Ставка на невинность

Глава 14. Правда

Я не спала всю ночь. А Игорь, как назло, все не ехал домой.

Сидела в кресле, глядя в одну точку, и перебирала в голове слова отца. Каждое слово врезалось в память, жгло, не отпускало.

Двести тысяч долларов. Долг. Ловушка.

Шторы были задёрнуты, в гостиной горел только торшер в углу. Я подошла к окну, отдёрнула край шторы — внизу горели огни, ехали машины, люди спешили по своим делам. Обычная жизнь ночная жизнь в центре. А у меня сейчас рушился мир.

Я думала об отце. О том, как он сидел в этом кресле, размазывал слёзы по лицу и врал. Или не врал? А если правда? Если Игорь действительно заманил его, подставил, использовал?

Я вспомнила его руки, его глаза, его шёпот. Вспоминала, как он обнимал меня после операции Вани. Как сказал: "Я боюсь за тебя". Неужели всё это была ложь?

Неужели всё это была ложь?

Слёзы потекли сами собой. Я вытерла их рукой и посмотрела на телефон, стоящий на комоде. Надо позвонить. Надо спросить.

Но рука не поднималась.

Неужели Игорь способен на такое?

Под утро я приняла решение. Надо спросить. Прямо в глаза.

В восемь утра я позвонила ему на рабочий в казино.

— Алина? — Он удивился. — Что-то случилось? Я думал, ты ещё спишь.

— Приезжай, — сказала я коротко. — Надо поговорить.

— Что-то с Ваней?

— Нет. Приезжай.

Я положила трубку.

Через час он был дома.

Вошёл, увидел моё лицо — и сразу всё понял. Такие люди, как он, читают людей мгновенно.

— Что случилось? — спросил он спокойно. Слишком спокойно.

— Отец приходил, — сказала я, глядя ему в глаза. — Рассказал про долг. Двести тысяч. Ты специально заманил его в казино, чтобы он проиграл.

Игорь помолчал. Потом кивнул.

— Правда.

У меня потемнело в глазах.

— Ты... — Голос сорвался. — Ты специально это сделал? Чтобы он у тебя на крючке был? Чтобы я не могла уйти?

— Да.

Он не оправдывался, не врал. Стоял и смотрел мне в глаза.

Я задохнулась от ярости.

Вскочила, подошла к нему вплотную. В глаза его смотрела — в эти ледяные, спокойные глаза, в которых сейчас плескалась боль.

— Как ты мог?! — закричала я. — Как ты мог так поступить с моей семьёй? С моим отцом?

— С твоим отцом? — Он вдруг усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Ты называешь отцом эту мразь, которая чуть не угробила твоего брата? Которая пропивала и проигрывала деньги на его лечение? Которая оставила вас без всего?

— Он мой отец!

— Он никто! — рявкнул Игорь. — Он ничтожество, которое не заслуживает называться отцом! Я сделал то, что должна была сделать ты давно — я убрал его из вашей жизни!

Я замахнулась, чтобы ударить его. Он перехватил мою руку, притянул к себе.

— Ударь, — сказал он тихо. — Если легче станет.

Я вырвалась, отошла к окну. Спиной к нему, чтобы не видеть.

— Ты не имел права.

— Имел. Потому что люблю тебя.

— Ты играл с моей семьёй! Ты использовал моего отца, чтобы...

— Чтобы защитить тебя, — перебил он. Тоже повысил голос. — Чтобы защитить твою мать и твоего брата от этого ничтожества!

— Защитить? — Я не верила своим ушам. — Ты сделал его должником! Ты...

— Я дал ему выбор, — рявкнул Игорь. — Либо он играет со мной и проигрывает, либо я отдаю его Клыку. Ты знаешь, что Клык делает с должниками? Ты знаешь, что он бы с ним сделал? Я дал ему шанс остаться в живых!

— Шанс? Проиграть двести тысяч — это шанс?

— А ты хотела, чтобы я его пожалел? — Игорь шагнул ко мне. — Твоего отца, который пропивал деньги на операцию? Который проигрывал последнее? Который чуть не угробил твоего брата своим бездействием? Я сделал то, что ты сама не могла сделать — я убрал его из вашей жизни!

— Я не просила!

— Ты и не просила бы! — Он схватил меня за плечи. — Ты бы жалела его, тащила на себе, отдавала последние копейки, пока он не добил бы тебя и Ваню окончательно! Я избавил тебя от этого!

— А себя — обеспечил заложником, да? — Я вырвалась. — Чтобы я не могла уйти, чтобы была привязана!

— Дура! — Он ударил кулаком по стене. Я вздрогнула. — Ты можешь уйти хоть сейчас! Долг отца тебя не касается! Это его долг, не твой! Я никогда не требовал, чтобы ты его отрабатывала! Я вообще ему сказал: деньги мне не нужны, мне нужно, чтобы ты не приближался к семье!

Я замерла.

— Что?

— То. — Он тяжело дышал. — Я сказал ему: либо ты играешь и проигрываешь, либо я отдаю тебя Клыку. Он выбрал игру. Проиграл. И теперь должен мне. Но я не требую денег. Я требую, чтобы он не подходил к вам. Никогда. Это условие. Если он нарушит — я его убью. Но деньги мне не нужны.

Я смотрела на него и не понимала.

— Ты... ты сделал это, чтобы он держался подальше?

— Да. — Он провёл рукой по лицу. — Я знаю таких, как он. Они не остановятся, пока не уничтожат всё вокруг. Твоя мать, ты, Ваня — вы бы тащили его до конца, пока он не добил бы вас. Я поставил барьер. Жёстко, цинично, но эффективно.

Я села на диван. Ноги не держали.

В голове всё перемешалось. Ярость, обида, непонимание... и где-то глубоко — благодарность. Потому что он был прав. Отец бы не остановился.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я тихо.

— Потому что ты бы не поняла. — Он сел рядом. — Ты бы начала спорить, жалеть его, просить дать ещё шанс. Я не хотел, чтобы ты проходила через это. Я хотел, чтобы ты была свободна от него.

— Но ты не имел права решать за меня!

— Имел. — Он повернулся ко мне. — Потому что я люблю тебя, Алина.

Я замерла.

Он сказал это. Впервые. Люблю.

— Я люблю тебя, — повторил он. — И я не мог смотреть, как этот кусок дерьма разрушает твою жизнь и жизнь твоей матери и брата. Да, я поступил подло. Да, я манипулировал. Но я сделал это ради тебя. И если ты сейчас встанешь и уйдёшь — я пойму. Но знать буду: я пытался тебя спасти.

Я смотрела в его глаза. Ледяные, но сейчас в них была боль. Настоящая, живая боль.

— Ты... — Я не знала, что сказать.

— Прости. — Он взял мою руку. — За то, что не сказал. За то, что решил за тебя. За то, что поставил перед фактом. Но за то, что сделал, — не прошу прощения. Потому что это было правильно.

Я молчала долго. Минуту, две, пять.

Потом встала.

— Я ухожу, — сказала я. — Я не хочу тебя видеть.

Он посмотрел на меня, кивнул. Поднялся, пошёл к двери.

— Игорь, — окликнула я.

Он обернулся.

— Спасибо, — сказала я. — За Ваню. За это... не знаю, как назвать. Но сейчас — я уйду, мне нужно время.

Он вышел из квартиры, давая мне пространство.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

И разрыдалась.

От обиды, от боли, от любви, от всего сразу.