Статус: студент. Часть 1

Глава 15

– В каком ещё эксперименте? – сказал Мичурин.

Он уже не отгораживался от меня скрещенными руками. На его лице застыла растерянная и немного глуповатая улыбка. Я заметил, что в Васиных серо-зелёных глазах отражался солнечный свет.

– Давай его назовём… «Первый секс Василия Мичурина», – предложил я.

– Эээ… в каком смысле?

– В нормальном, Вася. Целью эксперимента будет лишить тебя девственности. Чтобы ты переспал с женщиной.

– Почему, я?

– Тебе не нравятся женщины?

– Я не в этом смысле… спросил.

– Потому что я девственности уже лишился. Ещё до армии.

– Повезло тебе.

– В каком-то смысле… да, повезло.

– У тебя сколько раз уже было… ну… это.

– Секс?

– Да.

– Много, Вася. Точное число раз я не скажу.

– Больше десяти?

– Больше.

Василий вздохнул и тряхнул волосами.

– Что это будет за эксперимент? – спросил он. – Что я буду в нём делать?

– Соблазнять женщину, разумеется.

– Как?

– Так, как того велит наука об отношениях между мужчинами и женщинами, – пояснил я. – Правильно. Проверим правдивость всех этих книжных идей и рассуждений. Я, разумеется, тоже их проверю… в своё время. Но сейчас хочу проверить свои выводы на тебе. Потому что со стороны виднее, как ты сам знаешь. Я, как сторонний наблюдатель, чётко увижу: выполняешь ли ты все книжные указания правильно, или снова пошёл на поводу у своего воспитания. Это нужно для чистоты эксперимента. Наметим, к примеру, срок…

Я изобразил задумчивость, посмотрел на Васино серьёзное лицо.

– Три месяца, я думаю, будет нормально, – заявил я.

– Срок для чего?

– Для того чтобы ты, Вася, расстался с девственностью. Сегодня у нас какая дата?

Я взглянул на стену, где ещё недавно висел календарь – сейчас, после битвы с тараканами, там остались лишь ошмётки от календаря.

– Тридцатое августа, – сказал Василий.

– Прекрасно. Тогда отсчитаем девяносто дней.

Я сощурился и заявил:

– Двадцать восьмого ноября наш эксперимент завершится. Победой или поражением.

Мичурин нахмурился.

– Что если…

– Поражение, Вася, это если ты так и не переспишь с женщиной, – сказал я. – Это если всё останется, как сейчас. В худшем случае, для тебя ничего не изменится. А в случае успеха эксперимента ты уже на зачётной неделе будешь тискать и целовать симпатичную девицу. Как тебе такой исход эксперимента?

Василий неуверенно усмехнулся.

– Было бы неплохо, – сказал он.

– Это станет ещё и твоим первым шагом на пути к становлению «настоящим» мужчиной, – заявил я. – Потому что ты выполнишь именно то, что отличает «настоящего» мужчину от прочих: добьёшься поставленной цели. Первый, но очень важный шаг. Который должен у нас с тобой войти в привычку. Понимаешь?

Василий тряхнул волосами.

– Понимаю. Что я должен сделать? С кем я… эээ…

– Прежде всего, Вася, скажи, ты согласен на эксперимент?

– Конечно.

– Прекрасно, – заявил я. – Теперь нам нужно подобрать тебе цель. Точнее, тебе нужно это сделать. Я тебе в этом случае никого не навязываю. Только подскажу: важно, чтобы выбранная девчонка тебе понравилась. Чтобы это задание не было тебе в тягость, а цель выглядела действительно привлекательной. Только учти…

– Что?

– Мы с тобой наметили срок в три месяца. Это не так много времени. Поэтому выбери кандидатуру с умом. Та же Зайцева, как я уже говорил, пока недоступна. У неё в голове сейчас образ прекрасного питерского принца. Бороться с таким сложно. Хотя возможно, конечно. Вот только на это понадобится больше времени.

Я посмотрел Васе в глаза и спросил:

– Или ты уже влюбился в Зайцеву?

Мичурин пожал плечами.

– Ну… не то, чтобы…

– Люся тоже для нашего эксперимента не подойдёт, – сказал я.

– Почему?

– У неё уже сложилось о тебе негативное мнение. Разрушить его будет сложно и долго. Для нашей цели лучше всего подошла бы первокурсница. Та, которая сейчас не состоит в отношениях с парнем. Такая девчонка ещё не составила о тебе мнение. Ещё не отнесла тебя к разряду хороших парней, с которыми лучше просто дружить. Вася, я предлагаю, чтобы ты взял сейчас паузу и хорошо осмотрелся. Люся и Зайцева не единственные девчонки. Приглядись к кандидатурам. Лучше здесь, в общежитии. Так нам будет проще.

– Ладно, – ответил Мичурин. – Посмотрю. А… что потом?

– Потом мы составим план действий, – сказал я. – Разработаем план осады в соответствии с книжными советами. И с советами одного моего хорошего друга, который в этом году уже получил университетский диплом. Он мне тоже много чего рассказал. Интересного и полезного. Того, что нам пригодится для достижения цели. И ещё. Важно, Вася, чтобы ты пошёл по правильному пути. Чтобы ты взял курс на становление «настоящим» мужчиной. А не превратился в очередного «придурка».

Василий усмехнулся и заявил:

– Не превращусь, Макс. Не переживай.

– Тогда уговор?

– Конечно, уговор.

Василий кивнул.

– Тогда неси бумагу и ручку.

– Зачем… бумагу? – спросил Мичурин.

– Составим письменный договор, – ответил я. – Чтобы у тебя не осталось шанса струсить и сбежать.

– Я не сбегу. Я ж тоже хочу… ну… этого. Мне скоро девятнадцать лет исполнится!

В Васином голосе я различил ноты обиды и возмущения.

– Прекрасно, Василий. Тогда тебе нечего бояться. Составим договор. Всё, как положено. Обговорим в нём условия и обязательства сторон. Я обязуюсь, что помогу тебе словом и делом. Выступлю в качестве твоего помощника и наставника. Хорошо? В случае нарушения договора по моей вине, я… выплачу тебе неустойку… миллиард рублей. Нормальная сумма?

Мичурин растерянно моргнул и тряхнул головой.

– Н…нормальная, – ответил он.

– Прекрасно, – сказал я. – Такую и запишем. Ты, Василий, пообещаешь, что чётко выполнишь все мои рекомендации. Те, которые коснутся твоих поступков по отношении к выбранной тобою же девице. Пока у тебя с ней не случится секс, или пока не истечёт отведённое на выполнение этой цели время. Соскочишь с дела – выплатишь всё тот же миллиард неустойки.

– Миллиард?!

Василий вскинул брови.

Я поднял вверх указательный палец и сказал:

– Все наши действия будут строго в рамках закона. Деньги мне твои, Вася, не нужны. Штрафные санкции требуются, чтобы ты был хорошо замотивирован. Потому что твоё воспитание наверняка воспротивится некоторым поступкам. Ты решишь, что мама твой поступок не одобрила бы… или бабушка. Поэтому нам и понадобится финансовый стимул. Справедливо?

Мичурин пожал плечами.

– Ну… я не знаю… наверное, – сказал он. – Справедливо. А если я не пересплю с ней… за три месяца?

Я развёл руками.

– Тогда мы признаем эксперимент провалившимся. Такой результат тоже возможен. Хотя и маловероятен. Но даже при таком исходе, руки мы не опустим. И останемся в прибыли. Отыщем допущенные нами ошибки. Проанализируем их согласно утверждениям науки. Сделаем выводы. Чтобы в следующий раз подобные осечки не случились. И… попробуем снова.

– Понятно, – сказал Василий. – Только не понятно… как вообще всё это будет происходить.

Мичурин взмахнул руками.

– Мне в окно к ней придётся лезть? На дуэли из-за неё подраться?

Я покачал головой.

– Никакого риска для жизни… реального. Конкретный план составим согласно психотипу выбранной тобою кандидатуры и сложившимся на конкретный момент обстоятельствам. Разберёмся, в общем. Может, и пустим ей пыль в глаза. Если это понадобится. Приятель мне описывал несколько подобных… методов. Да и в книге тоже говорили, что…

– Что это за приятель такой? – спросил Василий. – Он закончил наш универ?

– Нет. Он учился в Питерском горном.

– Он один из этих… из «настоящих» мужчин?

Я улыбнулся, сказал:

– Ему так казалось, что он из «настоящих». Но мне теперь видится, что он больше походил на одного из «придурков». Из тех, которые особенно нравятся женщинам. Симпатичный, спортсмен, с хорошо подвешенным языком. Женщины к нему слетались, как мухи на… варенье – когда он учился в универе. Вот только он так ни одну и не выбрал. Знаешь, что он мне говорил?

– Что?

– Он говорил, что много доступных женщин – это не очень хорошо. Потому что в итоге твой глаз замыливается. Все эти женщины кажутся тебе одинаковыми и далёкими от идеала. Ты всё больше видишь их недостатки и не замечаешь достоинства. В начале очередных отношений даже гормоны «конфетно-букетной» стадии в его случае уже не срабатывали…

– Почему это? – спросил Мичурин. – Макс, ты же говорил, что эти гормоны всегда…

– Вася, ты слышал, такое выражение: «Ночью все кошки серые»?

– Ну…

– Оно обозначает, в переносном смысле, естественно, что все женщины одинаковы. Ты это замечаешь, когда женщины в твоей жизни сменяют друг друга слишком часто. В какой-то момент тебя уже не привлекает даже секс. Ты смотришь на все эти женские уловки, которые срабатывают при привлечении других парней, и только усмехаешься. Это как… Вася, ты любишь мороженое?

– Люблю.

– Представь, что ты ешь мороженое каждый день. И не один раз: утром, днём, вечером. По килограмму сразу. Представил? Сначала ты получишь удовольствие от такой еды. Случится всплеск того самого дофамина, гормона удовольствия. Но с каждым разом такие всплески будут всё слабее. Потом они и вовсе прекратятся. И уже через неделю ты на это мороженое и не взглянешь.

– Твой друг не смотрел на женщин? – спросил Василий.

– Смотрел, конечно, – ответил я. – Но уже не с таким повышенным интересом, как… мы. А женщин это словно раззадоривало. Они не давали ему прохода. В итоге он так и не женился. Хотя планировал, что вернётся домой из Питера не только с дипломом, но и с женой – по окончании учебы. Как у него дела сейчас – я тебе не скажу. Может, он и женился уже. Кто его знает.

– Не общаешься с ним больше?

– Давно его не видел.

Я взглянул на Василия и сообщил:

– Всё это я тебе рассказал, что бы ты понял: существуют конкретные действующие рецепты для налаживания отношений с женщинами. Это проверено… знающими людьми. Мы с тобой тоже это проверим. Без перебора, разумеется, как это случилось у моего приятеля. Пока ограничимся тем, что ты найдёшь себе подружку. Точкой в эксперименте станет ваш секс. Это будет и твоим призом. Согласен?

– Конечно, Макс. Согласен.

– Вот и прекрасно, – сказал я. – Давай зафиксируем наш договор на бумаге. Во избежание недопонимания в будущем, так сказать. Затем ты выберешь цель. Сделаешь это в ближайшие дни. Скажем… до следующей среды. И только потом мы с тобой составим конкретный план действий. Я поясню тебе, что, зачем и почему ты сделаешь. Тебе останется только последовать моим указаниям. Всё.

Я улыбнулся и спросил:

– Понятно объяснил?

– Понятно, Макс.

– Тогда пиши текст договора.

Василий вскочил со стула. Но тут же замер.

Он посмотрел на меня сверху вниз – его зелёные глаза сверкнули.

– Макс, только… врать я никому не буду, – сказал Мичурин. – Ладно? Так можно? Я… про девчонок говорю. Эксперимент – это хорошо. Но есть у меня и свои принципы. Мои собственные. Я – не обманщик. Или… без вранья не получится?

Я вздохнул.

Сосчитал в уме до пяти и заверил:

– Вася, конечно, получится. С враньём проще. Но мы обойдёмся без него. Если настаиваешь. Врать не придётся. Обещаю. Только ты изменишь поведение. И позабудешь о том, что тебе говорили в детстве. Это мы всё сейчас зафиксируем в договоре.

Василий тряхнул головой.

– Значит… я выполню твои советы, – сказал он, – но никого при этом не обману. Так?

– Именно, Вася. Всё так и будет. Обойдёмся без обмана и вешанья лапши на уши. Если так хочешь. Слушайся меня. И уже в этом году доберёшься в отношениях с выбранной девицей до «конфетно-букетной» стадии. Я доступно объяснил?

– Вполне, Макс. На такое я согласен.

Мичурин продемонстрировал мне ямочки на щеках.

– Тогда бери бумагу, садись и записывай, – сказал я.

– Погоди минутку, – произнёс Василий.

Он принёс на стол папку, вынул из неё чистый лист. Придвинул к столешнице стул.

Уселся, поднял на меня глаза и сказал:

– Диктуй, Макс.

Договор мы составили в двух экземплярах. Затем, как положено, скрепили оба экземпляра кровавыми отпечатками больших пальцев. Для этого прокололи подушечки пальцев блестящей иглой. Василий помахал этими бумажками над столом, чтобы кровь быстрее высохла. Пробежался взглядом по тексту, словно заучивал его наизусть.

Я сдержал улыбку: выдержал торжественность момента. Снова подумал о том, что Мичурин ещё совсем ребёнок. А ещё о том, что именно так люди и подписывали кабальные договора: велись на «сладкие» речи мошенников. Понаблюдал за тем, как Вася аккуратно спрятал свой экземпляр договора в папку, которую сунул на дно стоявшей под кроватью сумки.

– Надо бы это дело обмыть, – сказал я.

– По сто грамм? – спросил Василий.

Он улыбнулся.

– По двести пятьдесят грамм, – уточнил я, – чая без сахара. Но с бутербродами.

– Сейчас поставлю чайник, – пообещал Мичурин.

Он рванул к столу, где ещё остались следы его завтрака. Там же стоял и эмалированный чайник (я уже пообещал себе, что обязательно куплю электрочайник… когда решу свои потребности с одеждой).

– Стой, Вася, – сказал я. – Чайник я сам поставлю. Заодно и умоюсь.

Я показал рукой на столешницу и велел:

– Ты, Василий, порядок здесь пока наведи. Убери всё это безобразие. Чтобы у нас в комнате снова не завились полчища усатых домашних животных.

В коридоре сегодня было многолюдно. Я увидел много незнакомых лиц, пока шёл с чайником в руке. Студенты провожали меня любопытными взглядами, выдыхали в потолок струи табачного дыма. На кухне я обнаружил, что почти все конфорки на газовых плитах заняты. Шипело растительное масло в сковородках, бурлила вода в кастрюлях, позвякивали крышками чайники.

Около открытого нараспашку кухонного окна собрались пятеро студентов. Парни курили, стряхивая пепел на улицу; общались. Я подслушал несколько фраз из их разговора – пришёл к выводу, что эта пятёрка только сегодня вернулась в общагу. Парни охотно делились друг с другом накопленными за лето впечатлениями, рассказывали новые анекдоты, смеялись.

Особого внимания на меня никто из собравшихся на кухне студентов не обратил. Лишь скользнули по моему лицу оценивающими взглядами. Но с расспросами ко мне не пристали. Парни больше интересовались общением со своими приятелями. А ещё они обсуждали тот факт, что на шестом этаже поселили «новеньких» девчонок – в шестьсот тринадцатую комнату.

– Ничего такие, симпатичные, – прозвучала у меня за спиной фраза.

– Скоро познакомимся.

– Там пока две родительницы обитают.

– В начале сентября свалят.

– Откуда они?

Я умылся холодной водой, прислушался.

– Точно не знаю, – сообщил визгливый голос. – То ли из Тулы, то ли из этой… из Костомушки.

– Из Костомукши?

– Я так и сказал.

– У Кольки Дроздова спроси. Он тоже оттуда. И этот… второй… как его?

– Вася Мичурин?

– Да, наверное.

– Мне тут сказали, что к Дроздову и Мичурину в комнату сегодня ночью Харя и Ряха приходили.

Беседа у меня за спиной резко стихла.

Лишь чирикали за окном птицы.

Мне показалось, что мою спину обожгли сразу пять настороженных взглядов.

– Капец, – сделал вывод визгливый голос.

На пару секунд он замолчал, затем с фальшивым интересом спросил:

– Пацаны, вы в пятницу в универ пойдёте? Или забьёте на первый день?

На газовой плите чайник закипел быстро. Я обернул его горячую ручку полотенцем и поспешил в комнату. По пути я встретился со Светланой Валерьевной Старцевой. Обменялся с ней приветствиями. Мне показалось, что Светлана Валерьевна выглядела уставшей и словно озадаченной. При виде меня она натянуто улыбнулась, против обыкновения удержалась от расспросов. Она побрела в сторону кухни. Понесла туда полукилограммовую пачку с макаронами.

На ходу я мазнул взглядом по двери шестьсот тринадцатой комнаты. На миг мне показалось, что я уловил в коридоре сладковатый цветочный аромат женских духов: тех самых, которыми пахла сегодня Наташа Зайцева. Шлейф Наташиных духов мне чудился, пока я не дошёл до своей комнаты. Я невольно подумал, что сейчас открою дверь и увижу явившуюся к нам в гости Зайцеву. Я усмехнулся, дважды щёлкнул замком и потянул за ручку. Увидел. Но не Зайцеву.

Я обнаружил, что на стуле лицом к двери сидел круглолицый парень с голубыми глазами: Гарик, «Игорь Сергеевич Лосев, 18 лет». Хмуривший брови Василий замер у Гарика за спиной. Он разместился на лавке, деловито раскладывал на тарелке бутерброды. Скрипнули дверные петли – Вася и Гарик запрокинули головы и скрестили взгляды на моём лице. Мичурин шумно вздохнул. Лосев при виде меня вскочил на ноги и шагнул мне навстречу.

– Привет, Макс! – сказал он.

Протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Макс, это ведь ты – Сержант? – спросил Лосев.

– В том числе, – ответил я. – Сержант запаса.

– Он это, он, – заверил Мичурин. – Я же тебе сказал.

Гарик дёрнул головой, но не обернулся.

– Макс, – произнёс он, – тут такое дело… В общем, ко мне сегодня Ряха и Харя подходили. Это которые с пятого курса. Которые в прошлом году Персику нос сломали. Шкафы такие здоровенные.

Лосев вскинул руки – обозначил размеры «шкафов».

– Они ко мне в комнату утром вломились, – сообщил Гарик. – Спросили, кто сегодня работает в «Ноте». А ещё… поедет ли туда сегодня Сержант. Так они тебя назвали. Ведь это же ты… первокурсник из шестьсот восьмой комнаты.

– Он им всё выложил! – заявил Василий. – Сдал тебя с потрохами.

Гарик снова дёрнулся, но всё же не обернулся. Вернул взгляд на моё лицо.

– Макс, я… в общем, да, – произнёс Лосев. – Я им сказал. Что ты уже два раза был в «Ноте». Сказал, что на счёт сегодня – я понятия не имею. Может, поедешь ты туда. А может, и нет. Я ведь на самом деле не знаю.

Гарик пожал плечами.

– В общем, я подумал, – сказал он, – что лучше тебе об этом сообщу. На всякий случай. Мало ли, что эти гады затеяли. Я бы на твоём месте ничего хорошего от них не ждал. Они же… больные на всю голову. Вот.

Я кивнул.

– Спасибо, Игорь, что предупредил.

Показал Гарику чайник и спросил:

– Чай пить будешь?

Лосев энергично покачал головой.

– Нет, я это… – сказал он. – В общем, идти мне надо.

Я кивнул и повторил:

– Спасибо за информацию.

Снова пожал Гарику руку.

Лосев ушёл.

Я установил чайник поверх деревянной разделочной доски на стол. Встретился взглядом с зелёными газами Мичурина. Заметил блеснувшую в Васи на виске каплю пота.

– Что будем делать, Макс? – спросил Мичурин.