Ставка на невинность

Глава 15. Выбор

Я ушла.

Собрала свои вещи — старую куртку, синее платье, паспорт и справку Вани, которая уже не имела значения. Всё остальное — подаренное Игорем — оставила. Не хотела брать ничего, что напоминало бы о нём.

Дмитрий ждал внизу. Увидел меня с сумкой — нахмурился.

— Алина...

— Отвези меня в клинику, — сказала я твёрдо. — Пожалуйста.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но спорить не стал. Кивнул, открыл дверь машины.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в окно на город, который за два месяца стал почти любимым, и чувствовала, как внутри всё разрывается на части.

В клинике Ваня обрадовался мне. Сидел на кровати, рисовал очередной шедевр — на этот раз море, чаек, солнце.

— Линка! — закричал он. — Смотри, что я нарисовал! Это мы летом поедем на море, да?

— Обязательно, — улыбнулась я, хотя на глаза наворачивались слёзы. — Собирайся, Вань. Мы уезжаем.

— Куда?

— Домой. К маме.

Он посмотрел на меня удивлённо, но вопросов задавать не стал. Послушно сложил свои рисунки, книжки, одежду.

Через час мы были у мамы.

Она встретила нас на пороге, всплеснула руками:

— Алина! Ваня! Что случилось? Вы чего так рано? Я думала, вы ещё в клинике будете дня 3...

— Мы домой, мам. — Я обняла её. — Насовсем.

Мать смотрела на меня, и в глазах её я читала всё — вопросы, тревогу, догадки. Но она молчала. Только погладила по голове и сказала:

— Проходите. Я суп сварила.

Я зашла в квартиру. Всё здесь было родным — старый сервант с посудой, вытертый диван, запах борща и хлорки из больницы, который мать приносила на одежде. Я вдыхала этот запах и чувствовала, как отпускает.

Дома.

Ваня сразу побежал в свою комнату, показывать новые рисунки. А мать взяла меня за руку и заглянула в глаза.

— Дочка, что случилось?

— Потом, мам. Всё потом.

Она кивнула. Больше не спросила.

Неделя прошла как в тумане.

Я устроилась обратно в больницу санитаркой. Днём мыла полы, таскала утки, слушала стоны больных. Ночью лежала на продавленном диване, смотрела в потолок и думала о Нём.

Игорь не искал меня.

Ни звонка, ни сообщения, ни даже весточки через Дмитрия. Он просто исчез из моей жизни, будто его и не было. Будто трех месяцев счастья не случилось.

Я злилась на него. На себя. На отца, который разрушил всё. На мать, которая молчала и не спрашивала. На весь мир.

Ваня поправлялся. Рисовал, мечтал о море, спрашивал, когда поедем. Я обещала, что скоро. А сама не знала, на что жить дальше. Деньги, что дал Игорь, я отдала матери на реабилитацию Вани. Нам хватит на полгода, если экономить. А дальше — неизвестность.

Иногда я ловила себя на мысли, что хочу позвонить ему. Сказать, что я дура, что не злюсь, что люблю. Но гордость не позволяла. Он манипулировал мной. Он решил за меня. Он не имел права.

А в глубине души я знала — он хотел как лучше. Просто не умел иначе.

На седьмой день, когда я пришла с ночной смены, у подъезда стояла знакомая машина.

Чёрная Мерседес. Дмитрий.

Он вышел, как только увидел меня.

— Алина, — сказал он без предисловий. — Игорь в реанимации.

У меня подкосились ноги. Я схватилась за стену.

— Что?

— Покушение. — Дмитрий подошёл ближе. — Стреляли, когда выходил из машины. Пуля прошла рядом с сердцем. Он в себя не приходит неделю, но зовет тебя.

— Врёшь, — прошептала я.

— Хочешь — не верь. — Он развернулся к машине. — Я сказал.

Я смотрела, как он садится, заводит мотор. Смотрела, как машина отъезжает.

И вдруг сорвалась с места.

— Стой! — закричала я. — Подожди!

Дмитрий затормозил. Я влетела в салон, тяжело дыша.

— Вези.

В реанимацию меня не пускали.

Я сидела в коридоре на жёстком стуле, сжимая в руках край куртки. Мимо проходили врачи, медсёстры, какие-то люди в форме. Я никого не видела.

Только считала минуты. Час. Два. Три.

Дмитрий стоял у окна, курил в форточку. Лицо у него было каменное, но я видела — он переживает. Игорь был ему не просто начальником.

— Кто? — спросила я.

— Не знаем. — Он затянулся. — Расследование идёт. Думаем, Вера или её люди.

— Вера...

— Она давно охотится за Игорем. Говорят, нашла какие-то доказательства, но не те, что могли бы посадить Игоря. Может, решила его убрать, чтобы не искать больше.

Я закрыла глаза.

Если Игорь умрёт... Нет. Я не могла даже думать об этом.

В конце коридора открылась дверь. Вышел врач — уставший, в заляпанном халате.

— Родственники Игоря Сергеевича?

Я вскочила.

— Я.

— Он пришёл в себя. Спрашивает, здесь ли Алина.

У меня подкосились ноги. Дмитрий поддержал под локоть.

— Можно к нему?

— Пять минут. — Врач кивнул. — Он очень слаб.

Я вошла в палату.

Белое, стерильное, пахнет лекарствами. Игорь лежал на кровати, бледный, перевязанный, с трубками в руках. Глаза закрыты.

Я подошла, села на стул рядом. Взяла его руку — прохладную, слабую.

— Игорь, — позвала тихо.

Он открыл глаза.

Медленно, с трудом. Увидел меня — и на губах появилась тень улыбки.

— Пришла... — прошептал он. — Посмотреть, как умирает твой враг?

— Дурак, — всхлипнула я. — Какой же ты дурак.

Он сжал мои пальцы — еле-еле, но я почувствовала.

— Жить буду, — сказал он. — Врачи сказали.

— Конечно, будешь. — Я гладила его руку, боясь причинить боль. — Ты должен жить. Ты мне должен три месяца.

— Уже... почти прошли.

— Я помню. — Я наклонилась, поцеловала его в лоб. — Но я уже решила. Я останусь. Не по контракту. По любви. Если ты сам хочешь.

Он закрыл глаза. По щеке скатилась слеза.

— Прости меня, — прошептал он. — За отца, за всё. Я не должен был решать за тебя.

— Не должен. — Я вытерла его слезу. — Но я понимаю, почему ты это сделал. Только больше никогда. Слышишь? Никогда не играй в мою жизнь.

— Обещаю.

Мы молчали, глядя друг на друга. Два человека, которые прошли через ад и остались живы.

В дверь постучали. Медсестра:

— Время вышло.

— Я ещё приду, — сказала я. — Я теперь всегда буду приходить.

Игорь кивнул. В глазах его была благодарность. И любовь.

Настоящая.