и вполне вообразимой стоимости принтер Epson Stylus Color II, из которого с даже завораживающей медлительностью выползал лист фотографии (!), увиденный мною в работе на одной из мелких фирм, покорил с первого взгляда и заставил стучаться в московское представительство Seiko Epson. Тогда я еще не писал в компьютерные журналы, а только сочинял небольшие книжицы, выходящие меньшим, чем "Компьютерра", тиражом, - однако был встречен любезно и с симпатией. С тех пор у меня появилась возможность собственноручно и достаточно подробно пользовать (тестировать, если угодно) принципиально (фирма заботится о заполнении всех ниш рынка и делает вариации на любой вкус) новые струйники, выходящие из-под пера корпорации. И эта возможность всегда доставляла мне максимум удовольствия. Буквально каждая модель казалась идеальной, и только появление новой показывало, что качество печати может быть еще лучше.

Однажды я, как совершеннейший буриданов осел, стал перед двумя одновременно появившимися моделями: одна (уже забыл марку) достигла неимоверно маленького по тем временам размера капли: 1440 капелек на дюйм против привычных и казавшихся отличным результатом 720. Другая - Stylus Photo (просто, без номера), оставаясь при 720, добавила два картриджа со светлыми чернилами. 1440 вроде бы было круче, но картинки, особенно светлые, выходящие из зева Photo, впечатлили меня сильнее. И я выбрал Photo. На пресс-конференции, устроенной Epson чуть позже, я задал вопрос: почему, дескать, нельзя сделать 1440 с шестью чернильницами, и получил ответ, что очень сложны задачи совмещения и позиционирования. Но что над этим работают. И впрямь, не прошло и полугода, как появился совмещенный вариант, показавшийся мне уже совсем идеальным: Stylus Photo 700. Я гонял его туда-сюда, нагружал заданиями столь сложными и коварными, сколь только хватало моих изощренности и садизма, - 700-й справлялся без малейшей запинки. Однако разница между результатами его трудов и результатами трудов предшественника, Photo просто, была заметна только тренированному глазу и при значительном приближении оного к картинке. Начинал работать механизм hi-fi.^{114}

В одной из статей готовящейся Георгием Башиловым очередной звуковой темы автор наконец, не стесняясь, произносит вслух, что то добавочное качество звука, которые аппаратура hi-fi дает по сравнению с обычной или аппаратура hi-end - по сравнению с аппаратурой hi-fi, доступно восприятию мелкого-мелкого процента людей, да и внутри этого мелкого процента часто можно заметить не обоснованный реальностью снобизм. Тем не менее, каждая из добавляемых к точности воспроизведения крох вызывает рост цены аппаратуры на порядок, а дальше - еще на порядок. Сравнивая hi-fi-добавки, полученные на Stylus 700 (по сравнению с "просто" Stylus'ом), я, помню, как раз тогда восхищался парадоксальным маркетинговым ходом Epson, не задравшей цену на тот самый hi-fi-порядок, а, напротив, опустившей его до цены нормальной модели.

Когда на следующей пресс-конференции Epson не объявила никакой принципиально новой модели, я огорчился и снова задал вопрос. На который получил ответ, что, наверное, предел технологии достигнут. И впрямь: похоже было на то.

Но не прошло и полугода, как вокруг стенда Epson на "Комтеке" снова началось столпотворение любопытных, притягиваемых Stylus Photo 750. Выставка закончилась, и этот выставочный магнит традиционно оказался у меня на столе. Вроде бы те же шесть чернильниц, те же 1400 dpi, да и внешность отличается незначительно (хотя и в плюс: например, притягательным сиреневым цветом ограничителя бумаги, изящным выгибом лотка...). "Что нового?" - поинтересовался я. "Технология изменяемой точки". Разобраться во всех этих микроскопических тонкостях так, с налету, с позиции пользователя довольно трудно (Сергей Леонов готовит тему, посвященную как раз подобным тонкостям), - но в двух словах: капельки чернил еще сильнее, чем прежде, уменьшаются, когда требуется проработка мягких, светлых тонов, и, напротив, увеличиваются (три ступени), когда требуется сплошная заливка тонов темных и сочных. В результате растет гладкость, насыщенность темных областей, да лучшей становится прорисовка мельчайших крох. Но разглядеть все эти улучшения можно только под сильной лупой, да и то возникают вопросы: а, мол, не мерещится ли? Ну, ровно те же, что возникают, когда слушаешь один диск на всЈ более и более дорогой аппаратуре. Только разница в том, что новый Stylus дороже старого всего на 25 баксов и легко, не склоняя головы, проходит под трехсотдолларовой "потребительской" аркой.

На самом деле, полагаю, изменилось многое: если Stylus Photo 700 мог пользоваться и драйверами, и чернилами Stylus Photo "просто", здесь этот номер уже не проходит (хоть чернила и не подорожали, став, надо полагать более жидкими: как иначе удалось бы уменьшить каплю еще?) А отпечаток на простой офисной бумаге уже можно считать практически идеальным, так что в своем быстром беге Epson не только осталась на месте, но даже слегка продвинулась вперед, выбив едва ли не единственный козырь из рук главного конкурента в области цветной струйной фотопечати - НР.

А появление возможности - наряду с обычным LPT - подключать принтер к USB-порту, порадовала меня чрезвычайно, ибо принесла добавочную свободу. Разницы в скорости печати одним или другим путем я не обнаружил.

Как невозможно уловить преимущества hi-fi-звука, слушая его с идеального проигрывателя через тридцатидолларовые колонки, так вряд ли удастся зримо донести до вас все преимущества 750-го по сравнению, скажем, с 700-м, ибо колонки нашей полиграфии стоят, кажется, еще дешевле. Однако честную попытку я все же делаю. Ростовские контрольки отпечатаны на одинаковой бумаге, верхний ряд - Stylus Photo 700, нижний - Stylus Photo 750; а Golden Gate отпечатан Stylus Photo 750 на обычной офисной бумаге.

Винтик из нержавеющей стали^{115}

После внеочередной чистки компьютера (Шерлок линяет, знаете ли) объявился лишний винтик. Блестящий. Крепкий.Самой живучей деталью в моем компьютере является именно он. Винтик упорно противостоит злостным проискам изготовителей железа и разработчиков ПО, понуждающих меня идти на постоянные траты, траты, траты... Символ стабильности, постоянства, преемственности.

С точки зрения винтика, мир сошел с ума. Бесится с жиру. Катится известное дело куда. Если бы не он, винтик, все бы рухнуло в тартарары еще пять лет назад. Или десять.

Приходят и уходят материнские платы, процессоры, старую память то и дело меняют на новую, плодится винчестеров громадье, один винтик остается незыблемым, прежним. Собственно, на нем система и держится. И потому несправедливым кажется винтику, что о процессорах да материнских платах сегодня пишут и пишут, а о нем - нет. Несправедливо. Нехорошо. Вот раньше...

Винтик - любимая, наиболее часто упоминаемая деталь литературы прежней. Еще проскакивали приводные ремни и рычаги, но - реже. О мозгах же и говорить как-то неприлично было.

После очередного апгрейда, скорее, апгрейдика (вместе с чисткой прирастил немножечко памяти), запустил я отчетно-ревизионную программу, дабы убедиться: усилия и денежка потрачены недаром. Подтверждение увеличения производительности - словно бальзам для израненного кошелька, не зря шел на жертвы. Особенно люблю мериться в XT - в них машина особенно велика^{116}. Обмерить можно почти все нутро машины и даже периферию, но именно - почти. Винтики измерениям не поддаются.

Глядя на графическое воплощение прогресса, приходят на ум мысли: а что было бы, двинься жизнь немножечко иначе, будь она благосклонней к винтикам? История сослагательного наклонения знать не хочет, а я только им и живу. Помню первое появление XT'ишек в отечественных учреждениях, то почтение, пиетет, окружавший их. Один Современный Компьютер, будь он действительно один, кормил бы сейчас десятки людей. ИВЦ на базе Pentium III - почему бы и нет? Отдел системного блока: заведующий винчестером, ответственный за питание, управляющий кулером; отдел видеоизображения: протиратель монитора, хранитель экрана и т. п. И, разумеется, Особый Отдел при модеме. Собрав соответствующие подписи в соответствующих инстанциях, желающий послать что-либо по электронной почте за пределы нашего отечества предоставляет документы (в двух экземплярах) в Особый Отдел, а тот уже решит, нанесет или нет данное отправление ущерб интересам государства. Заключение дает в двухнедельный срок для стран братских и в неопределенный - для стран остальных^{117}.

Винтик являет собой образец преданности делу, скромности и неприхотливости. Куда поставят - там и работает, не "летун"^{118}. Ему не требуется особого, с точностью до десятых вольта, напряжения, безразлична температура, влажность. Не то что некоторым. Винчестер шебуршит, вентилятор жужжит, процессор испускает микроволны, а он, винтик, молча выполняет свой нелегкий, но ответственный труд. Место винтика идеально для того, кто превыше всего ценит уверенность в завтрашнем дне. Пусть макароны, но - гарантированно.

От него, винтика, требуется одно - неколебимость. Чуть дал слабину - и выпал. Потерялся. Всего-то и нужно - иметь правильную резьбу. Правильностороннюю. И тогда он, особенно ежели из нержавеющей стали, - вечен. Это нержавеющие крысы беспокоятся о личном благе. Винтики же, во всяком случае, вслух, - исключительно об общественном.^{119} А общество в обиду не даст.

Винтик - штука донельзя простая, а простота официально считается качеством безусловно положительным.

- Мы же с вами простые русские люди! Давайте дружно, все, как один, возьмемся за поганую метлу и выметем...

Очень простые...

Пусть уровень жизни у нас низкий, зато выживаемости высокий. Ко всяким катаклизмам готовы - всегда. Учения - постоянны. Лопнул банк? Три ха-ха. Падает котировка акций? Четыре ха-ха, и два сверху. Их Великая Депрессия по сравнению с нашей - детские игрушки.

Попытка вспомнить о собственных правах, будь то свобода слова или право на производственную одежду, чревато отлучением от звания "простой".^{121}

- А, он себе на уме! Ату его, робяты

И робяты обрушивают праведный гнев на шибко умных:

- Ишь, какой нашелся! Мы же терпим. Ты что, лучше других?

Винтик подвергает здоровой пролетарской критике балованных, привередливых индивидуумов:

- Зажрались, сволочи!

Vox populi... Смотри в зеркало и мучайся. Действительно - зажрался? Действительно - сволочь?

Начальство всех времен и народов в винтике души не чает. Он, винтик, от начальства многого не просит. И для работы с винтиками не требуются гарвардские мальчики и чикагские школы. Отверточная технология - самое то.

И - побольше заботы о народе. Фильмы для винтиков. Песни для винтиков. Книги для винтиков.

Проще, проще, коротенькими словами коротенькие мысли, без скучных непонятных слов.

- Я не понял! - как приговор.

Заветная, потаенная мечта винтика - самому выбиться в начальство. Усесться в Slot 1 или хотя бы Socket 7 и показать! А что? Не боги горшки обжигают. Главное, чтобы все просто было. BIOS - переписать. Указать видеокарте, дабы не драматизировала. Кто сказал, что главное - считать? Главное - чтобы все крепко держалось!

И другие винтики скажут дружное спасибо. Ты наш отец, мы твои дети.

Ничего, время винтиков вернется. Они, винтики, поставят на место любой разболтавшийся блок, раз и навсегда. И правильно

А еще у винтика есть близкий родственник - гвоздик. Еще проще винтика, а без него - проигрываются битвы и рушатся империи.

"Гвозди бы делать из этих людей!"

Сделано

Кому "любо" крикнут?

Цивилизация тьмы^{122}

«Кто говорит, не знает ничего, кто знает - молчит». Так утверждал Лао-Цзы. Испокон веков шум и гам считают признаком варварства, а не культуры. Тем не менее, человечество не прекращает попыток докричаться до звезд. Громче! Во всю ивановскую! Еще громче!

Эй, вот мы! Ау! В космос вымпелами бросались, почти наскальными рисунками, радиосигналами АМ и ЧМ, теперь вот файл отправили - решили, что по-настоящему цивилизованные иные ждут именно файла.

Покричим, а после, решив неизвестно отчего, что мы кому-нибудь интересны, слушаем, не откликнутся ли.

Давно слушаем.

Но кажется, что ищем и слушаем - себя. Или настолько подобных себе, что и не отличишь.

В девятнадцатом веке мерещилось, что нам телеграфируют с Марса зеркалами^{123}.

В двадцатом мстились оттуда же радиосигналы, зеркала признали штукой устаревшей и марсиан недостойной. Потом, правда, появились лазеры, и опять местами засверкало.

Не так давно на Воронеж тарелки сыпались. С роботами. Которые искрили, скрипели, шатались и дымились.

Но все же большинство упований именно на радио. Читал рассуждения специалистов по связи с внеземными цивилизациями ("специалист по укрощению марсианских единорогов" - хорошая должность!), утверждавших, что истинно цивилизованная планета непременно является источником аномально интенсивного радиоизлучения (радио, ТВ и проч.) и что Земля наша - просто сверхновая, если рассматривать ее в соответствующем диапазоне, "сверхновая разума". Тогда, в шестидесятые, радиосвязь казалась безусловно единственно достойным способом получения информации. Потом стало развиваться кабельное телевидение, сейчас дальний прием лучше осуществлять по каналам WWW (если, конечно, цена Интернета не более чем минимальный четырехчасовой заработок), но в шестидесятые ставку делали на радио.

Ищут иных там же, где и сами бы сидели, - около звезд. Почему, собственно? Зачем свет? фейерверки? салюты? Близость звезды нужна современному теплолюбивому человеку, но, может, иные живут по иным же законам? Криобиология какая-нибудь, митоз раз в год при температуре 3 градуса шкалы Кельвина, одной килокалории хватает на всю жизнь? И с технической стороны - не нужно тратиться на холодильники, всегда к услугам сверхтекучесть и сверхпроводимость... Солнечная энергия? Энергосберегающие технологии иных настолько рачительны, что света далеких звезд достаточно, чтобы питать любые проявления ума. Это ежели кричать на всю вселенную о величии газировки и прочих буль-буль, никакого солнца не хватит, глупости вечно требуется еще одна железная дорога, еще один канал "Печора - Никуда", еще один заем^{124}. С трамтарарамом на четыре полосы и особым телевизионным каналом, дабы "правильно показывали". А Бэкон сделает открытие - и в стол. Пусть полежит.

Доступной, открытой, громогласной наука стала совсем недавно. До этого веками была она тайной, герметической. Тайны жрецов, тайны врачей, тайны алхимиков. Легко сегодня посмеиваться над алхимиками, утверждать, что не добыли они философского камня. Ну как - добыли? Просто если алхимику достало ума, чтобы превратить свинец в золото, то достало и держать открытие при себе. Будь процесс трансмутации общеизвестен, то цена и золота, и знания приравнялась бы к цене свинца. Равно как и эликсир жизни: владеющие им (если таковые, разумеется, существуют) обязаны таиться. Оно безопаснее, иначе тоже - цена свинца. Девять граммов, и баста. Да и относить потаенные науки исключительно к прошлому - не проявление ли самой потаенности? Города загоняли под землю...

Возможно, существуют не только потаенные науки, но и потаенные цивилизации. И не обязательно в космосе. Нужно только внезапно обернуться, чтобы заметить их присутствие...

Искать полагается неведомое. А как искать то, не знаю что? Ищут обыкновенно знакомое, о чем, по крайней мере, можно догадаться, помыслить. В 301-м номере "Компьютерры" помещена забавная карикатура - археологи в поисках Интернета у подножия пирамид. Вообще-то, именно так оно и есть. Во всех артефактах видится то, что соответствует настоящему представлению об оружии, утвари, средствах передвижения, предметах культа, украшениях и т. п. Высшей ценностью объявлены тексты - исписанные папирусы, пергаменты, берестяные грамоты, глиняные таблички... Отсутствие текстов делает цивилизацию бесписьменной, отсталой. Интересно, доведись археологу XIX века поглядеть на собрание сочинений Федора Михайловича Достоевского в цифровом исполнении (Ура! Сбылось, наконец! Правда, в Воронеже диска я пока не нашел) - что бы он решил? Признал украшением? Возможно. Во всяком случае, компакты подвешивают вместо куколок к зеркальцу в автомобилях, а из паленых процессоров умельцы делают значки. Украшением или орудием культа ученые мужи зачастую считают любой предмет, к которому не могут приложить определенного применения - с точки зрения XX века.

Из Воронежа так и тянет позавидовать грекам, римлянам, египтянам - откопали Трою, Помпею и гробницу Тутанхамона, древнейшие цивилизации, пять тысячелетий культуры. Завидовать же, скорее, следует тому, что на Грецию нашелся Шлиман, а вот на Воронеж все ищется. Туго со Шлиманами. Сегодняшний фанатик археологии, какой-нибудь университетский доцент, на свой кошт содержать экспедицию никак не может^{125}. А в земле у нас, если покопаться, - такое отыщется! По истории ходим. По культуре. Вон, в Иерусалиме трудно строителям - начнут рыть яму, так набегают ученые, ищут, ищут... и находят. Пока каждый камешек не опишут, стройка и стоит. У нас в Воронеже к пятиэтажному зданию районной администрации, где прежде под одной крышей спокойно умещались исполком, партия, комсомол и даже общество трезвости, после громогласно объявленного сокращения аппарата начали ставить девятиэтажную пристроечку. Плюс вниз на два этажа. Я видел, как рыли котлован. Очень глубоко и очень быстро. Культурный слой - несколько метров. Что толку в культурном слое, если сами мы - того... Весь этот слой со всеми артефактами быстренько-быстренько увозили куда подальше. На свалку. Кому она нужна, история? Офисы нужны, кабинеты!

Да слышат нас иные, слышат. Сидят в межзвездной тьме и на шум не откликаются, как не откликается разумный человек на крик из подворотни "Эй, ты, типа закурить дай!" Возможно, анализируют время от времени наши вокализы и, глядя на галактическую версию образовательного индекса Флеша-Кинсайда, пожимают плечами^{126}.

Развитая цивилизация вопить не будет. Тем более без повода. Ну что за повод - буль-буль? Право, смешно...

Mалаграмацнасц^{127}

Прежде я писал без ошибок. И без опечаток. Почти. Поскольку исправление опечаток, возникающих в результате эксплуатации механической пишущей машинки "Любава", - дело, если не сложное, то, безусловно, заметно замедляющее процесс переноса мыслей на бумажный носитель. Пускать в дело "штрих", беленькую бумажку, а то и лезвие бритвы... Проще быть внимательным. Бывало, десять страниц отбарабаню без единой правочки. А прежде, в школе, когда с трепетом писали "сочинения из министерства", когда на каждую помарку хмурили брови, а то и снижали балл, - каким грамотным был я в школе! Сколько слов хранила голова, и не только слов, а еще и правил, и исключений!

Но теперь... Подсознание мстит за годы унижения, и слова вылетают на экран перевранные донельзя. Собрать их да отнести к психоаналитику, тот растолкует, почему, например, вместо "слобода" появилась "жлобода". Добро бы клавиши "с" и "ж" соседствовали, так нет. Другие примеры и вовсе непечатные.Известно с детства, что писать красиво - труд тяжкий. Грамотно - и подавно. Стараюсь, конечно. У меня под рукой постоянно толстенные тома - "Словарь иностранных слов", первые книжки "Словаря современного русского литературного языка", "Словарь трудностей русского языка", англо-русский словарь Мюллера и, разумеется, Ожегов.^{128} Не то, чтобы я их раскрываю каждодневно, но с ними спокойнее. Чувствую себя Кощеем, у которого сундуков со златом не счесть, при нужде можно в другой-третий лапу-то и запустить.Но словари словарями, а пальцы лихо твердят свое. На письмо ответить, бумагу какую официальную накатать - не раскрывать же ради такого пустяка словарь? Раскрыть, может, и не помешало бы, но этак никаких сундуков не напасешься. И потом, школа, институт - неужто недостаточно знаний написать без видимых для себя ошибок простое письмецо?Виновника я нашел. Спелчекер! Развратил он меня. Отучил грамоте. Действительно, дай мозгам поблажку - сразу отвыкают мыслить. С появлением калькулятора способность моя к устному счету снизилась практически до нуля. Если, идя в магазин, я оставил калькулятор дома, то лучше - вернуться. Двести сорок граммов колбасы по сто четырнадцать рублей сорок семь копеек за килограмм - это сколько же выйдет?^{129} Можно, конечно, и сдаться на милость продавца, если непреодолимо сильны мазохистские наклонности...Со спелчекером ситуация схожа. Сдаться на милость, и баста! Пиши, как душа просит, а он, кормилец, потом сам поправит. Главное, чтобы хороший попался, деликатный, не раздражал, а то есть злыдни - стоят над душой и красным каждое второе слово подчеркнуть норовят, показывая глубину невежества. Ничего, если учительскую опцию отключить (вот бы и в жизни!), то терпеть можно^{130}. Он, спелчекер, трудится в меру собственной образованности, которая за последние годы, нужно признать, выросла: на междометие "э" ругаться перестал. Но чтобы довериться спелчекеру полностью..."Доверяйте проффесионалам!" - однажды я встретил рекламку именно с таким написанием. Теперь уже и не помню, что за "проффесионалы" имелись в виду, да, собственно, и не важно. "Проффесионалов" кругом пруд пруди, как при загадочном демократическом централизме, одни карабкаются с низу до верху, другие сползают с верху до низу. И выбора никакого, если, конечно, не вести натуральное хозяйство замкнутого типа. Рано или поздно на "проффесионала" нарвешься неизбежно. Дуй на воду, водку, чай, а все одно - продуешь^{131}. Профессионал - лютый враг для "проффесионала", просто смерть. Потому последний истошно требует защиты, иначе, мол, полный конец^{132}. Что это я о грустном... Лучше порадуемся! Спелчекер - пустяки, первая ласточка. Грядет такое... Даже не грядет, уже на пороге, одной ногой в комнате. Вон, недавно вышла в свет новая, модернизированная версия "Торжественного комплекта", знаменитого шедевра Остапа Бендера. Зачем потеть, когда легко и просто отыскать дню сегодняшнему соответствующее описание гения: "Город наш украсился, благодаря попечению гражданского правителя, садом, состоящим из тенистых, широковетвистых дерев, дающих прохладу в знойный день. Было очень умилительно глядеть, как сердца горожан трепетали в избытке благодарности и струили потоки слез в знак признательности к господину градоначальнику..." Ценная вещь. Сорока рублей не жалко. А какое облегчение голове! В ней, любимой, место освобождается от рутины для...Для чего?Были в моей голове и съезды партии, и правописание "жи-ши", и даже бином Ньютона тоже был^{133}. Куда подевалось? И чем заместилось? Неужто пятком комбинаций из трех клавиш? Тогда - насколько эта замена равноценна?Андрей Лазарчук в одной из своих книг пишет о запасе слов, тезаурусе гимназистов и нынешних выпускников. Сравнение катастрофическое - и не в пользу дня нынешнего. Можно и поспорить: прежде в гимназию шли не все, производилась выборка, а ныне образование, во всяком случае, формально, всеобщее и, кажется, обязательное. Означает ли это, что сортировка, отсев - правомочны? Что люди отличаются друг от друга не только по наличию или отсутствию собственности на средства производства?Ох, как не хочется признавать подобное... Так славно быть одинаковыми!В заключение должен признаться, что при проверке данного текста мною (с помощью спелчекера) выявлено двадцать три опечатки.

Сам себе Карабас^{134}

Не знаю, как вам, а мне всегда хотелось быть не Буратино, не Пьеро, а Карабасом-Барабасом. Иметь собственный театр, устраивать представления, выбирать пьесу на свой вкус, может быть, даже самому ее писать! И (смущенно) изготовить персонального кукольного двойника на главную роль! Благородную, с песнями и боями на шпагах. Вот каким мог я быть, кабы... В моем театре Чапаев переплывет-таки реку Урал, Петруха женится на Гюльчатай, с Фантомаса сорвут маску, а Волк догонит Зайца.

Наверное, карьера Карабаса манит не меня одного. От горшка дети командуют игрушками - куклами, солдатиками, мишками, - сочиняют, режиссируют, играют. Упоенно, без оглядки на критиков, не рассчитывая на гонорары. Естество требует!

Играть бы да играть, но... Жестокий материальный мир входит в противоречие с миром творческим. Сначала идет хлеб, а уж потом зрелища. В идеале хорошо бы зрелищами и зарабатывать на хлеб, но больно жестокая конкуренция. На старых актеров зрителей не хватает, куда новым... И потом, лицедействовать самому - это не куклу Машу за руку водить. Хорошо, если самородный талант имеется, так и тот шлифовать нужно. А конкурсы во ВГИК и ГИТИС в лучшие годы были просто неодолимы. Счастливчик, один из ста, возносился в эмпиреи, остальным оставалось утешаться, что-де и без ГИТИСА весь мир - театр, а люди - актеры.

При удаче в жизни тоже можно оказаться сценаристом, режиссером или, на худой конец, оператором. Актером-то - наверняка. Жаль только, роли большей частью достаются мелкие, без слов, даже в титрах не упомянут - массовка.

Хочется быть актером первого плана! Ой как хочется! Сладка и приятна жизнь кинозвезды. Пройтись, этак, гоголем... то есть Хэмфри Богартом, ловя восхищенные взгляды поклонниц и поклонников. Всюду узнают, просят автограф, приемы, банкеты, ужины с королевами, завтраки с принцессами. Неужели не сбудется никогда?

А тут еще проклятый Голливуд... Деньги, само собой. Но какие люди, какая техника! Последняя особенно впечатляет. Прет, прет прогресс, как поспевшее тесто, и ничем его не удержишь.

В "Звездных войнах" виртуальные персонажи, пожалуй, убедительнее персонажей естественных, из мяса и костей. Конечно, пока еще обходятся они недешево, но дайте срок! Шахматные программы-гроссмейстеры тоже когда-то дорогими были, тонны железа требовали, а сейчас - за доллар пучок, если кто не брезгает флибустьерским товарцем, прикупить можно для обыкновенного "Пентиума". Тем более, что, к счастью, на "Пентиуме" свет клином не сошелся. Твердо обещают бурный прогресс еще лет на пятнадцать.^{135} Так вот, Голливуду пановать вряд ли дольше. За это время он сам себе могилу и выроет. Срок не маленький, наснимают еще пленки - парсеки, но нынешнее поколение воплотит, наконец, многовековую мечту человечества - жить, как во сне.

Путь в реальную художественную самодеятельность привлечь может лишь самых... наверное, самых отчаянных. Действительно, короли и принцессы сегодня редко ходят на спектакли народных коллективов. Вот прежде... Прежде не только ходили - сами участвовали. Нерон, Людовик Четырнадцатый, Екатерина Великая... Было времечко! Но сегодня самодеятельность в упадке. Да и со средствами у шефов скудно, а декорации, костюмы, аренда зала стоят денег.

Другой путь - разбогатеть и снимать себя, распрекрасного, на свой собственный счет. Правда, бюджет самого наискромнейшего фильма таков, что риск оказаться героем фильма из жизни старцев слишком велик: богатство - оно не чудом приходит. Долго ждать приходится. А если чудом - то лучше продолжить путь в богачестве, пока планеты благоприятствуют.

Остается согласиться на меньшее.^{136} Устроить театр марионеток.

Собственно, маленький вертеп у меня уже есть. Играю, как и положено в современном театральном мире, одну постановку, пока публике не надоест. Роль получил заглавную, даже со словами. Героическая - спасу нет. Приходится ради мирового блага истреблять чудищ. Истребляешь, истребляешь, а им нет конца... Большая пьеса, в тридцати актах, восьмистах явлениях. Называется "Duke Nukem". Еще с полдюжины сценариев в портфеле, дожидаются.

Реквизит в моем вертепе замечательный: мечи, топоры, конные арбалеты, бластеры...^{137} Свобода творчества тоже приветствуется: каждую мизансцену можно разыграть в зависимости от настроения. Партнеры вот только того... не вдохновляют. И со зрителями, со зрителями - просто беда. Да и репертуар... Не век же мне играть в дешевых боевичках, пора бы, как говаривал всенародно известный театральный деятель, браться и за Вильяма за Шекспира.

Но прежде нужно переделать себя.

Не нравлюсь я себе. И лицо тупое, и походка зомби, ни грации, ни пластики.

Следует самосовершенствоваться, вот!

"Железо" к этому, пожалуй, готово. Или будет готово в ближайшие годы. В конце концов, не широкоформатный фильм, а всего-то 1024 на 768.

Дюжину дюжин сэмплов заложить по каждому параметру - анатомии, мимике, пластике и прочему, и приступить к воссозданию Себя: отсканировать оригинал и построить персональную многомерную модель (настоящему артисту в трех измерениях тесно). Потом научиться мимике: взять из библиотеки образцов двадцать процентов де Фюнеса, тридцать - Кэрри и пятьдесят - Никулина. Боевые искусства призанять у Норриса, Ли, Карелина. Интонацию у Смоктуновского. И т. д. и т. п. Выучить роль - "To be or not to be?" и - на актерскую биржу в Интернет, сколачивать труппу. Там же, в Сети и театр открыть, благо расходы невелики. Представление - в реальном режиме времени. В зависимости от привлекательности, посещаемости и прочего капают денежки. Хотя разве ради денег идет настоящий талант на сцену?

Расцветет, наконец, тысячью цветами истинная художественная самодеятельность! Зачем смотреть чужой сериал, представляя себя Марианной, если можно просто стать ею!

Сколько подлинно русских народных историй народится, сколько Марий, Консуэлл, Изаур и Вероник явит миру наша земля!

Виртуальный театр изменит всю жизнь, женщина, и именно она станет главным двигателем компьютерного прогресса: себе, виртуальной, можно и прическу ежедневно новую делать, и - безболезненно и бесплатно - пластическую операцию, и новоселье устраивать, и мебель двигать, и наряды менять, и... и...

Поживем - увидим.

В конце концов, Буратино кончил тем, с чего начал Карабас: стал владельцем театра. Правда, в киноверсии "Золотого ключика", старой, черно-белой, за ним прилетел Летучий Корабль, чтобы увезти далеко-далеко, в Страну Всеобщего Счастья. Капитан на том корабле одет был в унты да меха. Видно, путь лежал в Заполярье...

Колода пиковых дам^{138}

Азартные игры позволяют человеку почувствовать собственное отличие от Создателя. Действительно, Он даже в кости не играет, а мы... Мы таких игр напридумывали - рулетку, наперстки, бинго, моментальные и долгоиграющие лотереи. А карточных игр сколько! Только все кажется, будто колода, из которой мечет карты рок, какая-то странная. Грибы собираю - пиковая дама мерещится. Курицу покупаю - опять пиковая дама. Из сети файл скачиваю - в третий раз пиковая дама. Не соскучишься...

Собственно, что наша жизнь, как не классический пример с падающим на голову кирпичом? Легко Воланду утверждать, что кирпичи ни с того, ни с сего не падают. Еще как падают, и в переносном, и в буквальном смысле. Да что кирпичи - бетонные блоки падают, как в Санкт-Петербурге. А в Казахстане - так и "Протоны". Воронеж - город поменьше, но кирпичные смертоубийства тоже имеют место быть. Теперь дома пестрят предупреждающими надписями: "Осторожно, аварийные карнизы!" Вольно либо идти на свой страх и риск по тротуару, либо сойти на проезжую часть, где против вас играют машины и милиционеры.

Можно остаться дома. Кирпичей нет (хотя...), но есть кнопка "Power". Еще в моем первом "Самоучителе работе на компьютере" я вычитал, будто кнопка эта - самая опасная. В один горестный миг какая-нибудь составляющая непременно перегорит, подобно электрической лампочке. Что раньше? Монитор, винчестер, процессор? Винчестер, как обещает документация, рассчитан на пятьдесят тысяч включений. Дважды в день, триста шестьдесят пять дней в году, получается шестьдесят восемь с половиной лет. Ну... столько-то еще мне, пожалуй, и не прожить. А ну как проживу?

- Неправильно считаешь, - говорит мне товарищ.

Он выпускник политехнического, должен разбираться, даром, что сейчас внедряет косметику в массы.

- Просто вероятность выхода из строя винчестера во время включения равна 1/50000.

- А она, вероятность, со временем меняется?

Он подумал немножко, а потом успокоил:

- Нет. Не должна.

Прочитав документацию на остальные части тела, я уже самостоятельно прикинул, что шанс сломать что-нибудь при включении где-то один на три тысячи. Не велик, но и не пренебрегающе мал. Хоть не выключайся! Знать бы, что сгорит...

И ведь, вполне возможно, есть люди, которые знают. Ясновидцы, предсказатели. Не те, что обещают "хорошую ауру над Россией в две тысячи тридцать втором году" или советуют "Скорпионам начать ремонт квартиры в первый вторник после первого понедельника сентября". Нет, настоящие прорицатели - люди потаенные, миллионы по рублю не меняют. Другой знакомец рассказывал, что и "Спортлото", и "Спортпрогноз" задуманы были в хитрой конторе специально для выявления лиц, обладающих паранормальными способностями. Тот, кто выигрывает слишком часто, - ясновидец и есть, хватай и не пущай. Задумка великолепная, массовое обследование населения не только ничего не стоило, а еще и прибыль приносило большую. А результаты... Кто ж их знает, достало ль ума ясновидцам не раскрываться или работают они теперь в шарашке на благо высших интересов?

Честно говоря, паранормальные способности я стал замечать и за собой. Согласно заявлению железнодорожников, 99,6 процента поездов двигаются строго по расписанию. Какова вероятность, что из четырнадцати поездок тринадцать в расписание не уложатся? А у меня в этом году так и случилось. Или вот пример приятный, с газировкой. Лето жаркое, пил я ее литрами, норовя выбрать ту, что обещала приз с пятидесятипроцентной вероятностью. А выходило исключительно сто! Даже тревожно. Помните, как в кино: едут два приятеля по дороге, видят, монета лежит. Бросали ее, бросали, а все орел выпадает. Значит, не так что-то в мире. Совсем не так...

Привычку к азартным играм прививали со школы. "Завтра всем принести по рублю на лотерею ДОСААФ", - говорила учительница нам, второклашкам. Приносили. "Рубль - что, пустяк, в наше время зарплату выдавали облигациями госзайма", - вспоминали родители. Пачки этих облигаций были в каждой семье.Сейчас включил телевизор прогноз погоды послушать, а между дождями и градом метеоролог в казино зовет.

Александр Сергеевич Пушкин зараз по двадцать тысяч рублей проигрывал, Федор Михайлович Достоевский шел еще дальше. Положим, года два назад двадцать тысяч рублей и я мог бы запросто просадить, да только к Пушкину это не приблизит ни на строчку. Мне чего-нибудь попостнее, чтобы - безопасно. А то ведь игры такие... Например, русская рулетка: в барабане револьвера один патрон, крутанул - и к виску. Третий знакомец, оружейник-любитель, заверяет, что если оружие должным образом вычищено и смазано, барабан непременно остановится патроном вниз, и риска - никакого. Не знаю, не знаю... Известен и другой вариант: когда в барабане одно пустое гнездо, а патроны в остальных. Все-таки шанс. Впрочем, у меня и револьвера-то никакого нет...

У человека в душе много чего прячется. В том числе и махровый солипсизм. Изменить мир посредством изменения представления о нем - это и толкает на заведомо безнадежную акцию. Поиграть с наперсточниками всех мастей, например. Ведь нет вменяемого человека, который бы не знал о лохотронах. А играют. Это другие - лопухи, а меня, брат, на мякине не проведешь... В казино - извольте, что ж... Я с удовольствием.

В Монте-Карло казино получает 1/37 от каждой ставки ("зеро"). В Лас-Вегасе - 2/38 (за счет "двойного зеро"). У нас же... Использовать компьютер с целью отыскания "правильной системы" в азартных играх удавалось в основном книжным героям ("Сопливый и Рулетка", "Сопливый против Доктора No" etc.), а в жизни лучше поставить программку дома и играть опять же дома. Оно дешевле. Впрочем, еще Мистер Твистер проницательно заметил: "Мы не в Чикаго, моя дорогая..." Раз не в Чикаго, то лучше играть в шахматы. Или в шашки. Давненько не брал я в руки шашку, не рубился с ворогами...

Выбирай, во что играешь. И с кем. Впрочем, право выбора зачастую есть право выбора кота в мешке. Хорошо, если там действительно кот. А то - мешок, полный крыс. Сунешь руку, шаришь: какая тяпнет, ту и вытащишь. Потом с нею и живешь. Ничего, крыса - зверек небольшой, когда одна. Даже милый. У меня одно время жил Крошка Вилли, чепрачный крыс. Большей частью сидел в клетке, но любил погулять - и для моциона, и любопытство утолить. Тогда на столе моем стоял клон "Mephisto - Europe", шахматный компьютер, и Крошка Вилли норовил пройтись по сенсорной доске. Приходилось сажать на плечо, это Вилли любил больше всего: тогда он мог уткнуться носом в ухо и попискивать, то ли подсказывая ход, то ли плачась на судьбу, то ли просто...

Oсобняк с удобствами^{139}

- А где тут куры?

- Чего?

- Мне бы курицу купить. Или пару...

Базар кипел - продавались батарейки, мыло, обувь из европы (почему-то с маленькой буквы), лекарства, кастрюли, домики для таракашек. Последний товар шел особенно бойко, похоже, к двухтысячному году каждая Blatella Germanica получит-таки отдельную квартиру. А кур - не было. Я пришел рублем поддержать отечественного производителя, и где поддержать - здесь, в глубинке, не отходя от нив и пажитей. А он, производитель? Мясной ряд радовал кусками жирной свинины и... И все. Словно на дворе - девяносто первый год. Я моргал, думая: вдруг это у меня особый вид куриной слепоты. Не помогало.

- Нету кур. И не бывает, фабрика-то закрыта, - со странным злорадством ответила мне тетка.

Птицефабрика местная прежде, в годы пятилеток, работала здорово. Рефрижераторы катили и катили куда-то в далеко, мимо сел и городов, то ли в самую Москву, то ли еще в какие закрома - кур в местных магазинах никогда не было. Совершенно. Но были на базаре - жирные, пухлые, одно слово - домашние.

- А причем фабрика?

- А корма откуда ж брать? - удивилась отечественная производительница.

- Да, действительно...

Летом этим жил я большей частью в деревне под Рамонью. Считалось - собирал материал для нового романа. Спал, гулял по лесам и полям, купался в речке, перечитывал старые журналы - их в родительском доме были сотни. И, разумеется, ел.

"Кому не известна сельская съедобная жизнь? От 8 до 10 пить чай или кофе, от 10 до 11 шоколад, от 11 до 12 завтракать, от 12 до 2 показывать гостям конюшни или сараи, от 2 до 4 обедать и пить кофе, от 4 до 5 кушать десерт, от 5 до 6 кушать ягоды со сливками, от 6 до 7 пить чай, от 7 до 9 для моциону проходиться, в 9 ужинать а в 10 ложиться спать". Если жизнь моя и отличалась от описанной г-ном Вельтманом, то лишь в части, касаемой конюшен - нет их у меня. Но все остальное... Вот и отправился я пополнить запасы за три километра, в район.

Курицу я все-таки купил, но только в магазине, американскую. Может, и бельгийскую, но сказали - американская. Я поверил, спокойнее.

Рамонь - место известное, даже знаменитое. Здесь Петр Великий строил флот, здесь великий знаток охоты и рыбной ловли Сабанеев вытаскивал трехпудовых сазанов, здесь принцесса Евгения Максимилиановна Ольденбургская в три года выстроила замок в новоанглийском стиле, здесь когда-то была знаменитая конфетная фабрика, бравшая призы на Всемирной парижской выставке... Хорошее место. Последние годы горожане, почувствовавшие вкус денег, принялись строить дачи вокруг Рамони. И какие дачи - в два, в три этажа, да еще с мезонином. Десятки, сотни домов! Правда, ставят их близко, впритык, будто живем в Монако или в Люксембурге.

- Коммуникации, - объяснили мне. - Если ставить просторно, то одних труб, знаешь, сколько тянуть придется?

Наверное, много. Но - когда еще протянут? Покамест из удобств повсеместно торчали "скворечники". Впрочем, и они простаивали. Словно смертельный вирус напрочь выкосил и строителей, и хозяев. Прошлым летом народная стройка кипела, по двенадцать - четырнадцать часов вкалывали. А сейчас - тишина, тишина полная, разве птицы какие покричат сдуру. Известное дело, кризис...

Да что дачи... Идя из лесу, забрел я в Черный Диснейленд. Несколько гектаров разваливающихся коровников, гаражей, ржавые каркасы, ржавые "Нивы" и "Доны", прошлая гордость отечественного комбайностроения. И опять - ни души. Лишь в бурьяне, высоком, не человека - лошадь спрячет, шевелилось что-то. Верно, ветер, успокоил я себя, но зашагал быстрее. Быльем поросла деревня. Поинтересовался я ценами на недострой. Так, из праздного любопытства. Называли - смешные по сравнению с московскими и очень смешные по сравнению с деревенскими доходами.

- Вот есть такое шифрованное телевидение. Всякое паскудство показывают, но не заплатишь - не увидишь. Что бы и рекламу так ни показывать? Богач, если хочет, пусть покупает дешифратор. А то на всю страну кричат про шубы всего за три тысячи долларов... Или про очень дешевое жилье, семьсот долларов за метр. Тут либо за веревку хвататься, либо за топор. Нарочно они, что ли? - говорил мужик у пивного ларька. Пиво было хорошее...

Особнячки мне нравились. В мечтах хочется и себе купить. Не строить, а - готовенький. Чтобы сразу со всеми удобствами.

Удобства - это непременно. Ватерклозет и все такое. Еще - чтобы участок был большой, соседи не должны слышать шепот друг друга. И непременно связь со всем миром, Интернет. В деревне он, пожалуй, нужнее, чем в городе, поскольку почта сельская много неповоротливее городской. Журналы ведь и свежие пригодятся, и газеты, и письма, и библиотеки. Рамонь хоть и районный центр, но газетный киоск замаскирован, словно наисекретнейший объект. А так - зашел на computerra.ru, почитал... Или книжку какую.

В Воронеже я заглянул к провайдеру.

- Как насчет подключения на селе?

- Запросто, - ответили мне. - У нас узлы в двадцати пяти районах.

- Много клиентов?

- В крупных райцентрах - сотни, в небольших - десятки.

- А каналы?

- Вот каналы, если честно, пока не ахти, на 56 или даже 28 Кбит. Будет больше желающих - тогда...

- А кто они, ваши клиенты на селе?

- Начинали отделения Сбербанка, потом - прочие учреждения, но сейчас около половины - частные лица.

- А школы? - поинтересовался я.

- Мы выставку недавно проводили, так учителя очень интересовались. Кое-кто даже подключается, техникум Березовский, например.Ну, техникум - не школа, но близко.

Родители мои живут в деревне не совсем обычной - здесь расположились два НИИ - сахарной свеклы и защиты растений. Докторов с кандидатами - тьма, но церкви нет, даже сельсовета нет, и потому - деревня. Школа там прежде здорово отличалась от прочих школ, во всяком случае, документалистов из Би-би-си в 69 году повезли именно в нее, мол, глядите, господа буржуины, как у нас на селе с образованием. Нам, разумеется, велели надеть белые рубашки и вести себя соответственно, не позорить страну. Мы старались - ходили тихо, но гордо.

В школе сегодняшней... Нет, не то чтобы совсем-совсем плохо, но "определенные трудности имеются". Конечно, хочется и компьютер - каждому, да средств не хватает...

- Мы слышали, постановление готовят, чтобы устаревшие компьютеры из всяких там НИИ передали школам, - говорил оптимист.

Поскольку всяких НИИ в поселке целых два, основания для оптимизма вроде бы есть.

- Чтобы что-нибудь устаревшее отдать, нам нужно сначала что-нибудь новое купить, а у нас денег нет, - почти по-простоквашински ответил мне однокашник, ныне старший научный сотрудник одного из институтов. - И потом, детям мониторы нужны новые, хорошие, чтобы глаза не портили...

Насчет мониторов - он прав. Я, хоть и не дитя, тоже присматриваю что-нибудь хорошее.

Но если компьютеризация школ - дело туманное, то компьютеризация семейная продвигается бойчее. Конечно, далеко не всеобщая, но... Покупают обычно в городе, благо недалеко - автобусом час ехать, а "Жигулям" и того меньше.

- Дорого, конечно, но пусть учатся...

Учатся обычно "Кваке". Тоже дело.

Плавающая запятая^{140}

Покупая первый свой компьютер, был я озадачен вопросом:

- Вам сопроцессор устанавливать, или обойдетесь?

- А в чем разница?

- С сопроцессором на пятнадцать долларов дороже.

- А он, сопроцессор, что, собственно, делает?

- Работает с плавающей точкой.

Я напряженно думал. С одной стороны - доллары, они дались таким потом, что расставаться больно чрезвычайно, а с другой, вдруг без этой точки - никак. Не зря, верно, плавает, с толком. Представилось что-то вроде цилиндра двигателя внутреннего сгорания: шатуны, клапаны...

Видно, работа мысли слишком уж проступила на моем лице, и техник-продавец упредил расспросы

- Да вы так берите, а занадобится сопроцессор - после поставим, минутное дело.

После был DX4/100, за ним Pentium, проблема "брать сопроцессор или не брать" решалась нечувствительно, но "плавающая точка" покоя не давала. Не то, чтобы я совсем не понимал, что это такое, нет, на уровне попугая понимал и даже мог объяснить, отчего это Quake на DX4/120 бегает хуже, чем на P66. Но в душе оставался беспокой.

Почему - точка, и куда, собственно, она плывет? Пришла догадка, выстраданная в борьбе с электронными таблицами: что у американцев точка, у нас - запятая! Превосходство славянской широты над американским прагматизмом. Как наш биллион, который куда больше биллиона заокеанского. Мерещилось: за разницей слов кроются некие сокровенные тайны, сулящие познавшему их невиданные блага и преимущества. Точка - это конец, тупик, смерть. А запятая - сколько в ней энергии, потенции, жизни! Недаром и внешне похожа она на головастика (или, если угодно, на сперматозоид).

Управлять запятой - тут мелочиться, пятнадцати долларов жалеть не след. Окупится стократно в первые же мгновения. Да что деньги! Вспомните классическую формулу: "Казнить нельзя помиловать!" Пусть не столь прямолинейно, но запятая и сейчас решает извечное.

Наставил я этих запятых - тьму. Помнится, только встречу Новый год, попляшу вокруг елочки, как приходится заполнять пятый вкладыш годового больничного отчета. Пятый - не потому, что связан с национальностью. Просто вкладыши нумеровались по алфавиту, и дерматовенерологии достался именно этот номер. Требовалось сообщить в вышестоящие инстанции, сколько человек заболело, да чем, да сколько дней ели они больничную пищу, и еще кучу важных показателей. Считалось, что все эти показатели умные люди пересчитают, а затем соответствующие средства будут отпущены здравоохранению по нуждам его. День сдачи годового отчета был в работе - наиглавнейший.

Хорошо, если примут отчет с миром. А вот коллегу-хирурга заворачивали трижды. Он, коллега, подменял заболевшего начальника и отчеты писал частью по наитию.

- Это что такое? - спрашивала его строгая область.

- Это среднее пребывание больного в стационаре после аппендэктомии, - расшифровал строку хирург.

- Быстро же вы их того... лечите!

Действительно, хирург торопился и, списывая с прошлогоднего отчета, вывел "1,37" вместо "13,7".

- Стараемся, - скромно отвечал доктор.

- Вы хоть головой думайте, когда пишете. Чушь какая - полтора дня! Неужели не соображаете, что такого просто быть в природе не может! - прогнала область доктора, не поверила. А - напрасно. Именно столько и проводят сегодня после современной операции в лучших клиниках Парижа и Филадельфии. Чутье было у хирурга, чутье и предвидение.

Вот бы мне такое... Я бы не отчеты стал писать. А пошел бы в аналитики.

"Курс доллара, установленный Центробанком на завтра..." Подумать только, наш родной Центробанк устанавливает курс ихнего доллара! На самом деле, разумеется, устанавливает курс рубля. Примерно так же, как метеоролог устанавливает погоду. На день еще угадать может, а больше - как повезет.

Знать точно, когда он из 0,60 рубля (помню такой! правда, исключительно виртуальный), превратится в 6,0 а потом и в 60,0, - это просто "To be, or not to be?", пусть и в числовом выражении. Заплыв запятой вправо или влево крушит судьбы и состояния с легкостью необыкновенной. Привыкли к счету харчевни "Три пескаря".

На днях слышу по радио: "За доллар сегодня давали десять и сколько-то там десятых иены". Ну, думаю, либо доллар от рубля заразился, либо диктор оговорился. Нет у него, диктора, сбережений в иенах, вот язык и не прочувствовал, Москва - не Владивосток. На следующий день тот же курс прочитал в газете. Стало ясно: какой-то оператор какого-то информационного агентства запятую не там поставил. Случайно. Или это новая инициатива графа Монте-Кристо? Кстати, мало кто обращает внимание на то, что Эдмон Дантес, прежде чем начать вендетту, утроил состояние, доставшееся в наследство от достопочтенного аббата. Жаль, Дюма лишь вскользь об этом упомянул. Впрочем, сейчас принято дописывать знаменитые книги. Может, и мне взяться? Там столько оставлено за кадром... Самого, с точки зрения дня сегодняшнего, интересного. Том первый посвящу преумножению капитала, второй - борьбе с налоговыми ведомствами. Сорок авторских листов - отмывка денег, биржевые интриги, информационные диверсии, швейцарские счета, - и все на фоне реалий девятнадцатого века. Очень удобно скрыть собственную некомпетентность: кто его знает, как проходили сделки в те годы... Есть Бизе-Щедрин, будет Дюма-Щепетнев. Или Сулицера напарником выбрать?

А потом найти мецената и, в пику французам, свой телесериал влепить. Недавно, когда я в двадцать восьмой раз пожаловался на рекламу, прервавшую сериал пока еще французский, жена заметила, что ровно год назад я плакался, будто рекламы вовсе не стало.

- Будет реклама - будет и песня, - перефразировала она одного писателя-лауреата.

Действительно, ведь если что мне и показывают по ящику - то лишь от щедрот. Напрямую я за передачи не плачу, из налогов им, телевизионщикам, тоже вроде бы ничего не перепадает даже на каналах как бы государственных, остается он, батюшка-рекламодатель. И потому - радуйся, что пока соотношение рекламный ролик/фильм - в пользу кинозрителя.

Что каждые восемь минут перебивают сюжет, то, может, это делается для больных дизентерией.

Не нравится - возьми видеокассету в прокате. Я бы взял, да мой ВМ-12, изделие отечественного производителя, сломался в очередной раз. Средств, потраченных на ремонты, пожалуй, ушло больше, нежели бы на покупку нового. Знал бы прежде...

Вот пишу, а в голову пришла идея если и не гениальная (я человек скромный), то близкая к ней. Дарю. Что, если и в кинотеатрах в какого-нибудь Лукаса вставить сорок три рекламные паузы? Учитывая, что из кинозала так просто не выскочишь, эффективность рекламы будет много крепче, нежели телевизионной. А часть прибыли отчислять отечественному кинематогрофу. То-то расцветет главнейшее из искусств!

Двигатель науки^{141}

Признаться, ученым людям я завидовал с детства. Завидовал и мечтал: может быть, когда-нибудь и я встану рядышком. Мудрено было не мечтать - кругом, кругом были они, ученые! Кругом - это в репродукторах, кино, журналах, газетах, за толстой линзой телевизора "КВН". Помимо ученых, конечно, были еще и военные, и стахановцы, но ученые все ж - милее всех. Именно они выдумывали машины для рубки угля и секретные подводные лодки, охраняющие рубежи нашей необъятной мирной Родины.

Были еще и люди искусства, но... Поэты порой собирали залы и даже площади, зато ученые запускали в космос ракеты. Космос! Шестой океан! Время от времени из репродуктора раздавался знакомый торжественный голос: "Передаем сообщение ТАСС!", и сердце щемило от радости. Наши полетели! Газеты выходили с жирными, издалека видными заголовками: "Человек страны Советов в космосе!", "Люди Земли! Перед вами - панорама Луны!" - и солнышко светило ярче, и люди улыбались чаще. А как встречали космонавтов! Одних листовок с вертолетов разбрасывали центнерами!

Сейчас-то ясно: проводилась хорошо задуманная, организованная кампания по привлечению населения в университеты. Чтобы шли своею охотой - заманивали сызмальства: проводили Турниры Смекалистых, всяческие школьные олимпиады, на студиях научно-популярных фильмов пленки не жалели, а на студиях фильмов художественных снимали "Девять дней одного года".

А книги! "Иду на грозу" соблазнила не один неокрепший ум. Фантастика же тех лет сейчас представляется (в лучших ее проявлениях) марочным вином, пьянящим до безрассудства. Помню толстый синий том "Мира приключений", в котором публиковалась "Сестра Земли" Мартынова. Потом - зеленый том с "Сестрою..." Казанцева. Кроме Космоса существовало еще и Радио, певцом которого был Немцов, и Кибернетические Машины.^{142}

Едва ли не большим, чем фантастика, спросом пользовались книжки серии "Эврика", где в "доступной форме" рассказывали про всякую ученость.^{143} Три-четыре книжки - и генетика с кибернетикой становятся родными и близкими.

Думаю, такое бодрое завлечение людей в науку делалось не только из человеколюбия. Требовался дешевый, очень дешевый специалист, а верный способ сбить цену - создать излишек. Образование напоминало производство средств производства: ученые люди создавали новых ученых людей, а те, в свою очередь, опять ученых людей...^{144}

И вдруг... Вдруг показалось, что выучили нас слишком, будет. Ничего-де хорошего учение не дает. Гордостью родителей стал не очкарик-пятерочник, а симпатичный мойщик автомобильных стекол, ежевечерне относящий денежки в хороший такой банк. Умные журналы вдруг куда-то исчезли, появились новые, с простенькими-простенькими текстами, которые забываешь сразу после прочтения. Нет, машины мыть - штука вполне достойная, и журнальчики тоже должны быть разными, но именно - разными. Иначе так и будешь всю жизнь деньги в банк носить, а обратно - шалишь!

Сейчас послушаешь ученого - тоска и неприкаянность на душе. Денег нет, оборудование ржавеет, студенты оболтусы, и вообще, никому мы, сирые, не нужны, айда пирожками торговать. Не знаю, лучшая ли это метода добывания средств на науку - плакаться и показывать картину мерзости запустения. Поневоле пожалеют и денежки вкладывать, и детей отдавать - куда в этакую разруху, сгинут... Нет, право, науке нужны в первую очередь не новые академии, даже не гранты, а пиары, зазывалы, горланы-главари, которые вдолбят в самую упрямую голову: наука не тратит капиталы, наука капиталы приумножает. Реклама - двигатель науки!

Взять, к примеру, спасение Каспия. Долгие годы мелеет Каспий, и сохранить его от полного исчезновения - дело, безусловно, выгодное. Повернуть реки, пусть не Ледовитый океан поят, а наше южное море.

Недавно услышал передачу по радио: создана специальная международная организация по проблемам Каспия. Приник к приемнику, очень интересно было, каковы последние взгляды на проблему, что теперь придумают. Председатель этой международной организации как раз отчитывался о проделанной работе. Оказывается, ученые пяти стран несколько месяцев осваивали электронную почту. И, наконец, освоили. Теперь они будут создавать телеконференцию, чтобы посредством оной иметь возможность обсуждать между собой насущные проблемы. Хорошо хоть, что азбуку уже знают... Хотя, может, в этом и есть сермяжная мудрость - не трогать природу, предоставить все естественному ходу вещей, глядишь, все само собой и образуется? Оно и дешевле: Каспий-то сам по себе полниться стал, безо всякого поворота рек, и теперь требуется обратное - остановить наступление моря на город.

Кажется мне, что и космос наш используется не лучшим образом. Я не о научных программах, о сем судить не смею. Годами наши космонавты на станции "Мир" работали на науку (наверное, и на военных), - но практически совсем забыли про общественное мнение. В лучшем случае, соберутся раз в месяц перед камерой, встречая-провожая сменные экипажи, - и все. В остальном же сообщения только о неполадках и авариях. Впечатление остается самое скорбное: бесконечные ремонты, переустановки операционной системы бортового компьютера. Невольно желаешь: поскорее приземляйтесь, пока еще можно...

Сейчас, говоря о продлении жизни станции, взывают к национальной гордости великороссов: негоже-де великой державе оставаться без космического дома. Не знаю... Для меня величие державы определяется не территорией, не численностью населения, даже не тоннажем выведенных на орбиту агрегатов, а размером пенсии стариков. Да и потом, ведь летает уже наш сегмент "Альфы", а вскорости и второй запустим, "Звезду"^{145}. Однако, действительно: мне жалко выбрасывать P-150, которому работать и работать, а тут - целая станция. Вот если бы в штат управления полетом включить, пока еще не поздно, режиссера и сценариста! Технотриллер "Время .Мира"" - каждый вечер десять минут из жизни невыдуманных героев. Перипетии полета, характеры людей, космический быт - все это при соответствующей подаче может захватить так, что "Санта-Барбара" покажется натужной, скучной выдумкой. И тогда утопить станцию не позволит мировая общественность, а лобовые стекла "Мерседесов" останутся грязными, потому что симпатичный паренек бросит свою тряпку и после школы побежит в кружок юных космонавтов.

Cкорость эскадры^{146}

Oдна из обязанностей семейной жизни, которую я добровольно принял на себя, - это покупка книг. Дело серьезное, мужское, выбирать книгу нужно так, как прежде выбирали лошадь или корову, ведь она, книга, - почти навсегда. Промахнешься, возьмешь дурную - и мучайся с ней отпущенный природой срок...

Можно, конечно, выбросить или подарить кому-нибудь - да совестно. Вот и приглядываешься, вымериваешь, стараясь позабыть о том, что места на полках давно нет, и на столе нет, и под столом тоже. У Джека Лондона читал я рассказ о человеке, который несколько недель провел без пищи и потом всю жизнь делал всяческие съестные припасы и прятал их по разным углам. То же самое, наверное, и у меня с книгами - после многих лет скуднейшей диеты нынешнее раздолье побуждает хомячковать: хватать, прятать за щеки и относить поскорее в норку. Борюсь со своими инстинктами, борюсь, но не всегда успешно. Еще если в дорогой фирменный книжный магазин зайду, то цены порой вразумляют: славное дело - собрание сочинений Л. Н. Толстого, но десять тысяч рублей так сразу выложить того-с... кусается. Но есть в Воронеже, как, наверное, и во всех прочих городах, места, где книги разные идут задешево. Продают их люди с судьбою особенной, судьбою... Впрочем, не об этом я сейчас. В этаком месте вчера купил я том писем Льва Николаевича в 900 страниц всего-навсего за шесть рублей. А за месяц накуплено... И все за самые смешные деньги. Ужасно неловко пользоваться стесненными обстоятельствами прежних владельцев, но утешаюсь извечным: я не куплю - другой купит, так пусть уж лучше я - у меня и намерения хорошие, и сам я малый добрый, со мною книгам будет хорошо...

Но, бывает, ищешь, ищешь книжку, а - нет такой. И по магазинам ходишь, и лотошников теребишь - нет, не везут ее в Воронеж. А в Москве, Питере, Новосибирске - читают. Досада! Тут либо комиссию поручаешь кому-нибудь, либо на авось надеешься, либо пользуешься технологиями рубежа тысячелетий. Можно поискать файлик (или прямо у автора попросить), - но не всегда это возможно или удобно, да и охладел я в последнее время к чтению с экрана. Текст вроде тот же, а все ж чего-то не хватает. Собачий корм, по заверению лучших специалистов, тоже содержит все необходимые Шерлоку вещества, а он норовит выпросить что-нибудь с хозяйского стола. Для человека же наличие белков, жиров и углеводов, витаминов и минеральных веществ даже в самой идеальной пропорции не может полностью заменить старой привычки есть вкусно, в хорошем месте и в хорошей компании. А то, право, выпустили бы и для двуногих какое-нибудь гранулированное блюдо раз и навсегда, чтобы и зубки здоровые, и шерсть блестела, и на новую будку деньги вдруг появились... То и с книгой: люблю читать вольно, в комфорте. Поэтому я заказал книгу в Интернет-магазине. Очень даже просто - включил компьютер, пришел и заказал, зная в точности до копейки, во сколько сие удовольствие обойдется. Но увы: Интернет-магазин по проводам томик пока передавать не может. Заказ приняли, оформили и выслали книгу самым быстрым образом, но затем наступило Время Почты...

В ожидании покупки начал я читать сочинения И. С. Никитина, собранные в одном томе, из послевоенных изданий. Начал с конца, с писем, которые сами по себе составляют драматическое произведение. Держал поэт книжный магазин на Большой Дворянской, с него и жил. В конкурентах у него был богатый книгопродавец Гарденин и еще парочка других, поменьше. Чтобы не растерять покупателей и абонентов платной библиотеки, требовалось в магазине иметь книги и журналы новейшие, и по этому поводу Никитин постоянно беспокоил своих друзей в Москве и Санкт-Петербурге - проследить за выполнением заказа, поторопить, присмотреть. Иначе пришлют черт знает что, да и с опозданием - сплошной убыток. Стихов писать времени почти не оставалось, поскольку кроме хозяина в магазине служил только приказчик, милая душа, но без знания французского языка, да мальчик на побегушках, - приходилось поэту самому за прилавком франкофонов привечать.

Заглядывал я в почтовый ящик каждодневно, но книжка не шла. Меж тем никитинский Воронеж все явственнее представал предо мною, и, право, отличался он от нынешнего немногим, да и отличался ли вовсе? И не только Воронеж - самая Москва! "Если хоть сколько нибудь дорожите своим душевным спокойствием, берите с собою как можно больше денег!" - писал Никитин из Москвы своему другу, воронежскому литератору Де-Пуле.

Бедные, бедные мы провинциалы...

Я уж совсем прочувствовал эпоху и даже купил полдюжины свечей (к счастью, веерного отключения электроэнергии пока у нас нет, но бывает простое, не веерное, и даже не каждый день), но тут наконец пришло извещение: приходите и забирайте заказанное.

Я и пошел - на бывшую Большую Дворянскую улицу, а ныне Проспект Революции, в пустом, совершенно безлюдном отделении выдачи посылок и бандеролей получил листок, уплатил причитающуюся сумму и, осчастливленный, вернулся домой.

Читал всю ночь, не прогадал, книжка оказалась хороша, электричество билось в проводах, свечку жечь не пришлось. А на рассвете, одолев последнюю страницу, начал гадать, почему так долго, три недели, шла ко мне книга. Поездом ехать сутки, а остальные двадцать дней куда пропали?

Я вспоминал историю с мадерой, строил всяческие маршруты - через Ташкент, через Киев, наконец, через Владивосток, - все равно выходила нестыковка. Во сне пришла отгадка: она, книга, прежде меня попала в 1859 год, к Никитину! Не было в те годы юго-восточной железной дороги, не было компьютеров, не было Интернет-магазина, а книги Иван Савич получал в срок более короткий, чем ныне. К чему тогда все ухищрения человеческого разума, если бестолковость сводит на нет преимущества прогресса? Известно изречение о дураках и дорогах, но ведь дороги - не природный феномен, их строят и обихаживают люди под присмотром известно кого. Газета или журнал создаются с привлечением новейших технологий, - а потом баба Маша, деревенская почтальонша, разносит их по домам на своих двоих. Нет, на своих двоих быстрее бы вышло, где-то они, мои газеты и журналы, выдерживаются, зреют. Скорость флотилии определяет самый тихоходный корабль, скорость прогресса зависит от бабы Маши и дяди Вани. Мой провайдер расширил канал, понаставил модемов на V90, а провода нет-нет, а и придушат до 4800. Или просто замолчит телефон, когда на час, а когда и на день. Подтягивать, подтягивать нужно бабу Машу, а как? Она, родимая, - монополистка, ей, чтобы денег побольше заработать, нет нужды суетиться да изворачиваться, достаточно повысить тариф, и куда я денусь? Остается ждать, пока изобретут беспроволочный передатчик вещества. Мой знакомый доктор физико-математических наук утверждает, что не мы, так дети наши дождутся. Или дети детей. Вместе с отдельной квартирой и бесплатным сыром...

Владетель языка^{147}

Английский Язык и Персональный Компьютер составляют двойную звезду надежды человека, вступающего на путь успеха. Прежние упования на рабоче-крестьянское происхождение и членство в партии забыты и покинуты. Язык и компьютер, компьютер и язык - вот категорические требования газетных объявлений.

Заботливые родители, отдавая ребенка в школу, а то и в гимназию или колледж (кстати, почему "колледж", а не "коллеж"?), непременно поинтересуются, как там насчет языка, а бальные танцы, курсы боевого искусства ниндзя и даже изучение поэзии народов Африканского Рога - дело десятое. С языком-то - о-го-го, все дороги открыты. И этикетку прочитать, инструкцию, и в ресторане объясниться, и престижную, высоко-высоко оплачиваемую работу найти. Кто знает, куда занесет судьба россиянина, мир вдруг стал велик, мои однокашники разбрелись по континентам и полушариям, поди отыщи...

Хорошо ребенку - у него все впереди. А если и школа, и университет за плечами, оценки в аттестате очень даже ничего, а сказать, что чем-то там владеешь, язык не поворачивается? И странно, почему зачастую спрашивают не знание языка, а именно владение?

Нельзя сказать, что прежде языки находились в забвении, напротив, все эти годы мы свято следовали заветам и учились, учились и еще раз учились. Я тоже начинал еще до школы: в конце пятидесятых годов город Кишинев охватила стремительная тяга к английскому языку, такая, что начинали преподавать прямо с детского сада. А для взрослых ежедневно проводились телевизионные уроки! Азарт быстро вспыхнул, но как-то незаметно угас. Действительно, с кем говорить по-английски? Ну раз соседу скажешь "хау ду ю ду", ну два, а потом? И набора во шпионы тоже что-то не объявляли. А как мне, мальчишке, порой хотелось поражать вашингтонцев оксфордским акцентом. Это я в книге вычитал, там паренька контуженного немцы в плен взяли, а он и притворился обер-лейтенантом рейхсвера, убедив всех аристократичными манерами и берлинским выговором. А ведь кончал самую обыкновенную восьмилетку.

В институте готовили серьезнее, набирали спецгруппы с перспективой поехать в какую-нибудь очень африканскую страну. В той стране за три года можно было не только на "Волгу" накопить, но даже и купить ее. А еще - житье среди иностранцев! Романтика! Правда, романтика выходила какая-то неловкая. Помимо недреманного ока мешала бедность: советских врачей государство сдавало напрокат задешево и большую часть выручки брало, естественно, себе родимому. А меньшую доктор откладывал - "Волгу" прикупить или взнос сделать в кооператив. Пригласят если коллеги французы, англичане или прочие шведы на суаре, покормят, так ведь и к себе позвать бы нужно. А европейский продукт в Африке дорог. Или, например, идет интернациональная компания пообедать в ресторан - с оркестром, кондиционером и европейской кухней, а наш человек норовит отнекаться, - опять же "Волгу" держа в уме... Но на спецкурс брали не всех, а именно "с происхождением", у остальных же организм на уровне подсознания четко оценивал шансы попользоваться языком всерьез и надолго, на пустышку ставить явно не хотел. Сначала воду в бассейн налейте, а уж потом я с вышки и прыгну. Может быть...

И действительно, начали наливать. Товарищ мой, вольный целитель собак, все ищет хорошее место в хорошей фирме. Анкет исписал - гору. И везде насчет языка интересуются. Вывод: учи, голова, учи, нужное это теперь дело, позарез нужное. А она все сомневается. На худой конец, и согласна, но... Люди мы донельзя занятые, то работа, то опять работа, когда ж учиться? Хочется овладеть языком революционно-нечувствительно. Двадцать пятый кадр посмотреть, ультразвук послушать, или вот во сне, был такой многообещающий способ, гипнопедия. Еще лучше бы таблеточку, вроде "виагры", проглотил - и сутки шпаришь, как заведенный. Но таблеточек пока нет, а остальное помогает слабо. Неужели идти на курсы? А когда ж в "кваку" работать? Может, совместить полезное с полезным, то есть изучение компьютера с изучением языка? Заманчиво, да и обещают успехи потрясающие: лучшие преподаватели на компактах почти задаром (по сравнению с хорошими всамделишными преподавателями). "Золотой курс", "Платиновый курс", "Бриллиантовый"... Покупаешь микрофон и ждешь, когда железка поставит этот самый "оксфордский акцент". Может, и поставит. Но потрудиться все же придется. Английский письменный тоже поставит. Красными чернилами исплюет, пальцем изгрозит. А пенфренда искать не придется, ICQ на то и придуман. По правильной орфографии сразу нашего отличаешь. Правда, мне подобное общение скоро стало казаться усовершенствованным способом перестукивания между камерами. "У вас как баланда, густая? А свиданку дают?" Вернее, в камере я, а они снаружи бродят, как Том Сойер и Гек Финн. Не понять американскому доктору воронежского, а растолковывать, вразумлять - не хочется, стыдно. Ну, это так, к слову...

Еще проще будет, если машина за меня и говорить, и писать сама станет, как синхронный переводчик. В Японии, я слышал, такого переводчика в телефон поместили. Положим, кое-кто в наших телефонах давно обитает, эка невидаль, стоит на весь мир кричать, но переводчик - заманчиво. Едешь за границу или идешь на деловую встречу - и берешь с собой два телефона, один для себя, другой - для иностранца. То-то телефонные компании возрадуются...

Не знаю, как там у японцев, а переводчикам, что стоят на моей машине, я бы не доверил спросить дорогу на Эдо или перевести рецепт приготовления яичницы. Безопасны они только для лиц, уже хорошо знающих язык, а таким переводчик вроде бы и ни к чему. Нет, я их приветствую, но только как промежуточную ступень к драгоману будущего. А пока по мне уж лучше быть не понятым вовсе, чем понятым неправильно.

И все-таки язык невольно, а овладевает человеком. Столько в программах, браузерах, редакторах и особенно в игрушках всяких полезных слов и выражений! Заскакивают они в голову совершенно незаметно и прячутся где-то, но стоит оказаться в нужном месте в нужное время, да еще (для раскованности) в легком подпитии - оно и попрет! Пусть поначалу не по-оксфордски, ничего, перетерпят. Главное, была бы степь, а уж язык сам раззудится. И потому игрушки я ставлю только англоязычные, а от отечественных переделок (недавно столкнулся) - фак-фак-фак, ну их.

Предсказание прошлого^{148}

Что было бы, ежели... Ежели, например, развитие получили бы не цифровые, а аналоговые вычислительные системы? Сейчас данный вид устройств не бедный родственник даже, а родственник проклятый, репрессированный, опозоренный, скелет в шкафу, о котором и упоминать-то в обществе неприлично.

Но вдруг потому и репрессирован, что слишком умным оказался - аналоговый? Не так давно IBM торжествовала - ее детище, шахматное чудовище победило-таки чемпиона мира. Тонна кремния, железа и прочей неорганики, взвод обслуги... А двести лет назад венский механик Кемпелен взял да и собрал в одиночку шахматного турка. Маховички, шестеренки, пружинки. Сидит турок за тумбой, двигает фигуры и выигрывает, выигрывает... Скептики, разумеется, утверждали, что внутри тумбы-де прятался человек, которого за системой зеркал не видно. Ну, для скептиков НЛО - оптический обман, хан Батый - исторический обман, нечистая сила - поповский обман. Чего не понимают, то и обман. Или нарочно глаза отводят, морока ради.

А на деле... Внутрь аппарата Кемпелена не заглянуть - сгорел он. Но следы аналоговых машин специалист ретроанализа чувствует верхним чутьем. В истории, в экономике, в литературе, в устных преданиях. Как ворочали купцы первой гильдии своими миллионными капиталами? Как мог Александр Дюма за сутки набело выписывать десять тысяч слов? Аналоговую систему управления финансами использовал Кольбер. Заговорщики создали аналоговую модель короля, знаменитую Железную Маску. А голем императора Рудольфа?

Отчего свернул прогресс, пошел узенькой, 0,25 (и с каждым днем все уже), тропкой единиц да нулей? Может, просто направили его, сбивая со следа? Прогресс, он как заяц - такие петли порой выписывает... Человечество поблукает-поблукает, а потом опять на верную столбовую дорогу и выберется. И будет двадцать первый век веком аналоговым. Интернет - абсолютно без проводов, даже на 220 вольт, пускаешь себе яблочко по тарелочке, и все! Ручка станет воистину самопиской, а гусли - самогудами. Вместо компьютеризированной микроволновой печи - скатерть-самобранка. А уж "Квака" такая получится - сгинь, сгинь, сгинь!

И все - ручной работы, штучной, из рук мастера. Конечно, мировой кризис приключится, не без того, да разве впервой? Переживем. Картошка-то своя...