Слой Первый. Книга 4

Глава 18

Колыбель Прешбурга никогда не славилась спокойствием. Метеориты с неба, разрушенные здания, размазанные по асфальту трупы аниподов, не успевших укрыться от огненных шаров — здесь это было обыденностью.

Но в последнее время стало еще хуже.

Индивидуальные пространства для возрождения не пересекались, иначе любой новичок увидел бы картину, какой Первый Слой еще не знал.

Улицы Колыбели были завалены мертвыми тварями. Аниподы, мимики, зеркальные охотники — все вперемешку. Крупные монстры лежали поодаль, их туши разворочены до такой степени, что не разобрать, кем они были при «жизни». Воздух пропитался едким запахом разложения и чем-то металлическим, что выедало горло при каждом вдохе.

Над кучей из тысяч изрубленных аниподов стоял человек. С ног до головы залитый жидкостью, которая у тварей заменяла кровь. Бородатое лицо изуродовано шрамами — свежими и старыми, заработанными здесь, в бесконечных схватках и попытках вырваться из этого места.

Он стоял, тяжело дышал и смотрел на свои руки — покрытые засохшей кровью, чужой и своей, с разодранными костяшками и ногтями, под которыми застряли ошметки плоти. Пытался вспомнить, кто он. Как здесь оказался. Мысли цеплялись за обрывки памяти, превратившиеся в бесконечной мясорубке в туманные образы: маленький городок с деревянными домами и пыльными улицами, лица людей — родные, знакомые, улыбающиеся или хмурые, но имен он не помнил. Не мог вспомнить ни одного проклятого имени, кроме одного.

Грис.

Это имя въелось ему в мозг так сильно, что заменило его собственное. Стерло все остальное. Но он знал, что он не Грис. Его звали по-другому. Когда-то давно его звали совсем по-другому.

Минуты тишины и спокойствия все же принесли свои плоды. Дыхание выровнялось. Руки перестали дрожать. И человек начал вспоминать. Вспоминать бесконечные сражения в коридорах, залитых кровью и нечистотами. Вспоминать, как кто-то вел его к выходу сквозь толпы врагов.

Какая-то сила толкала его вперед, не давая упасть и сдаться, поднимала, когда колени подгибались, заставляла двигаться дальше. Сила, которая подсказывала ему куда идти и как сражаться, словно невидимый наставник. Сила, которая не давала превратиться в Тварь спустя столь долгий срок пребывания в Колыбели — а ведь другие превращались за считанные дни. Сила, которая транслировала ему прямо в мозг его цель и то, зачем она ему помогает.

И вторая. Мерзкая, словно щупальца неизвестной твари, скользящие по извилинам. Она сопротивлялась, боролась и не давала ему уйти, тянула назад, в глубину лабиринта. Он и не должен был выбраться — слишком далеко от ворот начал свой путь. Слишком много серокожих ублюдочных аниподов и других тварей было брошено на то, чтобы его остановить, разорвать, сожрать. Они шли ордами, заполняли собой улицы и коридоры, лезли из переулков и стен.

Но он смог. Прорвался сквозь них всех.

И вот они — ворота, прямо перед ним. Массивные, деревянные, со ржавыми заклепками. И теперь осталось вспомнить зачем он так стремился выбраться из этого бесконечного ада. Какую миссию на него возложил тот, кто помогал? И почему есть тот, кто не хотел, чтобы он вышел отсюда? Что за игра велась вокруг него?

Практически черная от грязи рука легла на холодную ручку ворот, а взгляд зацепился за кривую, накарябанную ножом надпись: «На себя».

— Да, на себя, — прохрипел человек и потянул ворота с нечеловеческой силой, практически вырывая их из петель. Дерево взвыло. — На себя…

Впервые за долгое время он услышал свой голос — хриплый, едва слышный, чужой. И тогда у него все встало на места, словно последний фрагмент мозаики нашел свое место. Он понял зачем он вернулся. Зачем прошел через весь этот кошмар.

— Грис, — в его глазах появилось полное понимание своей Цели. — Значит Грис… Кто же так назвал тебя, Серый? Я понял, Творец… понял, что от меня требуется, и я приведу его к тебе. Чего бы мне это ни стоило. Даже если придется снова пройти через этот ад.

На какую-то долю мгновения его глаза вспыхнули белым

Для того чтобы кошмарить Кошмаров, мы подготовились конкретно. Все накопители, созданные из обычных камней, теперь плотно изрисованных рунами, перетащили ближе к месту будущей разборки, чтобы в самый ответственный момент не носиться туда-сюда. Эхо за это время не сидел сложа руки — разобрался с еще одной интересной рунной цепочкой, которая позволяла улавливать энергию прямо из окружающего пространства и затягивать её в накопители.

Этакая «солнечная батарейка», которой было абсолютно плевать, чем питаться. Она сожрала бы и осколки душ, и любую другую энергию — хоть молнию. Единственной проблемой было то, что в накопителях могла храниться только переработанная энергия Нексуса и ничего более. Любая другая энергия просто рассеивалась, утекая как вода сквозь решето.

Для демонстрации я выбросил немного энергии Нексуса в пустое пространство, стараясь не переборщить, чтобы не задеть никого вокруг. Но переживать не стоило — её мгновенно затянуло в начерченные прямо на земле руны, словно невидимая воронка всосала добычу. Светящиеся линии вспыхнули ярче, энергия побежала по каналам, как вода по желобам, и тут же переместилась в накопитель, который находился в центре рунного рисунка. Камень потеплел и засветился изнутри мягким голубоватым свечением.

— Круто, — одобрительно кивнул я гоблину, рассматривая светящиеся линии на земле. — Смотрю, ты не терял времени зря, таская с собой повсюду свои заметки.

Мелочь, а приятно — при переработке осколков не придется «руками» выгружать из себя энергию, складывая её в накопители. Процесс был автоматизирован, единственное, о чем нужно позаботиться — чтобы никого не было в округе, чтобы случайно не задеть сырой энергией. А то мало ли кто окажется поблизости в неподходящий момент — получит порцию Нексуса и свалится без чувств. Или того хуже.

— Это же почти наука, — хмыкнул Эхо, почесывая кончик носа. — Язык программирования реальности. Конечно, мне интересно его изучить досконально. Каждая руна — это команда, связка вполне себе рабочий алгоритм. Если правильно составить последовательность, можно творить настоящие чудеса.

— И напрограммировать себе серокожих баб? — заржал Мар, но стоило ему заметить, как лицо Эхо вытянулось, а в глазах мелькнула боль, он тут же осекся и прекратил смеяться. Повисла неловкая тишина. — Прости, друг, не хотел задеть за больное. Совсем не подумал.

— Принимается, — хмуро кивнул Эхо и демонстративно уткнулся обратно в свой потрепанный блокнот с заметками, давая понять, что разговор окончен. Страницы зашуршали под его пальцами.

Мар перевел взгляд на меня, виновато пожал плечами и скривился, показывая, что сам понимает — ляпнул лишнего. Я лишь покачал головой. Иногда он не думал, прежде чем открыть рот. Хотя обычно у него всё получалось сглаживать шуткой.

Следующий эксперимент был самым важным — перерабатывать осколки в Нексус в промышленных масштабах и сразу же сливать их в накопители через уловитель энергии я просто не смогу физически. Слишком много, слишком быстро. Этот вариант был самым простым, но при этом самым опасным — мне придется быть одному, без прикрытия и поддержки.

А вот если я буду выбрасывать осколки напрямую…

— Готов? — спросил я Мара, глаза которого горели азартом.

— Давай уже, — кивнул он, потирая ладони.

Я зачерпнул десяток осколков и просто выбросил их за пределы своего тела, в сторону Мара. Его глаза тут же стали как огромные блюдца — он явно видел светящиеся точки, которые готовы были вот-вот погаснуть, раствориться в воздухе. Секунда замешательства, потом он догадался что делать и, используя интерфейс, просто втянул их в себя. Осколки исчезли, словно их и не было.

— Сколько? — уточнил я.

— Шесть.

— Потери примерно пятьдесят процентов… — нахмурился я, прикидывая в уме. Слишком много уходит впустую. — Встань ближе.

Методом тыка мы определили, что потери можно сократить до пятнадцати процентов, если не давать осколкам находиться за пределами тела дольше, чем одну секунду. А для этого мы должны были быть рядом — стоять практически в упор, почти касаясь друг друга плечами. Не самый удобный вариант, зато эффективный. Скорость передачи решала всё — чем быстрее Мар хватал осколки, тем меньше их испарялось.

План начал вырисовываться сам собой, и к вечеру, когда проход откроется, но Кошмары еще не будут особо активны и еще не выползут из своих нор, мы будем полностью готовы к охоте. Оставалось только дождаться сумерек и показать этим тварям, кто здесь настоящий кошмар.

— Потренируемся, — сказал я, щурясь на горизонт, где уже начинало наливаться предвечерней синевой. — Мне нужно с десяток человек на поддержку. Выстраиваются парами позади меня, держат за плечи, принимают осколки на себя. Как только счетчик перевалит за девять тысяч — немедленная смена, без промедления.

— Принял, — Мар коротко кивнул, но в его взгляде читался вопрос. — Ты правда уверен, что их будет настолько много?

— Больше, чем уверен, — я сжал кулаки, вспоминая ту дверь и то, что творилось за ней. — Я видел.

Сегодня я открою ту дверь, исчерченную рунами. Тысячи Кошмаров, облепившие несчастного пассажира плотным коконом, будут стерты в пыль — и для дела полезно, и совест моя будет чиста. Останется только добраться до самого человека — поговорить с ним, если он еще способен на контакт. Или хотя бы положить конец его бесконечным мучениям, если разум уже не вернуть.

Мы выступили сразу, как оказались готовы, следуя за глазами и нюхом шамана.

Источник встретил нас тишиной. Ни одной твари еще не вылезло из разрыва реальности, висящего прямо в воздухе, будто пространство разрезали тупым ножом, и края раны дрожали, источая холодный, неприятный свет. Мне и не нужно было, чтобы они вылазили. Дать им вырваться наружу — это подставить под удар десяток человек, которые участвуют в этой операции. Тут были и новички, нервно сжимающие оружие, и проверенные уже в вылазках ребята, чьи лица оставались спокойными, почти равнодушными.

И группа прикрытия, на всякий случай, куда даже Рик вошел, хотя и не был любителем подобной суеты. Стоял чуть поодаль, скалился на разрыв, нервно теребя револьверы на поясе, словно видел в нем своего личного врага.

— Никого в округе, — подтвердил мои мысли Эхо, оглядывая периметр. — Мы вовремя, они пока не полезли наружу, но проход уже активен.

— Начинаем, — кивнул я, и мы с Эхо рванули вперед, прямо к разрыву.

Остальные бойцы выстроились так, чтобы прикрывать нас со всех сторон, серебро и огонь, классическая связка. На кого не хватило серебряных пуль, стояли поодаль и заряжали луки с подожженными стрелами. Пламя колыхалось на наконечниках, отбрасывая рыжие блики на напряженные лица.

Мы с Эхо быстро приблизились к темнеющему разрыву и начали выкладывать таблички с рунами «фонарика» прямо перед входом, ни одна тварь не должна была вырваться отсюда. Работали молча и четко, словно делали это сотню раз до этого. Каждая пластинка ложилась на свое место с глухим стуком, и я тут же напитывал ее энергией, подвешивая над ней огненный шар — твари не умеют летать и эту импровизированную ловушку обойти точно не смогут.

Когда последняя пластинка встала на место, я посмотрел на нашу работу — огненные шары выстраивались в небольшой коридор, который позволил бы мне спокойно атаковать разрыв, но при этом подпаливал бы Кошмаров, которые смогли бы вырваться наружу, не давай им разбрестись по округе.

— Время! Скоро попрут и их там очуметь как много! — закричал Эхо привлекая внимание.

— Погнали! — крикнул я, и ко мне тут же подбежали Крис и Рокет, схватив меня за плечи с обеих сторон.

Руна «фонарика» уже была начертана на земле передо мной — Эхо тоже не тратил времени зря, пока я возился с напиткой рун. Сейчас самое время проверить, что там творится внутри разрыва.

— Готовы? — спросил я и, не дожидаясь ответа, влил половину своего резерва в руну.

Над землей начал формироваться огненный шар, быстро разрастаясь до размера раз в пять больше моей головы — этого точно должно хватить, а если не хватит, то я повторю. Сейчас нужно постараться не разбить ту сферу. Не знаю зачем, но мне хотелось заполучить её целой.

Жар от огня ударил в лицо, заставляя кривиться, но отступать даже на шаг было нельзя. Сзади послышались восхищенные вздохи, видимо, новички, которые впервые видели настоящую боевую магию в деле. Сейчас я покажу вам, что такое настоящая драка, когда ты к ней готов, а враг уже изначально проиграл.

Короткое движение ногой стерло одну из рун контроля, и шар начал падать, теряя устойчивость. Но я не дал ему рухнуть на землю и подхватив магическими руками, одним легким, почти небрежным движением отправил огненный снаряд прямо в темноту разрыва.

Шар спокойно преодолел импровизированный огненный коридор, не встречая никакого сопротивления, как и было задумано и исчез в темноте. Секунда тишины. Потом глухой удар изнутри, будто кто-то ударил в огромный барабан. Земля дрогнула под ногами, из разрыва вырвался столб пламени, осветив все вокруг оранжевым светом, но огонь тут же втянулся назад, поглощаемый разрывом.

Сообщения интерфейса рванули бесконечным потоком перед глазами, радостно сообщая о том, что я только что спалил целую толпу тварей.

Я не стал ждать, пока огонь утихнет, и сразу начал выбрасывать осколки назад, в сторону Криса и Рокета. Даже не пытался считать или определять, сколько мы только что заработали, время на подсчеты будет потом.

— Смена! — заорал Крис, который набрал больше всего осколков, отбегая в сторону. На мое плечо легла чья-то еще рука — Мар или Шам, смотреть было некогда. Пальцы сжались, передавая тепло живого человека.

Следующий шар отправился следом за предыдущим, как только поток системных сообщений иссяк. Еще один взрыв донесся из разрыва, выжигая в нем остатки воздуха. Но за ним притока новых осколков душ и боливаров не последовало. Логично, я вычистил основное пространство перед дверью в главный отсек, где находится пассажир. Теперь нужно идти внутрь, туда, где этой дряни будет в разы больше.

— Все, кончились, — сказал я, поворачиваясь к ребятам, глаза которых горели азартом добычи. — Мар, Шам, Эхо, Шак и еще двое самых опытных с серебром на поддержку и замену. Остальные прикрывают выход и следят за тылом.

— Ты уверен, что нам нужно внутрь? — неуверенно протянул Мар, вытирая пот со лба. — И так нехило подняли. Почти десять тысяч осколков.

— У нас нет времени искать другой источник, — покачал головой я, глядя на мерцающий барьер впереди. — Там еще тысячи этих тварей, может, и больше. Нам надо зачистить всех до единой.

— Да не ссы, Маркушка, — Шам звонко стукнул Мара по плечу, от чего тот поморщился. — Видал, чего Грис творит? Я такую хрень в жизни не видел. Размотаем там всех этих утырков и пойдем бухать в бар, но уже в безопасном месте, где никто не сожрет нам башки. Да, Грис?

— Да, Шам, именно так, — кивнул я, улыбаясь внезапно развеселившемуся бывшему шаману. — Эхо, что по ощущениям? Чувствуешь что-нибудь?

— Ничего, — покачал головой гоблин, прищурив желтые глаза и принюхиваясь к воздуху. — Я не чувствую ни одной твари ни внутри, ни снаружи. Совсем пусто. Ты всех убил, кажется.

— Всех, да не всех, — сказал я и двинулся в сторону огненного коридора, сразу же выкачивая всю энергию из мерцающих рун и освобождая нам проход. — Заходим. И держитесь кучно.

Внутрь входили осторожно, и я шел первым, держа наготове пластинку с зажженным огненным шаром. Правда, не таким мощным, как снаружи — кидаться огромными взрывными фаерболами в замкнутом пространстве себе дороже.

Внутри ничего не изменилось с прошлого раза. Тот же коридор, та же мягкая подсветка, словно приглашающая пройти к металлической двери с рунами. Единственное отличие, гигантский стеклянный шар остался целым после взрыва. Висел себе перед дверью, мерцал тускло.

И вот, словно ждал, когда на него обратят внимание, он тут же вспыхнул красным и из него с диким воем вырвался Кошмар, развернулся в воздухе и рванул прямо на меня.

Но выстрел, раздавшийся из-за моей спины, оборвал его вой на полуслове. Тварь вспыхнула серебристым огнем и рассыпалась пеплом.

— Вот жеж мерзота, а, — хмыкнул Мар и сдул дымок с дула револьвера. Покрутил оружие на пальце и сунул обратно в кобуру. — Оттуда они, значит, лезут?

— Да, это как портал, — пробормотал Эхо, выглядывая у меня из-за спины. Голос дрожал, но он старался держаться — непонятно почему Кошмары у него вызывали явный страх, хотя он был уже опытным бойцом, который кучу раз ходил в вылазки и штабной крысой его назвать нельзя было. — Он дает им возможность вылезать из основного пространства… Его-то и уничтожают шаманы, вытягивая из него энергию и закрывая разрыв в реальности.

— Ага, — коротко подтвердил Шам, осматривая стены и потолок.

— Как-то это не похоже на источник приведений, — удивленно сказал Крис, оглядываясь по сторонам. Провел рукой по гладкой металлической стене. — Откуда тут металл? И лампы? Что это вообще такое?

— Это колониальный корабль людей, — сказал я себе под нос.

Особо не заморачивался с тем, что меня услышат. Все равно рано или поздно придется объяснять. Я двинулся к двери, стараясь не думать о том, что нас ждет за ней.

Но дальше меня ждал сюрприз — пространство, в прошлый раз переполненное Кошмарами, было пустым. Лишь капсула с пассажиром была на месте, окруженная такими же капсулами, но без начинки в виде людей. И теперь пассажир был в сознании.

Я видел, каких усилий ему стоило удерживать голову, но он смотрел прямо на меня взглядом, в котором читалось, давай, парень, у тебя не так много времени, поспеши.

— Быстро! Надо вскрыть дверь! — закричал я, и работа закипела.

Никто не спрашивал зачем. Шак, как самый здоровый, получил в руки небольшой лом, сделанный из ауриста. Мар пристроился рядом с ним, засунув пальцы в узкую щель между дверью и рамой.

— Давай, налегай, — бросил он, упираясь ногой в стену.

Металл взвизгнул. Дверь поддалась на пару сантиметров, потом застряла намертво.

— Не дает дальше, — выдохнул Шак, вытирая пот со лба. — Тут изнутри что-то держит.

— Отойди, — я протиснулся вперед и приложил ладонь к двери. Холодная, гладкая. Где-то внутри чувствовалось гудение энергии, слабое, едва различимое. Система безопасности? Или что-то еще?

Эхо шагнул ближе, прищурился.

— Дай попробую, — он вытащил откуда-то тонкую проволоку, согнул ее странным образом и начал возиться с краем двери, там, где виднелась тонкая панель. — Если это старая система… должно быть ручное аварийное управление…

Щелчок. Тихий, почти неслышный.

Дверь дрогнула и поползла в сторону с протяжным скрипом. Шак рванул еще раз, и она распахнулась окончательно.

Внутри был человек. Точнее, то, что от него осталось. Худой до прозрачности, кожа бледная, почти серая, провода и трубки, врастающие в тело. Глаза открыты, смотрят прямо на меня. Живые и осознанные.

— Помоги мне… — голос был как шорох бумаги, и я еле расслышал слова, в основном благодаря гробовой тишине помещения.

— Прикрывайте, я пошел, — тоном, не терпящим возражений, я оставил позади всю свою команду и двинулся вперед. Шел медленно, посматривая по сторонам, проверяя каждый угол. Приглашение приглашением, но о собственной заднице я привык заботиться сам. Потому и жив до сих пор.

Вблизи он выглядел еще хуже, чем издалека. Кожа серая, покрытая какими-то наростами. Руки и ноги будто вросли в стенки капсулы — плоть и металл слились воедино, образовав отвратительный симбиоз. Достать человека, фактически сросшегося с этой штукой, живым не представлялось возможным. Не с нашими инструментами, не в ограниченном времени. А то, что время ограничено, я понимал прекрасно. Человек выпускал Кошмаров наружу — мог ли он забрать их обратно? Наверное, мог. Но как долго он сможет удерживать их в его-то состоянии? Минуты? Секунды?

— Кто ты? — спросил я, подходя ближе. Запах ударил в нос, давно немытое тело, гниющая плоть, и металлическая пыль.

— Я Джон… — прохрипел пассажир. Его глаза едва фокусировались на мне. — Меня так звали… много лет назад. Дай мне воды…

Я достал флягу и прислонил ее к его губам, стараясь не подходить слишком близко. Левая рука инстинктивно легла на рукоять ножа. В любую секунду я ожидал подвоха.

— Как хорошо… — голос Джона стал немного крепче и увереннее после нескольких глотков. — Так давно я не пил воду. Настоящую. Сколько лет прошло?

— С какого момента? — уточнил я.

Джон внимательно вгляделся в меня. Его голова качалась, будто на ниточке, он еле удерживал ее на весу и с трудом фокусировал взгляд. Несколько секунд он просто смотрел, изучая меня.

— А, ты не местный… — наконец сказал он и попытался откинуться назад, но у него ничего не вышло. Капсула держала его намертво. — Странная душа. Из лоскутов созданная, сшитая. Неужели Эрик смог?

— Кто такой Эрик?

— Эрик… — Джон закрыл глаза. — Тот, чей сон ты видишь снаружи. Весь этот корабль — его сон. Мы все… его сон…

Голос становился все тише и тише. Я видел, как Джон выключается, теряет сознание. А это могло означать только одно, сейчас кошмары вырвутся наружу, и тут станет очень весело.

— Джон! Не спи! — я рванул ближе, пытаясь хоть как-то привести в чувство единственный источник информации о том, что тут вообще происходит и что такое Слои. — Кто такой Эрик? Кто, мать твою, такой этот Эрик? Чего ему надо от меня?

— Он хочет проснуться, Грис. Он устал спать, как и я, — прохрипел Джон из последних сил, при этом говоря моё имя! — Беги… беги отсюда, я больше не могу их держать. Или.… если можешь, подари мне покой. Этот сон уже не так прекрасен, как раньше…

Едва открытые глаза Джона сместились вниз, и я проследил за его взглядом, который упал прямо на мою руку, лежащую на ноже.

— Сделай это…

Я сжал рукоять. Пальцы онемели. В голове мелькнула тысяча мыслей разом, но ни одна не задержалась достаточно долго, чтобы я смог ее поймать. Просто белый шум. Я смотрел на Джона, на его измученное лицо, на полузакрытые глаза, в которых читалась только одна просьба — освободи меня.

— Прости, — выдохнул я и резко вонзил лезвие ему в грудь.

Джон вздрогнул. Из его губ вырвался короткий, почти облегченный выдох. Секунду его тело оставалось неподвижным, будто застыло в последнем мгновении жизни. А потом начало распадаться. Кожа потемнела, потрескалась, осыпалась пеплом. Плоть превращалась в нечто мягкое, рыхлое, словно промокшая бумага. Я отступил на шаг, не в силах оторвать взгляд от того, как человек рассыпается в труху прямо передо мной.

Интерфейс взорвался сообщением. Яркость была такой, что я зажмурился.

Вы убили Источник Кошмаров.

Вы убили Джона…

Вы подарили ему покой…

Джон благодарен вам…

Убито пассажиров: 2/11223

Убейте их всех.

— Какого хрена? — выдохнул я, глядя на строки текста, которые медленно гасли перед глазами.

Интерфейс никогда так не отзывался. При убийстве первого пассажира вообще молчал. А тут целая поэма. Что изменилось? Джон был особенным? Или дело в Эрике… может, Творец и правда просыпается?

— Грис! Грис!

Встревоженный голос Мара вырвал меня из раздумий. Я оторвал взгляд от пустой капсулы — ни тела, ни пепла, ничего, словно Джона здесь никогда не было.

— Что такое? — я повернулся, и следующий вопрос застрял у меня в горле.

Человек стоял прямо в проходе. Высокий, сутулый, со спутанной бородой, покрытой грязью и чем-то еще. Волосы слиплись в грязные космы. Он был весь заляпан черной жижей, которая медленно стекала на пол. А его глаза… глаза горели ярким белым светом, как прожекторы в темноте. Из-за его спины с виноватым выражения лица выглядывал Рик.

И я знал того, кто так неожиданно заявился на эту вечеринку. Сложно не узнать того, кто дал тебе имя.

— Арн?