Современная польская пьеса

Марек.

Пожилой.

Заведующая.

Худой.

Косой.

Ловкач.

Инспектор.

Шофер.

Фотограф.

Девушка.

Толстяк.

Ян.

Ковальский.

Павел.

Действие происходит в Польше.

Наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Туристская база. Небольшой зал на первом этаже. Прямо входная дверь, справа окно, в глубине буфетная стойка, на ней радиоприемник. Несколько столиков и табуреток. С правой стороны, ближе к просцениуму, дверь в соседнюю комнату, рядом с ней лестница, ведущая на второй этаж. Слева два окна. Вечер.

М а р е к крутит ручку радиоприемника; по лестнице спускается П о ж и л о й.

П о ж и л о й. Ну что?

М а р е к. Летают. Уже восемь раз облетели землю.

П о ж и л о й (задумчиво). Я помню время, когда аэропланы только учились летать.

М а р е к. А теперь спутники носятся словно ласточки, и никто не удивляется.

П о ж и л о й. Да, время мчится… Все меняется. Tempora mutantur…[37]

М а р е к. Et nos mutamur in illis…[38] Ах черт! Допотопный приемник. Нужен бы кусочек проволоки.

П о ж и л о й. Вы знаете латынь?

М а р е к. Знаю.

П о ж и л о й. Скажите пожалуйста.

М а р е к. А что я хожу на двух ногах, вас не удивляет?

П о ж и л о й (чуть смутившись). Да я, собственно, потому, что среди нынешней молодежи знание древних языков не очень… гм… распространено.

М а р е к. Зато всякая чушь про нынешнюю молодежь чересчур распространена. Куда это хозяйка запропастилась?

П о ж и л о й. Постели готовит.

М а р е к (показывая на приемник). Могла бы сменить эту рухлядь на приемник поновее.

П о ж и л о й. Зачем он, в такой глуши? Сюда, наверно, кроме заблудившихся птиц вроде нас, никто и не заглядывает.

М а р е к (продолжая крутить ручку приемника). Вы не сердитесь на меня за «чушь». Но меня бесит, когда нас подгоняют под схемочки. Молодежь такая, молодежь сякая, молодежь то, молодежь это. Взгляды, явления — на все готовы наклеить ярлыки.

П о ж и л о й. Мне кажется, некоторые распространенные в обществе явления, так же как и взгляды на них…

М а р е к. Общественные явления видоизменяются, и взгляды на них меняются тоже.

П о ж и л о й. Ну, я не согласен. По статистике общественные явления…

М а р е к. К черту статистику! Она фиксирует момент, и не больше.

П о ж и л о й (развеселившись). Вы все преувеличиваете.

М а р е к. Будешь преувеличивать, если тебя насильно втискивают в рамки. Неужели они не боятся?

П о ж и л о й. Кто?

М а р е к. Те двое, в космосе.

П о ж и л о й. А вы бы на их месте боялись?

М а р е к (подумав). Пожалуй, да.

П о ж и л о й. Чего?

М а р е к. Как — чего? Что не вернусь, что корабль воспламенится, что раздавит перегрузка. Впрочем, не знаю. Не всегда можно понять, чего именно боишься. Даже когда есть причина на первый взгляд явная.

П о ж и л о й. А вам приходилось испытывать страх?

М а р е к. А вам?

П о ж и л о й. Много раз.

М а р е к. Когда? Во время войны?

П о ж и л о й. Не только. Под бомбами, конечно, страшно. Но страшно бывает и не только под бомбами.

М а р е к. А где еще?

П о ж и л о й. Например, до войны, во время кризиса. Уволили миллионы людей, и я боялся потерять работу. И потом много раз. Боялся людей, их мнений. Мнений тех, кто мог мне навредить.

М а р е к. Каждый чего-то боится. Говорят даже, как это… скажи… сейчас… скажи мне…

П о ж и л о й. …кто твой друг, и я скажу, кто ты.

М а р е к. Нет. Скажи, чего боишься, и узнаешь, кто ты.

П о ж и л о й. Итак, чего же вы боитесь?

М а р е к (вздохнув). Ох, многого. Важного и, казалось бы, незначительного. Боюсь, например, что у меня не хватит сил.

П о ж и л о й. Сил? Для чего?

М а р е к. Чтобы не опозориться.

П о ж и л о й. Значит, боитесь чужого мнения?

М а р е к. Немного и это. Но не только.

П о ж и л о й. Тогда перед кем же вы боитесь опозорить себя?

М а р е к. Перед самим собой.

П о ж и л о й. Другими словами, хотите остаться верным самому себе?

М а р е к. Можно и так… Верным себе.

П о ж и л о й. А другим?

М а р е к. Разве это не одно и то же? Как вы собираетесь добираться завтра?

П о ж и л о й. В самом деле, я еще не думал об этом.

М а р е к. Минуточку, минуточку. А я, кажется, придумал. Поедемте завтра автобусом до перекрестка, а дальше автостопом.

З а в е д у ю щ а я (спускается по лестнице). Я постелила.

П о ж и л о й. Сердечно благодарим. Хоть высплюсь по-человечески, и то хорошо.

З а в е д у ю щ а я. Если бы вы толком расспросили кассиршу, то и возни бы не было.

П о ж и л о й. Им не мешало бы повесить объявление, что автобус ходит только до турбазы, потому что мост поврежден.

З а в е д у ю щ а я. Чего вы хотите? По этой дороге чужие не ездят, а свои знают, что теперь можно доехать только до лесопилки, а до Закрочина нужно в объезд. Надо было спросить.

П о ж и л о й. Женская логика. Зачем же спрашивать, если я ничего не подозревал?

З а в е д у ю щ а я (пожимая плечами). А я при чем? Чего вы ко мне цепляетесь? Больше мне делать нечего, только ругаться с вами!

М а р е к. Спокойно, хозяюшка. Мы не ругаемся.

З а в е д у ю щ а я. И я не ругаюсь.

М а р е к. Может, поедим, а?

П о ж и л о й. Можно. Хозяюшка…

З а в е д у ю щ а я. Есть только сосиски, хлеб и лимонад. Завтра обещали привезти консервы.

П о ж и л о й. Так будьте любезны, приготовьте нам сосиски. Хорошо?

З а в е д у ю щ а я. Придется подождать, надо плиту растопить. (Уходит направо.)

М а р е к (подходит к окну, вздыхает). Льет. Вот холера, не повезло мне с каникулами. (После паузы.) Ну и дождь. Должно быть, там, наверху, чертовские запасы воды. (После паузы.) Хорошо хоть космонавтам дождь не может повредить.

П о ж и л о й. Угу.

М а р е к. Как эта женщина не боится здесь одна? Кругом ни души, до ближайшей деревни несколько километров.

П о ж и л о й. Я тоже хотел спросить ее об этом, да она не в духе.

М а р е к. Но какое-то разнообразие в ее жизни есть, как вы думаете?

Внезапно открывается дверь, входит Х у д о й. Он в синем макинтоше с поднятым воротником. Окидывает взглядом помещение, подходит к Мареку.

Х у д о й. Это что?

М а р е к. Вы о чем?

Х у д о й. Ну, этот дом? This house?

М а р е к. Туристская база. Вывеска снаружи, у двери.

Х у д о й (пристально смотрит на Марека, цедит сквозь зубы). У меня куриная слепота. В темноте не вижу.

В открытую дверь входит К о с о й. Он в дождевике. Облокачивается о стойку, закуривает. Вода с дождевика стекает на пол.

П о ж и л о й. Может быть, вы все-таки закроете дверь?

Х у д о й. Там еще один наш друг. Хочет погреться.

П о ж и л о й. Так пусть войдет и закроет за собой.

Входит Л о в к а ч. Прислоняется к притолоке, шарит глазами по залу.

Х у д о й. Это турбаза.

Л о в к а ч. Ну и что с того?

Х у д о й (Мареку). Вы здесь командуете?

М а р е к. Нет.

Х у д о й. А кто?

М а р е к. Есть заведующая. Сейчас придет.

К о с о й. Спроси, разбирается он в машинах?

Х у д о й. Авто сможешь починить, бой?

М а р е к. Нет. Разве что человека, и то плохо. Учусь всего два года.

Х у д о й. Медик?

М а р е к. Да. Вот если вам понадобится…

Х у д о й (переглянувшись с Ловкачом). Не понадобится. (Пожилому.) А вы что-нибудь смыслите в машинах?

П о ж и л о й. Увы, нет.

Худой некоторое время смотрит на него. Входит З а в е д у ю щ а я.

З а в е д у ю щ а я. Сейчас сосиски будут готовы. Вода уже греется.

Х у д о й. Телефон здесь есть?

З а в е д у ю щ а я. Нет, еще не поставили. Обещали в будущем месяце. А вам зачем?

Х у д о й. Хотели позвонить в Париж.

З а в е д у ю щ а я (Косому, сердито). С вашего плаща целая лужа натекла.

К о с о й. Высохнет.

З а в е д у ю щ а я. Высохнет — как это высохнет? Из-за вас придется пол подтирать. Еле на ногах держусь от усталости, а тут являются всякие…

Х у д о й (проходя мимо, берет ее за подбородок). Не всякие, сестренка, не всякие. Лучше, чем ты думаешь.

К о с о й (кидает окурок на пол). Ну, пошли.

Х у д о й. Один момент. Гостей больше нет?

З а в е д у ю щ а я (пятясь). Нет.

К о с о й. Жаль. (Уходит, подталкивая перед собой Ловкача.)

Х у д о й. Если кто появится — мы будем недалеко. Требуется механик на временную работу. (Уходит.)

М а р е к (после паузы). Да…

З а в е д у ю щ а я. Хорошо, что вы здесь. С такими гостями я побоялась бы остаться одна.

П о ж и л о й. Мы как раз удивлялись, что вы здесь одна в такой глуши, без помощников.

З а в е д у ю щ а я. Помощница у меня есть, девушка, но сегодня она ушла к своему кавалеру. Она часто уходит.

М а р е к. И больше никого?

З а в е д у ю щ а я. Так ведь турбаза небольшая. Но, кажется, я брошу это дело. Пусть присылают мужчину на мое место. Мужчина лучше справится.

М а р е к (у окна). Ужасно они мне не понравились.

П о ж и л о й. Может быть, преувеличиваем?

М а р е к. Вероятно, вы никогда не видали таких типов. А я их знаю.

З а в е д у ю щ а я. Этих троих?

М а р е к. Нет. Похожих.

З а в е д у ю щ а я. Тот, высокий, в модном костюме, — красивый.

П о ж и л о й. Нет, вы мне скажите, кому понадобилось строить турбазу в таком безлюдном месте?

З а в е д у ю щ а я. Кто его знает. Было место, вот и построили.

М а р е к. Не понравились они мне.

П о ж и л о й. Надо лучше относиться к людям.

Слышен шум мотора.

М а р е к. Какая-то машина.

З а в е д у ю щ а я. Остановилась?

М а р е к. Да.

З а в е д у ю щ а я. Хорошо бы сейчас людей сюда побольше. Хоть еле на ногах держусь, но на душе спокойнее будет.

П о ж и л о й. Чрезмерная впечатлительность, друзья, чрезмерная. Я своим ученикам внушаю…

С шумом распахивается дверь. И н с п е к т о р, Ш о ф е р и Ф о т о г р а ф вносят М о т о ц и к л и с т а, он без сознания. Вслед за ними появляется Д е в у ш к а. Она в изодранной, забрызганной грязью куртке, лицо в ссадинах, с трудом двигается, почти невменяема.

И н с п е к т о р (резко). Кто заведует турбазой?

З а в е д у ю щ а я. Я, но…

И н с п е к т о р. Найдется комната — положить этого человека?

З а в е д у ю щ а я. А кто он?

И н с п е к т о р. Не важно!

Ш о ф е р. Не видите — покалеченный. Чего тут спрашивать!

З а в е д у ю щ а я. Ну есть здесь комната, рядом. А можно и наверху, я там уже постелила…

И н с п е к т о р. Отнесем сюда.

Заведующая открывает правую дверь, И н с п е к т о р и Ш о ф е р уносят М о т о ц и к л и с т а.

З а в е д у ю щ а я (Девушке). Несчастный случай, да?

Д е в у ш к а. Случай?.. Кажется. Не знаю. (Уходит направо.)

Ф о т о г р а ф. Должно быть, шок у нее.

Возвращаются И н с п е к т о р и Ш о ф е р.

И н с п е к т о р. Телефон тут есть?

З а в е д у ю щ а я. Еще не поставили.

И н с п е к т о р (Шоферу). Ничего не поделаешь, пан Збышек, надо везти его дальше. Выдержите? Вторую ночь за рулем.

Ш о ф е р. Если надо, выдержу, пан инспектор. Больница далеко отсюда?

З а в е д у ю щ а я. Километров двадцать.

Ш о ф е р. Ну, это еще ничего. Дорога только никудышная.

И н с п е к т о р. Граждане, среди вас случайно нет врача?

М а р е к. Я как раз хотел…

И н с п е к т о р. Вы врач?

М а р е к. Нет, но я хотел…

И н с п е к т о р. Так чего зря болтать!

М а р е к. Я студент медицинского института.

И н с п е к т о р. Ну, не знаю… Повредить ему вы, пожалуй, не повредите.

М а р е к. Посмотрим.

Оба уходят.

Ф о т о г р а ф (садится за столик, кладет рядом с собой рюкзак и дорожную сумку). Холодно. Ох и лето, а?

П о ж и л о й. Несчастный случай?

Ш о ф е р. Да. Хотя кто его знает. Нет, определенно несчастный случай. Мы подобрали их на шоссе. Видим, мотоцикл разбит вдребезги, девушка сидит на обочине, слова вымолвить не может. Наверно, здорово ее тряхануло. Инспектор и говорит: «Возьмем их». Едем дальше, глядим, стоит «Варшава», немного помятая. Останавливаемся. Заднего номера нет, переднего тоже. Внутри никого, и на ключик заперта.

М а р е к (в дверях). Аптечка у вас есть?

З а в е д у ю щ а я. Езус Мария, я сегодня околею. Только и слышишь: «Это у вас есть? Это у вас есть?»

М а р е к. Ну так как — есть?

З а в е д у ю щ а я. Там, за шкафом. Ослепли, что ли?

М а р е к исчезает.

Ш о ф е р. Интересно, где тот негодяй, который их так двинул. Снял номер и в поле подался или еще куда?

Ф о т о г р а ф. Вполне возможно. Мог потерять голову от страха.

И н с п е к т о р (входит). Плохо дело. Кажется, правая нога сломана.

Ф о т о г р а ф. Только-то?

И н с п е к т о р. И, возможно, трещина или перелом затылочной кости. Симптомы, похоже, такие. Что будем делать? Повезем дальше?

Ш о ф е р. Повезем. А что с девушкой?

И н с п е к т о р. Студент ее осматривает. Снаружи только ссадины. А есть ли внутренние повреждения — это уж в больнице установят.

Ш о ф е р. Пойду подгоню машину поближе, чтоб далеко его не тащить. (Направляется к выходу, но не успевает раскрыть дверь, как она распахивается сама.)

На пороге Х у д о й.

Х у д о й. Добрый вечер. (Идет напролом, словно не видит Шофера; тот пятится.) Кажется, на этот раз нам больше повезло.

И н с п е к т о р (неуверенно). Добрый вечер.

Вслед за Худым входит К о с о й, присаживается боком на столик. За ним — Л о в к а ч, идет к авансцене.

Х у д о й. Кто-нибудь из вас понимает в технике?

Ш о ф е р (пытаясь обойти его). Я.

Х у д о й. Требуется ваша помощь.

Ш о ф е р. Отстаньте. Тут есть люди, которым наша помощь больше требуется.

К о с о й. К утру нам надо быть далеко отсюда, а мы не можем наладить машину.

В дверях справа появляется М а р е к.

Ш о ф е р. Вы что, чокнутые? Ездите на машине, а чинить не научились? (Вдруг, остановившись.) А где ваша машина?

Все на минуту замерли.

Х у д о й (равнодушно, ни на кого не глядя). Недалеко отсюда. Not far.

Ш о ф е р. И вы оставили ее без присмотра? А если уведут?

Л о в к а ч. Еще не родился тот, кто бы нас охмурил. Запомни это хорошенько.

Ш о ф е р. Ты что тыкаешь! Мы с тобой свиней не пасли.

К о с о й. Может быть, и нет, но мы сможем лишить тебя возможности в будущем пасти кого бы то ни было.

И н с п е к т о р. Ваша машина стоит у трансформатора?

Х у д о й. А если да?

И н с п е к т о р. Тогда вам придется… (нервничая) придется остаться здесь, с нами. Я обвиняю вас в том, что вы сбили мотоциклиста, оставили свою жертву без всякой помощи, сняли номер со своей машины и…

З а в е д у ю щ а я. Они только что были здесь.

П о ж и л о й (Инспектору). Нельзя же так. Вы обвиняете незнакомых людей, не будучи даже уверены, что автомобиль, о котором идет речь…

Л о в к а ч. О-о-о! Послушайте, что говорит старик. Ты слышал, Ка́роль?

К о с о й. Слышал.

Л о в к а ч. Правильно поет дедуня?

Х у д о й. Yes.

К о с о й. Теперь уже мало таких рассудительных людей. Время другое.

И н с п е к т о р. Прекратите шуточки. Я требую…

Л о в к а ч. Он чего-то требует.

Х у д о й. Случайно не знаешь, чего?

Л о в к а ч. Нет, а ты?

Х у д о й. Откуда же мне знать? (Подходит к лестнице, останавливается, потом поднимается наверх.)

Косой идет к правой двери, отстраняет Марека, заглядывает в комнату, возвращается на прежнее место.

Л о в к а ч. Странный тип, честное слово. Чего-то требует, а чего — не говорит.

И н с п е к т о р (сдавленным голосом). Вы не знаете, с кем имеете дело!

Л о в к а ч (медленно подходит к Инспектору, придвигается вплотную). И ты тоже не знаешь.

И н с п е к т о р. Что? Как? По какому праву?

Ш о ф е р. Пан инспектор, не обращайте на них внимания. Чего тут толковать со всякими… (Быстро обходит Худого, открывает дверь, натыкается на Толстяка.)

Т о л с т я к (переминаясь с ноги на ногу, размахивает заводной ручкой от машины). Ну, хватит, миленькие, хватит. (Теснит Шофера, закрывает за собой дверь.) Поговорили, и будет.

И н с п е к т о р (изменившимся голосом). Збышек, подгоните, пожалуйста, машину. Раненого нельзя далеко нести, это может ему повредить.

Ш о ф е р (нервно). Слушаю.

Т о л с т я к. Куда, миленький?

Ш о ф е р. Не твое дело. Посторонись, ты…

Т о л с т я к (резким движением отталкивает Шофера на середину комнаты). Куда?

М а р е к. Ну ты, бандюга! Поосторожней, нас здесь больше.

Л о в к а ч (наступая на него). Что ты сказал, сынок? (Прижимает Марека к стенке.) Бандюга? Или, может, я ослышался?

М а р е к. Сказал то, что хотел…

Л о в к а ч. Ай как некрасиво. Теперь ты будешь говорить только то, что я захочу. (Ударяет Марека ладонью под подбородок.) Ну, как насчет бандюги? Хочешь еще?

К о с о й. Брось, еще заплачет.

Л о в к а ч. Пусть еще попробует вякнуть…

П о ж и л о й. Молодые люди! Разрешите шоферу уйти, прошу вас.

Ш о ф е р. Нельзя же допустить, чтобы умер человек.

К о с о й. Отсюда никто не выйдет и пальцем не пошевельнет без нашего разрешения.

Х у д о й (спускаясь по лестнице). Там никого нет. Nobody!

К о с о й. Хорошо. Здесь (показывает на дверь) лежит наш знакомый.

П о ж и л о й. Молодые люди! Я взываю к вашим человеческим чувствам!

Х у д о й (Шоферу). Ты пойдешь с нами?

М а р е к. Зачем?

И н с п е к т о р. Это террор! Насилие!

М а р е к. Теперь я уверен — это они сбили мотоциклиста.

Х у д о й. Ну, пошли. let’s go!

Ш о ф е р (возмущенно). Кто вам сказал, что я пойду?

Т о л с т я к. Выдать ему?

Х у д о й. Подожди.

Ш о ф е р. Не пойду! Не пойду!

Х у д о й. Ты же еще не знаешь куда.

Л о в к а ч. Исправишь машину, и будь здоров. Еще на водку получишь.

П о ж и л о й. Молодые люди! Машина может подождать. А мотоциклист — мне нет дела, кто его сбил, — может умереть каждую минуту.

Х у д о й. Идешь? Все будет all right!

И н с п е к т о р (подбегает к окну, кричит). На помощь! Спасите! Спа…

К о с о й (зажимает ему рот). Тихо, инспектор.

И н с п е к т о р (вырывается). Бандиты!

К о с о й. Заткнись! Толстяк, ну-ка благослови его ручкой.

И н с п е к т о р (прикрываясь). Не надо!

К о с о й (отталкивает Инспектора, тот тяжело валится на стул, продолжая закрывать лицо). Не разводить дискуссий. Вы не двинетесь с места, пока идет ремонт машины. Это первое. Второе. (Шоферу.) Ты пойдешь с нами и сделаешь все, что потребуется. Третье. После нашего отъезда выйдете отсюда не раньше чем через полчаса.

П о ж и л о й. Но, молодые люди…

К о с о й. Встать, когда говоришь со мной!

Пожилой медленно встает, с недоумением озирается.

И впредь все будете вставать. Попробуйте не выполнить. Если кто-нибудь из вас вздумает выйти отсюда раньше срока, найдем его потом.

П о ж и л о й. Милый друг, вы же интеллигентный человек…

К о с о й. В понятие «интеллигентный человек» мы с вами вкладываем разный смысл.

Х у д о й (Шоферу). Ключ от твоей машины. Живо!

Шофер протягивает ключ.

Ну, пошли.

Ш о ф е р. Нет.

К о с о й. Ты не понимаешь одного, приятель: чем скорее починишь машину, тем раньше отвезешь этого типа в больницу. Кроме того, так или иначе мы тебя заставим. Вот и прикинь: время на споры, время на ремонт плюс полчаса после нашего отъезда. Не говоря уже о том, что вряд ли будешь в состоянии вести машину, если откажешься добровольно поработать.

Шофер смотрит на своих, затем делает шаг к двери.

М а р е к. Люди, опомнитесь! Чего мы боимся? Ведь они только грозятся. Нас больше!

Все молчат. Х у д о й пожимает плечами, подталкивает Ш о ф е р а, они выходят.

Л о в к а ч. Худой!

Х у д о й (в дверях). Yes?

Л о в к а ч. На, держи. (Вынимает из кармана нож, бросает.)

Х у д о й (поймав нож, открывает его). О’кэй. (Захлопывает за собой дверь.)

К о с о й (Ловкачу). Садись у того окна.

Л о в к а ч. Момент, охота только пива выпить. (Идет к стойке.)

Косой и Толстяк садятся за столик слева от входа. Косой закуривает, задумывается, время от времени нервно поглядывая на часы. Толстяк со вздохом облегчения кладет на стол заводную ручку.

Попрошу кружечку пива.

З а в е д у ю щ а я. Пива нет.

Л о в к а ч. Нет? А для меня? (Смотрит на нее, подбрасывая на ладони монету.)

З а в е д у ю щ а я (после паузы). Есть, только здешнее.

Л о в к а ч. А разве я сказал, что хочу непременно пильзенского? (Берет бутылку и сдачу, идет к окну. Проходя мимо Марека, бросает на пол монету, останавливается.) Подними.

Марек колеблется, потом, взглянув снизу вверх на Ловкача, затем на Инспектора, наклоняется и поднимает монету. Ловкач ставит бутылку на стол, одной рукой берет у Марека монету, другой бьет его по голове.

Вот как? Мои монеты подбирать?

К о с о й. Ловкач, отставить.

Л о в к а ч. А зачем он ворует?

К о с о й. Поговоришь на эту тему с жителями своего района, когда вернешься домой. Он уже получил раз, хватит с него. Сядь.

Л о в к а ч. Он меня раздражает.

К о с о й. Сядь, говорю!

Ловкач идет к столику.

М а р е к (Пожилому). Что делать?

П о ж и л о й (тихо). Не знаю, милый юноша.

М а р е к. Тот умирает.

П о ж и л о й. Да. (После паузы.) А можно помочь ему хоть чем-нибудь? Компресс, что ли, или уложить поудобнее?

М а р е к. Нет. Нужна операция.

П о ж и л о й. Ужасно.

Марек встает, идет к правой двери.

Л о в к а ч. Куда пошел?

М а р е к. Посмотреть, жив ли он.

К о с о й. Пусть идет. Там на окнах решетки. (Мареку.) Ты, друг, оставь дверь открытой.

М а р е к кивает головой, уходит. В открытую дверь видна лишь часть стены. Косой глядит на часы.

Ах, дьявол…

Т о л с т я к. Не психуй. Этот наверняка починит.

К о с о й. Неизвестно, какая поломка. А машина нужна старику к семи часам.

Т о л с т я к. Уезжает?

К о с о й. Да, на съемки. Не хочется подводить, а то в другой раз не даст.

Т о л с т я к. А какой фильм он сейчас снимает?

К о с о й. Не знаю. Не говорит. После того как я отколол тот номер с артисточками… (Спохватившись, что говорит слишком громко, оглядывается и продолжает рассказывать шепотом, посмеиваясь.)

П о ж и л о й (Инспектору, тупо уставившемуся в пол). Не надо отчаиваться.

И н с п е к т о р (вздрагивает). В один миг…

П о ж и л о й. Не понимаю?

И н с п е к т о р. В один миг все разрушено.

П о ж и л о й. Что разрушено?

И н с п е к т о р. Все… мое…

Ф о т о г р а ф. Весь ваш мир?

И н с п е к т о р. Именно.

Ф о т о г р а ф. А кто вы по профессии?

И н с п е к т о р. Инспектор по строительству.

Ф о т о г р а ф. Вы приезжаете облеченный властью. Вас слушают, перед вами заискивают.

Инспектор делает неопределенный жест рукой.

Понимаю, не в этом дело. И тем не менее человека, занимающего солидный пост, все слушают и уважают. Знакомые, семья, подчиненные, иногда даже начальство. Ваш мир упорядочен. Работа, служебная лестница, нравственные устои. В этом мире правит слово. И вдруг… Вот и протестуйте. (Тихонько смеется.) Протестуйте. С трибуны, в печати, по радио. Протестуйте.

И н с п е к т о р. Но ведь этот мир существует?

Ф о т о г р а ф. До поры до времени. Но не вечно. А теперь вам обрубили канаты и пустили на волю волн.

П о ж и л о й (Инспектору, мягко). Не стоит отчаиваться. (Фотографу, строго.) А вы, собственно, кто такой?

Ф о т о г р а ф. Я фотограф.

П о ж и л о й. Хорошо. А здесь что вы делаете? У вас отпуск?

Ф о т о г р а ф. Нет, я работал.

П о ж и л о й. Что, репортаж готовили?

Ф о т о г р а ф. Мы не поняли друг друга. Я не фотокорреспондент. Я работаю сам по себе.

П о ж и л о й. Вот как. Частник?

Ф о т о г р а ф. Если хотите, частник. Полгода брожу по деревням, делаю снимки. Всякие: свадебные, юбилейные, служебные, экскурсионные. Неплохо зарабатываю, плачу налоги. Вот и все.

И н с п е к т о р. А что делаете другие полгода?

Ф о т о г р а ф. Немного занимаюсь литературой. В основном пишу философский трактат.

П о ж и л о й. Так-так. Но где же вы все-таки работаете?

Ф о т о г р а ф. А нигде.

П о ж и л о й. Чепуха какая-то.

Ф о т о г р а ф. Почему? Во время странствий живу у своих клиентов, у них же в основном питаюсь. И зарабатываю, честное слово, неплохо.

П о ж и л о й. Так это же райская жизнь! Слышите, пан инспектор? Кто бы из нас не согласился так жить!

Возвращается М а р е к, садится, прислушивается к их разговору.

Ф о т о г р а ф. Не спорю, не спорю. Но за все нужно платить. И за это тоже.

И н с п е к т о р. Странное занятие — писать философские трактаты.

Ф о т о г р а ф. Не хуже любого другого. Когда-то, очень давно (улыбнувшись), в седой древности я уже написал один философский труд и должен был защищать диссертацию. Обо мне заговорили… Впрочем, не важно. Потом моей диссертацией все равно растопили печь. Очень своеобразную печь.

П о ж и л о й. А вы не пытались стать педагогом, имея такое образование?

Ф о т о г р а ф. А зачем?

Т о л с т я к (Инспектору). Ты что такой грустный, милок?

И н с п е к т о р (невнятно). Я? Нет…

Т о л с т я к. Как же — нет? Я вижу. Правда, у него мутные глаза?

Л о в к а ч. Точно.

Т о л с т я к. Вот я и думаю — что он такое сделал?

И н с п е к т о р. Даю вам честное слово, совесть моя чиста.

Л о в к а ч. Чиста не чиста, а ты что-то затаил.

Т о л с т я к. Определенно.

Л о в к а ч. Может быть, мы тебе не нравимся и поэтому ты так хмуро смотришь?

И н с п е к т о р (чуть не плача). Уверяю вас, вы мне очень нравитесь, я ничего не затаил и вовсе не хмурый.

Л о в к а ч. Э, темнишь.

Т о л с т я к. Может, стукнуть его разок? Так, авансом?

Л о в к а ч. Не мешает. Вышибить дурные мысли.

И н с п е к т о р. Молодые люди, клянусь честью, я ничего не замышляю, не замышлял и не собираюсь замышлять. Что вы от меня хотите?

Т о л с т я к. Так. Ничего не замышляет. И мы ему нравимся. Так отчего же все-таки ты мрачный?

И н с п е к т о р. Я? Ну что вы! Мне весело, только по лицу незаметно.

Т о л с т я к. А почему незаметно, милок?

И н с п е к т о р. Не знаю… Такое, видно, у меня лицо.

Л о в к а ч. Вкручиваешь. Кому весело, тот улыбается.

И н с п е к т о р. А я улыбаюсь, разве не видно? (Жалко кривит рот.)

Т о л с т я к. Ну и улыбочка.

Л о в к а ч. Чувствуется, что он нас ненавидит. Если б мог, удавил бы нас.

И н с п е к т о р (бурно). Нет-нет! У меня и в мыслях этого нет!

Л о в к а ч. Достаточно, что у нас есть. (Толстяку.) Ну, как по-твоему? Приведем его в норму?

Т о л с т я к. Пожалуй. Мрачные личности действуют мне на нервы.

И н с п е к т о р (делая отчаянную попытку рассмеяться). Я вовсе не мрачный. Вот, пожалуйста! (Смеется все громче, истерически.)

Л о в к а ч (с притворным удивлением). Ты слышишь? Над кем это он смеется?

Т о л с т я к (оглянувшись). Наверно, над нами.

Л о в к а ч. Мне тоже так кажется.

Т о л с т я к. Дай-ка мне свою бритвочку.

Л о в к а ч. Худому отдал.

Т о л с т я к. Ну у меня найдется перочинный нож. (Поднимается.) Типчик подозрительный, ненадежный, вдобавок действует на нервы.

И н с п е к т о р (вскочив). Нет-нет! Не шутите так, пожалуйста! У меня больное сердце!

Л о в к а ч. Пощекочем по горлышку или сразу воткнем?

Т о л с т я к. Можно сначала так (жест), а потом этак (жест).

Инспектор вскочил и заметался по комнате.

Л о в к а ч (загораживая ход на лестницу). Держи его!

Т о л с т я к. Поди сюда, котик. (Загоняет Инспектора в угол за стойкой.)

К о с о й (не меняя позы). Хватит.

Л о в к а ч. Твое счастье — у Ка́роля хорошее настроение.

Т о л с т я к (с сожалением). Жалко.

И н с п е к т о р (возвращается на прежнее место, дрожа как в лихорадке). Боже, что они с нами делают?

Т о л с т я к. Поищем музычку, сразу веселее станет.

Л о в к а ч. Да, знаешь, они продолжают летать.

Т о л с т я к. Откуда тебе известно?

Л о в к а ч. Когда мы выехали из того городишка, я включил радио, но вы спали и ни черта не слышали.

Т о л с т я к (крутит ручку приемника). Сейчас узнаем, сколько они уже налетали.

К о с о й. Что делается. Подумать только.

Л о в к а ч. И не говори. Должно быть, чертовски смелые парни.

К о с о й (холодно). Ты скажи, какую надо иметь голову, чтобы управляться со всем этим хозяйством.

Л о в к а ч. Это точно. Попробуй не перепутай всякие там кнопки.

Раздаются звуки джаза. Все вздрагивают.

П о ж и л о й. Ради бога…

Ловкач, пренебрежительно поглядывая на них, отбивает такт ногой.

И н с п е к т о р. Кошмар какой-то. Дурной сон.

М а р е к. Кто мы, собственно?

П о ж и л о й. Ах, оставьте вы…

М а р е к. Я хочу знать — кто мы? Люди или животные, у которых одна забота — спокойно жевать корм?

П о ж и л о й. Вы лишь навредите себе и нам.

Ф о т о г р а ф. И наживете нервное заболевание.

М а р е к. Вы-то уж классический образец жвачного животного. Только бы вас оставили в покое.

Ф о т о г р а ф (с грустной усмешкой). А что может быть дороже покоя, молодой человек?

М а р е к. Не знаю, не знаю. Но сегодня мы, кажется, узнаем.

Ф о т о г р а ф. А я давно знаю. И в этом существенная разница между мной и вами.

М а р е к. Так скажите, если знаете.

Ф о т о г р а ф. Ничего нет дороже.

М а р е к. Неправда!

Ф о т о г р а ф. Идите, деритесь с ними. Пожалуйста. Что, нет желания?

М а р е к. Одному?

Ф о т о г р а ф. У меня больное сердце. (Пожилому.) Вам годы не позволяют, да и сердце у вас тоже не из здоровых. Пан инспектор…

И н с п е к т о р (глухо). Я боюсь.

Ф о т о г р а ф. К чему такая грубая откровенность. Скажи вы по-другому, мы вас все равно правильно бы поняли.

И н с п е к т о р. Да, боюсь, боюсь. (Пауза.) И что этот болван шофер так долго копается с их машиной?

Т о л с т я к (приглушая радиоприемник). Чертовски долго они там возятся.

Л о в к а ч. Может быть, Худой прикончил шофера и не идет — боится, что мы ему накостыляем?

К о с о й. Чепуху болтаешь. За что?

Л о в к а ч. За то, что списал в расход единственного специалиста.

И н с п е к т о р. Боюсь, они нас убьют.

М а р е к (потеряв самообладание). Но прежде мы убьем того! (Показывает на правую дверь, кричит.) Мы — своим молчанием! Молчание сомкнётся над нами. Как могила!

Л о в к а ч (обеспокоенно). А ну-ка, крошка, брось. Ей-богу, спятил.

К о с о й (с любопытством смотрит на Марека). Не переживай, у тебя совесть чиста. Это нам придется каяться на исповеди.

М а р е к. Чихал я на совесть! Ни у вас, ни у меня ее нет!

Л о в к а ч (Пожилому). Скажите, дедушка, кто из нас хулиганит?

М а р е к (Пожилому). Вы животные. (Косому.) А вы — преступники.

К о с о й. А ты?

М а р е к. Я тоже животное, жалкое и ничтожное. Не хватает мужества дать себя искалечить ради того, умирающего.

К о с о й. Ты прав. Но переживать не стоит. Сколько таких жалких животных благополучно здравствует. Будешь храбрее — станешь настоящей скотиной, смалодушничаешь — останешься полным ничтожеством. Середины для тебя нет. Затопчут и те и другие.

Л о в к а ч (смеясь). Брось философствовать, а то они тебя еще сагитируют.

К о с о й. А если мне так хочется?

Л о в к а ч. Ну я ведь просто так…

Ф о т о г р а ф (Мареку). Молодой человек, берите пример с меня. Моя работа не так заманчива, как кажется. Я фотографирую лица: худые и полные, молодые и старые, симпатичные и уродливые. Бывает, мне улыбаются, бывает, ругают. А я молчу. Фотографирую. И не пытаюсь исправлять этих людей, они меня не интересуют. Благодаря им в моем мире порядок. И это меня устраивает. Я не хочу лишаться покоя. А покой достается ценой молчания.

М а р е к. Вы просто ненавидите людей.

Ф о т о г р а ф. Да нет же. Я просто знаю их. И ничего уже от них не требую.

П о ж и л о й. Вы не правы. Они не подлецы, они одурманены. И они не кретины. Вы же слышали — тот, косоглазый, говорит как вполне образованный человек. Я попытаюсь с ними побеседовать. Безнадежно испорченных людей не бывает, крупицу добра в душе всегда можно отыскать.

Ф о т о г р а ф. Безнадежно… испорченных… Как вы сказали? Крупицу добра?.. Можно… (Его разбирает смех.) Безнадежно испорченных не бывает? Не бывает, дорогой, не бывает! (Смеется все громче.) Не бывает! Браво! Браво!

П о ж и л о й. Успокойтесь, пожалуйста.

Ф о т о г р а ф. Не могу!

П о ж и л о й. Я требую!

Ф о т о г р а ф. Ах, требуете? Быть может, протестуете? Браво! Браво!

П о ж и л о й (властно). Замолчите!

Л о в к а ч. Теперь этот запсиховал.

Истерический хохот Фотографа усиливается. Вдруг раскрывается правая дверь, на пороге появляется Д е в у ш к а. Смех резко обрывается. Косой, Ловкач и Толстяк смотрят на нее как зачарованные.

Д е в у ш к а (блуждающим взглядом окидывает присутствующих). Он не отвечает на мои вопросы. (Озирается.) А почему вы молчите? Почему его никто не спасает!

З а в е д у ю щ а я. Тише, детка, тише. Не кричи. Надо попросить этих молодых людей.

Д е в у ш к а (подходит к Косому.) Прошу вас. Он умирает. Умоляю.

Косой с холодным любопытством смотрит на нее.

Нет! Нет! Нет!

М а р е к (беспомощно). Я ведь говорил ей, чтобы не выходила.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Декорация та же. Т о л с т я к, Л о в к а ч и К о с о й сидят за столиком возле двери. М а р е к, Ф о т о г р а ф и И н с п е к т о р — за другим столиком, ближе к авансцене. За стойкой, опустив голову на руки, дремлет З а в е д у ю щ а я. П о ж и л о й стоит перед Косым.

К о с о й. Слушаю, слушаю вас. Неужели вы мне не верите?

П о ж и л о й. Нет, почему же. Только я полагал, что вы слишком… гм… взвинчены. Да, это подходящее слово.

К о с о й. Ах, вас напугало наше поведение. Что ж, иногда приходится действовать решительно, чтобы навести порядок. Особенно когда времени в обрез.

П о ж и л о й. Да, конечно. Конечно, понимаю.

К о с о й. Итак, слушаю вас.

П о ж и л о й (не смеет сесть). Я хотел поговорить с вами откровенно, по-дружески. И, пожалуйста, не считайте меня врагом. Я молод душой и могу понять молодых.

К о с о й. И мне так показалось с самого начала.

П о ж и л о й. Здесь создалась чрезвычайно неприятная ситуация. Все мы люди, у всех свои комплексы, предубеждения…

К о с о й (очень резко). Вернись!

П о ж и л о й. Что вы сказали?..

К о с о й (не обращая на него внимания). Вернись!!!

Ловкач, который во время их разговора беспокойно вертелся на стуле, именно в этот момент встал и, стараясь быть незамеченным, пробирается к правой двери.

Л о в к а ч. Уже и ходить запрещается?

К о с о й. Захочу — и жрать тебе не разрешу.

Л о в к а ч (смотрит на него исподлобья). Гляди, слишком ты уж прыток.

К о с о й. Послушай, золотце, сделай одолжение, сядь там, где сидел.

Л о в к а ч. А если не сяду?

К о с о й (не шелохнулся, но весь собрался к прыжку). Придется тебя убедить. Я умею это делать.

Л о в к а ч (после длинной паузы). Ладно. Я только хотел посмотреть…

К о с о й. Мне наплевать на то, что ты хотел.

Ловкач возвращается на свое место.

Извините, я прервал вас.

П о ж и л о й (растерянно). Так я, собственно, говорил…

К о с о й (закуривая). …что у всех нас свои комплексы.

П о ж и л о й. Да, благодарю. Я прекрасно понимаю, что нервозность в определенных условиях может толкнуть на поступки не совсем обдуманные.

К о с о й. Совершенно верно.

П о ж и л о й (обрадовавшись). Вы со мной согласны?

К о с о й. Безусловно.

П о ж и л о й. И поэтому я не осуждаю вас. Порой из многих выходов мы выбираем один лишь потому, что он самый простой, а наш напуганный разум хочет как можно скорее избавиться от сложной проблемы. (Увлекшись, делает несколько шагов, словно читает лекцию.) Собственно, наша цель решить: что имеет большую ценность — наша собственная жизнь или жизнь другого человека? Вопрос, несомненно, большой важности, но это только одна сторона проблемы, внешняя.

К о с о й. Ну-ну, любопытно.

П о ж и л о й. Так вот, наши жизни в расчет не принимаются.

К о с о й. Как это — не принимаются?

П о ж и л о й. Ну да, конечно… Но я говорю о той ситуации, которая отвечала бы определенной внутренней жизни.

К о с о й. А, тогда другое дело.

П о ж и л о й. Вы рассуждаете так: по нашей вине произошел несчастный случай; если нас задержат, строго накажут. А у нас свои жизненные планы, мы не хотим нарушать их и потому не можем допустить, чтобы нас арестовали. (Поднимает указательный палец.) Но, во-первых (останавливается перед Косым), еще не доказано, кто виновник несчастного случая. Во время следствия могут выявиться смягчающие обстоятельства.

К о с о й. Не сомневаюсь в этом.

П о ж и л о й. Во-вторых, мы не собираемся уличать вас. Не собираемся вызывать милицию. Не собираемся…

Толстяк, стоявший до сих пор у буфетной стойки, направляется к правой двери. Ловкач швыряет в него бутылку из-под пива. Звон разбитого стекла заставляет Толстяка отпрянуть в сторону.

Т о л с т я к (злобно). Эй, ты! Как бы я не напомнил тебе об этой ручке!

Л о в к а ч. У меня тоже найдется чем проломить тебе башку. (Показывает другую бутылку.) На место!

Т о л с т я к. Мальчик, ты как думаешь, кто я? Твой лакей? Ты приказал, а я низко кланяюсь и выполняю, потому что его светлости так угодно, а?

К о с о й (не повышая голоса). Не кривляйся.

Т о л с т я к. Ты это мне говоришь? Мне? Ты ему скажи!

К о с о й. Толстяк, хватит. Кончай комедию, публике ты не нравишься.

Л о в к а ч. Ну!

Т о л с т я к (пожав плечами). Любимые мои, какие же вы мнительные. Я просто хотел взглянуть, дышит еще наш пациент или нет.

К о с о й. Понятно. (Пожилому.) Будьте любезны, продолжайте. Одну минуту. (Толстяку.) Не вздумай погладить меня заводной ручкой по спине. Я косой и, когда мне нужно, вижу, что делается в разных углах.

П о ж и л о й. Откровенно говоря, я потерял нить…

К о с о й. Я очень огорчен.

П о ж и л о й (утратив красноречие и устав стоять). Сейчас припомню. (Хочет сесть, но, заметив, что Косой, не донеся сигарету до рта, внимательно наблюдает за ним, продолжает стоять.) Ах, да… Вспомнил. Вы совершаете ошибку, свойственную всей молодежи: не допускаете мысли, что вас и ваши скрытые побуждения могут понять. А взаимопонимание — это большое дело. Вы недооцениваете его.

К о с о й. Итак?

П о ж и л о й. Итак, я предлагаю вам со всей серьезностью следующее: вы нас отпустите и разрешите отвезти раненого в больницу, а мы не заявим о вас в милицию.

М а р е к. Что такое? (Махнув рукой.) Впрочем…

К о с о й. Нет.

П о ж и л о й (мягко). Пожалуйста, не усматривайте в этом какого-то подвоха или ловушки. Мне все ясно: вы, пусть и неумышленно, но стали причиной несчастья. Вас, вероятно, увлек демон скорости, и свершилось непоправимое. По-вашему, это романтика, я понимаю. Я не из тех старичков, которые с ехидным упорством отказываются понимать молодое поколение. Кроме того, вам надо хорошенько вспомнить, кто, собственно, нарушил правила движения: вы или он. Ото будет иметь важное значение.

К о с о й. Угу. Да. Да.

П о ж и л о й. Вы со мной согласны?

К о с о й. Нет.

П о ж и л о й. Вы мне не верите? (После паузы.) Подумайте еще об одном. Пусть даже неумышленно, но все-таки вы виноваты. И вы должны рискнуть и принять мое предложение. Риск будет расплатой за ваше легкомыслие и его последствия.

К о с о й. Я не рискую. Я всегда знаю, что должно быть.

П о ж и л о й. Обстоятельства…

К о с о й. Обстоятельства будут такими, какими я захочу.

Ф о т о г р а ф (вдруг). Вы много читаете.

К о с о й. Как это понимать?

Ф о т о г р а ф. Как похвалу.

П о ж и л о й (слегка раздражаясь). Молодые люди, человеческая жизнь не игрушка. Нельзя ею распоряжаться по своей прихоти.

К о с о й (с упреком). А вот нашей жизнью вы хотите распорядиться. Хорошо это?

П о ж и л о й. Слово «мораль» вам совсем незнакомо?

К о с о й. Понаслышке.

П о ж и л о й. Вы смеетесь надо мной?

К о с о й. Буду грубо откровенным. Да.

П о ж и л о й. Это возмутительно! Зачем же вы меня слушали? Надо было сразу сказать, что вы не хотите…

К о с о й (поднимается, подходит вплотную к Пожилому). А зачем было выводить вас из заблуждения? Хотел узнать, способны ли вы придумать что-нибудь оригинальное. А все то, что вы сказали, я сто раз мог прочитать или услышать. Я не нуждаюсь в оправданиях, я сам себя оправдываю.

П о ж и л о й. Во всем?

К о с о й. Во всем. И я наверняка лучше этого мотоциклиста, раз там лежит он, а не я. Значит, у меня более быстрая реакция.

Л о в к а ч (смеясь). Да, что верно, то верно!

К о с о й. Я не собираюсь цацкаться с теми, кто встанет на моем пути.

Т о л с т я к. Роднуля, ты забыл про нас. Мы все не собираемся это делать — подчеркни это.

П о ж и л о й (волнуясь). Значит, вы отказываетесь помочь спасти умирающего?

К о с о й. Да.

П о ж и л о й. Вы же интеллигентный человек… Это еще больше усугубляет вашу вину…

К о с о й. Мир всегда принадлежал сильным, а нынешний — особенно. Время наставников вышло.

П о ж и л о й. Ошибаетесь, молодой человек. Время наставников продолжается.

К о с о й. Их будет все меньше и меньше. Можно им внушить, что болтовня — вредное дело. Нет у тебя достаточной силы — сиди и помалкивай.

М а р е к (Пожилому). Оставьте вы это.

К о с о й (с усмешкой). Вот он понимает.

П о ж и л о й (подавленно). Я всегда верил в молодежь.

К о с о й. Хватит!

П о ж и л о й. Мне трудно примириться…

К о с о й. Идите на свое место.

Пожилой идет к столу, садится.

(Взглянув на часы.) Холера, можно подумать, что он ремонтирует космическую ракету, а не автомобиль.

Л о в к а ч. Я сбегаю посмотрю.

К о с о й. И скорее возвращайся.

Л о в к а ч убегает.

Не хватает только, чтобы дорожная милиция нагрянула.

Т о л с т я к. Сюда? Дорога жуткая, мост сломан, зачем они сюда поедут? Разве деревья штрафовать. Пойдем посмотрим, что там делается?

Оба уходят, оставив дверь открытой.

М а р е к (вскакивает). Теперь время! (Фотографу.) Становитесь с той стороны двери! Я с этой! (Хватает стул.) Они вернутся только вдвоем. Скорее! Скорее!

Ф о т о г р а ф (Пожилому). Зачем вы затеяли этот разговор?

П о ж и л о й. Думал его спасти.

Ф о т о г р а ф. А сами рисковали превратиться в лепешку.

Марек ставит стул на место, стоит с поникшей головой.

П о ж и л о й. Вздор!

Ф о т о г р а ф. Я бы очень хотел, чтобы это было вздором.

М а р е к. Ну и трус же вы!

Ф о т о г р а ф. Зато вы настоящий герой!

М а р е к. Так ведь никто из вас не хочет мне помочь.

Ф о т о г р а ф. То-то и оно.

М а р е к. Вы способны только на насмешку.

Ф о т о г р а ф. А какой у нас выбор, молодой человек? Сидеть тихо, спасти свою шкуру и после их отъезда помочь пострадавшему — или кинуться на них, получить как следует и потерять все. Что вас больше устраивает?

П о ж и л о й. Это софистика. Вы заботитесь лишь о теплом местечке и своем трактате.

Ф о т о г р а ф. Не отрицаю. Я имею на это право. Смерть того юноши ничего не изменит, а моя — очень много. Вы же не знаете, насколько важен мой труд. А может быть, он документ эпохи?

М а р е к. Даже если так.

Ф о т о г р а ф. В этом мое оправдание.

М а р е к. Прячете голову в песок?

Ф о т о г р а ф. И на это я имею право. На своем веку я всего хлебнул. (После паузы.) Вы верите, что время может вернуться вспять?

М а р е к. Я ни во что не верю.

Ф о т о г р а ф. Очень плохо. Недолго будете жить. А у меня сегодня такое ощущение, будто вернулось время, давно занесенное песком…

И н с п е к т о р. Ко мне ничего не вернулось. Такой кошмар может быть только во сне.

Ф о т о г р а ф. А вы дотроньтесь до кого-нибудь из них.

И н с п е к т о р. Они проиграют. Они должны проиграть. Они будут наказаны, не может быть иначе. Сейчас что-то произойдет.

Ф о т о г р а ф (Мареку). Слышите? Инспектор верит, он будет жить долго. Он уткнулся в стену и верит, что должно произойти чудо. А поскольку безвыходных положений не бывает и всегда что-нибудь происходит, то пан инспектор останется целым и невредимым после любой катастрофы…

Возвращаются Т о л с т я к и К о с о й.

Т о л с т я к. Я бы хотел вернуться домой до рассвета. Хотя мать все равно скажет: «Опять шатался по девкам!»

К о с о й. А ты подожди, когда мать пойдет на работу.

Т о л с т я к. А вечером? Ведь не скажешь ей, что летал в космос.

К о с о й. Вечером пойдем в клуб. А потом она забудет.

Т о л с т я к. Нет, дорогой мой. Если бы я не бросил работу, может, и забыла бы, но теперь она бешеная. (После паузы.) Знаешь, я говорю о своем доме, а он будто мне снится.

К о с о й. Чувствуешь себя отчужденным?

Т о л с т я к. Что?

К о с о й. Ну есть такое слово.

Т о л с т я к. А что оно означает?

К о с о й. Что ты кретин.

Т о л с т я к. Слушай, котик, ты слишком много себе позволяешь!

К о с о й. Надо было учиться. Вот Худой учится, и посмотри, какой умный. (Встает, ходит между столиками.)

Т о л с т я к. Эх, жизнь. Сидишь в клетке с трусливыми дураками. (Внезапно, Фотографу.) Правильно я говорю?

Ф о т о г р а ф. Извините, я не слышал.

Т о л с т я к. Ах, ты не слышал? Ка́роль, слышишь — он не слышал!

К о с о й (продолжает ходить). Можешь ему напомнить.

Т о л с т я к. Вот я и хочу. (Орет.) Встать!

Фотограф вскакивает, вытягивается в струнку.

Ну как? Ты слыхал, что я сказал?

Ф о т о г р а ф. Да.

Т о л с т я к. Значит, соврал, что не слыхал?

Ф о т о г р а ф. Да.

Т о л с т я к. Врал как собака?

Ф о т о г р а ф. Как собака.

Т о л с т я к. Вот быдло! Мне всегда были противны типы, которые только и глядят куда ветер дует. А ты — настоящий флюгер.

Ф о т о г р а ф. Так точно.

Т о л с т я к. Не подлизывайся. Становись на колени.

Фотограф опускается на колени.

Встать!

Фотограф встает.

А где «спасибо»?

Ф о т о г р а ф. Спасибо.

Т о л с т я к. Ух, гнида. Смотреть на тебя тошно. (Хватает Фотографа за лацканы пиджака.) Ты — гнида!

П о ж и л о й. Ради бога, перестаньте…

Т о л с т я к. А ты, старая калоша, чего лезешь? Я тебе сейчас…

Косой, продолжая прогуливаться, подходит к двери заветной комнаты и берется за ручку. В тишине голос Толстяка звучит как выстрел.

Ка́роль?!

К о с о й (медленно оборачиваясь). Ну?

Т о л с т я к. Хочешь сестру милосердия изобразить?

К о с о й (сквозь зубы). А если да — тогда что?

Т о л с т я к. Не советую.

К о с о й. Почему?

Т о л с т я к. Самому может понадобиться сиделка.

К о с о й. Я совершенно здоров.

Т о л с т я к. Можешь заболеть.

К о с о й. Не думаю.

Т о л с т я к. Я тебе говорю. Лучше сядь.

К о с о й. Отваливай.

Т о л с т я к. Ка́роль, так с товарищем???

К о с о й (подходит вплотную к Толстяку). Захочу — в один момент раздавлю. Даже заводная ручка тебя не спасет. Но знай мою доброту. Возвращайся на свое место и сиди тихо.

Смотрят друг другу в глаза.

Т о л с т я к (медленно отступая). Ладно, ладно. Иди к ней. Ты считаешь себя лучше всех. Я, конечно, для тебя пустое место. Но погоди. Сейчас придут наши…

Косой, направившийся к двери, при этих словах на секунду задерживается.

Ага, вспомнил! Ты всех отгонял от этой двери! А может, Худой захочет попробовать первым? Чем он хуже тебя?

М а р е к (сдавленным голосом). О господи! (Протягивает руку к бутылке.)

К о с о й. Не шевелись!

Толстяк быстро поворачивается к Мареку. Открывается входная дверь, появляются Ш о ф е р, Х у д о й и Л о в к а ч.

Л о в к а ч. Ах вы подонки, сидите тут, пивком балуетесь, а я весь закоченел от холода.

Х у д о й. Ты закоченел? Пробыл с нами несколько минут и уже скулишь.

К о с о й. Исправили?

Худой пожимает плечами.

Л о в к а ч. Какую-то холеру заело в моторе.

Т о л с т я к (Шоферу). Что там?

Ш о ф е р. Подшипники посыпались. Ваше счастье, что у меня есть запасные.

К о с о й. И долго ты еще будешь с ними возиться?

Ш о ф е р. А я почем знаю.

Т о л с т я к. Между прочим, понимая в этом деле, ты мог бы сообразить, котик.

Ш о ф е р. По-разному бывает. (Заведующей.) Дайте мне чаю.

З а в е д у ю щ а я. Надо плиту топить. Пустят они меня на кухню?

Т о л с т я к. Пиво есть.

Ш о ф е р. Давайте пива, все равно.

Т о л с т я к. Слушай, ты, тебе сказано работать, а не выпивать. Будешь халтурить, дорогуша…

Ш о ф е р. Попробуйте тронуться без подшипников.

Х у д о й. Перестань резвиться.

Л о в к а ч. Образумься, кореш, я тебе советую. Ты уже там, возле машины, чересчур распускал язык.

Ш о ф е р (допивая пиво). Поезжайте, кто вас держит.

Л о в к а ч (подходит к нему, держа руки в карманах). Кажется, сейчас поедешь ты, только на тот свет.

Х у д о й. Ладно. Он знает, что без него нам хана.

К о с о й (размеренно). Я вас предупреждаю: если вы не закончите работу в самое короткое время и мы из-за вас попадем в руки дорожной милиции, он (показывает на Худого) прикончит вас не моргнув глазом.

Ш о ф е р. К чему этот разговор?

К о с о й. А к тому, чтобы вы умышленно не тянули время.

Ш о ф е р. Ну а если я в самом деле не справляюсь?

К о с о й. Тоже отправитесь на тот свет, если мы погорим.

Ш о ф е р. Милое дело… Надо подумать. Раз меня и так и эдак ждет нож, зачем мне возиться с вашей машиной?

К о с о й. Дело ваше. Даю вам пять минут.

Ш о ф е р. Только?

К о с о й. Только.

Х у д о й (вынимает нож, рассматривает на свет острие). Радио слушали?

Л о в к а ч. Дай перышко, я с ним займусь.

Т о л с т я к. Не слушали. У нас были дела поважнее.

Х у д о й. Эх, бой, черствые вы души. А я слушал в машине. Они скоро приземлятся.

К о с о й. Да?

Х у д о й. Точно.

К о с о й. Сколько раз облетели шарик?

Х у д о й. Не помню.

Т о л с т я к. Крепкие ребята.

Л о в к а ч. Парни первый сорт. (Худому.) Говорю тебе, дай перо. Тебе не подходит.

Х у д о й. Такая работа?

Л о в к а ч. Нет, такая рукоятка.

Марек поднимается, идет к правой двери.

Эй, ты куда?

М а р е к. Глаза ему закрыть. (Уходит.)

Л о в к а ч (Косому). Уже загнулся?

К о с о й. Нет. Студент острит.

Х у д о й. О’кэй, ближе к делу. Пять минут прошло?

Л о в к а ч. Наверно.

К о с о й. Нет, всего две минуты.

Х у д о й. Послушай, а как там наша красотка?

К о с о й. Соскучился по ней?

Х у д о й. Чертовски.

Из правой двери появляется Д е в у ш к а со стаканом в руке. Делает два шага, но появившийся вслед за ней М а р е к хватает ее за локоть. Косой устремляется к Девушке, за ним — остальная компания.

К о с о й (Девушке). Уходи отсюда.

Д е в у ш к а. Я хотела вернуть стакан.

К о с о й. Уходи, дура.

Л о в к а ч. Подожди. (Отталкивает Марека, берет Девушку за руку.)

Только теперь Девушка, почуяв неладное, стала сопротивляться.

Спокойно, спокойно, побереги нервишки.

К о с о й. Оставь ее.

Л о в к а ч. Смотри внимательно, как я это сделаю. (Ведет Девушку к столику у окна, сажает ее.) Ну вот, оставил. А теперь можем поговорить.

Д е в у ш к а. Пустите меня, пустите меня… (Заведующей.) Прошу вас…

З а в е д у ю щ а я. Не трогайте ее. Она чуть жива после того случая, а вы ее пугаете.

Л о в к а ч. Кто сказал, что мы хотим пугать ее?

Д е в у ш к а (Пожилому). Пожалуйста, скажите им…

Л о в к а ч (Худому). Примечай, как было дело. Ка́роль нас от нее гнал, сперва меня, потом Толстяка.

Т о л с т я к. Тоже защитник невинности нашелся. Но вы не знаете, что было дальше. Пока мы с машиной возились, наш дорогой шеф сам хотел к ней пойти.

Л о в к а ч. Я сразу кое-что учуял. Знаете что?

Х у д о й. Знаем. Отстраним его от участия в прибыли. All right!

Л о в к а ч. Нет, я хороший друг. Будем тянуть жребий.

К о с о й. Тяните.

Л о в к а ч. И ты с нами.

К о с о й. Никому из вас эта жеребьевка не пойдет впрок.

Т о л с т я к. Дорогой-золотой, брось корчить из себя ковбоя. Ты один, а нас трое.

Х у д о й. Хотелось бы знать, на что тянем?

Т о л с т я к. На очередь.

Д е в у ш к а. Помогите, прошу вас, пожалуйста.

Ф о т о г р а ф. Молодые люди…

Л о в к а ч. Сейчас обломаю спички, вот так…

Ф о т о г р а ф. Не пугайте девушку. Чего доброго поверит и с ума сойдет от страха. Хватит с нее одного удара.

Л о в к а ч (резко повернулся). Что?

Ф о т о г р а ф (шепотом). Не делайте этого.

Л о в к а ч. С тобой поговорим потом.

П о ж и л о й. Преступники. Преступники. Трясина преступлений всех вас засосет!

И н с п е к т о р (визгливо). Именем закона! Запрещаю! Насилие!

М а р е к (Шоферу). Будем вот так спокойно смотреть и на это?

Х у д о й. God damn! С головкой! (Бросает спичку, сплевывает.)

Ш о ф е р. Они же не серьезно.

К о с о й. Ну… (Показывает спичку.) Половинка.

Л о в к а ч. Ты — второй.

Д е в у ш к а. Нет! Нет!! Нет!!! (Вырывается, бежит к двери направо.)

Худой пытается перехватить Д е в у ш к у, но ей удается убежать и захлопнуть за собой дверь.

Т о л с т я к (в нерешительности). Эта… или эта? Нет, лучше эта. Хотя…

Л о в к а ч. Быстрее.

Т о л с т я к (нахмурившись). Не терпится? (Выхватывает спичку.) Эх…

Л о в к а ч (раскрывает кулак). Вот. Самая короткая. Я первый.

К о с о й. Тихо! (Идет к окну, прислушивается.)

Звучат отголоски какой-то песни. Толстяк становится у входной двери, прижавшись к стене.

Появляется подвыпивший Я н.

Я н (орет песню). «Если ты-ы меня забу-удешь…». (Стоит на пороге, щурясь от света.) Почтеньице! (Делает два шага.) Почтенье, говорю.

Т о л с т я к (закрывает за ним дверь.) Добрый вечер, душка.

Я н (вздрагивает). О господи! Что за черт… Милая Зося, кого вы напустили в дом?

З а в е д у ю щ а я. Кто хочет, тот и приходит. Вы, пан Ян, тоже пришли.

Я н. До перекрестка я подъехал на каком-то грузовике. А там меня скинули в грязь, сказали — дорога закрыта. Что это с мостом стряслось?

З а в е д у ю щ а я. Сломан. Говорят, уже ремонтируют.

Я н. А я ничего не знал.

З а в е д у ю щ а я. Как же так? Лесопилка ближе к мосту, чем турбаза.

Я н. Я, пани Зося, скажу вам без трепотни, потому что уважаю вас и люблю, как… (пытается поцеловать ее руку) сестру.

З а в е д у ю щ а я. Хорошо, хорошо, я вас тоже.

Я н. Нет, я вас больше. (Растерявшись.) Как сестру. (Наклоняется к ней.) Я уже три дня не был на работе…

З а в е д у ю щ а я. Нечем хвастаться.

Я н. Нет, нечем, пани Зося, но сказать я вам должен был. Я вам все расскажу…

Т о л с т я к (кладет ему руку на плечо). Сядь-ка, приятель, вон туда.

Я н. Фу ты, дьявол! Я тебе такой же приятель, как ты мне двоюродный дедушка.

Т о л с т я к. Прикуси язык, котик, и сядь туда, за столик.

Я н (садится). Гляжу — свет горит, машина стоит, значит, на базе компания собралась. У пани Зоси хорошие ребята бывают. Последний раз студенты-туристы пивком угощали, а у самих денег не густо… Так я им говорю: простите, ребята, не вы меня, а я вас…

К о с о й. Замолчи.

Я н. Э-э нет, не выйдет! Здесь вас много, так думаете, я вас испугался. Если я вам мешаю спать, идите наверх. А я поговорю себе и уйду. Но сперва поговорю.

Т о л с т я к. И не поговоришь и никуда не уйдешь.

Я н. Посмотрим!

Т о л с т я к. Ка́роль, что с ним сделать?

Л о в к а ч. Золотце, а это знаешь что такое? (Подносит к носу нож.)

Я н (выпучив глаза). Ну знаю.

Л о в к а ч. Ага, соображаешь. Так вот слушай: если не заткнешь фонтан, я воткну тебе эту штучку между ребер.

Я н (после паузы). Да, влип я, видать, по самые уши… Только денег у меня нет ни гроша. Все спустил. А часов сроду не бывало.

З а в е д у ю щ а я. Как это не бывало, Янек? Я же видала на прошлой неделе.

Я н. Тсс! Были, да сплыли.

К о с о й. Чего испугались? Никто не требует у тебя ни денег, ни часов, которые ты пропил, за что жена тебе фонарей понаставит. Сиди тихо, не мешай, и ничего тебе не будет.

Я н. А чему же это я… должен не мешать?

К о с о й. Да ничему.

Я н. Нет уж, извините. Если ничего нет, так и мешать нечему. А если мешать, стало быть, есть чему.

К о с о й. Холера, еще один философ объявился.

Л о в к а ч (приставив нож к горлу Яна). Ну!

Я н. Езус Мария…

Л о в к а ч. Вот именно. Сообразил?

Я н. Я понятливый. (Подперев щеку рукой.) И какого черта я не поехал автобусом? И сюда бы не забрел, и вас никогда не встретил…

М а р е к. Не встретили бы их сегодня, встретили бы завтра.

Я н. Их? А не вас?

М а р е к. Мы тоже зря оказались здесь.

Я н. Что, отобрали у вас бумажник?

М а р е к. Нет.

Я н. А что?

М а р е к. Все.

Я н. Ну, тогда подавятся. Бандит, хвативший через край, всегда влипнет раньше или позже.

Т о л с т я к (Ловкачу). Ну, двигай. Время позднее, а его (показывает на Худого) очередь последняя.

Л о в к а ч. Не важно. Пойди сам постереги шофера.

Х у д о й. Ладно, катись.

Л о в к а ч (подходит к правой двери, толкает). Заперта?

Т о л с т я к. Нажми посильнее.

Л о в к а ч. Не поддается. Что такое?

Т о л с т я к. Должно быть, задвижка.

Л о в к а ч. Разве это задвижка? Не могла же она одна придвинуть шкаф.

Ф о т о г р а ф. Вы не имеете права делать этого.

Х у д о й. Ой, не будь нудным.

Ф о т о г р а ф. Вы не сделаете этого.

Х у д о й (подойдя к нему). Послушай, ты, я могу сделать из тебя котлету. Но не стану, мне тебя жалко. Им (показывает) тоже.

Л о в к а ч (ухмыльнувшись). Расписывайся только за себя.

Т о л с т я к. Он прикидывается сволочью, но на самом деле кроткий малый.

Ф о т о г р а ф. Знаем вас, кротких. Люди шарахаются, встретив вас вечером, ангелочков.

К о с о й. Не теряйте времени.

Х у д о й. Пусть он идет, а я поговорю с нашим другом.

Ф о т о г р а ф. Он туда не пойдет. (Встает.)

Х у д о й (отступает на шаг, держа руки в карманах). Ну зачем ты? Годков тебе немало, и здоровьем не блещешь. Одного удара не выдержишь.

Ф о т о г р а ф. Лет мне действительно много. Всего нагляделся, а на такое смотреть не стану.

Х у д о й. Есть у тебя теплое местечко, покой. А ты хочешь все променять на больничную койку.

К о с о й. Мы сняли с вас ответственность, переложили на свои плечи. Я уже говорил: ваша совесть чиста. Вы должны быть нам благодарны.

Ф о т о г р а ф. За смерть того юноши и изнасилованную девушку?

Х у д о й. Не надо так уж преувеличивать. Никто еще не умер, а девушку, вполне возможно, не придется насиловать.

Ф о т о г р а ф. Совесть чиста. (Медленно идет вперед.)

Худой, насмешливо улыбаясь, отступает. Косой переходит на его место.

Те… тоже… говорили — совесть… чиста.

Х у д о й. У тебя она чиста. Что тебе еще нужно?

Ф о т о г р а ф. Сейчас… узнаешь… погоди…

Сбоку подходит Л о в к а ч. Худой отступил, и Фотограф очутился перед Косым.

К о с о й. Итак?

Ф о т о г р а ф. Останови их.

К о с о й. Хотел. Но сам видишь, ничего не могу поделать.

Ф о т о г р а ф. Вы трусливые скоты. Изображаете храбрецов, а отвечать боитесь.

К о с о й. Мы отвечаем за вас.

Ф о т о г р а ф. Нет, за себя мы ответим сами.

К о с о й. Лучше не суй свой нос куда не следует.

Ф о т о г р а ф (замахивается). Подонки, трусливые подонки!

Ловкач хватает его за руку, выкручивает. Шофер порывается помочь, по Худой придерживает его за плечо, в другой руке нож.

Х у д о й. Чуешь?

Ловкач заставляет Фотографа опуститься на колени.

Л о в к а ч. Ну вот, слушайся людей умнее себя.

Ф о т о г р а ф. Люди! Вмешайтесь! Ведь вы же люди!

Косой и Ловкач бьют ногами лежащего на полу Фотографа. Худой держит Шофера, Толстяк загораживает путь Мареку, Пожилому, Инспектору и Яну, обомлевшим от ужаса.

З а в е д у ю щ а я. Убьют его! Боже милостивый! Помогите!

Фотограф пытается вырваться, потом затихает.

К о с о й. Потерял сознание? (Наклонившись над ним.) Нет.

Л о в к а ч. Добавить?

К о с о й. Пока не надо. Потом.

Л о в к а ч. Добро. (Еще раз пинает Фотографа, сплевывает.) Теперь будешь сидеть тихо и слушаться. (Поправляет воротничок и галстук.) Включи радио, тоска здесь смертная.

Т о л с т я к. Сейчас. (Включает приемник.)

Л о в к а ч (взявшись за дверную ручку). Открой, малышка! Слышишь? Я ничего плохого тебе не сделаю. А дверь можно ведь и сорвать. (Нажимает плечом.) Почище тебя впускали меня по-хорошему.

К о с о й (возвращаясь к столику у окна). Подсобите ему.

Толстяк и Ловкач нажимают на дверь.

Т о л с т я к. Раз-два, взяли!

Л о в к а ч. Не поддается, холера!

Т о л с т я к. Еще раз!

Дверь с треском уступает.

Л о в к а ч. Ну, дальше я сам управлюсь. (Входит в комнату.)

И н с п е к т о р (опомнившись, воздев руки кверху). Преступники! Я протестую! Помогите! Убийцы! Я протестую!

Шофер встал, идет к входной двери.

К о с о й. Куда?

Ш о ф е р (мрачно). Чинить машину.

Худой идет вслед за Ш о ф е р о м.

Х у д о й (Косому, показав на дверь в комнату). Подошли его караулить шофера.

К о с о й. Ладно.

Х у д о й уходит. Косой закуривает. Музыка.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Декорация та же. У окна дремлет Т о л с т я к. За столиком возле входной двери К о с о й и Х у д о й; Я н спит в углу. Слева, ближе к авансцене, сидит П о ж и л о й, у стены — И н с п е к т о р. Рядом с ним, прислонившись к стене, стоит М а р е к.

П о ж и л о й (тупо). О господи, какая погода.

И н с п е к т о р. Угу.

П о ж и л о й. Если бы не календарь, можно подумать, что сейчас ноябрь. Когда я уезжал, жена советовала взять с собой калоши. Я не послушался, а теперь жалею.

И н с п е к т о р (равнодушно). Промочили ноги?

П о ж и л о й. Да.

И н с п е к т о р. Я всегда беру с собой резиновые сапоги. Очень практичная вещь.

П о ж и л о й. А я остаюсь верен своим допотопным.

И н с п е к т о р. В любую грязь можно пройти. Однажды я перебирался через ручей и воды ни капли не набрал.

П о ж и л о й. Бедные отпускники, им сейчас худо. Льет и льет. Просвета не видно.

И н с п е к т о р. У меня был отпуск в начале лета, то же самое творилось.

П о ж и л о й. Меняется климат.

И н с п е к т о р. Все из-за этих ядерных испытаний.

П о ж и л о й. Я тоже так думаю.

И н с п е к т о р. Жаль, не отложил отпуск на сентябрь. Осень, говорят, будет хорошая. Укатил бы в горы.

П о ж и л о й. А мне выбирать не приходится. Связано с каникулами.

И н с п е к т о р. Плащ-то вы хотя бы взяли?

П о ж и л о й. Без плаща я ни шагу. Только дрянь они. Расползаются мгновенно, а стоят несколько сот злотых.

И н с п е к т о р. Барахло.

П о ж и л о й. Как все.

И н с п е к т о р. Не скажите. Некоторые вещи стали лучше. Вот вчера я купил портфель. Отличный. (Подумав.) Правда, молния заедает.

П о ж и л о й. Вот видите.

И н с п е к т о р. Но это чепуха. Сегодня же смажу ее мылом. Молнии всегда плохо работают вначале.

П о ж и л о й. В отличие от человеческого организма. Сначала работают нормально, а потом все хуже.

И н с п е к т о р. А вы на что жалуетесь?

П о ж и л о й. На все понемножку. Сердце, печень, застарелый ревматизм.

И н с п е к т о р. Такая сырость вам не на пользу.

П о ж и л о й. Хорошо бы протопить здесь, а то собачий холод. Чего доброго, простудимся.

И н с п е к т о р. Хоть бы осень была приличной.

П о ж и л о й. Только не слишком сухой.

И н с п е к т о р. По мне, пусть до следующей весны ни капли влаги не упадет.

П о ж и л о й. Озимым может повредить.

И н с п е к т о р. Это верно. Хотите закурить?

П о ж и л о й. Спасибо, не курю.

И н с п е к т о р. Да, была бы осень хорошей…

Из комнаты выходит З а в е д у ю щ а я.

М а р е к. Ну как она?

З а в е д у ю щ а я. Спит.

М а р е к. Вы дали ей тот порошок?

З а в е д у ю щ а я. Дала. Мне бы тоже не мешало принять такой порошок. (Садится, вздыхает.) Ох, голова…

М а р е к. И моя.

З а в е д у ю щ а я. Тоже болит?

М а р е к. Если мысли способны болеть.

З а в е д у ю щ а я (пожав плечами). Ну уж этого никто не знает.

М а р е к. Что еще можно сделать?

З а в е д у ю щ а я. Ждать. Молиться.

М а р е к. Разговаривать с самим собой?

З а в е д у ю щ а я (подчеркнуто). Нет, молиться.

М а р е к. Это одно и то же. А ждать? До сих пор мы только это и делали.

З а в е д у ю щ а я. Чего вы от них хотите? Разве грех, если люди хотят жить? А если прожить жизнь можно только так, как живется? Вам, что ли, не хочется жить?

М а р е к. Хочется. И даже больше, чем когда-либо.

Пауза.

З а в е д у ю щ а я. Знаете, она будто помешалась от всего этого. Все что-то говорила, говорила, пока не уснула.

М а р е к. А что говорила?

З а в е д у ю щ а я. Что-то о страхе. Что теперь страх будет с ней всегда.

Х у д о й (проснувшись). Надеюсь, шоферяга не прикончил своего сторожа?

К о с о й. Чего ты вдруг?

Х у д о й. Да слишком долго тянется проклятый ремонт.

К о с о й. Жизнь тоже долго тянется, но ты не жалуешься.

Х у д о й. Что тебя сегодня потянуло на философию, бой?

К о с о й. Ты меня недооцениваешь.

М а р е к (тихо). Ее будет преследовать страх. А стыд кого будет преследовать?

П о ж и л о й. Что мы могли сделать? Если у человека связаны руки…

М а р е к. Чего мы, собственно, ждем?

И н с п е к т о р. Чтобы они ушли.

М а р е к. Ага, уйдут, и все в порядке.

П о ж и л о й. Оставьте вы наконец эту позу. Ваша ирония неуместна. Да, уйдут, и все кончится. Можно будет отвезти пострадавшего в больницу.

М а р е к. А нас?

П о ж и л о й. Что — нас?

М а р е к. В какую больницу отвезут нас? Вы мне скажите — чем мы отличаемся от животных?

П о ж и л о й (раздраженно). Нашли время для дискуссии.

М а р е к. Я только спрашиваю.

П о ж и л о й. Не знаю, и оставьте меня в покое. Сейчас ночь. Холодно. Я хочу спать, а вместо этого должен торчать здесь, хотя мои старые кости честно заслужили отдых. А вам вдруг захотелось решить коренные философские проблемы в несколько секунд.

М а р е к. Все еще можно наверстать.

П о ж и л о й. Каким образом?

М а р е к. Раскроить им черепа. (Показывает на троих.)

П о ж и л о й. Если у вас есть такое желание…

М а р е к. Для меня это решено.

П о ж и л о й. Бросьте вы облачаться в трагическую тогу! Меня мучает ревматизм, и я не настроен болтать на возвышенные темы. К тому же бессмысленные порывы никогда и никому не приносили пользы.

В этот момент просыпается Ян. Икает.

(Посмотрев в его сторону.) Вы спрашивали, чем отличается животное от человека? А тем, что оно не пьет и не ест сверх меры. Только человек способен пасть так низко, превратиться вон в такое тряпье.

Я н. Поносила чистая тряпка грязную, а обе — тряпки.

П о ж и л о й. Прошу выбирать слова.

Пауза.

М а р е к. Но девушке можно помочь?

П о ж и л о й. Чем? Вы еще не врач, а моральную поддержку ей оказала заведующая. Впрочем, моральная поддержка в данном случае ничего не стоит.

М а р е к. Хочет она еще, чтобы ее друг выжил?

З а в е д у ю щ а я. Вы-то уж наверняка не хотите. По крайней мере избавитесь от хлопот.

М а р е к (отрешенно). Вероятно, и это правда. Сегодня подтверждается все самое худшее. Кончилась наивная светлая сказочка. Мы любовались цветными стеклышками, а их разбили.

З а в е д у ю щ а я. Вот беда свалилась на нас. Если бы все это только приснилось…

Ян осторожно пробирается к выходу. Случайно задевает за столик.

К о с о й (вскакивает). Ты куда?

Худой подымает голову, очумело смотрит на Яна. Просыпается Т о л с т я к.

Я н (покачиваясь). Мне… нужно… выйти…

Х у д о й. В самом деле?

Я н (ухватившись за стойку). Ты, слышь, открой дверь…

Х у д о й. Может быть, показать еще дорогу в ближайшее отделение милиции? (Подходит к нему.) Отсюда не так легко смыться, приятель.

Я н. Открой дверь. Ох…

З а в е д у ю щ а я. Выпустите его. Он загадит пол.

Х у д о й. Ну и загадит. Подумаешь.

З а в е д у ю щ а я. А мыть кто будет? Вы?

Я н. Открой, говорю!

Х у д о й (схватив его за пиджак). Я тебе открою дверь, только на тот свет. Согласен?

Я н (схватившись за живот). Ой, милые!

Х у д о й (рывком открывает дверь и выталкивает Яна). Пошел вон, скотина! (Закрывает дверь, осматривает костюм.) Еще секунда, и все бы на меня.

К о с о й. Надо бы его постеречь.

Х у д о й. Да он конченый. Трех шагов не сделает. (Выглядывает.) Вон, лежит как бревно.

И н с п е к т о р. Какая ночь! Какая кошмарная ночь! Готов поклясться, что уже никогда не выглянет солнце.

П о ж и л о й. Однако не все, что происходит этой ночью, ужасно и преступно. Мы должны выбраться из тесного круга, в котором очутились.

И н с п е к т о р. Милости просим, выбирайтесь.

П о ж и л о й. Я подразумеваю — мысленно. Мы очутились в ситуации опасной и физически и морально. В ситуации, подрывающей веру в человека. Но не вознаграждает ли нас в какой-то мере тот факт, что в это же время двое людей, отряхнув прах земли от ног своих, прокладывают для нас новые пути там?

М а р е к. И это говорите вы? Вы, замкнувшийся в своем черепашьем панцире?

П о ж и л о й. Ни в какой панцирь я не замыкался. Я лишь здраво оцениваю свои и чужие возможности.

М а р е к (с горечью). Калькуляциями мира не построишь.

Входит Ф о т о г р а ф.

П о ж и л о й. Жив еще?

Ф о т о г р а ф. Едва.

П о ж и л о й. Долго еще может продолжаться?

Ф о т о г р а ф. Что?

П о ж и л о й. Агония?

Ф о т о г р а ф. Кто знает. Может умереть сию минуту, а может — завтра, через неделю. (Инспектору.) Посидите около него.

И н с п е к т о р. Почему я?

Ф о т о г р а ф. Потому что ваша очередь.

И н с п е к т о р. Я устал.

Ф о т о г р а ф. Мы все устали. Подчиняться насилию очень мучительно.

И н с п е к т о р (упрямо). Пусть идет он, я не пойду.

П о ж и л о й. А почему я должен?

И н с п е к т о р. Я боюсь их.

Ф о т о г р а ф. Там не опаснее, чем здесь.

И н с п е к т о р. Но здесь я не один.

Ф о т о г р а ф (Пожилому). Согласны заменить?

П о ж и л о й. Я плохо себя чувствую.

Ф о т о г р а ф. А что с вами?

П о ж и л о й. Меня донимает ревматизм, а там сыро.

Ф о т о г р а ф. Возьмите мой плед.

П о ж и л о й. А если им не понравится, что я буду сидеть около раненого? Ведь такая возможность не исключена?

Ф о т о г р а ф. Не исключена.

П о ж и л о й. Ну вот. Что тогда? Они могут избить меня.

Ф о т о г р а ф. Жаль, что не сделали этого до сих пор. Я бы приветствовал.

П о ж и л о й (ехидно). Не каждый умеет сносить побои.

Ф о т о г р а ф (пристально смотрит на него). Как часто вас били?

П о ж и л о й. Не понимаю.

Ф о т о г р а ф. Меня били четыре года подряд. (Закатывает рукав, показывает.)

П о ж и л о й (всматривается). Извините… (Встает, идет к правой двери.)

Ф о т о г р а ф. Дать вам плед?

П о ж и л о й. Не надо. (Уходит.)

Ф о т о г р а ф. Хоть бы скорее исправили эти подлые подшипники и они уехали.

М а р е к. А если он умрет сейчас, а машину исправят через полчаса? Что тогда?

Ф о т о г р а ф. Можем лишь гадать. Вариантов много: исправят машину, уедут, повезем парня, а он умрет в дороге; парень умрет, машину исправят, а нам останется путь в морг; исправят, уедут, мы привезем парня в больницу и он умрет либо до операции, либо на столе, либо после операции; и, наконец, возможно, он выкарабкается.

М а р е к. Черт побери! Вы еще шутки строите в такое время.

Ф о т о г р а ф. А что остается делать?

М а р е к. Так поступают глупцы, чтобы казаться оригинальными.

Ф о т о г р а ф. Слишком много себе позволяете, молодой человек.

М а р е к. Простите, я не хотел вас обидеть… Или ладно — хотел.

Ф о т о г р а ф. Шутка порой спасает от кошмара.

М а р е к. И шутка удобна. Иногда она спасает от самого себя.

Ф о т о г р а ф. Вы еще тоже будете так же спасаться.

М а р е к. Я смотрю на жизнь серьезно. И хочу прожить ее, не уклоняясь от ударов.

Ф о т о г р а ф. Поживите еще лет двадцать, и тогда вряд ли будете так уверенно решать вопросы жизни и смерти…

М а р е к. Я уже живу двадцать лет. Но вот вы мне скажите…

Ф о т о г р а ф. Что?

М а р е к (ходит). Цветные стеклышки. Цвет-ны-е стеклышки. Гм… (Фотографу.) Если все вокруг нас рухнет, что вы будете делать? Ведь не станете вы копаться в развалинах, лежа под ними? Что в таком положении можно сделать?

Ф о т о г р а ф. Не много.

М а р е к. Неправда. Можно выбраться из-под развалин. И начать восстанавливать мир. Прежде всего собственный мир.

Ф о т о г р а ф. Слушай, не делай этого.

М а р е к. Чего?

Ф о т о г р а ф. Сам знаешь. Все равно уже ничего не изменится.

М а р е к. Откуда вы знаете?

Ф о т о г р а ф. По тебе видно, что ты хочешь сделать. Не умеешь скрывать.

М а р е к (нетерпеливо). Я не об этом. Я спрашиваю, откуда вы знаете, что ничего не изменится?

Ф о т о г р а ф. Все уже произошло.

М а р е к. Хотите сказать, надо было решаться раньше?

Ф о т о г р а ф. Нет. Хочу сказать, это не имеет и не имело значения. (Садится за стол, опускает голову на руки.)

М а р е к (Косому). Слушай, ты! По-твоему, тоже все уже произошло?

К о с о й (пораженный, поднимает голову). Что? Что?

Худой поворачивается вместе со стулом. Толстяк просыпается.

М а р е к. Я спрашиваю, как, по-твоему…

Х у д о й. Ты, к кому он обращается?

К о с о й. Отстань.

М а р е к. Здесь больше ничего не произойдет?

К о с о й (внимательно на него смотрит). Где?

М а р е к. Здесь, среди нас, в этой паршивой дыре. Сегодня ночью.

К о с о й. По логике вещей — нет, не все произошло. Но по теории вероятности — все.

М а р е к. Хитрая ты штучка. А я думаю, по любой теории еще не все произошло.

К о с о й. Смотри не наделай глупостей.

М а р е к. Смотри и ты. Вы повинны в несчастном случае. Вы изнасиловали девушку. Вы терроризируете нас и не даете спасти вами же тяжело раненного человека. Что говорит логика?

К о с о й. Что этот тип может умереть. Что вы почувствуете прилив храбрости и кинетесь на нас. И (улыбнувшись) одолеете нас.

М а р е к. Зачем вы все это сделали?

К о с о й. Нам так хотелось.

М а р е к. По какому праву?

К о с о й. Не будь нудным. Потому, что мы сильнее вас.

М а р е к. Подлее.

К о с о й. Ты в этом убежден?

М а р е к (после паузы). Хорошо. Беру свои слова обратно. Вы не подлее, вы просто подлецы.

К о с о й. А вы — благородные, честные, на редкость мужественные, да?

М а р е к. Речь идет не о нас. Каждый будет платить по своему счету.

К о с о й. А от нас счет потребуешь ты?

М а р е к. Возможно.

К о с о й. Ой, не смеши.

М а р е к. Я смешной, я нудный, и ты советуешь мне перемениться. А если я не хочу?

К о с о й. Эти мелкие недостатки могут тебе дорого стоить.

М а р е к. Еще один вопрос. Себя ты считаешь порядочным человеком?

К о с о й. Дурак. Порядочность — для таких, как ты, а не для меня. Вымышленное понятие — ложь для слюнтяев.

М а р е к. Ах, ты выше этого?

К о с о й. Начинаешь понимать.

М а р е к. Ты любишь жизнь?

К о с о й. Что за исповедь, черт побери!

М а р е к. Отвечай — любишь жизнь?

К о с о й. Да.

М а р е к. Умирать не хочешь?

К о с о й. А ты?

М а р е к. Отлично. Мы поняли друг друга. Ты тоже сообразительный.

Х у д о й. Списать его?

К о с о й. Успеем.

М а р е к. Почему же ты заставляешь умирать другого?

К о с о й. Ах, вот оно, твое больное место! Так знай, дружок (раздельно), — я заставляю умирать другого потому, что мне так нравится. А если тебе или ему не нравится это, попробуйте потягаться со мной.

М а р е к. А с девушкой почему ты так поступил?

Т о л с т я к. Потому, котик, что нам так захотелось.

М а р е к (Косому). Я тебя спрашиваю.

К о с о й. Слышал? Он тебе ответил.

М а р е к. А если она этого не хотела?

Х у д о й. Кто же считается с мнением бабы?

М а р е к (показывая на Фотографа). А его зачем избили?

К о с о й (холодно). Не становился бы поперек дороги. Мы не трогаем тех, кто нам не мешает.

М а р е к. Вы хотите безнаказанно скрыться. По какому праву? Кто вы такие, что возносите себя выше всех и вся?

К о с о й. Послушай, я хочу пощадить тебя и отвечу. Единственный выход сегодня — быть жестоким. Ведь все придумано, сам видишь. Назови мне хоть одну настоящую вещь. Закон? Честность? Мудрость? Дружба, любовь, труд, борьба, идея — все мура, и ты это знаешь. Доказано. Не хочешь быть смешным, будь сильным.

М а р е к. Я же говорю — ты неглупый парень. И советы даешь хорошие.

К о с о й. Но ты их плохо воспринимаешь.

М а р е к. Я начинаю уважать твою башку. И именно поэтому считаю, что такие головы должны слетать почаще.

К о с о й. Легче на поворотах, смотри, как бы ты не надоел мне…

М а р е к. Не думаю. Наш разговор захватывающий. Как разговор приговоренных. Многое надо сказать, а времени мало.

Х у д о й. По правде говоря, Чарли, вы похожи на сумасшедших. Fools. Ты себя ставишь в смешное положение.

К о с о й. Скучно. Он развлекает меня. Надоест — заткну ему глотку.

М а р е к. Скорее, ты мне надоешь. Сознайся, ведь ты заинтригован?

К о с о й. Пусть так.

М а р е к. Чем же?

К о с о й. Хочу понять, куда ты клонишь.

М а р е к. Врешь.

К о с о й (медленно). Если мы имеем в виду одно и то же.

М а р е к. Да.

К о с о й. Это нелепо.

М а р е к. Ага, почувствовал, что пришлось бы слишком далеко шагнуть. И не хочешь. Обмяк.

К о с о й. Не обмяк, а жалею тебя. Ничего этим не добьешься.

М а р е к. Не отрицай. Скис! Надломился, приятель! Сказать тебе почему? Потому что ты тряпка, а ломаешь комедию. Пока все идет гладко…

Х у д о й. А ну, заткнись!

Т о л с т я к. Дай ему наконец по морде!

М а р е к (торжествующе). А, испугались. Боитесь, все боитесь!

Открывается дверь, входит Ш о ф е р, за ним Л о в к а ч.

Л о в к а ч. Ну, шляхтичи, собирайтесь. Поехали.

М а р е к. Починили?

Ш о ф е р (вытирая тряпкой руки, мрачно). Починил.

К о с о й. Где машина?

Л о в к а ч. Там, где стояла.

Т о л с т я к. Дорогуша, почему ты не подъехал сюда? Не хочется шлепать по грязи.

Л о в к а ч. Я шлепал, и с тобой ничего не случится.

К о с о й (Мареку). Ну вот! Время работает на тебя. Ничего не надо делать.

Х у д о й. Вы случайно не споткнулись об этого пьянчугу?

Л о в к а ч. Какого пьянчугу?

Пауза.

Т о л с т я к. Ну, который вышел…

Л о в к а ч. Вы его выпустили?

К о с о й. Ах, душа из тебя вон…

Х у д о й. Не волнуйся. (Выглядывает за дверь.) В самом деле, исчез. Ну и дьявол с ним, не важно. No importano.

Т о л с т я к. Не важно, потому что сам выпустил?

К о с о й. Что сделано, то сделано. Замолчите.

Х у д о й. А я вам говорю — он мирно поплелся домой или завалился дрыхнуть в какой-нибудь канаве.

Л о в к а ч. Жизнь покажет.

К о с о й. Не будем ждать, что она покажет. (Мареку.) Эй ты, три шага назад!

М а р е к (не двигаясь). Время работает на меня, и давно уже.

К о с о й. А я тебе говорю — отступись.

М а р е к. Это мое дело.

К о с о й. Не валяй дурака. То, что ты сделаешь, не будет иметь никакого значения.

М а р е к. Для тебя.

К о с о й. Повторяю, отступись. Отступись, или…

Х у д о й. Тише!

Слышен шум мотора.

К о с о й. Уходим. А вы — сидеть тихо!

П о ж и л о й (показываясь в дверях справа). Грузовик какой-то подъехал.

Л о в к а ч. Ну, бражка, мотать надо, а то сцапают нас…

П о ж и л о й (направляясь к выходу). Нужно бы…

Т о л с т я к (отталкивает его). Куда, дедушка? На улице холодно, простудиться можно.

Х у д о й (у двери). Да, грузовик остановился.

К о с о й. Все садитесь. Ну, старик, живо!

Он и остальные трое садятся за столик у входа. Пожилой подходит к Фотографу, садится рядом с ним. Марек присел боком на столик неподалеку от четверых.

И ни звука!

Л о в к а ч. Иначе пустим в расход.

Т о л с т я к (дрожащим голосом). Вопрос: позвал этот пьяница милицию или нет…

Л о в к а ч. С легавыми я тоже справлялся.

К о с о й (Заведующей). За стойку!

З а в е д у ю щ а я. Зачем?

К о с о й. За стойку, говорю!

В дверях появляется К о в а л ь с к и й.

К о в а л ь с к и й (отряхивая воду с расстегнутого плаща). Добрый вечер, пани Зося! У вас гости в такой поздний час?

З а в е д у ю щ а я. Да так вышло, пан Ковальский!

К о в а л ь с к и й. Если б не свет в окнах, я бы не остановился. Ну а раз светится, дай-ка, думаю, загляну, пивка выпью.

З а в е д у ю щ а я (не торопясь наливать). Большую кружку или маленькую?

К о в а л ь с к и й. Ни ту, ни другую. Чего-нибудь покрепче. Сигареты «Спорт».

З а в е д у ю щ а я. Что это вы, шутить вздумали?

К о в а л ь с к и й. Знаете, пани Зося, человеку хочется пивка, а нельзя: за рулем сидит. Вот и обманываешь сам себя. Да, извините, я не поздоровался со всеми.

К о с о й. Ничего, ничего. А что это вы трясетесь в машине в такое время?

К о в а л ь с к и й. Кабель везу.

К о с о й. По этой дороге? Ведь мост поврежден.

К о в а л ь с к и й. Уже починили. Час назад. Как раз когда я был у диспетчера, ему сообщили.

К о с о й. Интересно. Никто еще не проезжал мимо.

К о в а л ь с к и й. Значит, я первый. Это ваша машина стоит возле трансформатора?

К о с о й. Нет. А разве там стоит машина?

К о в а л ь с к и й. Пустая и без номера.

К о с о й. Когда мы ехали автобусом, ее не было.

К о в а л ь с к и й. Последним рейсом ехали?

К о с о й. Не я один. Многие ехали до Закрочина, и всех нас вот так подвели.

К о в а л ь с к и й. Могу прихватить вас.

К о с о й. Спасибо, но мы уже решили заночевать здесь.

М а р е к. Я охотно поеду с вами.

К о с о й. Ты что же — товарищей хочешь бросить?

К о в а л ь с к и й. Ну, решайте, молодые люди. У меня мало времени. (Тушит сигарету.) Аж душа плачет по кружечке пивка.

К о с о й. Интересно, вы возите этот кабель вот так, без всякой охраны?

К о в а л ь с к и й. Обычно вожу один. Но на этот раз мой товарищ, грузчик, подсел, и охранника неожиданно дали.

К о с о й. Так, конечно, веселее ехать. Есть с кем словцом перекинуться.

К о в а л ь с к и й (застегивая плащ). Ну, поехали?

К о с о й. Нет.

М а р е к. Я еду.

Л о в к а ч. Будь хорошим другом и не оставляй нас. С тобой может беда приключиться.

Т о л с т я к. Да, всякие несчастья бывают с людьми. (Становится между Мареком и Ковальским, помахивая заводной ручкой.)

К о в а л ь с к и й (внезапно, Толстяку). А ты что размахался этой штуковиной?

Т о л с т я к (опешив). А разве запрещается?

К о в а л ь с к и й. Можешь уронить ее на мозоль соседу. (Кричит.) А ну-ка, дай сюда! Слышишь? Кому говорю? Давай ручку! (Напирает на него, Толстяк отступает к выходу.)

К о с о й (вскакивает). Толстяк, внимание!

К о в а л ь с к и й. Отдай, говорю! Отдай! (Зовет.) Павел!

На пороге появляется П а в е л с такой же заводной ручкой.

П а в е л (замахнувшись на Толстяка). Руки вверх!

Толстяк, растерявшись, бросает ручку. Внезапно распахивается окно, в комнату влезает Я н.

Я н. Как поживаете, ковбои?

Почти одновременно Марек хватает Ловкача за руку, пытается вывернуть ее, но не успевает. Ловкач наносит Мареку удар ножом.

П о ж и л о й. Ой, Езус Мария…

И н с п е к т о р. Убийцы! Спасите!

Пожилой и Инспектор бросаются на Ловкача, сбивают его с ног, наваливаются на него. Ковальский и Шофер связывают Худого. Косой стоит неподвижно.

М а р е к (Косому). Ты… сказал… ничто не имеет значения…

К о с о й. Зачем?

М а р е к. Цветные стеклышки… Я хотел… их вернуть… цветные… стекл-лыш-ки…

Ф о т о г р а ф (после паузы). Умер.

К о в а л ь с к и й. Не может быть!

Ф о т о г р а ф. Приходилось иметь дело со смертью.

К о в а л ь с к и й (после паузы). И зачем он… Мы бы и так одолели их.

К о с о й. Он еще полчаса назад собирался это сделать. Я знаю.

К о в а л ь с к и й. Зачем?

Ф о т о г р а ф. Надо спасать другого. Вам все рассказал пьяница?

Я н. Только не пьяница, только не пьяница. У нас как человек хлебнет малость здоровья ради, так его сразу в пьяницы записывают.

К о в а л ь с к и й. Не обижайся. (Фотографу.) Да, он рассказал: Бежал нам навстречу. Решили — милицию вызывать некогда, как бы не сбежали молодчики. (Напарнику.) Павел, найдем место для раненого мотоциклиста?

П а в е л. Найдем.

И н с п е к т о р. Так есть моя машина…

К о в а л ь с к и й. Очень хорошо. Тогда заберем только этих.

Т о л с т я к. Я ничего плохого не делал!

К о в а л ь с к и й. Ладно, ладно.

Т о л с т я к. Они меня подбили. Это он (показывает на Ловкача) убил студента. А я ничего… Честное слово. Вон старик может подтвердить.

Х у д о й (кивнув на Ловкача). Какого черта он это сделал?

К о с о й. Для укрепления нервной системы и лучшего пищеварения.

Т о л с т я к (Пожилому). Дедушка, прошу вас, скажите в милиции, что я не сопротивлялся! Хорошо? Ведь я не сопротивлялся!

П о ж и л о й. Ну, все-таки мы с ними справились. Правда, ценой жизни бедного юноши…

И н с п е к т о р. Каждый из нас мог оказаться на его месте. Я все время верил, что справедливость восторжествует.

Ш о ф е р (наклонившись над Мареком). Решился на это…

К о с о й. Позвольте уточнить. Студента пришлось убить в порядке самозащиты. Он хотел вырвать у него нож (показывает на Ловкача), чтобы убить меня.

К о в а л ь с к и й. А все остальное вы творили тоже в порядке самозащиты?

П о ж и л о й. Какая наглость!

Ш о ф е р. Знаете что, нам бы лучше помолчать.

П о ж и л о й. Прошу не учить. Я знаю, что говорю.

Х у д о й. Собственно, это он (кивает на Косого) подбил нас на все. Правильно я говорю?

Толстяк утвердительно кивает.

Хотел верховодить во что бы то ни стало. Мне бы никогда не пришло в голову тащиться на эту базу, приставать к людям, заставлять чинить машину…

Л о в к а ч. Ну и гад же ты. Дал бы я тебе хорошенько, жаль, руки связаны. (Ковальскому.) Развяжите меня на минутку, я только с ним разделаюсь.

К о в а л ь с к и й. Они с тобой тоже могут разделаться.

Л о в к а ч. Я не боюсь их.

К о в а л ь с к и й. Не боишься? А почему соглашался на все?

Л о в к а ч. А что было делать? Заехали далеко, пешком домой не добраться. А начал бы бузить, могли из машины вышвырнуть.

К о в а л ь с к и й. Где твои документы?

Л о в к а ч. В левом кармане.

Ковальский отбирает документы сначала у Ловкача, потом у Худого, Толстяка и Косого.

К о в а л ь с к и й. Павел, перенесите в машину мотоциклиста.

П а в е л, Ш о ф е р и Я н уходят.

(Просматривает документы. Косому.) Фью-ю! Знатная у тебя фамилия.

К о с о й. Лучше твоей.

К о в а л ь с к и й. Обрадуется твой папаша, когда получит повестку из милиции. А еще больше, когда все узнает!

Возвращается П а в е л, прислоняется к стене. За ним Ш о ф е р. Я н остается в глубине, поминутно оглядывается в сторону невидимой кровати.

Ну, что вы так долго?

П а в е л. Торопиться некуда. Он тоже умер.

Долгое молчание.

П о ж и л о й. Пусть земля ему будет пухом.

И н с п е к т о р. Ужасно.

К о с о й (смотрит на Марека). И этот дурак зря старался.

З а в е д у ю щ а я (Шоферу). Значит, умер он.

Ш о ф е р (пряча глаза). Да.

З а в е д у ю щ а я. А вы живы.

И н с п е к т о р (возбужденно). Ничего себе! Вы что же, хотели, чтобы и мы все здесь лежали?

П о ж и л о й. Вот жуткое время! Прежде такое было немыслимо!

К о в а л ь с к и й (сухо). Ну, что бы ни было, а ехать надо.

З а в е д у ю щ а я. И благодарить бога, что живы остались.

Ш о ф е р (глухо). Да, сами живы остались. И то хорошо.

Ф о т о г р а ф. Живы остались? Нет! Это мы — мертвецы! Думаете, что вам удалось увильнуть? Пока можете радоваться, ликовать — страх уже позади. Но потом — потом будете много раз умирать вместе с ним!

П о ж и л о й. Побойтесь бога, опомнитесь! Нам не в чем себя упрекать. Что мы могли сделать?

Ф о т о г р а ф. Вы еще будете умирать от стыда! Будете лгать, и всякий раз ваша ложь будет хлестать вас по щекам. Вы продали чужую жизнь за собственный покой, но не за покой совести!

И н с п е к т о р. Вы слишком много себе позволяете! Я занимаю ответственный пост! Вы что же, хотели, чтобы и мы вот так, как этот несчастный юноша, бессмысленно подставили свои лбы?

Ф о т о г р а ф. Да, давайте заботиться только о себе! Скорее превратимся в дерьмо. Позволим топтать себя кованым сапогом…

Я н (Ковальскому). Он, наверно, того… (Показывает на голову.) От страха, что ли?

Ковальский отмахивается от него, внимательно слушает Фотографа. Тот подходит к бандитам.

Ф о т о г р а ф. Слушайте, парни! Такое уже было. Где мы с вами встречались?

Ловкач пожимает плечами.

Я вас уже видел. Тебя. И тебя. И его.

Л о в к а ч. Ты увидел нас несколько часов назад.

Ф о т о г р а ф. Как только вошли, я вас сразу узнал.

К о с о й. Не миновать вызова скорой помощи — только теперь со смирительной рубашкой.

Ф о т о г р а ф. Да. Ибо если наш разум уцелел, то лишь случайно. Страх повторяется. Страх отдается эхом. Страх кричит. (Косому.) Вот ты, говори: «Зиг хайль!»

К о с о й (опешив). Что такое?

Ф о т о г р а ф. «Зиг хайль!» Ну, говори! Говори же! (Кричит.) Слышишь? Говори: «Зиг хайль!» Повторяй за мной! Говори! Говори! Говори! Слышишь? (Хватает его за горло.) Говори!

К о с о й (пытаясь освободиться). Помогите!

Все молчат.

Ф о т о г р а ф. Ну!

К о с о й (хрипло, еле слышно). Зиг хайль…

Ф о т о г р а ф. Громче!

К о с о й. Зиг хайль. Он сошел с ума. Уберите его, он меня задушит…

Ф о т о г р а ф. Кричи!!!

К о с о й. Зиг хайль! Зиг хайль!

Ф о т о г р а ф. И лапу вскинь! Ну! Или я убью тебя!

Косой пугливо озирается, делает гитлеровский жест.

Это мне знакомо. Это повторилось. «Что ты делаешь в субботу; ничего; а куда пойдем; не знаю, посмотрим; гляди, какая фифа; что, не нравится; Олек, в морду его; куда идешь; а ты; смазал легавого; не боишься; э-э-э; в печенку его, в печенку и бутылкой по башке; могла не приходить, зануда; постой, я тебе сейчас; отец дал машину; покатим; а куда; куда глаза глядят; а ты куда прешь, кретин; шмякнулся о дерево; не важно; поехали дальше; дел у меня никаких; жизнь скучная; хорошего от нее не жди; давай ее разнообразить…». А потом подвернется случай — и все в одинаковых рубашках, оружие в руки и пошли давить слабых. Шаг, шаг, еще один, и — зиг хайль! Зиг хайль! Зиг хайль!!! (С трудом переводит дыхание, близок к обмороку.)

И н с п е к т о р (пятясь). Не понимаю, что с ним? Припадок, что ли?

П о ж и л о й (тихо). У него на руке номер. Был в концлагере.

Ф о т о г р а ф. Куда же вы, болваны? Опомнитесь! Не притворяйтесь, что все хорошо! Плевать на все, долой все, мне так удобно, и — я лучше всех! Одни говорят, другие им верят…

П о ж и л о й. Последствия войны… Последствия войны… (Фотографу.) Вам необходим покой.

Ф о т о г р а ф. Я искал его, я его создал, придумал…

П о ж и л о й. В ваших словах есть какая-то доля правды, но нельзя же так. Такой путь никуда не ведет. Так можно дойти до безумия.

Ф о т о г р а ф. Вам, видно, незнакомо исступление нечистой совести. А ведь именно оно может возродить человека. Вы как будто сказали, что бессмысленные порывы не приносят пользы? Бессмысленные? Не приносят пользы? А может быть, порыв этого юноши имел смысл для него? (Медленно подходит к Мареку, продолжает.) Труднее всего выиграть пари с самим собой. Труднее всего ответить на вопрос, заданный самому себе. Он ответил себе. Он нашел свой путь. А мы? Вы сказали — такой путь никуда не ведет? А куда ведет тот путь, когда один человек разрешает другому человеку все?

Перевод Л. Малашевой.