Ставка на невинность

Глава 16. Три месяца — это только начало

Месяц в больнице.

Я ненавидел больницы. Запах лекарств, белые стены, белые халаты, белые лица. Всё это напоминало о детдоме, где я провёл слишком много времени.

Но теперь здесь была Алина.

Она приходила каждый день. Сидела рядом, держала за руку, рассказывала про Ваню, про институт, про всякие глупости. Иногда читала вслух — книжки, которые я просил принести. Иногда просто молчала, и это молчание было лучше любых слов.

Врачи удивлялись — такой сложный случай, а идёт на поправку быстрее, чем ожидали. Я знал почему. Алина.

Через три недели меня выписали. Мы ехали в машине молча. Я смотрел на город, который почти потерял, и чувствовал, как внутри всё наполняется новым смыслом. Вон то кафе, где мы ужинали. Вон тот перекрёсток, где я чуть не погиб. Вон наш дом.

Алина сидела рядом, прижималась к плечу. Иногда я ловил её взгляд — тревожный, заботливый.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да. Теперь да.

Дома было всё по-старому. Те же стены, та же мебель. Но что-то изменилось. Я понял, что — здесь стало тепло. Раньше это была просто квартира, место для сна и работы. Теперь — дом. Потому что в нём была она.

— Ну что, — сказал я, когда мы вошли. — Три месяца почти прошли. Ты свободна.

Она посмотрела на меня серьёзно.

— А ты хочешь, чтобы я ушла?

— Нет.

— Тогда не говори глупостей.

Она обняла меня, прижалась к груди.

— Я люблю тебя, Игорь. Даже после всего, что ты сделал. Даже после отца, после лжи, после всего. Я люблю. И хочу быть с тобой. Не по контракту, не из-за денег. Просто так.

Я обнял её в ответ. Впервые в жизни мне не хотелось контролировать ситуацию. Впервые я просто чувствовал.

— Я тоже люблю, — сказал я. — И обещаю: больше никаких тайн. Никаких игр. Только правда.

— Только правда, — повторила она.

Я замолчал, глядя куда-то в сторону — внутри меня происходит борьба. Потом я глубоко вздохнул и заговорил снова. Голос стал тише, глуше от волнения и липкого страха.

— Ты знаешь, почему я не выгнал тебя в тот первый вечер? Почему поверил? — Я посмотрел на нее, но будто сквозь. — Потому что я уже видел эту историю. В детстве.

Она замерла, боясь спугнуть его откровение.

— Мой отец был таким же, как твой. Игроман. Только в те времена не было казино с неоновыми вывесками. Были подпольные карточные игры, «малины» в подвалах, где резались по ночам. Он проигрывал всё. Сначала зарплату, потом вещи, потом деньги, занятые у знакомых. А мать моя... — Я сглотнул. — Она работала на двух работах, тащила семью, верила, что он исправится. Каждый раз он обещал, что это в последний раз. Каждый раз она прощала.

У меня перехватило горло. Она узнавала эту историю — она была так похожа на её.

— Однажды к нам пришли те, кому он был должен, — продолжил я. — Я был маленький, лет десять. Они ворвались в квартиру, кричали, угрожали. Мать закрыла меня собой. А отец... — усмехнулся горько, — отец сбежал через окно. Оставил нас с ними.

Я замолчал, глядя в одну точку. Алина взяла меня за руку — я не отстранился.

— Мать сильно избили, меня лишь ударили по лицу, и я отключился. После того раза у матери случился сердечный приступ. Скорая приехала не сразу — в те годы с этим было плохо. А когда приехала, сказали, что нужно лекарство, дорогое. Денег не было. Отец где-то прятался, занять было не у кого. — Голос дрогнул, впервые за всё время, потому что воспоминания жалили как осы. — Она умерла у меня на руках. В больничном коридоре. Я держал её за руку, а она... она просто перестала дышать. Соседи собрали деньги на похороны, но отец, вернувшись, умудрился их выкрасть и проиграть. Мать похоронили как дворняжку в общей могиле.

Алина прижалась ко мне, обняла, чувствуя, как я напряжён, как тяжело мне говорить.

— После этого меня отправили в детдом, — закончил я. — Отец объявился через полгода, просил прощения, клялся, что завяжет. Я не простил. И никогда не прощу.

Она молчала, только гладила его по спине, чувствуя, как под рубашкой перекатываются мышцы от вновь вспыхнувшего гнева.

— Поэтому, когда я увидел тебя, — сказал тихо, — увидел твоего отца, твою мать, твоего брата... я понял, что не дам этому случиться снова. Не дам какой-то мрази разрушить ещё одну семью. Даже если для этого придётся быть подлецом.

Я повернулся к ней. В её глазах стояли слёзы — она не позволяла им пролиться, но я видел.

— Я не хотел тебя обидеть, Алина. Я хотел тебя спасти. Так, как не смог спасти свою мать.

Она обняла меня крепко-крепко, прижалась щекой к груди, слушая, как бьётся сердце.

— Ты спас, — прошептала она. — Ты спас меня, Ваню, маму. Ты дал нам жизнь.

Я обнял меня в ответ, уткнулся лицом в волосы. И мы долго стояли так, посреди комнаты, два человека с одинаковыми шрамами на сердце.

Мы стояли, обнявшись, посреди гостиной, вечность, и я думал о том, что впервые за тридцать два года у меня есть дом. Настоящий.

Не квартира. Дом.

Через неделю мы завтракали на кухне. Алина пекла блины — у неё неплохо получалось, хотя она вечно их переворачивала не с той стороны. Я пил кофе и читал газеты.

Вошёл Дмитрий.

Без стука — у нас так было заведено, у него были ключи от моей квартиры. Но по лицу его я понял: случилось что-то серьёзное.

— Игорь, — сказал он мрачно. — Новости.

— Какие?

— Вера из прокуратуры нашла повод завести уголовное дело на казино. Утверждает, что у неё есть доказательства связи с криминалом.

Я отложил газету.

— Конкретнее.

— Она нашла якобы человека, того самого, кто стрелял в тебя. Он дал показания, и не в твою пользу.

Алина замерла у плиты.

— Что теперь будет? — спросила она тихо.

— Пока не знаю. — Я потёр переносицу.

— Вера хочет встретиться. Лично с тобой. Говорит, готова к переговорам.

— Не верю я ей, — ответил Дмитрию.

— А зря, — вдруг сказала Алина.

Мы оба посмотрели на неё.

— Что значит — зря? — спросил я.

— Она просто хочет понять, кто ты на самом деле. — Алина подошла, села рядом. — Я видела её, Игорь. В казино, когда стояла на постаменте. Она не враг. Она просто... потерянная. Как и ты когда-то.

Я смотрел на неё и поражался. Эта девчонка видела то, чего не замечали опытные люди.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю людей, — улыбнулась она. — Я с тобой живу. Поговори с ней. Может, это шанс всё закончить миром.

Я задумался.

Вера. Следователь, которая год пыталась меня посадить. И вдруг — переговоры.

— Хорошо, — сказал я. — Назначь встречу.

Дмитрий кивнул и вышел.

Алина обняла меня.

— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Теперь у нас есть мы.

Я поцеловал её в макушку.

— Прошло уже четыре с половиной месяца, — сказал я.

— А ты считаешь? — Она улыбнулась. — А я уже не считаю.

Вечером мы сидели на балконе, смотрели на город. Тот же вид, что и в первую ночь, когда я привёз её сюда. Только теперь всё было иначе.

— Игорь, — сказала она вдруг. — А что будет, когда всё закончится? С Верой, с делом, с казино?

— Не знаю. — Я взял её за руку. — Но знаю одно: ты будешь со мной.

— Всегда?

— Всегда.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце. Я поцеловал её. Долго, нежно, обещая всё, что только можно обещать.

Впереди была война. С Верой, с прокуратурой, с прошлым. Но теперь у меня был тот, ради кого стоило воевать.

Все только начиналось для нас с Алиной.