Сети влияния

Глава 12

Утренний офицерский совет начался как обычно. Офицеры стояли вокруг дубового стола в командирской палатке, изучая донесения с пограничных постов. Легат Валерий методично разбирал дисциплинарные вопросы и текущие задачи. Но я чувствовал — сегодня что-то идёт не так.

Центурион Луций Север стоял напротив меня, и его взгляд… Чёрт побери, этот взгляд говорил о многом. Вчера я провёл тщательную ревизию снабжения его центурии и обнаружил интересные нестыковки. Пропавшие мечи, исчезнувшие запасы стрел, подозрительные расходы на экстренный ремонт.

— Итак, переходим к вопросу боевой подготовки, — легат отложил донесения. — Логлайн, доложи о результатах внедрения новых методик.

Я выпрямился. Момент истины.

— Господин легат, за прошедшую неделю мы достигли заметного прогресса. Эффективность рукопашного боя у центурии Авла возросла на тридцать процентов. Центурия Гая показывает отличные результаты в координации с боевыми магами. Однако…

— Однако что? — Валерий поднял бровь.

— Есть определённые… сложности с внедрением новшеств в некоторых подразделениях.

Луций дёрнул уголком рта. Надо же, значит, понял намёк.

— Может, стоит конкретизировать эти сложности? — в голосе Валерия послышались стальные нотки.

Я посмотрел прямо на Луция. Пора ставить точки над i.

— Центурия под командованием Луция демонстрирует откровенное нежелание осваивать новые приёмы. Более того, вчерашняя проверка показала серьёзные проблемы с дисциплиной и… сохранностью имущества.

Тишина. Словно перед грозой.

Луций медленно покраснел. Его рука легла на рукоять меча — привычный жест, когда аристократ чувствует угрозу своему достоинству.

— Ты обвиняешь меня в воровстве, маг? — каждое слово он процедил сквозь зубы.

— Я констатирую факты. Шестнадцать мечей исчезли из арсенала твоей центурии за последний месяц. Два комплекта доспехов. Пятьсот стрел. При этом никто не погиб, ничего не сломалось на учениях. Интересная арифметика, не правда ли?

— Как ты смеешь…

— Луций! — рявкнул легат. — Ты забываешь, где находишься!

Но центурион был уже вне себя. Месяцы накопившейся злости на выскочку-мага прорвались наружу.

— Этот самозванец разрушает проверенные столетиями традиции! — он резко развернулся к Валерию. — Мой дед служил в легионах! Мой отец погиб, защищая границы империи! А этот… этот никто приходит и начинает учить нас, как воевать!

О, так вот как. Переходим на личности?

— Твой дед и отец были храбрыми воинами, — сказал я спокойно. — Но их доблесть не даёт тебе права красть у империи.

— Красть⁈ — Луций сделал шаг вперёд, рука сжала рукоять меча. — Я тебе покажу, кто здесь вор!

— Остановитесь оба! — Валерий встал. — Немедленно!

Но поздно. Луций выхватил меч.

Время замедлилось. Вокруг стола шумно отодвинулись стулья — остальные офицеры попятились. В палатке повисла смертельная тишина.

— Итак, — я осторожно отступил на шаг, — от слов к делу?

— Ты опозорил мою семью, — Луций поднял клинок. — По законам чести я вызываю тебя на поединок!

Валерий выругался. Формально Луций прав — традиции позволяют решать конфликты чести дуэлью. Но сейчас это последнее, что нужно легиону.

— Хорошо, — сказал я. — Принимаю вызов.

Честно говоря, другого выбора не было. Отказ от дуэли означал бы полную потерю авторитета. А авторитет мне нужен позарез — впереди война.

— Условия? — деловито спросил Валерий. Раз уж драки не избежать, лучше оформить всё по правилам.

— До первой крови, — ответил Луций. — Только клинки, без магии.

Ясно. Он считает себя лучшим фехтовальщиком в легионе. И небезосновательно — аристократы с детства учатся владеть мечом.

— Согласен, — кивнул я. — Когда?

— Сейчас.

Пока мы готовились к поединку, в лагере творилось что-то невообразимое. Новости разлетелись со скоростью молнии — два офицера будут драться насмерть! Ну ладно, до первой крови, но разве это важно для разгорячённых солдатских сердец?

Центурион Авл подошёл ко мне, пока я проверял баланс клинка.

— Логлайн, этого можно было избежать.

— Можно, — согласился я. — Если бы я закрыл глаза на воровство и продолжал делать вид, что ничего не происходит.

— Но зачем доводить до крайности?

Хороший вопрос. Действительно, зачем? Может, стоило решить вопрос тише, через частные переговоры?

— Потому что Луций не единственный, — ответил я честно. — За ним стоит целая группа недовольных. Если я отступлю сейчас, завтра они почувствуют слабину и начнут саботировать всё подряд.

Авл кивнул с пониманием. Он сам видел, как работает армейская политика.

— Ты прав. Но будь осторожен — Луций действительно хорошо фехтует.

Я знал. Два дня назад наблюдал за его тренировкой. Техника безупречная, школа лучших мастеров столицы. Но есть нюанс — все его приёмы предсказуемы. Классика, отточенная до совершенства, но без импровизации.

А у меня есть кое-что ещё.

Тем временем вокруг будущего поединка разгорались нешуточные страсти. Офицеры делились на лагеря, и картина получалась… интересная.

Старые, консервативные центурионы открыто поддерживали Луция. Для них он символизировал привычный порядок, где аристократия естественным образом доминирует над выскочками. Кроме того, мои реформы им и так мешали спокойно доживать до пенсии.

Младшие офицеры, напротив, болели за меня. Они видели результаты новых методик, понимали их эффективность. Для них я представлял прогресс и возможности карьерного роста.

Но самое интересное происходило за кулисами.

Центурион Квинт — близкий друг Луция — активно обходил казармы, агитируя против зарвавшегося мага. Его аргументы были простыми и понятными:

— Братья, мы служим не первый день. Видели всяких карьеристов, которые приходят, устраивают переполох, а потом исчезают, получив повышение. А расхлёбывать приходится нам, старослужащим.

И многие кивали. Логика железная — действительно, сколько было таких реформаторов?

С другой стороны, центурион Марк — тот самый Честный — тоже не сидел сложа руки. Он напоминал сослуживцам о конкретных результатах:

— Помните, как питались месяц назад? А сейчас посмотрите на свои порции. Кто добился улучшения? Кто выбил нам новое снаряжение? Кто научил драться так, что теперь даже зелёные новобранцы могут постоять за себя?

Тоже убедительно.

Но хуже всего было то, что конфликт начинал раскалывать легион. В казармах возникали споры, переходящие в драки. Дисциплина трещала по швам.

Прима-маг Луций — не путать с центурионом! — занял выжидательную позицию. Он понимал, что исход поединка определит его собственную судьбу. Если победит Луций-центурион, то все мои инновации пойдут под нож. А значит, возвращение к старым порядкам и тихая служба до пенсии.

Если выиграю я, придётся активнее поддерживать реформы и, возможно, даже внедрять новые методики обучения магов.

Интендант Флавий откровенно радовался конфликту. Он видел в нём возможность вернуть утраченное влияние на снабжение. Мои проверки серьёзно подрезали ему крылья, а победа Луция могла всё вернуть на круги своя.

— Увидите, — шептал он доверенным лицам, — этот выскочка перегнул палку. Скоро всё встанет на свои места.

Но самым тревожным было поведение офицеров из числа местной знати. Они держались в тени, но я замечал многозначительные взгляды, тихие разговоры, внезапно прерывающиеся при моём появлении.

Словно что-то замышляли.

Центурион Октавий — мой немногословный союзник — подошёл прямо перед поединком.

— Логлайн, будь начеку. Это больше, чем просто дуэль. За Луцием стоят люди, которые хотят твоего поражения любой ценой.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю точно. Но чувствую — готовится что-то нехорошее.

Замечательно. Значит, мне предстоит драться не только с Луцием, но и с теми, кто стоит в тени.

Пока я готовился к поединку, произошло кое-что ещё. Центурион Деций — ответственный за утренние учения — прибежал с докладом, от которого у меня волосы встали дыбом.

— Логлайн, это катастрофа! Все твои учебные планы исчезли!

— Что значит исчезли?

— Из штабной палатки. Ночью. Папки с методиками, схемы упражнений, программы подготовки — всё пропало!

Я выругался. Эти документы составлялись месяцами. В них были детально расписаны новые методы обучения, тактические схемы, планы интеграции магов в боевые порядки. Восстановить всё это быстро невозможно.

— Охрана?

— Ничего не видели. Но странное дело — замки не взломаны, печати целы. Кто-то знал, где лежат ключи.

Ясно. Внутренняя работа.

— Кто имел доступ к документам?

— Ты, легат, я, центурионы Авл и Марк, интендант Флавий… — Деций замялся.

— Говори.

— И центурион Луций. Он вчера просил показать ему схемы построения, якобы для лучшего понимания новых требований.

Вот оно как. Значит, Луций готовился к конфликту заранее. Кража документов — это попытка саботировать реформы ещё до поединка. Даже если я выиграю дуэль, восстановление методик займёт недели.

Но это было ещё не всё.

Квартирмейстер Тит прибежал следом с ещё более тревожными новостями:

— Магистр, с арсеналом проблемы! Ночью кто-то испортил тетивы у новых арбалетов!

— Всех?

— Двадцати из тридцати. Перерезаны так, что это обнаружится только при стрельбе. На учениях люди могли покалечиться!

Вот сволочи. Саботаж оружия — это уже прямая угроза жизням солдат. Если бы утром начались стрельбы, лопнувшие тетивы поранили бы лучников.

— Следы?

— Никаких. Опять же, замки целы, сторожа ничего не слышали.

Третья новость пришла от младшего центуриона Кая — моего ученика по рукопашному бою:

— Логлайн, в казармах творится чёрт знает что! Половина новобранцев заявляет, что больше не будет заниматься по твоим методикам!

— С чего это вдруг?

— Кто-то им нашептал, что новые приёмы — это варварство, недостойное римских солдат. А ещё пустили слух, будто ты планируешь заменить всех центурионов своими людьми.

Прекрасно. Классическая дезинформационная кампания. Пока я готовился к поединку с Луцием, его сторонники били по всем направлениям сразу.

Уничтожение документов парализовало внедрение новых методик. Саботаж оружия создавал угрозу безопасности и подрывал доверие к новому снаряжению. Агитация в казармах настраивала солдат против реформ.

Трехходовка. Надо признать, красиво.

Но у них есть одна проблема — они недооценили мою решимость.

— Деций, — обратился я к центуриону, — собери всех младших офицеров, которые поддерживают реформы. Нужно срочно восстанавливать документы по памяти.

— Но это займёт недели!

— У нас нет недель. Работаем круглосуточно, посменно. Основные схемы должны быть готовы завтра.

— Слушаюсь!

— Тит, переберите весь арсенал. Проверьте каждую тетиву, каждый наконечник, каждую стрелу. Любые признаки саботажа — докладывать немедленно.

— Будет исполнено!

— Кай, нужна контрагитация. Собери солдат, которые уже освоили новые приёмы. Пусть покажут результаты тем, кто сомневается. Личный пример лучше любых слов.

— Понял!

Но главное было впереди — поединок с Луцием. Пока я не разберусь с ним, саботаж будет продолжаться. Нужно показать всем, что за реформами стоит сила.

Времени на подготовку оставалось меньше часа.

Поединок состоялся на плацу перед штабной палаткой. Собрался весь легион — от легата до последнего новобранца. Такого зрелища здесь не видели годами.

Луций выглядел уверенно. Дорогой клинок работы столичных мастеров, безупречная стойка, холодное презрение в глазах. Аристократ во всей красе.

Я стоял напротив с обычным легионным мечом. Ничего особенного — стандартное оружие, но хорошо сбалансированное и привычное в руке.

Легат Валерий встал между нами:

— Условия поединка — до первой крови. Магия запрещена. Начинаете по моему сигналу.

Я взглянул в глаза Луция. И понял — он не просто собирается меня победить. Он планирует калечить. В его взгляде читалась холодная жестокость человека, привыкшего к безнаказанности.

— Готовы? — спросил Валерий.

Мы кивнули.

— Начали!

Луций мгновенно пошёл в атаку. Классическая школа — выпад к горлу, затем перевод в бок. Технично, быстро, смертельно.

Я отбил первый удар, увернулся от второго. Пока только оборона — нужно понять стиль противника.

Луций атаковал снова. Серия из четырёх ударов — диагональ сверху, горизонталь слева, укол в грудь, подсечка снизу. Учебник фехтования, страница двадцать три.

Отбиваю все четыре атаки, отступаю на шаг. Вокруг плаца раздаются возгласы — зрители оценили красоту техники Луция.

— Что, маг? — усмехнулся он. — Испугался аристократической стали?

Я не ответил. Экономил дыхание.

Третья атака оказалась более изощрённой. Ложный выпад вправо, перевод влево, разворот клинка и удар плашмя по запястью. Если бы прошёл — я остался бы без меча.

Но не прошёл. В последний момент я развернул своё лезвие, поймал его клинок и провёл контратаку.

Первый раз Луций вынужден был отступить.

— Неплохо, — буркнул он. — Но недостаточно.

Следующая серия оказалась ещё быстрее. Луций явно торопился закончить поединок эффектной победой. Но именно это и было его ошибкой.

Спешка — враг точности. А точность — основа фехтования.

Я перешёл в наступление.

Мои приёмы были далеки от классических канонов. Я сочетал техники клинка с элементами рукопашного боя, использовал неожиданные углы атак, резко менял ритм.

Луций растерялся. Его школа не предусматривала подобного стиля. Он привык к предсказуемым противникам, действующим по общепринятым правилам.

А я эти правила нарушал.

Удар снизу вверх — он парировал. Но вместо продолжения атаки клинком я резко шагнул вперёд и ударил его плечом. Приём из рукопашки, совершенно неожиданный в фехтовальном поединке.

Луций пошатнулся. Я воспользовался его замешательством и нанёс точный укол в плечо.

Первая кровь.

— Победа за Логлайном! — объявил Валерий.

По плацу прокатился гул. Половина зрителей ликовала, половина — шокирована поражением непобедимого Луция.

Но сам центурион был в ярости.

— Это не фехтование! — крикнул он, прижимая платок к ранке. — Это… это варварство!

— Это эффективность, — спокойно ответил я. — На войне не бывает красивых правил.

— Ты опозорил благородное искусство клинка!

— Я победил.

Луций хотел что-то ещё сказать, но Валерий прервал его жестом:

— Поединок окончен. Разойтись!

Но я понимал — это только начало. Поражение Луция не остановит оппозицию, а лишь озлобит её ещё больше.

Так и оказалось.

Вечером того же дня произошёл инцидент, который заставил меня принять кардинальные меры.

Центурион Кай прибежал с докладом:

— Логлайн, в казармах второй центурии драка! Сторонники Луция избивают тех, кто тебя поддерживал!

Я быстро добрался до места происшествия. Картина была безрадостной — пятеро солдат лежали на полу с разбитыми лицами. Их избили за то, что они радовались моей победе.

— Кто это сделал? — спросил я у старшины центурии.

— Да все знают, — неохотно ответил он. — Группа Тиберия Злого. Но доказательств нет — они действовали без свидетелей.

Понятно. Система круговой поруки.

— А где сейчас эта группа?

— В городе. Кутят в таверне.

Я развернулся и пошёл к выходу.

— Логлайн, куда ты? — окликнул меня Кай.

— Заканчивать то, что начал утром.

В таверне Железный кубок я нашёл всех пятерых. Пили, хвастались, как проучили выскочек. Тиберий Злой — здоровенный детина с кулаками как молоты — громче всех рассказывал о справедливом возмездии.

Я подошёл к их столу:

— Тиберий.

Он медленно повернулся. В глазах плескался алкоголь и злоба.

— О, сам герой пожаловал! Что, маг, пришёл жаловаться на нас командиру?

— Нет, — я сел напротив него. — Пришёл предложить тебе выбор.

— Какой ещё выбор?

— Либо ты публично извиняешься перед избитыми товарищами и больше никогда не поднимаешь на них руку…

— Либо?

— Либо завтра утром я тебя убью.

Тишина. Даже пьяные посетители таверны почувствовали напряжение.

— Ты что, с ума сошёл? — протянул Тиберий. — За что убивать?

— За нарушение дисциплины. За избиение товарищей. За разложение легиона.

— Но я же не при исполнении…

— Мне плевать. Завтра в шесть утра на плацу. Захочешь извиниться — живой останешься. Не захочешь — будешь висеть на виселице как пример для остальных.

Тиберий попытался рассмеяться, но получилось неубедительно:

— Ты не можешь меня казнить! У тебя нет таких полномочий!

— Посмотрим.

Я встал и пошёл к выходу. За спиной слышались нервные голоса — друзья Тиберия пытались его образумить.

Утром я пришёл к легату Валерию.

— Мне нужно разрешение на экзекуцию.

— По какому поводу?

Я рассказал о случившемся. Валерий долго молчал.

— Понимаешь, в чём проблема? — наконец сказал он. — Формально Тиберий Злой прав. Драка произошла вне службы, в свободное время. Максимум, что ему грозит — дисциплинарный арест.

— Но легион разваливается! Если не остановить это сейчас, завтра будет ещё хуже!

— Я знаю. И всё же…

Валерий встал, подошёл к окну. Долго смотрел на плац, где уже собирались солдаты.

— Хорошо, — наконец решил он. — Но есть условие. Ты проведёшь показательную казнь только в том случае, если Тиберий откажется извиниться публично. Дам ему последний шанс одуматься.

— Согласен.

В шесть утра весь легион собрался на плацу. Тиберий Злой стоял в центре, окружённый друзьями. Лицо у него было бледным — видимо, всю ночь не спал, обдумывая ситуацию.

Легат Валерий вышел из штабной палатки и громко объявил:

— Солдат Тиберий, ты обвиняешься в нарушении дисциплины и избиении товарищей! Признаёшь вину?

— Н-не признаю, — заикаясь ответил тот. — Я действовал в рамках…

— Достаточно. Тебе предоставляется возможность принести публичные извинения пострадавшим. В этом случае ограничимся дисциплинарным наказанием.

Тиберий Злой покосился на своих друзей. В их глазах читалась поддержка — мол, не сдавайся, стой до конца.

— Не буду извиняться, — твёрдо сказал он. — Я имел право защищать честь центуриона Луция!

Легат кивнул:

— Решение принято. По законам военного времени за разложение дисциплины и угрозу единству легиона — смертная казнь.

— Что⁈ — вскрикнул Тиберий. — Но ведь это только драка!

— Это начало мятежа, — возразил Валерий. — И мятежи нужно давить в зародыше.

Эшафот был готов заранее. Палач — центурион Авл — тоже. Через полчаса всё было кончено.

Эффект превзошёл все ожидания.

Сторонники Луция поняли — времена безнаказанности закончились. Отныне любое противодействие реформам будет караться по всей строгости военных законов.

Но главное — легат Валерий продемонстрировал всему легиону, что полностью поддерживает мою линию. Это было важнее любых приказов и распоряжений.

После казни он вызвал меня в штаб:

— Логлайн, я понимаю необходимость жёстких мер. Но не перегибай палку.

— Не буду, господин легат.

— Хорошо. Теперь о деле. У меня есть для тебя новое назначение.

Я насторожился. После публичной поддержки вряд ли это будет понижение…

— Назначаю тебя заместителем командира легиона по боевой подготовке. С соответствующими полномочиями и правом отдавать приказы всем центурионам.

Вот это да. Реальная власть в легионе.

— Спасибо за доверие!

— Не благодари. Заслужил. Но помни — с большой властью приходит большая ответственность. Теперь ты отвечаешь за боеготовность всего легиона.

— Понимаю.

— И ещё одно. Центурион Луций переводится в штрафную центурию. Пусть поработает с теми, кто действительно нарушал дисциплину. Глядишь, научится ценить порядок.

Справедливо. Луций своими действиями сам поставил себя в ряды нарушителей.

— А что с саботажем документов?

— Расследуем. Но тихо. Если найдём виновных — накажем без лишнего шума.

Вечером я обходил казармы в новом качестве. Реакция солдат была показательной — одни смотрели с уважением, другие — с опаской, третьи — с затаённой злобой.

Но главное — все понимали: время игр закончилось. Отныне любое противодействие будет встречено жёсткой рукой.

В офицерском корпусе тоже произошли изменения. Младшие центурионы, поддерживавшие реформы, почувствовали себя увереннее. Они видели — прогрессивная линия побеждает, а значит, можно открыто вставать на её сторону.

Консервативные офицеры, напротив, ушли в глухую оборону. Они не исчезли, не переродились, но поняли — время открытого сопротивления прошло. Теперь придётся действовать осторожнее.

Центурион Октавий подошёл ко мне после вечерней поверки:

— Логлайн, ты справился. Но не расслабляйся. Сегодня ты победил, завтра они попробуют другие методы.

— Какие, например?

— Жалобы в столицу провинции. Обвинения в превышении полномочий. Интриги с местными властями. У аристократии длинные руки.

Он был прав. Политическая борьба только начиналась. Но сегодня я заложил прочный фундамент для будущих побед.

Легион был за мной. Командование — тоже. Теперь можно приступать к более серьёзным задачам.

Показательная казнь продемонстрировала всем, что времена безнаказанности закончились. Легат Валерий окончательно встал на сторону реформ, дав мне реальную власть в легионе.

Впереди нас ждала сложная дипломатическая игра с приграничными поселениями, которые должны были стать союзниками в грядущей войне с культистами.