Сладкая как грех

Глава 24

Мы договорились никому не рассказывать о нашей помолвке до тех пор, пока не пройдет достаточное количество времени после похорон Эйвери. Однако мы сильно расходились во мнениях относительно того, какой срок можно считать достаточным. Нико считал, что несколько дней или недель. Я считала, что несколько месяцев, может быть, даже год. На данный момент мы решили не спорить.

Мне было трудно все это осмыслить. Часть меня была убеждена, что я лежу где-то в коме и все это мне снится. Другая часть меня была в блаженном восторге.

А еще одна часть, более темная, была в ужасе. Я все ждала, что вот-вот грянет гром.

Я знала, что сказки — это всего лишь сказки. Выдуманные истории. Как я могла — Кэт Рид, обычная девушка, иногда совершающая глупости и закоренелый циник, — влюбиться в этого невероятного человека по имени Нико Джеймсон Никс и обручиться с ним?

Это вопрос, на который не было ответа. Более насущной проблемой были похороны Эйвери.

Через четыре дня после ее смерти на кладбище «Голливуд Форевер», расположенном рядом со студией «Парамаунт», где похоронены некоторые из самых известных легенд индустрии развлечений, прошла панихида. Когда мы с Нико подъехали на «Эскалейде» под управлением Барни, охрана была на высоте. Сотрудники отказывались сообщать посетителям, что проходит панихида по Эйвери Кейн, хотя об этом писали во всех газетах. Полицейские машины выстроились в ряд перед входом, не пуская людей на территорию. Обыску подверглись даже фургоны для доставки цветов. Над местом захоронения был установлен большой белый шатер, чтобы вертолеты не могли сфотографировать могилу или кого-либо из присутствующих.

Чертовы вертолеты. От одного звука их жужжания я теперь подпрыгиваю на полметра.

Нико настоял на том, чтобы на похоронах присутствовали только члены семьи. Это означало, что кроме него, Барни, меня и Майкла, брата Эйвери и Нико, который прилетел из Сан-Франциско тем утром, больше никого не было.

В ту же минуту, как я его увидела, я поняла, что с ним будут проблемы.

Семейное сходство было поразительным. Он был такого же роста и телосложения, как Нико, с такой же квадратной челюстью супергероя. Но если от Нико исходило какое-то необъяснимое сияние, какая-то невероятная непринужденность, то Майкл был весь из острых углов и граней. Худой как щепка и полный нервной энергии, с проницательным, бегающим взглядом, он держался как человек, только что ограбивший банк.

И он меня нервировал. Казалось, я не понравилась ему еще больше, чем он мне. Когда Нико нас представил, Майкл уставился на меня с такой неприкрытой враждебностью, что у меня перехватило дыхание. Но как только Нико повернулся к нему, выражение лица Майкла стало пустым.

— Приятно познакомиться, Кэт. Нико много о тебе рассказывал. Жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах.

Когда он развернулся и, напряженно выпрямив спину, направился к грустному на вид священнику, который должен был провести службу, я сжала руку Нико.

— Я ему не нравлюсь.

— Дело не в тебе.

— Почему ты так говоришь?

Нико провел рукой по волосам и вздохнул.

— Он винит себя за то, что познакомил Эми с Хуаном Карлосом. Майкл никогда в этом не признается, но я его знаю. Он страдает так же, как и я. Ты просто встретила его в самый неподходящий момент.

Звучало разумно. Но какой-то внутренний голос заставил меня усомниться. Я решила не раздувать из мухи слона. Не сейчас.

— Я уверена, что ты прав. Не обращай на меня внимания, у меня ПМС.

Нико благодарно улыбнулся мне. Я знала, что поступила правильно, не став вмешиваться. Но я решила держаться как можно дальше от его брата.

К сожалению, Майкл сделал это невозможным. Когда священник пробормотал, что служба начинается, Майкл подошел и встал рядом со мной так близко, что его плечо коснулось моего. Нико стоял по другую сторону от меня, а Барни — слева от Нико. Мы выстроились в ряд возле гроба Эйвери, окрашенного в нежно-голубой цвет, и молча слушали священника. Нико так крепко сжимал мою руку, что у меня онемели пальцы.

Я заметила, как Майкл несколько раз сжал и разжал кулаки, словно ему не терпелось что-нибудь ударить. Я подумала, не передалась ли ему по наследству склонность к гневу.

Затем все закончилось так же внезапно, как и началось.

— Да упокоится с миром ее душа и души всех верующих, отошедших в мир иной по милости Божьей. — Священник окропил гроб Эйвери святой водой. Он перекрестил воздух. Оставалось только наблюдать, как гроб опускают в землю.

Майкл отошел в сторону и скрестил руки на груди, избегая взгляда Нико. Мне показалось странным, что они не обнялись.

— Увидимся вечером дома?

Нико нахмурился.

— Ты не поедешь с нами?

Майкл засунул руки в карманы джинсов и покачал головой.

— Ты же знаешь, я нервничаю в толпе. Я приеду, когда все уйдут.

— Там будем только мы, группа и несколько ее друзей.

Нико не хотел, чтобы на похоронах были кто-то еще, кроме нас, но я убедила его устроить небольшие поминки в его доме для нескольких представителей индустрии, друзей Эйвери, ее менеджера и агента, а также группы, чтобы они могли отдать дань уважения.

Майкл недружелюбно посмотрел на меня.

— Как я и сказал. Толпа.

Это было официально. Брат Нико ненавидел меня.

— Как хочешь. — Нико притянул меня к себе и поцеловал в висок. Майкл наблюдал за нами с болезненным выражением лица. Он отвернулся, но на мгновение мне показалось, что я увидела на его лице чистую ярость, которая тут же исчезла.

— Ага. Увидимся позже. — Он развернулся и вышел из шатра, отодвинув занавеску. Майкл сделал это с таким презрением, словно эта занавеска лично его оскорбила.

Я выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

Голос Нико был таким же мрачным, как и его взгляд, устремленный на занавеску, за которой скрылся его брат.

— Мы никогда не были близки с ним. Не то что мы с Эйвери. И если быть честным, как я всегда и делаю, то я, наверное, тоже виню его в смерти сестры из-за Хуана Карлоса. Так же как я виню себя во всем остальном.

Я видела, как ему больно. Хотя его рациональный ум понимал, что он не виноват в передозировке Эйвери, я знала, что Нико не мог избавиться от чувства вины. Я знала, что какой-то голос нашептывал ему на ухо, что он ее подвел.

Я также знала — по тому, как он не спускал с меня глаз, по тому, как теперь хотел знать, где я и что я делаю каждую секунду последних нескольких дней, — что Нико превратил свою вину в непоколебимую решимость никогда меня не подводить. Нам обоим понадобятся много часов психотерапии.

Барни положил свою большую руку на плечо Нико.

— Ты сделал все, что мог, дружище. И даже больше. Не все можно исправить. Не всех можно спасти.

Нико оглядел палатку. Он посмотрел на цветущий лес, на священника, на гроб и сказал: — Давай убираться отсюда к чертовой матери.

И мы ушли.

— О, Китти Кэт, как же я рад тебя видеть, — произнес Кенджи, крепко обнимая меня. — Хотя, черт возьми, лучше бы это был другой повод. Иногда жизнь — настоящая стерва, верно?

Он отпустил меня, качая головой. Мы стояли в углу гостиной Нико, у стены с окнами, где я расположилась, стараясь не привлекать внимания небольшой компании друзей Эйвери, которые толпились вокруг столов с едой, расставленной кейтеринговой компанией. Я чувствовала себя крайне неловко и не хотела, чтобы Нико брал меня за руку или проявлял другие внешние признаки привязанности, что, естественно, его раздражало. Но я не сдавалась. Ласкать свою новую девушку на поминках (как все думали) покойной бывшей девушки было крайне неразумно.

Я начала понимать, насколько деликатна была ситуация.

Мне не хотелось навлекать на себя вопросы или привлекать к себе внимание. Я даже не думала, что мне стоит там находиться. Но Нико и слышать не хотел о том, чтобы я ушла.

— Куда я, туда и ты, — сказал он своим ворчливым голосом, и на этом все.

На случай, если кто-нибудь спросит, я придумала легенду, что делала макияж Эйвери на фотосессии в неопределенный момент в прошлом, мы поладили и стали почти друзьями.

Единственной проблемой был Кенджи.

Сегодня на нем был блестящий темно-фиолетовый костюм цвета баклажана, натертого маслом. Пальто, украшенное павлиньими перьями на лацканах, доходило ему до колен. Тени для век подходили к костюму, а ботинки на платформе — к жилету: ярко-зеленому, как рвота. Общий эффект был поразительным. Ему не хватало только цилиндра и трости, чтобы сойти за ведущего циркового шоу под кислотой.

Однако, судя по грусти в его глазах, настроение у него было совсем не цирковое. Я задумалась о том, насколько близки они были с Эйвери.

— Так вы с Нико теперь вместе?

Он взглянул через всю комнату на Нико, который смотрел на меня из-за плеча лысого парня.

— Эм.

Кенджи махнул рукой.

— О, милая, не волнуйся, я не скажу. Это не мое дело. Если он счастлив, то и я счастлив. И, судя по тому, как этот мужчина пялится на тебя, он очень счастлив. Я никогда не забуду, как Нико смотрел на тебя в тот день, когда вы познакомились…

— Кенджи! — прошипела я.

Он удивленно моргнул.

— Что?

К нам подошли три высокие женщины с походкой и осанкой моделей в сопровождении невысокого толстого мужчины, который обливался потом в черном костюме на размер меньше, чем нужно. Женщины остановились и молча осмотрели меня, а толстяк шагнул вперед и протянул руку.

— Привет. Я Итан Гроссман, агент Эйвери. — Его лицо покраснело. — Бывший агет.

Я пожала ему руку и натянуто улыбнулась. Как некстати было это предупреждение. Он мне уже не нравился, особенно из-за того, что он, кажется, слишком пристально разглядывал мою грудь. На мне было очень простое черное платье без рукавов, которое не открывало декольте, но это явно не мешало Итану Гроссману пытаться его найти.

— Кэт Рид. Приятно познакомиться.

— Я Кенджи, стилист группы. — Кенджи протянул руку, которую Итан пожал, а затем быстро опустил и снова повернулся ко мне.

— Ты подруга Эйвери?

Вот черт. Началось.

Моя натянутая улыбка стала еще натянутее. Я уверена, что мой рот был перекошен. Не глядя в сторону Кенджи, я сказала: — Мы работали вместе.

Формально это не было ложью. Однако это было определенно неправдой. Я надеялась, что на этом допрос закончится, но одна из моделей оживилась, узнав меня.

— Ты ведь та самая девушка из нового клипа группы, верно? — Две другие модели согласно забормотали, оценивающе глядя на меня проницательными, расчетливыми взглядами. Взгляд Итана стал хищным.

— О? Ты модель? У тебя есть агент? — Он ухмыльнулся. — Я всегда ищу новые лица. И этот образ в стиле Кристины Хендрикс, — он махнул рукой, указывая на мою фигуру, — определенно снова в моде.

Боже правый, этот человек был просто невероятным. Он набирал моделей на поминках? Я перестала улыбаться и просто смотрела на него. Итан принял мой взгляд за выражение замешательства.

— Это та рыжеволосая красотка из телесериала «Безумцы».

— Я знаю, кто она. И мне не нужны представители, спасибо.

Три модели, казалось, были слишком рады это слышать. Я предположила, что они были клиентками Итана. Уверена, им не понравилось, что нулевой процент жира в организме, возможно, скоро выйдет из моды.

— Привет.

От грубого приветствия, раздавшегося позади меня, я подпрыгнула. До этого момента я даже не осознавала, насколько сильно был напряжена. Я обернулась и увидела Эй Джея, который стоял и смотрел на меня сверху вниз.

— Можно тебя на секунду?

Меня охватило облегчение. Спасена в последний момент.

— Конечно. — Я кивнула Итану и трем моделям, которые даже не удосужились представиться. — Извините. — Затем сжала руку Кенджи. — Поговорим позже, хорошо?

— Хорошо, милая. Как скажешь.

Он казался рассеянным, даже не улыбнулся мне и не посмотрел в глаза, и я почувствовала, что его настроение связано не только с трагичностью момента. Кенджи то и дело бросал взгляды на Нико, сидевшего в другом конце зала, а потом хмурился и качал головой, словно отвечая на какой-то безмолвный вопрос, который задавал сам себе.

Стараясь не думать о том, в чем может быть проблема, я в последний раз взглянула на Итана, мысленно помолилась, чтобы он больше не расспрашивал Кенджи обо мне, а затем повернулась к Эй Джею.

— Может, присядем вон там? — Я указала на ближайший диван. Эй Джей кивнул и ушел так же резко, как и подошел. Я увидела, что Нико наблюдает за нами, и пожала одним плечом. В этот момент он мог только гадать, что происходит, как и я.

Когда я подошла к дивану, Эй Джей расхаживал перед ним. Своими лохматыми светлыми волосами, размашистой походкой и крупным телосложением он напоминал мне льва. Нервного льва. Он остановился, уперев руки в бока, и посмотрел в пол. Он не стал надевать костюм. Как и Нико, если уж на то пошло. Я решила, что черный с головы до ног — это наряд для рок-звезды, даже если это джинсы и кожаная куртка.

Эй Джей перестал расхаживать взад-вперед и закурил сигарету. Он выдохнул облако дыма и пристально посмотрел на меня. Даже на каблуках мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на него: этот мужчина был настоящим гигантом. С одной стороны его шеи над воротником черной футболки виднелась татуировка. Я не могла разобрать, что это было.

— Твоя подруга, — грубо сказал он. — Блондинка.

Я не знала, чего ожидала, но точно не этого.

— Хлоя? — Он коротко кивнул, его взгляд был суровым. Что-то в его поведении насторожило меня. Я вспомнила, как Хлоя говорила, что Эй Джей плохо с ней обращался в цветочном магазине, и приготовилась услышать что-то плохое. Неужели у него хватит наглости говорить гадости о моей подруге? На поминках Эйвери?

— А что с ней?

Он облизнул губы и обвиняющим тоном он спросил: — Что с ней не так?

О нет. Нет, только не это. Мне пришлось напомнить себе, что нужно держать себя в руках, потому что сейчас не время и не место для ссоры с угрюмым барабанщиком из «Бэд Хэбит».

Я заговорила тихо, не отводя от него взгляда.

— Дело в том, что она самый милый, добрый и преданный человек из всех, кого я знаю, и если ты хоть словом ее обидишь, я… я… я не знаю, что сделаю, но это будет неприятно.

Эй Джей удивленно вскинул брови. Он с силой затянулся сигаретой, выдохнул дым мне в лицо и скрестил руки на груди. Затем посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты что, мне угрожаешь?

Я отмахнулся от облака дыма.

— Да, черт возьми, угрожаю. Никто не смеет говорить гадости о моих подругах. — Его глаза были великолепного золотисто-янтарного цвета, как выдержанное виски. Хотя его лицо было каменно-холодным, в этих глазах читалось тепло. Я подозревала, что он смеется надо мной.

— Я понял. Думаю, в будущем мне нужно будет быть осторожнее.

— Так и сделай. — Я приняла его позу, скрестив руки на груди.

Мы уставились друг на друга. Эй Джей сделал еще одну затяжку. Я заметила, что его костяшки были в шрамах и неестественно большими. На тыльной стороне каждого пальца была маленькая татуировка. Я смогла разглядеть только цветок с инициалами на каждом лепестке. Эй Джей заметил мой взгляд, переложил сигарету в другую руку и засунул руку с татуировкой в карман. Странно.

— Ты всегда такая вспыльчивая, или я удостоился особого отношения, потому что ты все еще злишься из-за того, что мы с Броуди застали тебя и Нико в его спальне?

Мое лицо залилось румянцем. До этого момента я неплохо справлялась с тем, чтобы не обращать внимания на то, что он видел меня обнаженной. С моей рукой, обхватившей член его друга.

Фу.

— На самом деле я не так уж сильно злилась из-за этого. Было очень неловко, но я не злилась. Я знаю, что вы это сделали не специально.

Изучая меня, Эй Джей задумчиво затянулся сигаретой. Как дракон, он выдохнул дым через нос двумя длинными струями.

— Так и было. И спасибо, что успокоила Нико. Думаю, если бы ты его попросила, он бы тут же перегрыз нам обоим глотки. И если ты не поняла, он без ума от тебя. Никогда раньше его таким не видел.

Именно тогда я это заметила. В голосе Эй Джея слышались едва уловимые славянские нотки, а его манера произносить гласные отдаленно напоминала акцент, как у выходцев из социалистических стран. Как интересно. Я подумала, что стоит сменить тему разговора.

— Просто из любопытства: откуда ты?

Его реакция была настолько неожиданной, что у меня перехватило дыхание. Эй Джей напрягся. Тепло в его глазах сменилось арктическим холодом. Ощетинившись, он наклонился ко мне, словно собирался схватить за шею.

— Из Невады. Какого черта ты спрашиваешь?

По крайней мере, у меня хватило ума испугаться. С этим человеком нельзя было шутить. Но я не отступила, хотя мне вдруг отчаянно захотелось это сделать.

— Твой акцент.

Эй Джей наклонился ко мне еще ближе.

— У меня. Нет. Гребаного. Акцента. — Он произносил каждое слово, каждый слог, сверля меня взглядом. Все волоски у меня на голове встали дыбом. В животе у меня расцвело предчувствие, что у Эй Джея есть свои темные, опасные секреты, и это меня встревожило.

— Ладно, — произнесла я, с трудом выдохнув. — Но даже если бы он был, я никому бы об это этом не сказала. Твое прошлое — это твое личное дело.

— Мы говорили не о моем прошлом. А о том, что ты слышишь то, чего нет.

В этот момент мы стояли почти нос к носу. Я подумала, что люди, наверное, начинают на нас пялиться. Я вышла из себя; ну и придурок же он!

— Вообще-то мы говорили о Хлое. И она была права насчет тебя.

Эй Джей моргнул. Злоба исчезла с его лица так же быстро, как и появилась.

— Она упомянула меня? Что она сказала?

Я подождала долю секунды, чтобы мои слова прозвучали еще более резко.

— Она сказала, что ты полный придурок. И я думаю, что это еще мягко сказано!

С бешено колотящимся сердцем я развернулась и направилась на кухню. На сегодня с меня было достаточно общения. Настало время «Маргариты». И о чудо, кого же я увидела, сидящим на мраморном островке посреди огромной кухни? Майкла, который потягивал скотч и угрюмо смотрел в пол. Когда я вошла, он вздрогнул и поднял глаза.

— О. Прости. — Я не знала, за что извиняюсь, но подумала, что, скорее всего, я была последним человеком на земле, которого он хотел видеть в этот момент. Оказалось, я ошибалась.

— Кэт. Я как раз думал о тебе. Заходи. — Майкл поставил свой скотч на столешницу и обошел остров, чтобы встать лицом ко мне. Он указал на армию бутылок с алкоголем, выстроенных в ряд рядом с раковиной, — подарок от кейтеринговой компании. — Хочешь выпить?

— Да, пожалуйста, — с благодарностью ответила я. Может, Майкл не такой уж плохой, как мне показалось сначала. Тот, кто предложил мне выпить, не может быть совсем уж плохим. Я подошла ближе и осмотрела бутылки. — Как думаешь, здесь есть «Патрон»?

— Думаю, да. Нико не скупится, когда дело касается хорошего алкоголя. — Он окинул меня взглядом. На его губах мелькнула тень улыбки. — Или что-нибудь еще, если уж на то пошло.

Я не совсем поняла, что он имел в виду, но мне стало не по себе. Из-за Итана Гроссмана, загадочного разговора с Эй Джеем и теперь еще этого у меня начала болеть голова.

Майкл достал из одного из шкафов бокал и налил в него порцию «Патрона» без миксера и льда. Он протянул его мне, поднял свой бокал с виски и мрачно произнес тост, не сводя с меня глаз, словно целясь из пистолета.

— За новых друзей.

Я подняла свой бокал.

— И за новые начинания.

Когда я выпила свой шот, Майкл все еще смотрел на меня с тем же странным выражением лица. Он даже не пригубил свой напиток.

— И так. Нико сказал мне, что вы помолвлены. Поздравляю.

О, Нико. Черт возьми! Я покраснела.

— Мы не собирались никому рассказывать. В сложившихся обстоятельствах я подумала, что лучше подождать.

— Ты имеешь в виду, что все думали, будто Эми — прости, Эйвери — была девушкой Нико.

У меня пересохло во рту. Нико сказал Майклу, что я знаю о том, что Эйвери его сестра. Когда? Почему он мне не сказал? Это плохо или хорошо? Неизвестно.

Но мне точно было плохо.

— И раз уж мы заговорили об этом, — сказал Майкл, и его голос стал грубым, — Нико рассказал тебе, что он должен был делать в тот день, когда она выписалась из реабилитационного центра? Или почему она приехала сюда в поисках его?

Я осторожно поставила пустой бокал на стойку. Я молчала, готовясь услышать то, что мне точно не хотелось бы слышать.

— В тот день Нико должен был навестить Эйвери, — ядовито заметил Майкл. — Видишь ли, у нее был день рождения. Но вместо этого, — его голос понизился на октаву. — Вместо этого он был с тобой.

Я почувствовала, как в нем нарастает ярость. Сердце бешено колотилось, и я сделала шаг назад.

— Майкл.

— Спасал тебя от папарацци, да? — Он усмехнулся, покачал головой и тихо, неприятно рассмеялся. — Невероятно. Ты же понимаешь, Кэт…

Он угрожающе шагнул ко мне.

— Что ты убила мою чертову сестру.