Сметанка для порочных котов

Глава 25

— Мне это не нравится, — фыркаю, — малыш, мы его одолеем. Нас двое, к тому же в древности именно Миэль и волк одолели Кадира.

Боря дёргается, как от пощёчины. Я что-то не так сказал?

— Верно, — он встаёт, аккуратно берет Киру на руки и укладывает на постель.

Она такая красивая! Худенькая, сонная. Никому и никогда не отдам! Люблю её до беспамятства. Целую в лоб. Сейчас сметанке нужен полноценный отдых. Кира отдала нам много женской энергии, так что сама осталась без сил.

Натягиваю штаны.

— Ты устала? — улыбаюсь.

— Немного, — зевает, — а вы разве не ляжете со мной?

— Сейчас, милая, — оборачиваюсь, гляжу на барса, — засыпай, а мы твой сон охранять будем.

— Мне бы в душ…

— Не надо, — мурчу, — ты прекрасно пахнешь. Нами…

Запах покрытой самки и правда очень нежный, притягательный. Мой внутренний зверь урчит от радости, что первым смог пометить истинную. Но меня терзает один вопрос.

Когда Кира закутывается в одеяло, мы выходим на балкон, и я сразу его задаю.

— Почему ты меня первым пустил к Кире? — жестко спрашиваю Бориса.

Молчит.

— Я прекрасно знаю, как ты её хотел. Почему же уступил?

— Неважно, кто первый, — он достаёт из кармана сигареты, — и в какой последовательности.

— Здесь что-то ещё, — хмыкаю, — колись.

— Миэль появился в момент, когда я уже почти кончил… и заявил, что тоже имеет право на Киру.

— Что? — сжимаю руки в кулаки. — Он вообще-то призрак…

— Не знаю, — вздыхает Боря, сквозь большое панорамное окно смотрит на спящую Киру, — в последнее время мне всё больше кажется, что я и правда он.

— Хуйня. Ты мой товарищ, Боря. И не смей, слышишь? Сдаваться пусть и древнему, но призраку. Нам ещё с драконом разбираться. Так что…

— Понял, дружище, — ухмыляется барс, — ради неё я всех порву, даже его. Пока непонятно, что Миэль хочет, но Кира моя.

— Вот это правильный настрой.

Возвращаемся в постель. Выпрыгиваем из штанов и укладываемся по обе стороны мирно сопящей малышки.

— Надеюсь, она теперь всегда будет такой безмятежной, — смахиваю блондинистую прядь с щеки истинной.

— Наша задача — это сделать…

Засыпаю почти мгновенно. Но просыпаюсь от странных звуков рядом. Открываю глаза и…

— Оу… — член тут же принимает боевую стойку.

Кира прыгает на Бориске, откинувшись и сминая свои грудки. Облизываюсь, затем потягиваюсь. Они замечают, что я уже не сплю.

— Неплохо, — ухмыляюсь.

— Ах… ах! — стонет девочка, пока Борька насаживает её на свой член.

А в моём порочном разуме тут же возникает идея. Стекаю с постели, бегу к шкафу. Спальню наполняют жаркие влажные звуки. Киска Киры хлюпает, принимая член моего друга, а я не могу удержаться…

Беру смазку, возвращаюсь.

— Тим? — малышка удивлённо распахивает глаза.

— Тихо, — рычу, встаю на колени и выдавливаю смазку на пальцы.

Одной рукой привлекаю Киру, впиваясь в ее губки, а второй опускаюсь к нетронутой попке. Уверен, что её анальная девочка ещё не принимала член.

— Ах! Ммм! Дааа! — истинная стонет мне в губы, наши языки переплетаются в порочном танце.

— Нравится? — аккуратно погружаю палец в тугое колечко ее попки.

— Да…

— Быстрее, — Борька стискивает бёдра Киры, насаживает ее до самого основания.

Добавляю второй палец, потом третий. Хочу ее, не могу… подыхаю, блядь!

— Примешь и меня тоже? — шепчу, кусая волчицу за нижнюю губу.

— Ммм…, а это не больно? — она продолжает скакать на члене барса.

— Нет… это хорошо, — рычу, проскальзывая пальцами в жаркую попку истинной.

— Ладно…

— Иди сюда, — Боря притягивает Киру к себе, начинает целовать.

А я подползаю сзади, пристраиваюсь к анальному колечку. Блядь… такое маленькое. Обильно лью смазку, чтобы малышке не было больно. Подношу член и толкаюсь.

— АААХ! — Кира вскрикивает, дёргается, но барс фиксирует ее стальными объятиями.

— Больно? — шепчу, входя лишь головкой.

— Нет, я… я…

— Она сейчас кончит, — рычит друг, — не останавливайся.

— БОРЯ! МММ! — возмущается сметанка, но он затыкает ее сладкий ротик поцелуем.

— Ну если кончает… — любуюсь тем, как толстый член растягивает нежную попку.

Гладенькую, маленькую. Блядь! Кира задыхается, бьется в наших руках, как птичка. Тугие мышцы неохотно распахиваются, принимая меня. Но я не отступлю…

— Вот и всё… — целую спинку нашей сметаночки, — мы оба в тебе, детка… как тебе?

Она дрожит, всхлипывает. Кончает прямо на наших членах. Трясётся, сводит с ума нас обоих.

Заводит даже не сам секс. А реакция Киры на нас с Борисом. Её отдача, желание, искренность. То, без чего невозможно удовольствие.

Секс без удовольствия бессмысленен.

Видеть, как твоя женщина плачет от счастья, кончает и спокойно засыпает в твоей постели. Чувствую себя пиздец сильным самцом в такие моменты.

Продолжаем скользить в нашей кончающей малышке.

— Бодрое утро, правда? — рычу на её ушко.

— Д… да… да… ДАА! — сметанка выгибается, трётся спинкой о мою грудь.

Обвиваю тельце истинной руками, накрываю возбужденные соски. Рычу, чувствуя себя наисчастливейшим котом в мире. Да к чёрту, во всех мирах! Сгораю вместе с моей девочкой.

— Кира… сметаанкааа… — стону, чувствуя, что вот-вот солью в эту тугую попку, — я сейчас…

— Я тоже… — рычит барс, всё быстрее скользя в нашей девочке.

— АААХ! — Кира снова вздрагивает, мы кончаем в её дырочки.

— Боги, — падаю на постель, тяну Кируську на себя, — это лучший утренний секс в моей жизни…

— Точно, — скалится Бориска.

Мы обнимаем Киру. Она устраивается у меня на груди. Моя маленькая.

— Люблю вас, — шепчет, трётся, как кошечка.

— И мы тебя, сладкая, — мурчим в один голос.

И тут раздаётся звонок в дверь. Напрягаемся, ведь мы точно никого не ждали…